– Я мало о них знаю. Точнее говоря, никто не может с уверенностью сказать, что знает о них достаточно. Потомство тавранов не выходит на свет до своего совершеннолетия. Перед этим они проходят обряд, в котором отрезают собственный язык. Они не способны говорить, но прекрасно понимают имперскую речь. Не вызывают они у меня доверия, да и внешне крайне неприятны, – отступница сдвинула брови, морщась от отвращения.
– Для чего они нужны империи? Ты ведь сама говорила, что каждый должен заплатить свою цену за право проживать в городе.
– Часть имперской элиты считает, что тавраны обладают даром предвидения. На мой взгляд, это чушь. Не припомню, чтобы их пророчества когда-то сбывались. К тому же для свершения обрядов они практикуют жертвоприношения. В том числе своих собственных сородичей, – в голосе Минны звучала открытая неприязнь.
Зоркий глаз Кэра разглядел в толпе новую фигуру. Высокого роста, с идеальной осанкой и бледной кожей, он сильно выделялся на фоне остальных существ. Неизвестный так же, как и диарки, имел рога, но выглядели они немного иначе. Во-первых, они не завивались в спираль, а во-вторых, были изрезаны полосами, сквозь которые виднелось красноватое свечение. Тянущиеся красные линии шли через лоб и развевались подобно корням деревьев, проходя через глаза и останавливаясь у верхней части щек.
На поясе у него висел необычный меч. Тыльная сторона лезвия представляла из себя ровную линию, а вот режущая часть имела волнистую форму. Зауженная у рукояти сталь ближе к острию становилась шире едва ли не в два раза.
– А это кто? – спросил Итан на языке древних, чтобы проходящее мимо существо не смогло его понять.
– Один из лантов – народа, проклятого своим знанием. Попав в наш мир, они каким-то образом сохранили память предков и передавали ее из поколения в поколение. Они прекрасно помнят печальную судьбу своего собственного мира и готовы сделать все, чтобы не допустить повторения случившегося.
– Они тоже живут на четвертой линии?
– Нет, что ты. Ланты помешаны на порядке. Они первыми из народов примкнули к империи и с тех пор верно ей служат. Ланты поселились здесь, когда еще только возводилась стена, образующая вторую линию Аквиния. Империя поручила им следить за соблюдением порядка в столице. Подобных ему ты можешь увидеть в любой точке города, а при встрече лучше не спорь.
Словно в подтверждение сказанного, лант направился в сторону толпы разбушевавшихся диарков. Как объяснила отступница, диарки жили общинами и своих правителей выбирали из числа сильнейших воинов. Своеобразные выборы сопровождались массовыми беспорядками, усмирение которых выпадало на плечи лантов. Разрешения конфликта Кэр не увидел, так как их небольшая кибитка неумолимо продолжала свой путь.
Со временем существ на тракте стало еще больше. С этих пор и без того не самому быстрому транспорту приходилось едва тащиться. К вечеру маленький отряд оказался у стен третьей линии. Количество желающих попасть в центр было таким большим, что путники рисковали провести ночь на улице.
Минна решила заночевать прямо здесь, чтобы ранним утром быть в числе первых, кто окажется у врат, минуя основной поток. Кэра это решение совсем не обрадовало. По словам отступницы, посольство Лазара находилось на второй линии. Где-то там, по имеющейся у него информации, должна была находиться Сирин. Аурлийцу не терпелось ее поскорее увидеть, и любое промедление его не устраивало.
Итан думал, что они остановятся в гостинице, но ближайшая из них оказалась далеко позади. Законы столицы запрещали строительство постоялых дворов слишком близко к городским стенам. В оборонительных целях между укреплениями и жилищным массивом обязательно должно было иметься открытое пространство.
Ночью в столице вводился комендантский час, и пройти через врата могли лишь те, кто обладал особым разрешением императора или одного из консулов. В ответ на все возмущения Кэра отступница пообещала ему, что утром они будут первыми, кто пройдет через злополучные ворота. Минна посмотрела по сторонам и довольно быстро приняла решение о том, чьей гостьей она предпочла бы стать.
Вернувшись к ближайшим к стене домам, отступники оставили кибитку на обочине дороги. Ничуть не смущаясь, Минна уверенным шагом подошла к одному из жилищ хортов. Полукруглая дверь, обращенная в сторону тракта, казалась безжизненной. Первый стук встретила лишь гробовая тишина, но второй все же привлек внимание хозяев. В проеме небольшого дверного окошка появилась неприятная физиономия хорта.
– Нам нужен ночлег, – произнесла отступница на имперском.
– Мы не гостиница, – грубо ответил хорт, окончательно обнажая свою и без того открытую десну.
Вместо ответа Минна посмотрела на Уве, и тот быстро выудил из-под плаща увесистый кошель. Красные глаза хорта сверкнули в темноте его жилища. Отступница очень медленно начала высыпать содержимое драгоценного мешочка на свою ладонь. Ловко уловив момент, когда блеск в глазах хорта усилился, она остановилась.
Окно захлопнулось, но уже через секунду перед путниками приветливо распахнулась дверь. Кэр боялся, что обиталище жутких хортов окажется подобно их внешнему виду, но все его опасения были преждевременны. Внутри оказалось вполне уютно. Узкий и невысокий коридор привел их под купол, служащий своего рода предбанником. От него в разные стороны расходилось множество тоннелей.
Лишенные окон строения компенсировали недостаток дневного света лепестками растений, вьющихся вдоль стен. Чудный цветок умудрялся цепляться даже за идеально гладкую поверхность, подобно ветвям дикого винограда.
– Их называют глазами народа дарнау. Хорты с большой охотой скупают их на имперском рынке, – шепотом пояснил Уве.
– В знак доброй воли дарнау даже установили для нас отдельную цену, – неожиданно раздавшийся из неосвещенного угла голос заставил Итана слегка вздрогнуть.
