Разбудить Игрока

– Добрый, если так можно сказать, – поздоровался князь и грустно улыбнулся, продолжая складывать бумаги в папку. Ему ещё хотелось кое-что обдумать дома.

Витор был на два года старше Саймона. Такой же статный и высокий, как брат. Всегда сосредоточенный, очень цепкий взгляд, пробирающий до костей, короткая стрижка густых тёмных волос, глаза у братьев были одинаково зелёные. Форма ведомства гармонично дополняла и так мужественный вид князя. Тёмно-зеленый китель с золотыми вензелями на рукавах и высшие знаки отличия на воротнике в виде маленьких золотых летучих мышек.

– Как поиски Элли? Что-то удалось узнать? Уже два месяца ищем, – задал вопрос король, рассматривая большую карту мира на стене.

– Увы, нашего человека Радаган раскрыл и, как ты понимаешь, убил. По поиску Элли работают параллельно пять групп, по разным концам света. Но пока никаких положительных результатов нет, – Витор грустно смотрел на брата, констатировать своё бессилие было крайне неприятно.

– Плохо, – проговорил Саймон, медленно обходя стол для совещаний и ведя пальцем по спинкам стульев.

– Саймон, разреши применить поиск Тенью? – Витор решительно смотрел на брата.

Саймон обернулся и прищурил глаза, оценивая серьезность намерений сказанного.

– Ты что, шутишь? – уточнил Саймон. – Ты знаешь последствия для поисковика, работающего Тенью. Это практически стопроцентная смерть. Ты не можешь отдать такой приказ своим служащим. И я не дам на это разрешение, – Саймон тяжело вздохнул и сжал спинку стула, – даже ради Элли.

– Я не говорю о служащих, Саймон, – продолжил Витор, – я сам пойду.

– Ты? – брови Саймона взлетели выше некуда и так там и остались, пока король рассматривал брата, готового умереть ради Элли.

– Да, Саймон, я. Она ведь и мне сестра, хоть и двоюродная. Если ты этого не забыл. А ещё она бесценный сотрудник, который для дела всегда делал всё, не считаясь со своей жизнью. И Саймон, если ты не забыл, именно ей мы с женой обязаны жизнью Ксю, – Витор подошёл к брату, положил свою руку ему на плечо и продолжил, – я обязан её отблагодарить, и я пойду, а граф Шарион позаботится, чтобы потом меня вернуть.

– Нет. Тогда пойду я, – твёрдо заявил Саймон.

– Нет, брат, и ты это знаешь, – отрицательно качнул головой Витор, смотря в с детства знакомые глаза, – это невозможно. Ты король. И рисковать твоей жизнью недопустимо. И ты не учитываешь ещё одно обстоятельство, – и Витор хитро улыбнулся.

– Какое? – не понял Саймон.

– Какая у тебя развита магия? – задал наипростейший вопрос Витор, продолжая улыбаться брату.

– Магия влияния, – вздохнул Саймон, поняв, к чему клонит брат.

– Вот видишь, ты не поисковик. А я поисковик. Так что иду я, и это не стоит обсуждать дальше, брат, – закончил Витор.

Саймон смотрел на брата и понимал, что Элли ворвалась в их жизни ураганом, не заметно став настолько родной и близкой, что члены семьи теперь готовы были отдать за неё жизнь.

– Хорошо, Витор. С графом о дате начала поиска договорись сам. Не вздумай работать тенью пятые сутки. Я запрещаю.

Король выпрямился, сделал жест рукой, и перед ним развернулся магический самописец, и уже официальным тоном продолжил:

– Я, король Санияра, Саймон ди Тир де Олендер, даю своё согласие на поиски княгини Серовой Маравской князем Витором ди Тир де Фабиан, с использованием Тени. Поиски разрешаю проводить не более четырёх суток. Всё время поисков приказываю графу Шариону обеспечивать медицинское сопровождение князя Витора ди Тир де Фабиан. В случае нахождения князя в состоянии Тени дольше четырёх суток приказываю графу Шариону немедленно начать процедуру по возврату князя. Дата. Подпись. С уведомлением.

Король закончил говорить, и магический самописец тут же отправил новое постановление в королевскую канцелярию с уведомлением всех упомянутых в нём лиц.

– Благодарю, Ваше Величество, – Витор тоже стоял по стойке смирно, и сейчас официальным тоном благодарил не брата, он благодарил короля, – если только она в нашем мире, я найду её, Саймон, – добавил князь брату.

– Я не сомневаюсь в твоих способностях, Витор, ты тоже уникальный поисковик. Не просто так ты возглавляешь эти ведомства. Поставь меня в известность, когда будешь готов к поиску, – и Саймон протянул брату руку для пожатия.

– Саймон, – окликнул короля брат, когда тот уже почти шагнул в портал.

– Что? – вернулся на полшага назад Саймон.

– Скоро твой день рождения, а я совсем не заметил во дворце хоть какой-нибудь подготовки.

– Витор, – король сжал спинку рядом стоящего стула, – вот скажи, как я могу веселиться, когда моя сестра неизвестно где, а мой самый близкий друг еле-еле живой?

– Должен, – уверенно заявил брат.

– Я король. И ничего никому не должен. И могу делать, что захочу, – сказал тихо король, опустив глаза в пол.

– Сам-то в это веришь? – улыбнулся Витор.

– Иногда хочется, – грустно улыбнулся Саймон.

– Ты же знаешь, день рождения короля – это государственный праздник. Тебя любят подданные. В этот день проходят массовые гуляния, – Витор старался набрать как можно больше аргументов.

– Ну да, – согласно покивал головой король, – подданные любят не меня, а массовые гуляния, оплаченные из казны, – сухо парировал он.

– Я понял тебя, братишка, – хитро улыбаясь, заговорил Витор, – как глава разведки королевства Санияр, – Витор сделал маленькую паузу, а Саймон в ожидании даже приподнял одну бровь, – открою тебе маленькую тайну.

– Витор, ты мне, как глава разведки, все тайны должен докладывать в рабочем порядке. Я не понял сейчас, это что? – шутливо возмутился король.

– Это не та тайна, которую надо докладывать в рабочем порядке, – постарался успокоить короля Витор, – это было тайной как раз от тебя, мой дорогой брат, – Витор широко улыбнулся.

– Ты меня заинтриговал, – опираясь на стул двумя руками, подался вперед король, демонстрируя полную свою заинтересованность.

– По данным разведки, к тебе с поздравлением по поводу твоего дня рождения собирается прибыть королева Ристакса Реджина, – открыл тайну глава ведомства.

– Реджина… – задумался король, вспоминая девушку.

Воспоминания о первом визите делегации Ристакса во главе с Реджиной вызвали приятное чувство. Королева сумела задеть за живое. И теперь случайная мысль о ней невольно будоражила кровь.

