Савва Иванович Мамонтов в вагоне поезда Ярославской железной дороги
Станция Сергиево (Сергиев Посад)
Станция Лосиноостровская
Ярославский вокзал (до 1900 г.)
В 1855 году с двумя двоюродными братьями – Виктором, будущим хормейстером Большого театра, и Валерьяном – Савву отправили учиться в Петербург, в Горный корпус: отцы их вместе с В. А. Кокоревым задумывали создать нефтеторговую компанию. Неплохо было бы сделать специалистами собственных детей.
Но непривычные условия учебы в закрытом учебном заведении с полувоенным режимом, оказавшиеся слишком тяжелыми для Саввы, и внезапная смерть Валерьяна привели к тому, что через два года Савва возвратился во 2-ю Московскую гимназию.
К этому времени Савва уже не беззаботный мальчик. Он следит за периодикой, интересуется живописью и музыкой, часто посещает оперные спектакли. Характер формируется трудный – пробуждается юношеская независимость. Не складываются отношения с преподавателями, он умудряется дерзить даже самому директору гимназии.
Через знакомых в Петербурге подставной студент за приличное вознаграждение сдает за Савву экзамены, и Савве оформляется перевод в Московский юридический институт. Здесь он знакомится со студентом Ф. Н. Плевако[12], который 23 июня 1900 года, уже как известный адвокат, будет защищать интересы С. И. Мамонтова по так называемому «мамонтовскому» делу.
Но и юриспруденцией заниматься серьезно Савва не мог, его душа рвалась к искусству. Отец по этому поводу очень переживал. Иван Федорович внимательно следил за поведением сына в обществе «передовых студентов» и видел, что формирование юного Саввы не отвечает понятиям отца. Увлечение политикой может обернуться серьезными последствиями.
Иван Федорович получил записку от доброжелателя: «У Вас есть сын Савва в университете, уберите его, иначе может быть очень плохо». Надо срочно прятать Савву… Что такое Сибирь и как из нее возвращаются, Иван Федорович знал не понаслышке: декабристы бывали в их доме, когда семья жила в Ялуторовске (от Тюмени верст 60).
Приказ отца – закон для сына: «Вон из Москвы! Маршрут – Баку». Там знакомые люди, которые быстро к делу пристроят и присмотрят. Летом 1862 года Савва был отправлен в Закавказье. В письмах отец наставлял сына:
«Савва! Федор и Анатолий, совершеннолетние молодые люди, не могут жить и содержать себя. Ничего не делают и ходят с туманом в голове, а от чего это? Оттого, что они не привыкли к трудам. Надобно трудиться правильно, как трудится каждый добрый гражданин, добросовестно, не надеясь на чужие силы»[10].
Требования отца Савва выполнял не прекословя. Он понимал заботы отца. С одной стороны – максимум труда, гражданского долга и любви к делу; с другой – минимум лени и пустых удовольствий.
В бакинской конторе были выполнены первые поручения отца, а дальнейший маршрут – побережье Каспийского моря, город Мешхед, и снова Баку. Из Баку Савва отправился с партией персидских товаров на ярмарку в Нижний Новгород и только после Нижнего с разрешения отца вернулся в Москву.
Следующая командировка в Милан – центр производства и торговли шелком. Для Саввы это подарок судьбы! В этом городе с 1778 года существует один из крупнейших центров мировой оперной культуры – театр «Ла Скала»!
Божественная Италия – мечта многих музыкантов, живописцев, скульпторов, поэтов и писателей. Здесь Савва добросовестно занимается отцовскими наказами, но и выкраивает время, чтобы заняться вокалом у Сариотти. Еще дома Савва заручился рекомендательным письмом певицы Марии Александровны – жены брата Анатолия. А первые уроки пения он получил у П. П. Булахова[13] – автора многих романсов, в том числе и «Гори, гори, моя звезда». Савва посещал музеи, внимательно присматривался к архитектуре, изучал древние памятники.
В Милане Савва познакомился с Верой Владимировной Сапожниковой, владелицей шелкопрядильной фабрики, и с ее 17-летней дочерью Лизой. Молодые люди, восхищенные Италией, впервые прониклись высоким чувством друг к другу. По истечении срока командировки было сделано предложение и, как и полагалось воспитанному молодому человеку, Савва попросил у Веры Владимировны руки ее дочери.