Сидящий на коленях хорт немного наклонился вперед, и его красные глаза отразили свечение волшебного цветка. Впустивший их проводник жестом указал путникам оставить их вещи в этом зале. Следить за ними, судя по всему, входило в обязанности напугавшего аурлийца хорта. Кэр не особо торопился расстаться с совсем недавно подаренными ему Уве клинками. Его заминка не осталась незамеченной.
– Оставь. У хортов свой кодекс чести. Они никогда не притронутся к тому, что им не принадлежит, и не прольют кровь в собственном доме. Не мешкай, иначе он решит, что ты хочешь его оскорбить, – поторопила лейтенанта Минна.
Аурлиец совсем не хотел своим поведением навлечь на себя гнев хозяев дома, в котором намеревался провести ночь. Очередной коридор привел их под купол, предназначавшийся для чужаков. На полу уже были подготовлены четыре лежанки. Получивший за этот день переизбыток эмоций Итан валился с ног, и восхитившее его поначалу чудо природы через полчаса вызывало лишь раздражение, мешая уснуть.
Вопрос с освещением решился достаточно быстро. Минна провела пальцами по стене в поисках самого крупного из цветков. От ее легкого прикосновения распустившийся цветок начал собираться обратно в бутон. Словно по цепочке, его примеру стали следовать остальные цветки, передавая сигнал принадлежащим им листьям. Крайне плавно и во всех смыслах волшебно комната погрузилась во мрак.
Посреди ночи Итана разбудила сильная боль в ноге. Находясь в кромешной темноте, он попытался отвлечься от боли, обратив все свои мысли к надежде на скорую встречу с Сирин. Ему практически удалось уснуть, когда от стен купола отразился звук шороха. Сперва тихий, с каждой секундой он усиливался с пугающей прогрессией. Источник звука должен был быть совсем рядом с Кэром, в том месте, где, по его расчетам, спал Уве.
Не поднимаясь, аурлиец на корточках приблизился к отступнику. В кромешной тьме Кэр пропустил неожиданный удар. Судя по ощущениям, тыльная сторона ладони ударила его по ключице. Накатывающие на лейтенанта сильные потоки воздуха говорили о том, что отступник содрогается в конвульсиях.
– Нужна помощь! – крикнул Кэр, не найдя лучших слов для этой ситуации.
Обладающая поразительным даром мгновенного пробуждения Минна вскочила на ноги. Кристалл, расположенный в ее наруче, зажегся, высвобождая свою силу и освещая все пространство комнаты тусклым синим светом.
– Постарайся сдержать его, – прошептала отступница, опускаясь на колени перед извивающимся телом своего соратника.
Аурлиец немного успокоился, ясно понимая, что Минна сталкивается с подобным уже не в первый раз. Сила конвульсий Уве нарастала с каждой утраченной секундой. Молчаливый Клос уже тоже проснулся и сейчас помогал Кэру сдерживать безумные рывки соплеменника. Отступница задрала рубаху Уве, и лейтенант увидел ужасный шрам, идущий по всему торсу. Даже не будучи врачом, Итану несложно было понять, что после подобного ранения отступник совершенно точно не должен был выжить.
Шрам был в плохом состоянии. По его контуру образовались отвратительные струпья. Минна положила ладонь прямо на тело, активируя силу, заточенную в спрятанных кристаллах ее пуговиц. Яркий свет заставил Кэра зажмуриться, а когда он вновь открыл глаза, шрам Уве выглядел так, словно зажил много лет назад. Сам отступник перестал биться в конвульсиях. Его дыхание выровнялось, и он уснул мирным сном.
– Что с ним? – спросил недоумевающий Итан, который не на шутку распереживался за отступника.
– Давным-давно Уве защитил меня, заплатив свою цену. Он получил серьезное ранение, и мне пришлось прибегнуть к силе кристаллов, чтобы спасти его.
– Его шрам. После подобного не выживают, – уверенно сказал Кэр.
– Я должна была спасти его, и мне было абсолютно неважно, на что ради этого придется пойти, – в голосе Минны звучала неготовность ставить под сомнение принятое когда-то давно решение.
– Как часто с ним происходит подобное? – спросил аурлиец, невольно вспоминая ту самую ночь на «Отчаянии», когда его сон нарушил приступ, охвативший Питера Колгрейна.
– Это невозможно предугадать. Временами раз в год, а иногда несколько раз за месяц. Постоянно только то, что приступ охватывает его лишь ночью. Я думаю, это связано с тем, что, погружаясь в сон, он отпускает контроль над собственным телом и разумом. Просыпаясь утром, он никогда не помнит события прошедшей ночи.
– Неужели ваши лекари не в состоянии совладать с его недугом?
– Это долгая история. Уве терпеть не может кристаллы и считает их язвой на теле этого мира. Я не хочу, чтобы он знал, что уже несколько тысячелетий именно они спасают его жизнь. Надеюсь, он будет оставаться в неведении и впредь, – Минна с подозрением взглянула на Кэра из-под своих длинных ресниц.
– Можешь не сомневаться в этом, – Итан и не думал выдавать ее секрет, являющийся единственным доказательством того, что отступница не так уж бессердечна, как хочет казаться.
– Чудно. Тогда постарайся завтра не относиться к Уве как к калеке, – Минна обнажила свои клыки в ухмылке.
Ее белоснежные зубы были последним, что увидел Итан в ту ночь. Повинуясь беззвучному сигналу, кристалл в наруче перестал источать свет, вновь погрузив купол во мглу. Кэру пришлось на ощупь прокладывать путь до своей лежанки. Когда же ему это все-таки удалось, отступница уже мирно спала, восхищая аурлийца своим даром абстрагироваться от всех окружающих проблем.