– Намекни аккуратно, что праздника не будет. Я не буду отмечать, когда моя сестра непонятно где, а друг еле живой, – жестко ответил король, – для встречи будет множество более подходящих моментов, надеюсь.

***

На следующий день в пещеру пришёл молодой, ухоженный мужчина. Вьющиеся чёрные, как смоль, волосы красиво обрамляли его смуглое с чёрными глазами и тонкими капризными губами лицо. В мочке левого уха, покачиваясь, выглядывала сапфировая капля. Он стоял напротив меня и с довольной ухмылкой разглядывал.

– Я знаю тебя? Кто ты? – спросила я, потому что моё сознание не помнило его.

– Да, мы знакомы, – ответил он и сделал пару шагов. Теперь он стоял на расстоянии вытянутой руки, при желании я могла легко до него дотянуться.

– Я твой хозяин, – с гордостью сообщил он мне абсолютно абсурдную вещь и повертел в стороны мой подбородок, рассматривая меня ещё внимательнее.

– Ты не можешь быть моим хозяином, – смотря прямо ему в глаза, сообщила я, когда он отпустил моё лицо, – ты человек, а я принадлежу Тьме.

– Я принц Радаган Аль Бари Зар Карраш! И ты моя рабыня! Запомни это! И не смей мне перечить! – его ноздри раздувались, а сам он с силой сжал скулы и с невероятной злобой взглянул мне прямо в глаза, подойдя совсем близко, так что я ощутила его мятное дыхание.

– Я принадлежу Тьме, принц Радаган Аль Бари Зар Карраш, – абсолютно без эмоций повторила я и тут же заметила, как мне в лицо полетела магическая плетка.

Моё новое чёрное Солнышко моментально почуяло поток свежей магической силы, и из меня навстречу заклинанию вырвался лучик, который очень быстро впитал всю силу заклинания. Вся злость, что кипела в этом человеке, меня волновала не больше, чем ползанье муравья в траве.

– Ты принадлежишь мне! – Радаган никак не мог обрести контроль над собой, – и если я пожелаю, то Тьма тоже будет принадлежать мне! Тебе это ясно? – почти что кричал мне в лицо Радаган.

– Тьма никому не принадлежит, принц Радаган Аль Бари Зар Карраш. Запомни это навсегда, иначе Тьма заберет тебя, – я слегка пошевелила пальцами, и из ладошки в сторону принца вылетело небольшое облачко Тьмы.

Радаган побелел и резко отпрыгнул в сторону. Облачко, не найдя никого, растаяло.

– Ошейник на неё. Немедленно! – презрительно улыбаясь, распорядился он.

– Но мой Господин, на неё нельзя сейчас надевать ошейник, – встрял в разговор лысый маг, пришедший вместе с ним, – она не сможет в ошейнике подчинить зверя. Зверь возобладает над ней. Она не сможет побороть чернь.

– Шардах, – разозлённый принц повернулся к магу, – я разве спрашивал твоё мнение?

– Нет, мой господин, – склонился в низком поклоне маг, – прошу простить мою дерзость.

– Ошейник на неё и немедленно, – повторил приказ Радаган.

Пришли два рунных мага, взяли меня за руки, и шаман застегнул на мне ошейник.

Радаган с довольной полуулыбкой наблюдал, как защёлкивается замочек магического ошейника. Такой сладкий момент его триумфа. Вот и всё. Теперь подчинение землянки было делом только времени, и он знал точные сроки. Она больше никогда не сможет ему противостоять. Радаган удовлётворенно хмыкнул и подошел совсем близко к непокорной девушке. Низко склонился, заглядывая в глаза и обдавая её мятным ароматом, проговорил полушёпотом:

– Запомни! Ты – моя! Захочу – оставлю жить, а не захочу – умрешь, – в глазах Радагана читалась полная власть над подчинённой иномирянкой, он резко развернулся и ушёл.

***

К поиску Тенью князь Витор готовился серьёзно. Уж кто-кто, а он прекрасно знал, чем может обернуться подобное занятие для мага-поисковика. Ещё в студенческие годы они – студенты выпускного курса поискового факультета королевской академии магии – поспорили, что найдут с помощью Тени один из утерянных артефактов – Обруч Королевы. В поиск пошли пять человек. Двое вернулись через двое суток, очень сильно ослабленными, но по большому счету здоровыми. Витор вернулся на четвертые сутки, тоже по молодости лет организм сам справился с колоссальной потерей сил и магической энергии. А оставшиеся двое ушли в пятые сутки, забеспокоившиеся однокурсники вызвали преподавателей и магов-целителей, но вернуть живыми ребят не удалось.

Был грандиозный скандал. За Витора и его друзей вступился Саймон, он тогда первый год правил после скоропостижной смерти отца и одновременно учился в этой же самой академии на два курса младше Витора. Скандал замяли, родителям погибших студентов выплатили компенсацию за счет королевской казны. Отчисления провинившихся удалось избежать.

Граф Шарион подготовил отдельные покои в госпитале для князя. Витор не стал сопротивляться такому месту проведения поиска, он понимал, что в любом случае потом ещё пару дней отлеживаться под наблюдением графа, и это в лучшем случае. Витор пришёл порталом в восемь утра, граф его уже ждал. Саймона он предупредил, брат пожелал ему удачи.

Витор лёг, закрыл глаза и пошёл за своей Тенью. Вот она, Тень. Тень чуть вздрогнула и под давлением сознания Витора отделилась от тела. Мир Теней. Он даже не чёрно-белый, он серо-чёрный. Улицы те же, но на тротуарах стоят Тени. Их слегка колышет ветер. Ветер здесь тоже иной. Он особо холодный. Холод проникает глубоко внутрь, ходок начинает замерзать изнутри, и ничто его не может согреть. Мусор летает по улице, пролетая сквозь Тени. За живыми людьми в мире Теней тянется тонкая энергетическая ниточка. Её надо только увидеть и найти нужную. Серые полупрозрачные Тени движутся по своим делам, кто медленнее, кто быстрее. А некоторые замирают и остаются так стоять, словно призраки. Это обычно значило, что человек умер.

Изнанка мира не самое лучшее место для путешественника. Тень живого человека привлекала к лежащему беззащитному телу множество голодных теней, потерявших свои тела, и они начинали его есть. Защиты от них не было. Именно потому пребывание в этом мире больше четырех суток оказывалось смертельным. Тени съедали заживо путешественника, выпивая все его жизненные силы, и организм начинал саморазрушаться. И была ещё одна проблема. Путешественник не мог контролировать время нахождения там. И чаще всего не замечал, что ходит больше четырех суток. Потому было обязательное правило: рядом должен быть страхующий, который отвечал за принудительный возврат путешественника в тело.