Родня невесты не вызывала у Мамонтовых никаких сомнений. Мать Лизы, Вера Владимировна Сапожникова, рано овдовела, но дела свои вела толково и прибыльно, успешно управляла шелкопрядильной фабрикой (ныне «Передовая текстильщица»). Всегда советовалась с родным братом, С. В. Алексеевым (отцом будущего актера К. С. Станиславского), владельцем большой золотоканительной фабрики в Москве.
25 апреля 1865 года Савва Иванович с Елизаветой Григорьевной Сапожниковой обвенчались в церкви Преподобного Сергия в Киреево (подмосковный Звенигород), как заведено было семейной традицией. В том же году, в той же церкви венчались Вера Николаевна Мамонтова и Павел Михайлович Третьяков.
Весной следующего года у молодой четы Мамонтовых родился первенец, назвали Сережей. Дед радовался появлению внука. Прошло два года.
Братья Мамонтовы (1856 г.) слева направо: Анатолий, Федор, Савва
Савва Иванович и Елизавета Григорьевна. Первые годы семейной жизни
Савва Иванович с сыновьями (слева направо): Сергеем, Андреем, Всеволодом
Савва Иванович с дочерьми Шурой (слева) и Верой
Елизавета Григорьевна с сыновьями (слева направо): Андреем, Всеволодом, Сергеем (1880-е гг.)
Шура и Вера (справа) Мамонтовы в Абрамцево
Вера и Всеволод Мамонтовы в Абрамцево
Вера Саввишна Самарина (Мамонтова) с сыном Юрием (1904 г.)
Елизавета Григорьевна с внуками Лизой, Юрием, Сергеем (дети Веры)
Абрамцевский художественный кружок
На скамейке у дома. Абрамцево (слева направо): Сергей, Савва Иванович, Шура (Александра), Всеволод и Николай Иванович Мамонтовы (1910-е годы)
За чаем на террасе. Абрамцево (слева направо): Н. Я. Давыдова, Елизавета Григорьевна, Вера, Шура, Дмитрий Арцыбушев, Сергей Мамонтов и М. Ф. Якунчикова
Савва Иванович Мамонтов в доме на Садовой-Спасской в кругу семьи и близких друзей
В гостях у Саввы Мамонтова (слева направо): И. Е. Репин, В. И. Суриков, С. И. Мамонтов (за роялем), К. А. Коровин, В. А. Серов, М. М. Антокольский (скульптор) (1890-е гг.)
За обедом в столовой в доме на Садово-Спасской. На переднем плане картина В. М. Васнецова «Ковер-самолет» (1890-е гг.)
Иван Федорович перед кончиной испытал последнюю радость в жизни, когда у Саввы родился второй сын – Андрей.
Когда Савва и Елизавета Мамонтовы решили приобрести где-нибудь в Подмосковье усадьбу или небольшое имение, то Ф. В. Чижов присоветовал им Абрамцево, которое в то время продавала Софья – дочь Сергея Тимофеевича Аксакова, бывшего хозяина усадьбы.
22 марта 1870 года утренним поездом доехали они до Хотькова, а потом на санях добрались до места. Через несколько дней нотариально заверили купчую. Новой хозяйкой Абрамцева стала Елизавета Григорьевна, жена потомственного почетного гражданина Саввы Ивановича Мамонтова. Осенью родился третий сын Всеволод. Через пять лет родилась первая дочь Вера, а еще через три года – Александра. Первые буквы имени каждого ребенка составили полное имя отца – Савва (Сергей, Андрей, Всеволод, Вера, Александра).
Ф. В. Чижов[14], сохраняя добрую память об И. Ф. Мамонтове, по-отечески опекал Савву, который на лету схватывал опыт финансиста-предпринимателя в деле строительства и эксплуатации железных дорог.
В последующие годы Савва Иванович неоднократно называл Ф. В. Чижова своим «Великим Учителем» и всегда помнил, что Федор Васильевич активно поддерживал отца и саму идею создания акционерного общества по строительству Московско-Ярославской железной дороги – первого в России частного предприятия такого рода, сознательно основанного без привлечения иностранного капитала.