До утра их больше никто не беспокоил, но Кэр смог уснуть только за час до того момента, как его разбудил сам Уве. Раньше аурлиец считал, что обладает крайне чутким сном. Однако к моменту его пробуждения отступники стояли уже в полной готовности. В помещении было темно, но ветви, тянущиеся вдоль коридора, уже начали распускать свои цветки, даря слабые отзвуки света. Оказавшись на улице, Кэр долго щурился, заново привыкая к естественной яркости солнечных лучей. Как и обещала Минна, к их личным вещам никто не притронулся. Итан почувствовал себя спокойнее, когда на его поясе вновь оказались клинки.
Маленький отряд был первым, кто в этот день пересек врата, ведущие к третьей линии, носящей имя императора Тибериуса. Приготовившийся удивляться Кэр был немного разочарован. Возможно, это было связано со свойственной человеку способностью привыкать к любым окружающим его условиям, но открывшаяся картина действительно не могла поразить путника чем-то из ряда вон выходящим. По правую сторону раскинулся прекрасный густой лес.
– Жители линии Тибериуса не очень общительны. В местных лесах обитают дарнау. У них, как и у лантов, не самая завидная судьба. В своем мире они были подобны богам и черпали силу из священных деревьев. К сожалению, климатические условия нашего мира не позволяют им вырастить нечто подобное здесь.
– И все же из того, что ты говорила, и того, что я успел увидеть сам, следует, что для империи они один из самых полезных народов.
– Это так. Они прекрасно разбираются во всей многообразной флоре нашего мира. Их стараниями на свет появляются новые сорта пшеницы и других полезных злаков. Виноградники дарнау самые лучшие и плодоносящие из тех, что можно отыскать в землях империи, а выращиваемые ими цветы дарят свет многим домам в столице.
– Кто их соседи? – спросил Итан, оглядывая земли по левую стороны от дороги, усеянные множеством зеленых холмов.
– Около тракта живут ялги. Ты видел торговца из их племени на пути к Корпаксу. Они не пускают к себе посторонних, но говорят, что все их холмы связаны сетью пещер. Поклоняются первому ящеру, потомками которого себя считают. Согласно их легендам, ящер пал в бою, спасая своих детищ, во время гибели их мира.
– Откуда все эти легенды дарнау и ялгов? Ты говорила, что память своих предков сохранили только ланты.
– Лантам я верю, иначе не могу объяснить их безудержное, граничащее с безумием стремление к порядку. Остальные, на мой взгляд, просто слишком давно выдумали для себя свою правду и по прошествии тысячелетий сами уверовали в ее непогрешимость. Я живу давно и помню, что ни о чем подобном первые поколения ялгов и дарнау не упоминали, – злорадно ухмыльнулась Минна.
– Ты упомянула пещеры. Каким образом в таком случае империя отслеживает популяцию ялгов? Контролирует их расселение?
– Ялги живут единой общиной, со своими собственными достаточно строгими законами. У империи легионов не хватит постоянно отслеживать разрастание пещер. Раза два за год стабильно обрушится один из домов у стены второго уровня, потому что какой-нибудь ялг решил расширить границы своих владений и подобрался слишком высоко к поверхности. Вот тогда да, начинаются проверки. Община выплачивает увесистый штраф, а незадачливого архитектора, как правило, казнят свои же. Все это происходит под надзором представителя империи, разумеется.
Дальше долгое время ехали молча, любуясь однообразными пейзажами. Достаточно резво движущаяся поначалу кибитка к полудню вновь была вынуждена сбавить темп из-за образовавшегося затора. Отступники решили размять ноги и сейчас шли неподалеку от телеги. Уве был слегка бледнее обычного.
– Судя по всему, он действительно ничего не помнит. Думаешь, что с ним все будет хорошо, пока ты рядом? – негромко спросил Итан у сидящей рядом отступницы.
– Нет, я не целитель, а сила кристаллов не предназначена для подобных целей. Как бы я ни старалась, мне не излечить его полностью. Уве умирает. Очень медленно, но рано или поздно это случится, и я не смогу помочь. По крайней мере сейчас, но я работаю над тем, чтобы это исправить, – отступница погрузилась в глубокие размышления.
– Кто-то еще проживает на линии Тибериуса? – спросил аурлиец, пытаясь не дать Минне слишком глубоко окунуться в печальные мысли.
– В недрах лесов дарнау можно найти озеро, где проживают ак-каны. Эти существа не способны прожить без воды дольше нескольких дней. Их нечасто можно встретить на тракте. Есть шанс увидеть их вблизи стены, охватывающей линию Аквиния, так как практически вдоль всего ее периметра протекает река. Ак-каны и дарнау с уважением относятся друг к другу, ведь и те, и другие имеют особую связь с природой.
За все время пути Кэру так и не повезло встретить ни одного дарнау или ак-кана. Зато видеть ялгов удавалось достаточно часто. Многие из них торговали шкурами прямо на обочине тракта. Небольшие вооруженные до зубов группы двигались в сторону оставшейся во вчерашнем дне линии императора Децима.
– Значит, на третьей линии позволено проживать трем народам?
– Четырем. Как ты понимаешь, площадь каждой новой линии меньше предыдущей, но и популяция проживающих народов куда меньше, чем тех же хортов или диарков, освоивших линию Децима. Земли ялгов на линии Тибериуса граничат с территорией зворгов, – слушая отступницу, аурлиец с трудом пытался успокоить бурно текущий поток сведений об этом удивительном мире.
– Чем знамениты они? – улыбнулся Кэр.
– Вот над кем судьба подшутила в удовольствие. Один из моих любимых народов. Учитель Белиус утверждала, что он появился в результате столкновения осколков разных миров. Такое случается, но это большая редкость. В результате обычные человеческие души смешались со звериной сущностью, – Минна на секунду отпустила вожжи и сложила руки, наглядно демонстрируя произошедшее.
– Что же получилось по итогу? – не удержался заинтригованный аурлиец, не готовый подыгрывать созданной отступницей паузе.
– Существа сохранили человеческий разум, но вот в борьбе за внешний облик победу одержала звериная сущность. Вариации их внешности весьма многообразны, но ты всегда поймешь, что перед тобой зворг, если его встретишь.