Витор-Тень вышел на улицы города, осмотрелся и стал искать ниточки Элли. Первым делом он направился в парк, где она пропала. Он обходил уже третий круг по парку по разным аллеям, но никак не мог найти остаточные нити Элли. Навстречу шли гуляющие Тени. Они насквозь проходили Витора. Он отдалённым сознанием слышал смех гуляющих. И вот что-то слегка серебристое мелькнуло на другой аллее. Витор постарался как можно быстрее добраться до нужного места. Добрался, присмотрелся. Вот она, тончайшая ниточка, при прикосновении звенела смехом Элли и в сознании всплывала её улыбка. Витор потянулся к ниточке, но тут дымное темное облако окутало его и стало обволакивать. Витор начал задыхаться. Он понимал, что на него напал Теневой Едун. Сущность, пожирающая Тени. Он про них совсем забыл. Едун ел его Тень, и Витор понимал, что умрёт гораздо раньше четырёх суток. Его банально съедят, надо что-то срочно делать. А что? Четвертый курс магической академии. Лекции, которые по прошествии лет практически стерлись из памяти. Витор лихорадочно вспоминал, что там было. Но это было непросто.

Граф Шарион лично сопровождал князя в этом путешествии. И как только вечером первого дня стал замечать, что губы князя стали синеть, срочно вызвал короля.

– Ваше Величество, князю плохо, может быть, прервать его путешествие? – обеспокоенно смотря на короля и при этом считая пульс князя, спросил граф Шарион.

Саймон внимательно присмотрелся к брату. Очень хотелось прервать его столь опасное путешествие, но он понимал, что брат потом не простит ему упущенную возможность найти сестру. Брат и сестра, практически невозможный выбор. Как быть?

– Граф Шарион, у князя ещё есть шансы выбраться, если мы не прервём его поиск? – решил он уточнить у целителя.

– Да, конечно, пока ещё не всё так страшно, – ответил граф после дополнительного осмотра Витора.

– Тогда дадим ему шанс сделать то, зачем он туда пошёл. Будем ждать, – сказал Саймон и сел в кресло напротив кровати. Он решил понаблюдать за состоянием брата сам. Через некоторое время он магическим зрением увидел, как брат засветился сиреневым, потом жёлтым, а после всё вокруг него осветилось белой вспышкой. Саймону стало ясно, что брат столкнулся с изнаночной нечистью.

Витор вспомнил заклинание против Едуна, мысленно представил необходимую вязь. Она сначала тускло засветилась сиреневым цветом. Потом поменяла цвет на жёлто-золотой, а потом стала ослепительно белой и полыхнула ярким светом, ослепляющим большой кусок парковых теневых аллей. Едун сгорел, источая смрад.

Витор вздохнул и снова стал искать утерянную ниточку Тени Элли. Нашёл. Ухватился и пошёл за ней. Ниточка привела почти к центральной алле парка и тут обрывалась. Витор внимательно осмотрелся, но ничего в этом месте не было, значит, был портал, догадался князь. Князь сосредоточился и сделал шаг сквозь полотно изнанки, на ещё более глубокий уровень. Здесь ему стал доступен чёрный узор портала. Словно сплетаясь из миллиарда тускло- серых нитей, уводящих в точку перемещения, портал хищно звал нырнуть в него. Витор не стал раздумывать и нырнул.

Бешеный полёт сознания по паутине мира прекратился так же резко, как и начался. Сознание Витора-Тени переместилось в новое место. Столица Эмирата, оглядевшись, понял князь, узнавая город даже в серо-чёрном варианте. И вот мелькнула серебристая ниточка Элли. Витор подхватил её и пошёл по следу. И скоро оказался у дворца Зар Карраш. Ныне дворца Эмира Аль Бари Зар Карраш Исси Нияда.

Название сей памятник зодчества мастеров Эмиратов получил в честь родоначальника правящей династии Эмира Абу эль Саяд Зар Карраш. Абу эль Саяд объединил в одно государство пять разрозненных территорий, сумел предложить взаимовыгодные условия существования лидерам и образовал Эмираты Абураджи. Вся эта историческая справка промелькнула в голове Витора в те короткие мгновения, что он смотрел на дворец.

Дальше энергетическая ниточка привела в подвалы дворца. Витор огляделся и понял, насколько серьёзно теперь относился к охране своих подвалов Радаган. Везде стояли только рунные маги. Но даже им изнанка мира была недоступна без специального выхода в неё. Витор немного походил, запоминая нужные разведчику особенности, и пошёл дальше по следу сестры. Ниточка привела к стационарному порталу. Витор размышлял. Стационарный портал мог вести как в другой мир, так и в этот. Выход в другой мир с большой вероятностью его убьёт, а может вести на большое расстояние, но в этом мире, например, на другой континент, тогда шанс выжить вырастал на несколько крошечных процентов. Надо было принимать решение, и Витор шагнул в портал.

Сознание летело с невероятной скоростью внутри паутины портального перехода. Витор начинал чувствовать, как сознание рассеивается, но не мог это остановить. Его тащила немыслимая сила межмирового перехода. Он уже начал ощущать себя всем и ничем одновременно, как что-то очень цепко схватило его и, преодолевая силу тяготения портала, потащило назад. Выход из портала для сознания оказался слишком жёстким. Ярчайшая вспышка несостоявшегося перемещения, оглушающий взрыв схлопывающегося направления перемещения полностью лишили сознания князя. И он уже не видел, как вокруг него суетились несколько магов-целителей во главе с графом Шарионом. А в дальнем углу комнаты, на расстоянии, не мешающем магам-целителям работать, стоял и кусал губы брат.

Сутки понадобились на то, чтобы вернуть в сознание князя, и ещё неделя на зачистку сознания от последствий прерванного перехода Витора. Зато теперь они точно знали, что похитил её Радаган и вывез в другой мир. Какой – узнать не удалось.

***

– Радаган, как обстоят дела у магов? Они нашли способ победить чернь? Уже третий месяц, как она распространяется по степи, – Эмир обеспокоенно ходил по кабинету и ждал ответа от сына.

– Нет, ещё не нашли, отец, – Радаган стоял и ждал удобного момента рассказать отцу о своих планах.

– О черни узнали люди, в приграничных районах нарастает паника. Появились первые беженцы. Ты понимаешь, к чему всё идет? Люди переселяются на север. Ещё немного, и они побегут в Санияр! – таким расстроенным принц ещё никогда не видел отца.

– Отец, у меня есть решение, – уверенно заявил Радаган.

– Даже так? – Эмир пристально взглянул на сына. – Какое?

– Изменённый маг, – кратко ответил Радаган.

– Поясни, – потребовал Эмир.

– Третья инициация изменённого мага позволяет управлять силой Тьмы.

– Это известно, в рукописях есть упоминания, но нигде нет описания самой инициации, – Эмир сделал паузу, ожидая ответа от сына.