К 1876 году, когда только складывалась акционерная группа по строительству железной дороги в Донецком бассейне, Ф. В. Чижов предложил акционерам ввести в состав Правления молодого, энергичного и опытного Савву Мамонтова. Большие надежды возлагались на дорогу (до Мариуполя) в связи с открытием минеральных богатств Донецкого бассейна. Правление Общества Донецкой дороги находилось в Москве. Савва Иванович не сразу возглавил Правление, но постоянно принимал участие в его работе по решению многих финансово-экономических вопросов.
В 1891 году по распоряжению Канцелярии Министерства путей сообщения был издан статистический сборник «Состав Советов и Правлений железнодорожных Обществ» (С.-Петербург, 1891). Краткие сведения собраны из официальных документов по Донецкой дороге и сведены в таблицу:
Федор Васильевич Чижов
Финансовое состояние Московско-Ярославской дороги было безупречным. К 1891 году ветка до Вологды уже давала прибыль, поэтому железнодорожное Общество именовалось «Московско-Ярославско-Вологодское», а дорога сохраняла название «Московско-Ярославская». Правление находилось в Москве. Его состав опубликован в упоминаемом источнике:
Савва Иванович Мамонтов, приняв дело после смерти Ф. В. Чижова, следуя его советам, отказался от услуг зарубежных предпринимателей и начал налаживать отечественное производство всего, что необходимо было для строительства и эксплуатации железных дорог. Им были привлечены к работе известные российские ученые: И. М. Федорович – заведующий кафедрой «Строительное искусство» Императорского Московского инженерного Училища (ныне МИИТ); В. Н. Образцов – инженер Технического отдела (многие годы работал заместителем начальника Службы Пути железой дороги и преподавал на кафедре «Железные дороги», в советское время – академик АН СССР)[11]; Л. Д. Проскуряков, профессор Училища, известный ученый-мостостроитель, по его проекту был построен мост через реку Которосль у Ярославля и другие мосты по пути в Архангельск; Е. Ютиков – инженер, специалист по строительству деревянных мостов.
С 1875 года по конец июля 1899 года Савва Иванович был бессменным председателем Правления Акционерного общества Московско-Ярославско-Архангельской железной дороги. Директорами Правления были: с 1885 года – Константин Дмитриевич Арцыбушев, с 1890 года – младший брат Саввы Ивановича, Николай; кандидатами на должность директора входили сыновья: в 1895 году – Сергей и в 1896 году – Всеволод. С приходом брата Саввы – Николая Ивановича – в Правление Общества братья внесли значительную долю своих капиталов на восстановление Невского механического завода в Петербурге и учредили на паях «Товарищество Невского механического завода», в которое вошли также брат Анатолий Иванович и племянник Иван Федорович. Одновременно они учредили «Общество восточносибирских чугунолитейных заводов» с акционерным капиталом в 3 млн. руб.
Начало истории Мытищинского вагонного завода
В 1896 году у деревни Шарапово потомственным почетным гражданином Саввой Ивановичем Мамонтовым, дворянином Константином Дмитриевичем Арцыбушевым и гражданином Североамериканских Соединенных Штатов Александром Вениаминовичем Бари учреждается «Московское Акционерное общество, Вагоностроительный завод» (ныне Мытищинский машиностроительный завод ЗАО «Метровагонмаш»).
Потребовались кредиты для покупки земли, создания исполнительного проекта, строительства цехов; закупки оборудования, его установки и «привязки» по технологическому процессу.
Выбор места под строительство завода определялся целым рядом причин. По архивным документам и сведениям потомков основателей завода проясняются такие обстоятельства. На близлежащих землях еще до строительства вагонного завода существовали «Домостроительное акционерное общество» и «Северное лесопромышленное акционерное общество», директором которых был Константин Дмитриевич Арцыбушев. А земля, занимаемая строениями этих организаций, была прежде куплена у крестьян Удельного ведомства на имя его супруги Марии Ивановны Арцыбушевой (Лахтиной). На месте еще не существовавшей фабрики «Вискоза» К. Д. Арцыбушев имел небольшую паркетную фабрику. Основная продукция «Домостроительного акционерного общества» – столярка – определялась из потребностей в пиломатериалах для дачного строительства, была и своя шпалорезка. Производственные корпуса были построены по проекту архитектора Виктора Александровича Коссова. Правление Акционерного общества находилось в Москве на Новой Басманной, в доме кн. Куракина.