– В таком случае, должен отметить, что ящероподобные ялги в значительной мере подходят под твое определение зворгов, – заметил аурлиец.
– В этом есть доля истины, но никто не знает наверняка. Только не вздумай заявить о своей догадке какому-нибудь ялгу. Ящеры крайне трепетно относятся к собственной автономии. Ляпни подобное в их присутствии, и от тебя даже зубов не останется, – громко засмеялась отступница.
– Как такой город, как Корпакс, способен себя прокормить? – постарался перевести тему Кэр через пару минут.
– Столица принимает в свои объятия далеко не каждого представителя из покоренных народов. Большинство из них продолжают жить на тех же территориях, где обитали до имперской экспансии. Подвластные народы стабильно платят дань, и в столицу стекаются не только драгоценности, но и провизия, материалы, товары первой необходимости.
Каждый час небольшой отряд проезжал мимо трактиров, расположенных у дороги, но останавливаться в них уже не собирался. Около одного из них Итан заметил, как двое выглядящих весьма подозрительно ялгов тайком передают друг другу небольшие мешочки.
– Трава Муру – изобретение одного ушлого дарнау. Она помогает расслабиться, но имперские законы запрещают ее использование. Иногда она имеет неприятный побочный эффект в виде галлюцинаций. Была парочка курьезных случаев…
– Кажется, они не сильно заботятся о скрытности, – заметил Кэр, разглядывая прощающихся ялгов.
– Император никогда не признает этого публично, но фактически настоящим хозяином линии Тибериуса является ак-кан по имени Нобу. Без его ведома здесь даже мышь не проскочит. Многие поговаривают, что империи давно уже пора прекратить этот спектакль и сделать его официальным наместником, но Сатор никогда не назначит на подобный пост ак-кана.
Кэр весь извелся в ожидании скорой встречи с Сирин, когда они оказались перед воротами линии Аквиния.
– За этими стенами живут только те народы, что пользуются особым доверием империи. И лантов, и гестал ты уже видел.
Аурлиец быстро догадался, что крылатые гесталы, скорее всего, живут в высоких башнях, верхушки которых выглядывали из-за стен. Между тем даже строения гестал казались мелкими травинками на фоне возвышающейся вдалеке Башни Бури. Миновав стену и приблизившись к одному из жилищ, Кэр лишь убедился в своей догадке. Войти в здание с улицы было невозможно ввиду простого, но неопровержимого факта отсутствия двери. Вскинув голову, Итан разглядывал макушки башен с выступающими просторными балконами.
– Это позволяет гесталам чувствовать себя в безопасности. Они чрезвычайно бережно относятся к своему потомству. В их народе шанс появления мальчика на свет невероятно низок, из-за чего гесталы берегут представителей мужского пола как зеницу ока. В каждой такой башне живет один самец, называемый патриархом, вокруг которого формируется группа самок. С этим фактом связано множество похабных имперских анекдотов. Источник их возникновения, как правило, обыкновенная зависть, – ответила на немой вопрос Минна.
Высокие башни чередовались с достаточно аскетичными, но изящными домами лантов. Помешанные на порядке, они в первую очередь стремились достичь его в своих жилищах. Здесь их можно было встретить в разы больше, чем на линиях Децима и Тибериуса.
– Эта линия отличается от других. Она сильно меньше, но здесь проживает всего два народа. Зато именно тут располагается главная столичная ярмарка и район посольств. Ах да, есть еще небольшой участок, занимаемый жителями Долины, – спохватившись, добавила отступница.
– У отступников нет своего места для расселения в столице? – спросил Кэр просто, чтобы поддержать разговор.
– Конечно, нет, мы же воюем. В город пускают только дипломатов, – Минна наигранно сморщила брови.
– Тогда где мы остановимся?
– Я разве не сказала? Я долгие годы была послом Лотэйра. Несмотря на то что мой покровитель пал, я не вижу причин отказываться от нашей резиденции в квартале посольств. Прожив в ней долгие годы, я уже привыкла считать ее своей собственностью.
Кибитка остановилась, уткнувшись в толпу горожан. Понимая, что здесь им ничего не светит, Минна свернула с тракта и начала двигаться на восток.
– Куда они все спешат? – недоумевал аурлиец.
– Ярмарка скоро закроется. Все хотят заработать, обновить свой гардероб или понять, во что лучше вложить свой капитал, – ответила отступница со скепсисом в голосе.
По ответу Минны чувствовалась, что подобные мелочи и потребности казались ей абсолютно неважными.
– Неужели в столь большом городе лишь один рынок?
– Нет, но этот предлагает наилучший выбор. Узкая полоса ярмарки тянется вдоль всей линии Аквиния. Идущие во все четыре стороны имперские тракты разбивают линию на сектора, в каждом из которых ограничено количество торговых площадок. Империя определяет, кто, какими товарами и в каком количестве имеет право торговать на ярмарке. Вполне здравое решение, позволяющее не допустить монопольного превосходства по территориальному признаку. Не будь этого ограничения, северный сектор был бы переполнен торговцами рудой, а южный оккупировали бы виноделы. Империя считает, что баланс должен быть сохранен во всем.
У Кэра было еще множество вопросов, но впереди он увидел знакомую архитектуру, свойственную жителям Долины, и его сердце забилось чаще. Не доехав до владений представителей Лазара, кибитка свернула и продолжила движение по узкой улице.
– Не будем провоцировать наших друзей на глупости. Времена нынче не самые спокойные, – объяснила свой неожиданный маневр Минна.
Весь оставшийся путь аурлиец, как мог, старался мысленно нарисовать в своей голове карту, чтобы иметь возможность в будущем вернуться к посольству старшего народа.
– Мы на месте. Дом, милый дом, – ловко спрыгнув, отступница указала в сторону изящного трехэтажного особняка.