– Я достал древний свиток с описанием. Она занимает девяносто Лун. Но в результате мы получим подконтрольного мага, со способностью бороться с Тьмой.

– Инициации должны быть поэтапные. О каком изменённом маге ты говоришь? О сестре Саймона? – Эмир подошёл к сыну и взглянул ему в глаза.

– Других нет, отец. Она единственный изменённый маг за много лет. И она уже проходит третью инициацию.

– Ты похитил сестру короля? – отец пристально смотрел на сына, всем своим видом показывая, что сын неправ.

– Да, отец, – Радаган не испугался взгляда, он считал свои действия правильными, – я как будущий правитель принял решение. Я забочусь о благе Эмирата, – преданно глядя в глаза отца, с особым пафосом соврал принц.

Эмир смерил взглядом сына, кивнул и отошёл к креслу, закурил кальян и отвернулся к балкону. Фруктовый аромат разлился по кабинету. Эмир молчал, смотрел, как легкий ветерок качает тончайшую ткань штор. Принц ждал.

– Она прошла вторую инициацию? – прервал молчание Эмир.

– Нет.

– Ты её убьёшь. Рукописи чётко гласят, что инициации должны быть последовательны, – продолжая курить кальян, заметил Эмир.

– Не убью. Самый страшный для неё этап она уже прошла и выжила. Сейчас в ней растёт Зверь. Зверь справится с Тьмой.

– Ты уверен? – Эмир повернулся к сыну, его взор пронзал.

– Да, отец. Прошу, доверяй мне. Я знаю, что делаю, – Радаган постарался передать отцу свою уверенность.

– Когда она будет готова? – размышляя, спросил Эмир.

– Через тридцать Лун, отец.

– Через тридцать Лун чернь будет в трёх днях пути от нашей границы. У нас нет права на ошибку, Радаган. Помни об этом, – дал своё согласие Эмир.

Радаган вздохнул с облегчением.

Ошейник не позволял играть с силовым шаром. Я откровенно скучала, сидя на полу своей камеры, и ждала хоть чего-нибудь. Дождалась. Плита, закрывающая проход в мою камеру, отодвинулась, вошли три рунных мага и шаман. Шаман постоял, посмотрел на мою изнывающую от скуки физиономию и жестом пригласил идти за ним. Я легко встала, Тьма дала мне сил, даже походка стала пружинистой, как у хищного зверя. Сила наполняла меня чувством могущества. Ошейник не отнимал силы у моего нового чёрного Солнца. Я шла за шаманом в окружении трёх рунных магов. Привели меня к стационарному порталу. Надо же! Опять новый мир? Или здесь, но очень далеко? Я была заинтригована. Открылся портал, и я шагнула за шаманом.

Мир оказался этот же. Немного повертев головой по ночному небосклону, я увидела Звезду Семиолы. Улыбнулась ей и кивнула, как старой и верной подруге. Шли долго. Новая пещера. Моё новое жилище? Я осмотрелась. В стену намертво ввёрнута толстая цепь с ошейником на конце. Я потрогала звенья цепи. Каждое звено было толщиной с моё запястье. Я смотрела на цепь, и никаких особых эмоций она во мне не вызывала. Из стены ещё торчали кольца. Я примерилась к ним, растянув руки. Да, как раз. Можно будет приковать за руки к стене. Зачем? Но больше никаких эмоций и переживаний не возникло. Никаких тряпок, заменяющих постель, здесь не было. "Ну и ладно", – подумала я и уселась на пол, скрестив ноги, и откинулась спиной к стене. Закрыла глаза и стала ждать продолжения. Наверно, я уснула. Проснулась от того, что открылась плита, и рунный маг принёс еду и кувшин воды. Здесь кормили лучше. Хлеб и мясо, неизвестная каша. Поела. Сижу, дальше жду.

Открылась плита, и шаман позвал меня. Вышли из пещеры. Опять ночь. Сколько я уже не видела Солнце? Не знаю. Очень много времени прошло, казалось, что целая вечность. Я задумалась над словом Солнце. И вдруг поняла, что я и не стремлюсь его видеть. Теперь ближе и роднее были звёзды и чернота ночи. Я улыбнулась своим мыслям, заметила, что шаман меня ждёт, и пошла за ним. Идём долго. Навстречу стали попадаться колья, воткнутые в землю, с нанизанными на них черепами. Шаман явно ориентировался по ним. Вдалеке показался холм. Мы шли к нему. Приближаясь, я увидела, что холм дымит Тьмой в свете далеких звёзд. В разных его местах струйки тёмного дыма поднимались в ночное небо. А когда подошли ещё ближе, стало видно, что холм очень даже непростой. Это была огромная, просто гигантская куча сваленных друг на друга черепов, человеческих черепов.

Шаман жестами пригласил меня встать в определённое место, на земле был нарисован рунный круг диаметром метра два. Я встала в центр. Шаман пошёл медленно по кругу, одновременно высыпая на рунные символы порошок из поясного мешочка. От порошка руны начинали мерцать. С разных сторон рунный круг начинал излучать холодный белый свет. Шаман сделал полный круг, и все руны засветились ровным светом, раздвигая ночную тьму. В белом свете холм из черепов смотрелся как-то мистически страшно, зеленоватые отблески перемещались по холму в странном танце, невольно приковывающем моё внимание. Я наблюдала за ними, уже забыв о шамане. Зато шаман не забыл обо мне. Он взял свой бубен и тихонько провёл рукой по кругу. Бубен застонал на низких тонах, словно призывая что-то или кого-то. Дрожь пробежала по всему телу от неожиданности. Стон бубна отозвался неприятной тянущей болью в зубах. Я невольно застонала, запрокидывая голову вверх, и встретилась взглядом со светом Семиолы.

– Се-ми-ола, – тихо позвала я небесную сестру, ноги подогнулись, и я стала опускаться на землю, – Семиола, дай мне силы, – просила я её.

А шаман тем времен продолжал своё камлание. Бубен то тихо стонал, то гулко и звучно оповещал округу о своих намерениях. Я сидела на коленях и не сводила взгляда с Семиолы, мне казалось, что так правильно. Но вот появился ещё один шаман, ему не понравилось, что я сижу. Пройти сквозь рунный круг он не мог, потому начал читать своё шаманское заклинание. Я почувствовала огромное желание встать, посмотрела на шамана, усмехнулась, но невидимая сила меня подняла. Он мне мешал наслаждаться общением с сестрой. "Сейчас он узнает силу сестры ночной звезды", – подумала я, сосредоточилась и попыталась выпустить чёрное облачко. Но моё чёрное Солнышко не откликнулось. Зато резкая боль тупым гвоздём засела в голове. Я тихо застонала, запрокидывая голову и прикрывая глаза. Шаман усмехнулся в ответ и ушёл. Я забыла про ошейник. Обидно. Попыталась сесть, но ноги отказались сгибаться. Заклинание держало меня. "Я тебе это припомню", – шёпотом огрызнулась я и начала вести мысленный список тех, кого хочу убить в первую очередь.