Однако в 1895 году случившийся на заводе пожар уничтожил большую часть строений, оборудование и склады с пиломатериалами. К. Д. Арцыбушев пытался восстановить предприятие, но Савва Иванович Мамонтов предложил другой вариант – объединить капиталы, совместными усилиями построить Вагонный завод и восстановить деревообделочное и столярное производство. Можно было построить Вагонный завод и в другом месте, ближе к Москве. Но не везде можно было купить землю по сходной цене, а за аренду пришлось бы платить втридорога. Предложение С. И. Мамонтова было принято. Землю выкупили по уговорной цене у М. И. Арцыбушевой. В архивных фондах сохранились:
– Прошение в Московское Губернское правление после пожара и восстановления основного здания Северного лесопромышленного акционерного общества… «имею честь покорнейше просить на восстанавливаемом производстве разрешить начать работы.
Директор К. Д. Арцыбушев».
– Акт освидетельствования деревообделочного и столярного производства, подписанный Исправником и Управляющим Р. Рехневским.
– Справка для доклада господину Московскому Губернатору Московского Губернского Правления I отделения 2-го стола, в которой указано, что в настоящее время это предприятие по причине реконструкции закрыто.
Делопроизводитель В. Падуров.
– Заключение: «Ввиду сего предписать исправнику, что в случае самостоятельного возобновления работ сего завода, своевременно доложить. Дело кончить.
За Вице-Губернатора ст. советник Н. СергеевДелопроизводитель В. Падуров
В Московском Государственном архиве имеются документы, подтверждающие развитие дальнейших событий по закупке земли и строительству Вагонного завода.
Интерес представляет «Дело Московского губернского Правления, II-го отделения, 3-го стола. По прошению Московского Акционерного общества Вагоностроительного завода производить работы на заводе у д. Шарапово Московского уезда». Дело начато 9 декабря 1896 года и решено 10 января 1897 года.
Выпись из крепостной книги московского нотариального архива по Московскому уезду 1896 года за № 18:
«г. Москва, Яузская часть, 1-ый участок, в доме Воронина, на Мясницкой…
Жена дворянина, Мария Ивановна Арцыбушева, проживающая в г. Москве, Яузская часть, 2-ой участок, в доме Арцыбушева на Сыромятниках;
Поверенный Правления Московского Акционерного общества, дворянин Константин Александрович Аверкиев, проживающий в Сергиевом Посаде на Нижней улице, в доме Сафонова.
В присутствии свидетелей:
Личный Почетный Гражданин, Петр Егорович Войтехов, проживающий в Москве, Каланчевский переулок, в доме Курова;
Гвардии отставной прапорщик, Аполлон Александрович Бартнер, проживающий в Москве, Мясницкий проезд в доме Воронина;
Крестьянин Московской губернии Дмитровского уезда, д. Машина Дмитрий Яковлевич Голубев, проживающий в Москве, Доброслободский переулок, в доме Васильева.
В присутствии Ивана Алексеевича Рукавишникова – нотариуса Сергиева Посада, имеющего контору на Вифанской улице в доме г.г. Богословских, заключили договор купли-продажи от 1896 года, марта 20-го дня на следующих условиях:
Я, Мария Ивановна Арцыбушева, продала Московскому Акционерному обществу Вагоностроительного завода, из принадлежащей мне усадебной земли, землю с находящимися на ней строениями и состоящую в Московской губернии Мытищинской волости при деревне Шарапово, в окружной меже.
Земля, всего мерою 13340 кв. сажен, как значится по плану, составленному землемером П. Тихомировым, доставшаяся мне от Общества крестьян Московской губернии и уезда Мытищинской волости мещанки Веры Николаевой; крестьянина Тверской губернии Калязинского уезда, д. Селищи Михаила Филиппова; крестьян Рязанской губ. и уезда села Федякина Мавры Трофимовой, Александры Васильевны и Ивана Васильевича Фоминых по пяти ранее совершенным купчим крепостям.