Аурлиец так увлекся построением карты дорог, что практически перестал обращать внимание на фасады домов, из-за чего неожиданная остановка стала для него полным сюрпризом.
– Что теперь?
– Уве поможет обустроиться. Тебе лучше не выходить на улицу. Новому человеку легко нарваться на неприятности в Корпаксе. Я пока постараюсь добиться аудиенции у консула Клетиса.
Минна исчезла, даже на секунду не удостоив собственный дом своим присутствием после долгой разлуки. Кэр помог отступникам перенести вещи в особняк. Все убранство посольства Лотэйра говорило о хорошем чувстве вкуса его обитателей. Отвыкший за месяц пути от подобного уюта, Итан ощутил приятную усталость, манящую провалиться в сон. Когда они закончили разбирать поклажу, на город уже опустились сумерки. Уве показал аурлийцу отведенные для него покои на втором этаже.
Вряд ли даже герцог Корд мог похвастаться подобной спальней, но стоило лицу Итана коснуться подушки, как он понял, что уснуть сегодня не сможет. Где-то рядом должна была быть Сирин, и он хотел увидеть ее как можно скорее. Стоило аурлийцу четыре месяца назад оказаться на грани смерти, как он достаточно четко сформулировал для себя все свои самые искренние желания, осуществлению которых прежде сам строил всевозможные препоны. Непрекращающиеся моральные дилеммы разрешились сами собой. Поднявшись с кровати, он приоткрыл дверь и, выйдя на лестницу второго этажа, посмотрел вниз.
Клос и Уве пытались зажечь камин, расположенный в фойе. Кэр не нашел безопасного способа проскочить через них, оставаясь незамеченным. Вернувшись в свою комнату, лейтенант распахнул окно. Перекинув ноги на улицу, он аккуратно вылез на парапет. Высота была далеко не самой большой из тех, с которой аурлийцу приходилось прыгать, но все же рывок потребовал определенного волевого усилия. Бесшумно приземлившись, он быстро побежал, ведомый хранящейся в его сознании картой.
Глава 4. Своя правда
Итан быстро сообразил, что бегущий по улицам столицы человек привлекает слишком много внимания, и заставил себя перейти на спокойный шаг. Несколько лантов окинули его подозрительным взглядом. Сердце лейтенанта бешено стучало от ожидания скорой встречи. Он даже не подумал о том, что будет говорить, когда увидит Сирин. Ему казалось, что подходящие слова сами всплывут в сознании, как только придет нужный момент.
Аурлиец вынужден был остановиться, чтобы пропустить толпу возвращающихся с ярмарки хортов. Путь показался ему слишком долгим, несмотря на то что занял не больше получаса. Сумерки уже успели проиграть свою ежедневную войну наступающей ночи, и город зажегся множеством огней. Сворачивая на очередную улицу, Кэр едва не сбил с ног убирающего улицы эльфа. Поразив несчастного раба своими извинениями, Итан продолжил путь.
Память подвела лейтенанта лишь дважды, но он достаточно быстро осознавал, что движется в ложном направлении, и корректировал свой маршрут. Обнаружить дома жителей Долины помогла опустившаяся на Корпакс ночь. Свет богини Гаетейн выделялся даже на фоне всевозможных огней столицы. Свернув в очередной раз, Кэр оказался на площади, в конце которой виднелись строения, похожие на те, что аурлиец имел удовольствие лицезреть, будучи гостем Долины.
Земля, отведенная под нужды старшего народа, была ограждена небольшой стеной. У кованых врат дежурила дюжина утларгов. Приближаясь к ним, Кэр поднял руки над головой в знак мирных намерений. Избалованные спокойной столичной жизнью стражники окинули его ленивым взглядом. Один из них, словно смотря сквозь Итана, моментально утратил былую безмятежность. Постепенно и остальные его собратья скинули маски безразличия.
– Ни шагу дальше! – крикнул пожилой стражник, который, должно быть, руководил этим небольшим отрядом на заставе.
– Я безоружен, – Кэр отцепил пояс и положил клинки на брусчатку городской площади.
– С тобой эта отступническая погань, что знатно испила нашей крови, – бросил другой воин.
Итан моментально обернулся и увидел за своей спиной спокойно стоящего Уве. Стоило аурлийцу распахнуть окно в своей комнате, как образовавшийся сквозняк захлопнул форточку в фойе. Отступник сразу же проверил комнату Кэра и убедился в том, что неблагодарный гость ушел не попрощавшись. Еще на дороге к особняку Уве заметил повышенный интерес лейтенанта к посольству жителей Долины. Не обнаружив его в комнате, отступник быстро понял, где стоит искать аурлийца в первую очередь. Ориентируясь на улицах линии Аквиния куда лучше Итана, он уже долгое-долгое время дожидался беглеца на площади.
– Он не двинется дальше, – Кэр вытянул руку назад, выставив ладонь, давая Уве знак не приближаться.
Один из древних вытащил меч из ножен. Уве демонстративно положил руку на свой клинок. Другой утларг выхватил стрелу из колчана, но тетиву натягивать не спешил.
– Мне срочно надо увидеть госпожу Сирин, приказ Велизара, – соврал Итан, надеясь, что имя воеводы произведет нужный эффект.
– Какой приказ? – недоверчиво спросил офицер, приподняв одну из бровей.
– Приказ предназначается только для ушей госпожи Сирин, – настаивал на своей лжи аурлиец, понимая, что недооценил оппонента.
– Ишь ты, какой прыткий. Скажи-ка сперва пароль, мил человек, – на лице древнего расплылась улыбка победителя.
Кэр побледнел. В голове боролись десятки возможных вариантов, но выбрать правильный было сравни поиску иголки в стоге сена. Пауза затянулась, зарождая дополнительные подозрения в умах стражников.
– Лазар, – ляпнул наобум аурлиец, когда дальнейшее молчание было уже недопустимым.
Стражники дружно рассмеялись, давая понять, что Кэр совершенно точно не угадал нужную фразу. Итан чувствовал, как к его сердцу подступает гнев.