Под камлание шамана вокруг меня из земли стал пробиваться тёмный дым. Он создавал плотную завесу от всего окружающего мира. Сквозь него почти ничего не было видно. Тёмный дым окружал и отрезал меня от всего, постепенно формируя вокруг меня полупрозрачную ткань Тьмы. Она вставала вокруг плотным кольцом, удерживая меня внутри и не давая моему сознанию даже мысленно выйти за пределы круга.

Камлание шамана не прекращалось до самых первых лучей. Как только на горизонте забрезжил рассвет, рунный круг погас. Шаман пошептал заклятье для придания мне сил и порталом вернул меня в пещеру, но часть меня так и осталась стоять внутри рунного круга. Это ощущалось ужасно неудобно, как будто меня разделили надвое, и я вторая стою онемевшая, не в силах что-то сделать.

На следующую ночь внутри рунного круга был вбит столб. "Сидеть больше не получится", – констатировала я факт. Меня привязали. Внутри рунного круга вплотную ко мне теперь стояли чаши, наполненные маслянистой жидкостью. Я посчитала. Двенадцать. Чаши стояли радом с теми местами, где из земли пробивался дым. Шаман привязал меня и отошёл на пару шагов, посмотрел со стороны и, довольный, ушёл.

Я осталась стоять. Встав внутрь круга, я смогла воссоединиться со своей отделившейся половинкой. Смогла снова ощутить свою целостность.

Вот пришёл другой шаман. Вся видимая часть тела расписана рунами. Короткая меховая куртка с узорным шитьём по спине и рукавам. Бубен у него – как произведение искусства древних цивилизаций. Кожаный круг в обрамлении красно-чёрных перьев с вплетёнными косточками. Сам шаман был увешан амулетами с ног до головы. Белые кости неизвестных существ свисали с веревочки на шее. Шапка утыкана перьями вперемешку с сухой травой. Из-под куртки на кожаных ремешках свисали многочисленные амулеты в виде черепов мелких животных и птиц. Шаман прокричал в небо несколько фраз. Я не понимала этот язык, но мурашки невольно пробежали по спине. Затем он провёл ладонью по кожаному кругу. Бубен застонал. На призыв бубна из земли пополз дым. Содержимое чаш при соприкосновении с дымом начинало тлеть. Вверх теперь поднималась смесь из тлеющих чаш вперемешку с дымом из-под земли. Соединившись вместе, они формировали в воздухе полупрозрачные причудливые рунные символы.

Перед моим взором разворачивался мистический танец рунных символов. Танец притягивал и завораживал. Внутри круга меня не беспокоило больше ничто. Даже Семиола перестала привлекать моё внимание. Я дёрнулась к извивающимся рунам и, на удивление, смогла сделать шаг им навстречу. Теперь я танцевала вместе с ними, под ритмичные звуки бубна и камлание шамана. Я видела себя сразу в двух местах. Первая я стояла, привязанная к столбу, с запрокинутой головой и закрытыми глазами, а вторая я кружилась в диковинном рунном танце в окружении символов Тьмы. И это завораживало.

И вот окружающий меня дым стал формироваться в мой прообраз. Теперь уже напротив меня стояла я сама, только сотканная из ткани Тьмы. И глаза у тёмной меня горели потусторонним огнём, будто уголь тлел внутри, периодически вспыхивая ярким всполохом. Я – тёмная подошла ко мне у столба, обернулась и подмигнула мне, стоящей у края рунного круга. Потом я – тёмная улыбнулась звериным оскалом и одним плавным движением втянулась в тело у столба. Я посмотрела на это и тоже вернулась в себя.

По телу прошла холодная дрожь, и глаза открыл Зверь. Кровавая пелена закрыла зрачок, губы дёрнулись в зверином оскале, и внутри проснулась жажда крови. Но наступило утро, шаман что-то пошептал, и Зверь заснул.

Очнулась я уже в пещере, лежащая на полу. Грудь и солнечное сплетение сильно ныли. Ночное знакомство с Тьмой не прошло бесследно. Зрение с обычного самопроизвольно перестраивалось на магическое, настолько резко, неожиданно и часто, что через некоторое время начала болеть голова. Я, то видела всё в обычном формате, то смотрела на энергоструктуру окружающего меня камня. Это невероятно утомляло. Процесс не поддавался контролю, как я ни старалась. Противомагический ошейник не позволял мне управлять собственной магической силой. К вечеру я была вымотана и была готова стучаться головой об стены, лишь бы унять головную боль.

Вторая – десятая ночи. Чёрное капище. Рунный круг. Звуки бубна и камлание шамана уводили меня в грёзы ночи. Я стояла, привязанная к столбу, и только благодаря ему держалась на ногах. Сознание улетало в невероятную тёмную даль навстречу прекрасному танцу. Завораживающий танец с рунами Тьмы, только теперь рядом со мной танцевала я сама – тёмная. Тёмная то проходила сквозь меня, то возвращалась в тело и ныряла в меня у столба. Мы танцевали и играли. Тьма искушала меня своим танцем. Восторг переполнял меня. Я готова была отдать себя всю Тьме, только бы не выходить из этого состояния. Моё чёрное Солнце танцевало с тёмными рунами, обнимая их своими лучами. Я кружилась и кружилась всю ночь, пока шаман не прекращал мой первобытный танец и не возвращал меня в пещеру без чувств.

А днём я не могла вспомнить ничего из того, что было ночью. Я валялась на полу, прикованная за ошейник. Зачем, мне было непонятно, всё равно не могу вообще ничего. Только лежать. Ощущение, что меня раздавили большой плитой. Я провалилась в сон без снов.

Одиннадцатая – четырнадцатая ночи. Капище. Круг. Шаман. Звуки бубна. Рунный танец этой ночью не был столь прекрасен. Меня жёстко выкинули из моего же тела, и я – тёмная показала мне, кто здесь главный. Мы дрались. Тьма проникала внутрь, и боль скручивала меня пополам. А я упорно вставала, доказывая, что ничего не выйдет. А она снова взлетала и на большой скорости, острыми, из ниоткуда появившимися звериными когтями рассекала мне тело. Меня скручивал холод, и сухой лёд распространялся от раны всё глубже и глубже. Я, стоящая у столба, тихо стонала, но тело не подчинялось, и под утро, измученная болью и борьбой со своим вторым я, просто забывалась, погружаясь в темноту.

Пятнадцатая ночь. Капище. Круг. Тёмная я уже почти победила меня. Но остатки сознания всё ещё сопротивлялись. И тогда тёмная подошла близко к телу, стоящему у столба, и прижала к вискам свои полупрозрачные руки. Под звуки бубна голосом шамана я – тёмная начала читать строки неизвестного заклинания. Под эти строки я, стоящая у столба, кричала и пыталась вырвать голову из цепких лап меня же тёмной. Но голос шамана усиливался, и горящий кровавый взгляд проникал внутрь меня и выжигал там все остатки сопротивления. Всё закончилось под утро. Тело, стоящее у столба, открыло глаза, осмотрелось вокруг кровавым взглядом, и страшный голодный звериный рык оповестил окрестности о рождении нового дитя Тьмы – Зверя. А человеческое "Я" больше не смогло войти в свое тело, так и оставшись стоять внутри рунного круга.

Зверь очнулся, прикованный к стене. Зрение перестроилось на новое. Колышущееся марево вокруг людей он теперь видел постоянно. Звериный нюх чувствовал запах эмоций. Еда, которую ему приносили, пахла так остро, что Зверь ощущал её даже из-за плиты, закрывающей проход в камеру.

Шестнадцатая ночь. Зверь очнулся, прикованный на капище, рядом стоял шаман. Он нарисовал парализующий символ на лбу Зверя, с этого момента тот не мог пошевелиться, а шаман начал делать татуировку вокруг шеи. Первые четыре символа с четырёх сторон в эту ночь появилось на коже. Шаман-татуировщик закончил, стёр символ с лица и ушёл. Зверь почувствовал прилив сил и голод. Сильный голод. Символы активно впитывали Тьму, и Зверь довольно порыкивал. Рунная татуировка начала подкармливать дитя Тьмы.

Двадцатая ночь. Уже шестнадцать рунных символов обрамляли шею. Сила Зверя росла. Он пытался порвать цепи при виде человека. Чёрное Солнце питало Зверя каждую ночь болью и стонами погибших. Картины битв и растерзанных тел, запах крови и ужаса гибнущих помогал Зверю окрепнуть. Стать сильнее. Ему недоставало свободы. Всегда прикован. Это злило Зверя. Что на капище, что в пещере. Эти люди так пахли едой. Ритм биения их сердец возбуждал. Зверь хотел насытиться энергией этих тел. Он чувствовал запах их страха. И это будоражило ещё больше. Рунный круг с каждой ночью усиливал его. Питал. И помогал овладеть телом полностью.

Двадцать седьмая ночь. Рунный круг закончен. Тело полностью во власти Зверя.

Зверь полон сил. Вот пришли три человека и смотрят на него. Один явно моложе, его тело источает запах трав, и он нервничает, второй старше, его глаза пронзают Зверя. Третий – тот, что делал надписи на теле Зверя, подошёл и начал выводить рисунок на лбу. Зверь зарычал и мотнул головой. Рука шамана соскользнула в последний момент, и самый кончик символа был прорисован не полностью. Шаман этого не заметил. Зверь ждал, он умел затаиться и ждать. Добыча. Только надо дождаться момента. И вот с него снимают цепи. Люди решили, что символ удержит Зверя. Зверь в один прыжок оказывается рядом с шаманом. Чёрное Солнце впивается в энергетический центр мага и выпивает его, а Зверь заканчивает тем, что руками рвёт горло человека и отбрасывает мёртвое тело в сторону. А сзади ещё два человека. Ужас молодого он чувствует даже спиной. Зверь разворачивается, медленно предвкушая нападение, но второй выпускает в него что-то. Зверь видит, как к нему приближается сияющая вязь, выпускает чёрные лучи, и с визгом падает на землю. Вязь выжигала его изнутри. Чёрное Солнце затопило болью всё сознание, и Зверь провалился в темноту.

В пещеру пришли люди. Вот один из них сделал жест, и Зверь замер, он пытался, рвался, но не мог двигаться. Подошёл другой человек и сбрил частично волосы. На пальцы надели металлические заострённые наконечники. Тело теперь закрывал короткий кожаный доспех.

Следующие три ночи у Зверя был праздник. Ему приводили людей, и он выпивал жизненную силу одного и переходил к другому. Чёрное Солнце требовало и требовало удовлетворения животного голода.

3

Талли открыл глаза и увидел рядом улыбающегося графа Шариона. Прислушался к ощущениям, понравилось. Силы есть, голова, кажется, не замутнённая. Он попытался вспомнить родителей, академию, друзей. Саймон! Я помню! Радостная мысль заставила улыбнуться. А следом в памяти всплыло любимое лицо, светлые волосы, голубые смеющиеся глаза. С таким цветом волос в этом мире люди не рождались. Голубые, как летнее небо, глаза, весёлый прищур, такая любимая ухмылка и любимый запах. Казалось, он даже почувствовал её аромат. Элли! Его любимая Элли. Он помнит её! Он не забыл! Он вспомнил, как терял её образ, а сейчас он здоров, всё помнит. И так хочется обнять, расцеловать любимую. Он окинул взглядом свои покои: Элли нет. "Наверно, работает", – промелькнула мысль.

– Как вы себя чувствуете, барон? – склонился к нему граф Шарион.

– Замечательно, граф! Вы сотворили чудо! Вытащить меня из такого подчинения! Граф, я обязан вам жизнью, – Талли попытался сесть на кровати.

– Не так быстро, барон, – остановил его граф, – я рад, что вы вернулись, и могу вас заверить в полном здравии. Сегодня я ещё за вами понаблюдаю, а завтра, думаю, вас можно будет отпустить домой, – сообщил радостную новость целитель.

– Сколько я здесь пролежал, граф? – Талли хотелось сориентироваться во времени.

– Почти три месяца, барон, – граф с сожалением покачал головой, продолжая оценивать состояние пациента. – Вы позволите? – граф взял запястье мага в руку и посчитал пульс.

Посмотрел зрачки, потом прикрыл глаза и осмотрел пациента на энергофоне. О чём-то задумался, принял решение, кивнув в такт своим мыслям. Сделал несколько движений пальцами в районе лба мага, у Талли немного защипало в глазах, и на время голова потеряла полную ясность, но быстро всё прошло.

– Значит так, барон. Я закрыл вам возможность видеть магическим зрением. Не беспокойтесь, это временно. Через пять дней я вам всё разрешу. А пока извините, вам придётся довольствоваться обычным зрением.

Талли согласно кивнул. Он был согласен на всё, главное, он жив, он не подчинён, он не навредил любимой. Он немного приподнял руки. Рунный рисунок от кончиков пальцев до плеча напоминал о плене. Плен вспоминался полным кошмаром. Маг медленно рассматривал руны подчинения. Воспоминания были ужасными. Талли тряхнул головой и предпочёл думать о любимой. Так хотелось услышать её голос. Он стал искать амулет связи, но его рядом не оказалось.

– Граф, – позвал он целителя, – не могли бы вы предоставить мне амулет связи?