– Не существует никакого пароля, дурень. Иди отсюда, пока мы не сдали тебя лантам, – древний продолжал смеяться прямо в лицо Кэру.
Аурлиец злился и не мог сам себе объяснить причину столь неожиданно охватившей его злобы. Прежде он, возможно, даже не обратил бы внимания на глупую насмешку над своей персоной. Сейчас же ему хотелось убить обидчиков, а перед этим заставить их страдать. Висящий на шее медальон обжег грудь, а шрамы на ноге словно вспыхнули огнем. Носок сапога лейтенанта поддел валяющийся на земле клинок, намереваясь подкинуть его в воздух. Итан уже знал, что сделает дальше, но слова молодого древнего заставили его остановиться и прийти в себя.
– Подождите, кажется, я его знаю, – юноша щурился, приглядываясь в темноте к лицу аурлийца.
– Что ты говоришь, новичок? – обернулся на подчиненного офицер.
– Да, я уверен. Видел его среди тех аурлийцев, что сражались вместе с нами в битве при Вормсе, – затараторил утларг.
– Он мог и переметнуться. Посмотри на его одежды. К тому же друзья утларгов с отступниками не якшаются, – начальник заставы пренебрежительно кивнул в сторону стоящего позади лейтенанта Уве.
– Мне просто нужно увидеть госпожу Сирин. Уверяю вас, она сама подтвердит, что мне можно доверять, – Кэр успел полностью успокоиться.
– Госпожи нет в столице, – эти слова молодого солдата приобрели образ эфемерного молота, вбившего аурлийца в землю.
– Как нет? – еще только недавно покрасневшее от гнева лицо Кэра снова начало бледнеть.
– Она покинула Корпакс несколько дней назад, – лейтенант забыл об остальных стражниках, полностью сконцентрировавшись на том единственном, кто по крупицам выдавал ему ценную информацию.
– Где она сейчас? – взмолился Итан, глядя прямо в глаза утларга.
– Не знаю, госпожа не отчитывается перед нами, но я слышал… – начал было воин, но офицер не дал ему договорить.
– Молчать, новенький! Больше ни слова. Иди отсюда, чужак, подобру-поздорову, или твое тело вывезут из города на телеге, – Кэр перевел злобный взгляд на старшего утларга, остановившего своего подчиненного.
Офицер смело выдержал этот взгляд, не отведя глаз. Аурлиец хотел попробовать выудить еще хотя бы несколько песчинок драгоценной информации, но рука подошедшего Уве предостерегающе опустилась на его плечо.
– Мы уходим, – спокойно, но твердо произнес отступник.
Покинув площадь и оказавшись на узкой улице, аурлиец дал волю своему отчаянию. Еще несколько минут назад у него была ясная цель, достижение которой выглядело вполне выполнимой задачей. Теперь же он оказался посреди невообразимо большого города, понятия не имея о том, что же ему делать дальше. Не было ни малейшей зацепки, позволившей бы ему понять, откуда стоит начать поиски.
Отступник, прочитав на лице лейтенанта весь спектр переживаемых им эмоций, решил отвлечь его от дурных мыслей, затянув под крышу ближайшего трактира. Кэр против своей воли погрузился в атмосферу подобных заведений. Трактир оставался трактиром и в столице империи, и в Камграде, и в родном сердцу аурлийца Корквиле.
Двое сидящих в углу ялгов играли в кости. Пасть проигравшего очередной раунд ящера оскалилась, из глотки вырвалось шипение, но строгий взгляд стоявшего у стойки ланта заставил его смягчить свой бурный нрав. За дальним прямоугольным столом сидело четверо древних, холодно посмотревших на Кэра, вошедшего в заведение в компании отступника.
Группа шумных диарков горланила веселую имперскую песню. Итан понял, что его знания языка еще недостаточно, чтобы осознать ее смысл, но, возможно, тому виной был сильный диаркский акцент. Уве оценил рассадку гостей и выбрал равноудаленный от всех присутствующих стол. Оттопырив большой и указательный палец поднятой руки, он дал понять трактирщику, что им потребуется две кружки.
– Мне, должно быть, никогда не понять, что испытывают существа, чей век не так долог, как мой, – отступник первым нарушил тишину, расплывшись в доброжелательной улыбке.
– Прости, что сбежал, но я должен был ее увидеть, – мрачно ответил Кэр.
– Ты говоришь о Сирин? Я никогда не встречался с ней, но многое слышал. В моем народе ее не любят. Слишком уж много проблем нам доставлял ее отряд. Тем не менее как врага госпожу Сирин уважали.
– Я думал, что найду ее здесь, – сказал немного ожививший аурлиец, которому было приятно лишний раз услышать имя древней.
– Проделан большой путь, и я не думаю, что он был пройден зря. К тому же есть вероятность, что она вновь окажется в столице. Думаю, тебе пока стоит побыть с нами. Обещаю, что помогу тебе ее найти, если что-то узнаю, – Уве подкупал своей доброжелательностью.
Аурлиец услышал скрип досок за своей спиной, и на их стол упали две массивные кружки. От столкновения с поверхностью часть их содержимого выплеснулась наружу. Заходя в трактир, будучи слишком увлеченным своими мыслями, Кэр не успел разглядеть трактирщика. Сейчас же лейтенант оказался в нелепом положении, раскрыв рот от изумления. Перед ним стояло существо, имеющее слишком много схожих черт с медведем шовбурских гор.
Хозяин заведения стоял на двух ногах и носил одежду, но в нем было куда больше звериного, чем человеческого. Минна была совершенно права. Встретив зворга, ты сразу поймешь, что перед тобой стоит именно он.
– Здравствуй, Бирн. Как поживают твои дети? – приветливо улыбнулся Уве, пнув аурлийца носком своего сапога, чтобы тот наконец прикрыл свой рот.