– Конечно, барон, вам принесут. Я думаю, первый звонок вы должны сделать Его Величеству. Он много времени провёл рядом с вами. Ну что ж, я пойду, отдыхайте, – и граф вышел из покоев.

Вскоре принесли амулет связи. Талли взял его в руки, и сердце замерло в предвкушении. Любимый голос, он так давно его не слышал. Что даже немного страшно было соединяться. Сердце замерло. Талли набрал комбинацию. Тишина. Странно. Набрал ещё раз. Тишина. Забыла дома? Или на задании, что ответить не может? Знаю, кто мне скажет. Саймон! Прав был граф, что первый звонок ему. Улыбка тронула губы мага.

– Ваше Величество? – Талли специально обратился официально, мало ли с кем в этот момент был король.

– Терравиус? – огромную радость услышал маг в голосе короля, это было приятно. – Граф Шарион разбудил тебя? – задал смешной вопрос друг, выходя из портала в покоях Талли. – Ты не представляешь, как я рад, что ты здоров! – Саймон подошёл к магу и протянул руку. Талли откинулся спиной на спинку кровати и крепко, как мог, пожал руку. – Крепко, – с удовольствием констатировал друг, – но со временем будет ещё крепче!

Саймон взял стул и уселся рядом с кроватью мага.

– Как ты себя чувствуешь?

– Отлично, готов вернуться на службу, – бодро заявил маг.

– Ну и замечательно, значит, как только с этим согласится граф, так сразу и вернёшься. А то твоё ведомство без тебя скоро плесенью покроется, – шутливо прокомментировал текущее положение дел король.

– Саймон, где Элли? Я так соскучился, – в глазах мага читалась огромная надежда на встречу.

Саймон был готов к вопросу. Он неоднократно представлял себе этот разговор и ответ заготовил давно.

– Она на задании, сейчас с ней связаться нельзя, – соврал король, честно глядя в глаза другу.

– Жаль, – маг закусил губу и опустил взгляд. Через пару секунд взял себя в руки и уже деловым тоном продолжил разговор, – Саймон, я хочу поблагодарить тех, кто меня оттуда вытащил. Это возможно?

– Пока затруднительно по причине того, что эти люди сейчас в другом мире, – король был честен с другом. Гладиаторы вернулись в свой мир, и Элли была в другом мире, только в каком, никто не знал.

У Саймона заработал амулет связи, его срочно ждали на совещание.

– Когда граф Шарион отпустит тебя домой? – поинтересовался король.

– Обещал завтра, а что? – Талли не терпелось вернуться к нормальной жизни.

– Завтра, – повторил задумчиво король, – тогда ещё два дня тебе разобраться с домашними делами. И потом я жду тебя, – король встал, протянул руку, Талли пожал, и Саймон порталом ушёл в кабинет.

***

Третья инициация сотворила практически невозможное. Человек превратился в Зверя. Сильного, всегда голодного, живущего во Тьме. Радаган смотрел на то, что раньше было девушкой. Она была неузнаваема. Волосы коротко острижены. Три сбритых полосы ото лба через всю голову создавали устрашающий вид. Те волосы, что остались, торчали неровными колючими полосами. Теперь они были не светлые, а грязно-непонятного цвета. Глаза налиты кровью. Даже зрачок поменял цвет на более тёмный. Звериный оскал. Татуировка вокруг шеи, кожаный доспех, пальцы с металлическими напальчниками. Хорошо. Он был доволен. Он подчинил её! Ритуал троекратного единения Радаган решил не проводить. Единение ему было не нужно, он боялся, что девчонка может начать осознавать себя, а вот большего подчинения достичь уже невозможно. Радаган не собирался давать иномирянке даже малейшую возможность вернуть себе разум.

Настало время остановить чернь, и Радаган приказал вести Зверя к пятну. Его вывели на ошейнике. Он шёл на слегка согнутых ногах, постоянно озираясь на людей и негромко рыча.

Стационарный портал. Мир Серебряной Луны. Степь. Пятно черни росло на глазах. До границы уже оставалось меньше двух дней пути. Вчера у принца состоялся разговор с Эмиром.

– Радаган, когда Зверь будет готов? Чернь совсем близко, – отец становился нетерпелив.

– Завтра, отец, я иду в мир Чёрного Капища за ним.

Радаган ждал этого момента так долго, что теперь каждая минута ожидания была испытанием. Он предвкушал гибель непокорной землянки.

– Ты уверен, что Зверь справится? – Эмир внимательно смотрел на сына.

– Да, отец, справится, – уверенно соврал Радаган.

Сейчас принц стоял в степи на краю чистой, ещё не умершей земли и смотрел на пятно. Это уже было не пятно. Это была мёртвая степь, во все стороны, что раскинулись перед взором, всё было мёртвое. Могильника уже давно не видно, до центра черни несколько дней пути.

– Шардах, – окликнул мага Радаган, – ты поисковый символ нанёс на зверя?

– Да, мой Господин, – с поклоном ответил маг. – Зверь не сбежит.

– Хорошо, открывай портал и запускай его, – приказал принц.

Шардах открыл портал к могильнику, маг-шаман подвёл Зверя к порталу, резко снял поводок и ударной вязью толкнул Зверя в портал.

Зверь стоял у края дыры в земле и принюхивался. Его больше не интересовали люди, здесь была его родная стихия, он чувствовал запах родного дома. Его тянуло вглубь этого пятна. Он был свободен. Но что-то в этом месте мешало ему почувствовать свою полную власть. Что-то требовало признать себя более сильным. Зверю не нравилось это чувство. Самый сильный – это он. Он дитя Тьмы, и нет никого более сильного, чем Тьма. Но то, что было под ногами Зверя, тоже было порождением Тьмы и тоже претендовало на власть даже над ним. Зверь зарычал. Дыра в земле источала чёрный дым, из-под комьев земли выглядывали белые кости. Зверь спрыгнул в разлом. Раскопал кости, обнюхал. Люди.

Зверь сосредоточился, и Тьма рассказала ему о гибели степняков. Вот человек начинает свой танец вокруг иномирной твари. Он вбивает чётко заданный ритм в свой круг. Круг гулко и натужно стонет в руках шамана. От этого звука у Зверя стала появляться слабость, но вот тварь изогнулась и дотянулась до человека, тот вскрикнул, и ритм его круга прервался, и тварь набросилась на него, быстро растерзав. С прекращением ритма Зверь тоже почувствовал прилив сил. Ему не понравилось видение. Зверь был зол. Зверь ходил вокруг могильника весь день, наступила ночь. Тьма окутала это место. Зверь поднял голову к звёздам, и рык вырвался из его груди. Пальцы, превращённые в когти, приготовились к бою. Зверь вызывал чернь на бой за право быть главным на этой земле. Чернь откликнулась.

Вокруг Зверя стали подниматься в небо струйки Тьмы. Зверь выпустил своё чёрное Солнце, и лучи метнулись к струйкам Тьмы и сплелись с ними. Зверь ел чернь. Рядом появлялись всё новые и новые фонтанчики дыма, и Зверь выпускал всё новые и новые чёрные лучи и впитывал в себя весь дым без остатка. Чёрное Солнце Зверя росло. Несколько раз день сменил ночь. А Зверь продолжал поедать чернь. Могильник уже меньше источал смрад. Дважды из ниоткуда выходил человек и уходил. Чем больше Зверь ел чернь, тем больше он видел картины смерти людей, иномирных тварей, животных. Всех, кто не мог противостоять Тьме. Всех, кто за много веков был поглощён Тьмой. Сначала Зверю это нравилось, он наслаждался, потом он уже устал смотреть и хотел просто есть этот дым, но вместе с дымом он продолжал видеть. Словно Тьма требовала плату за первенство над своим другим порождением. Это становилось испытанием для Зверя. Чернь слабела, но не сдавалась. Могильник понемногу приобретал цвет нормальной здоровой земли. Но чернь не сдавалась, её было слишком много, Зверь начинал захлёбываться от информации, льющейся в его голову. Он не был способен совладать с таким потоком.

Ещё немного, и чернь бы остановилась. Солнце Зверя выросло до огромных размеров. Зверь стоял внутри своего гигантского Солнца. Ещё немного, и он победит чернь. Но поток новых видений превысил возможности восприятия Зверя и со страшной болью взорвался в голове, вызвав собой бурный всплеск на его чёрном Солнце, которое тоже, не выдержав перенасыщения, взорвалось. Зверь завизжал, его закрутило вокруг самого себя, он ничего не видел. Голову разрывал бесконечный поток картинок. Грудь разрывало его Солнце. Которое полыхало чернотой так, что гасило свет Солнца небесного. Зверь, не прекращая, визжал, кувыркался, хватаясь руками за голову, раздирая в кровь лицо острыми металлическими напальчниками. Кровавые борозды прошли по лицу Зверя. Рот наполнился вкусом собственной крови. Зверь с размаху ударил руками в землю, и навстречу ему выбилось несколько струй черни, которые окутали его сознание, и новый поток картинок затопил окончательно сознание Зверя. Он не смог одолеть чернь. Он упал в забытьи. Мир погас, а чернь вернулась в землю, не только восстановив свои прежние границы, но и прихватив ещё несколько метров чистой земли. Могильник снова стал мёртвой землёй, источающей смрад. Пятно продолжило расти. Схватка двух порождений Тьмы закончилась победой черни.

Радаган несколько дней жил на границе пятна. К концу пятого дня пятно стало отходить. Принц начал нервничать. Неужели Зверь сможет одолеть чернь? Но во второй половине дня чернь резко вернулась обратно, даже прихватив ещё пару шагов чистой земли. Радаган вздохнул с облегчением, теперь осталось только убедиться в смерти девчонки, и он велел Шардаху и шаману сходить проверить Зверя. То, что он увидел после, наполнило его и внутренней радостью, и разочарованием одновременно.

Маги вынесли бесчувственное тело Зверя на руках. Зверь был полностью истощён энергетически и был без сознания. Возвратные вязи не срабатывали. Лицо и вся голова были разодраны в кровь, кое-где свисали кусочки кожи. Перед ним на земле лежало еле живое, бесполезное и ни на что не годное тело. Принц был рад, непокорная землянка перестала существовать, но она осталась жива, а это противоречило желанию Голодного Пса. "Убить никогда не поздно", – решил Радаган и перевернул сапогом лежащее у его ног тело. Зверь не смог остановить чернь. Теперь он уговорит отца покинуть этот мир, переселившись во владения на Ранеи, а с Псом он разберется потом.

– Зверя в подвалы дворца на цепь, ошейник не снимать! – приказал магам Радаган, – возвращаемся.

***

Талли стоял около окна и ждал, когда его пригласят в кабинет короля. На улице сегодня было сыро, накрапывал дождик, и красивейший королевский сад выглядел не так жизнерадостно, как обычно. Талли смотрел на закрывшиеся бутоны цветов и вспоминал Элли. За эти три дня, что он был в сознании, она не появилась. Он ходил по своему особняку и ощущал её отсутствие кожей. Не слышно было смеха, и никто его не теребил бесконечными вопросами про их мир. Не звал смотреть фонтанчики в саду. Его сад. После последнего подключения древнего мага к Элли сад напоминал поле боя. До плена он не успел привести его в порядок, а сейчас не хотел. Вот вернется Элли, и они вместе там что-нибудь придумают. Пусть она решит, как должен выглядеть этот участок. Маг улыбнулся. Почувствовал на себе взгляд личного секретаря короля, встряхнул головой и перевёл мысли на рабочий лад. Граф Михо быстро отвёл глаза от мага, поняв, что тому не нравится пристальное внимание.

По случаю возвращения на службу после длительного отсутствия Талли надел чёрный мундир королевской службы безопасности. Маленькие золотые щиты красовались на кончиках воротника. Китель с золотой вязью на рукавах, обозначающей его как руководителя службы. Сегодня утром он первый раз надел форму и посмотрелся в зеркало. Его новый устрашающий облик в форме отразился в зеркале. Лицо, расписанное вязями подчинения, татуированные кисти рук, воротник-стойка скрывал рунный круг на шее. Талли прищурил глаза и сказал своему отражению:

– Я возвращаю долги, Радаган. Запомни это, – глаза мага блеснули молниями, слегка дернулись вязи подчинения на висках, подтверждая слова мага, словно впечатывая их в пространство.

Талли провёл уже первое совещание на службе и располагал всей оперативной информацией на текущий момент. И всё равно слегка нервничал: граф Шарион ещё не дал своего разрешения на его возврат. И магическое зрение ему вернут только через два дня. Он надеялся, что Саймон не станет запрещать ему работать. Сидеть дома было невыносимо.

– Мастер Талли, Его Величество ждёт вас, – личный секретарь указал на дверь.

Маг быстро прошёл в королевский кабинет. Прошёл до середины, вытянулся и доложил по форме:

– Ваше Величество, – лёгкий приветственный кивок королю, – готов приступить к службе.

Король встал со своего места, подошёл к магу, положил руку ему на плечо и сказал:

– Я рад, что вы вернулись, Мастер Талли, – король продолжил беседу в официальном тоне, – граф Шарион разрешил вернуться к работе?

– Нет, – честно признался маг, – но я уже абсолютно здоров и не могу сидеть без дела, – маг взглянул в лицо королю, ожидая его реакции.

– Ясно, – неопределённо ответил король, – магическое зрение работает? – задал странный вопрос король, Талли был немного озадачен.

– Нет, граф Шарион отключил на пять дней, – признался маг.

Король кивнул и вернулся за рабочий стол.