– Мечтают вступить в имперский легион, как бы я ни старался их отговорить. Молодые никогда не прислушиваются к тем, кого не лишним было бы и послушать, – басистый голос медведя не вязался с той доброжелательностью и почтительностью, что он проявлял к своему собеседнику.
– Помню времена, когда этим заведением владел твой отец, и у нас с ним был точно такой же разговор, – улыбка отступника стала еще шире.
– Времена тогда были спокойнее, а сейчас… Сейчас разные слухи ходят. Я смотрю, ты заменил старину Клоса на другого болтуна? – резко перевел тему трактирщик и качнул головой в сторону онемевшего от удивления Кэра.
– Мой друг недавно в городе, и для него тут все в новинку, – Уве снисходительно и понимающе посмотрел на аурлийца.
– Тогда не буду вам мешать. Скажи, если что потребуется, – с этими словами медведь тяжелой походкой направился к стойке.
Весьма грозный внешний вид хозяина этого заведения ставил под сомнение необходимость нахождения дежурившего в нем ланта.
– Мне потребуется время, чтобы ко всему этому привыкнуть, – произнес Итан, сделав большой глоток, когда трактирщик отошел от них на почтительное расстояние.
– Люблю это место, оно появилось здесь практически одновременно с возведением стены Аквиния. С момента постройки трактир принадлежал семье Бирна. Я дружил с его отцом, дедом, прадедом и так далее. Порой я забываю, с кем именно из них я сейчас разговариваю. Такие вот жалобы у существ, живущих в этом мире слишком долго, – Уве позволил себе рассмеяться.
Упоминание вечной жизни отступника натолкнуло аурлийца на вопрос, который он хотел задать уже очень давно.
– Как ты оказался в компании Минны? Не пойми неправильно, но вы не выглядите как люди, которые могли бы легко сойтись характерами, – осторожно прощупал почву Кэр.
Итан осекся, понимая, что вновь допустил ошибку и называть отступников людьми может быть некорректно, но Уве пропустил этот промах мимо ушей.
– Ее отец был моим другом. Я присутствовал в момент ее появления на свет и отношусь к ней как к собственной дочери. К тому же она не всегда была такой, как сейчас.
– Мне сложно представить ее другой, равно как и сложно представить, каким образом такой, как ты, мог оказаться в рядах отступников, – искренне недоумевая, произнес аурлиец.
– Ты прав, прожив несколько первых тысячелетий своей жизни, я и представить себе не мог, что окажусь в той ситуации, в которой сейчас нахожусь, – в голосе Уве появились печатные нотки.
– Я буду рад, если ты поведаешь мне свою историю, коль уж я вынужден остаться с вами, – подбадривающе улыбнулся лейтенант.
– До появления империи мы жили, не зная забот. Я приглядывал за своей подопечной, а она медленно, но уверенно становилась лучшей из учениц Лазара. В то время ты вряд ли бы нашел существо более чистое душой, чем она. Конкуренцию в прилежности ей тогда могла составить лишь госпожа Гаелла, и то лишь потому, что обладала даром богини Гаетейн. Ученицы вечно соперничали друг с другом буквально во всем, умудряясь оставаться при этом близкими подругами, – было видно, что отступнику приятно вспоминать те времена.
– А потом в вашем мире появилось много незваных гостей, – подытожил Итан.
– Да, но у нас оставалось еще много тысяч лет до событий, навсегда изменивших нашу судьбу. Потерпев поражение в последней войне с империей, старший народ отступил, бросив первые народы на растерзание новых хозяев этого мира. Братья бежали и спрятались в Долине, но уже тогда среди нас были те, кто вопреки их решению тайно поддерживали эльфов, гномов и орков. Родители нашей спутницы, всегда симпатизирующие оркам, присоединились к ним в борьбе с общим врагом. Я был рядом с ней, когда пришла весть об их гибели.
– Мне жаль, что ты потерял своих друзей, – склонил голову Кэр в знак почтения к погибшим.
– Лишившись самых близких, она умоляла Лазара дозволить ей отправиться к оркам, чтобы предать их тела достойному погребению. Праотец не смог отказать своей любимой ученице. Он даже взял с собой Гаеллу, чтобы та поддержала подругу в трудный час. Все вместе мы прибыли в сильно поредевший лагерь орков. Покончив с церемонией и поддавшись гостеприимству вождя, мы остались на ночлег, а утром лагерь подвергся нападению имперских фаланг.
– Так неожиданно? Неужели орки могли не выставить часовых? – удивился аурлиец, поглощенный историей настолько, что на некоторое время даже забыл о терзающих его сердечных муках.
– Выставили, но их усыпила магия дарнау. Мы оказались в полном окружении. Среди всеобщего хаоса мне не сразу удалось найти ее. Никогда прежде она не была в бою и не видела столько крови. Я защищал ее столько, сколько позволяли силы. Созданный из молнии меч имперца вспорол мое брюхо. Когда я вновь открыл глаза, в лагере остались только мы вдвоем, – Уве провел пальцем от пупка до груди, повторяя сокрытый под одеждами контур шрама.
– Что случилось? И куда делся Лазар? Не мог же он бросить вас там? – лейтенант облокотился о стол и даже немного оторвался от стула, желая узнать продолжение.
– Увидев мое тело, ученица Лазара оцепенела. Только что похоронив родителей, она не могла отпустить и меня. Подоспевший праотец постарался излечить вашего покорного слугу, но было уже слишком поздно. Именно тогда она впервые услышала голос Белиус в своей голове. Лагерь орков располагался в месте, богатом залежами осколков синих кристаллов. Демон призывала воспользоваться их силой.
– Минна не могла позволить тебе умереть, – сказал Кэр, вспоминая слова отступницы, произнесенные в жилище хортов.
– Она не была наивной и чувствовала, что в них заточена опасная сила. Понимая, что Лазар справится с искушением куда лучше нее, она умоляла его о помощи. Лишь после его отказа она поставила все на кон, решившись вступить на тропу тьмы.
– Как я понимаю, излечить тебя ей удалось, – слукавил Итан, стараясь не смотреть отступнику в глаза.
– Если бы только это. Не умея управляться с подобной силой, она пропустила через себя огромный поток энергии. Высвободив мощь кристаллов, она не смогла сконцентрировать ее направление лишь на мне. Бесконтрольная сила хаоса начала убивать всех без разбору.
Уве сделал неимоверно долгий глоток из своей кружки, прежде чем продолжить повествование.
– Потерявшая контроль ученица умоляла Лазара помочь ей. Поток высвобожденной энергии едва не убил Гаеллу. Первородный не мог рисковать обладательницей дара богини Гаетейн. Праотец сделал свой выбор, и этот выбор был не в пользу той, что готова была рискнуть всем ради моего спасения. Исчезая, Лазар забрал Гаеллу с собой, оставив вторую ученицу один на один с неподвластной ей стихией.
– Минна убила всех, кто остался? – за время разговора Кэр лишний раз убедился в том, что имя ненастоящее, ведь отступник так его и не произнес.
– Если бы я мог решать, я бы никогда не позволил ей так рисковать ради меня. Кристаллы изменили ее судьбу, повлияли на ее рассудок. Я проклинаю тот день, когда они появились в нашем мире. Ты спрашивал, почему мы присоединились к отступникам? Мы не присоединялись. Мы и есть первые отступники. Первые, кто открыли силу этих злосчастных кристаллов, – на сжимающей кружку руке Уве побелели костяшки, хотя внешне он оставался невозмутимым.
– Вас больше не приняли в Долине? Собственный народ отвернулся от вас?
– Я бы не жаловался, если бы они просто нас не приняли. Лазар объявил на нас самую настоящую охоту, стараясь скрыть от остальных возможность использования силы кристаллов. Нам слишком долго приходилось убегать. Первая отступница попросила меня научить ее быть сильной, и мне пришлось выковать из нее настоящего воина. Мы прятались в самых удаленных уголках мира, когда нас нашел Лотэйр.
– Он хотел, чтобы вы научили его управлять силой кристаллов? – в голове Итана появился очередной пазл в картину истории раскола между братьями.
– Мы так устали быть одни и постоянно убегать, что без лишних раздумий согласились помочь ему. Как ты понимаешь, место для строительства Вормса было выбрано совсем не случайно. Лотэйр долго искал для себя нору с самым большим количеством залежей синих кристаллов, и мы нашли ее для него. Такая вот у меня правда. Спросишь Лазара, и у него наверняка будет своя, – Уве залпом осушил остатки содержимого своей кружки.
Они еще долго просидели, выпив по две дополнительные кружки, прежде чем направиться в сторону особняка. Вот теперь усталость полностью овладела Кэром, и он мечтал только о том, как вернется в свою уютную спальню. Тем не менее уснуть сразу ему не удалось. Он слышал, как в дом вернулась Минна, и завязала короткий разговор с Уве.
Итану сильно захотелось пить, и он отругал себя за то, что не подумал захватить кувшин из фойе, прежде чем упасть на кровать. Выйдя на лестницу и никого не увидев, он спустился вниз в поисках столь желаемой им воды.
– Я договорилась, консул назначил нам аудиенцию через месяц, – уютно, словно кошка, развалившаяся в кресле, на него смотрела отступница.
Аурлиец невольно вздрогнул, так как был уверен в том, что на первом этаже находится только он. Тусклый свет затухающего камина и высокая спинка кресла не позволили ему заметить отступницу раньше.
– Целый месяц? – пробубнил полусонный Кэр.
– У Клетиса много обязанностей, да и, как ты, должно быть, заметил, отступников имперцы не слишком жалуют. Не слышу радости в голосе. Ты так рвался в столицу, а теперь выглядишь так, будто отведал похлебки ялгов. Ты все еще со мной или решил идти своей дорогой? – промурлыкала Минна.
– С тобой. По крайней мере пока, – обреченным тоном проговорил аурлиец.
– Не чувствуется благодарности в голосе. Мог бы быть и повежливее с той, кто стал твоим проводником в этом мире, – в голосе чувствовалась наигранная обида.
– Прости, сегодня был не лучший день, – ответил Итан, подумав, что и вправду был слишком несправедлив к отступнице, чье прошлое оказалось далеко не так однозначно, как он предполагал еще утром.
– Уве рассказал мне про твои глупости. Ищешь эту девчонку? Зачем она тебе сдалась? Сам видел, насколько огромен и разнообразен этот мир. Хочешь, я куплю тебе парочку девочек-зворгов из ближайшего борделя? Ты будешь приятно удивлен их талантам.
– Я совершенно точно не собираюсь обсуждать это с тобой, – Кэр с вызовом посмотрел прямо в насмехающиеся глаза отступницы.
– Странный вы народ, конечно. В этом мире вам отведено меньше всех времени, а вы бездумно тратите его на подобные глупости. Поверь мне, пережив тысячелетия, начинаешь смотреть на подобные моменты совершенно под другим углом.
– В таком случае, думаю, мне повезло, что я не проживу так долго, – ответил колкостью на колкость аурлиец.
– Будешь так дерзить мне, точно не проживешь, – улыбнулась отступница, но лейтенант почувствовал, что говорила она вполне серьезно.
В комнату вошел Клос, неся в руках две тарелки, аромат которых заставил Итана сглотнуть появившуюся слюну.
– Попробуй настоящую еду, ты такого еще не видел. В течение месяца должны привезти обещанное вино, оно точно поднимет тебе настроение.
Аурлиец не стал возражать, и да простит его Родрик Грей, ничего вкуснее в этой жизни есть ему еще не доводилось. Сытный и приятный ужин позволил лейтенанту окончательно расслабиться. Он едва нашел в себе силы подняться на второй этаж и утонуть в объятиях самой мягкой в его жизни кровати.
Глава 5. Первое копье империи