В межах состоят владения:
Московской уездной Земской больницы – ее (продавицы) Арцыбушевой и купца Шилова;
Шоссейная дорога в село Большие Мытищи;
Владения крестьян Фоминых Общества крестьян д. Шарапово и земля, ранее проданная Северному лесопромышленному акционерному обществу.
Акт сей, совершенный в конторе Сергиева Посада нотариуса Рукавишникова, утвержден старшим нотариусом 24 апреля 1896 г., взысканы установленные пошлины и определено:
Главную выпись на гербовом листе в 312 руб. по сумме акта купли-продажи 68500 руб.(серебром) выдать, за учинением расчета, поверенному Правления Московского акционерного общества дворянину К. А. Аверкиеву.
Землемером показанная в настоящем акте земля находится в Московском уезде, по плану генерального межевания значится под названием села Тайнинского с селами Большие Мытищи и Болтином и деревнями с количеством земли 9091 десятин 1149 сажен и записана в алфавите Московского уезда под литерой т 7.
По сей купчей крепости деньги 68500 руб. (серебром) получила и купчую передала доверенному завода К. А. Аверкиеву жена дворянина Мария Ивановна Арцыбушева (урожд. Лахтина)».
Исполняющий дела старшего нотариуса – подписьС подлинным верно, директор-распорядитель Московского Акционерного общества Вагоностроительного заводаК. Арцыбушев – подписьСверял: делопроизводитель Д. Голубев – подпись»
23 января 1896 года Министерство финансов, департамент Торговли и Мануфактур II отделения 2-го стола известили господ учредителей Московского Акционерного общества Вагоностроительного завода С. И. Мамонтова, К. Д. Арцыбушева и А. В. Бари:
«Государь Император, по положению Комитета Министров, высочайше повелеть соизволил разрешить Вам учредить акционерное общество под наименованием: «Московское Акционерное общество, Вагоностроительный завод»[15] на основании Устава, удостоверенного Высочайшего рассмотрения и утверждения в С.-Петербурге в 12 день января 1896 года.
Департамент Торговли и Мануфактур уведомляет о сем Вас присовокупляя, что о таковом Высочайшем повелении донесено вместе с сим за № 2055 Правительствующему Сенату с представлением Устава Акционерного общества для надлежащего опубликования. При этом Департамент предлагает доставить:
– Список всех лиц, принявших участие в предприятии:
– Засвидетельствованную установленным порядком копию с протокола первого общего собрания с указанием времени и места собрания, всех участвовавших в собрании лиц, числа акций и голосов, принадлежащих каждому в собрании, а также лиц, избранных в члены правления и числа голосов, которым произведено их избрание;
– Десять экземпляров Устава Акционерного общества по отпечатании оного.
Вице-директор В. Михневич – подписьНач. II отделения В. Сибилев – подпись
С подлинным верно, директор-распорядитель Московского Акционерного общества Вагоностроительного завода
К. Арцыбушев – подпись
Сверял: делопроизводитель Д. Голубев – подпись»
Таким образом Устав акционерного общества был высочайше утвержден в С.-Петербурге в 12 день января 1896 года, где были определены цель учреждения общества, права и обязанности учредителей. Всего в Уставе 69 параграфов. Подписал Устав министр финансов С. Ю. Витте, скрепил подписью директор департамента Торговли и Мануфактур В. Ковалевский.
По окончании оформления вышеперечисленных документов было получено
«Разрешение Московской Управы и Московской Уездной Земской Управы на производство работ на Вагоностроительном заводе с предоставлением актов осмотра машин и оборудования, актов освидетельствования паровых котлов от московского исправника; актов санитарного состояния, необходимого освещения и вентиляции, а также список всего оборудования на заводе.
Член Управы – КирхгофСанитарный врач – В. БогословскийСт. фабр, инспектор Московской губ. – К. АгеевМосковский исправник – подписьПристав – подпись»
На основании Устава 18 декабря 1897 года были разработаны и введены расчетные книжки, где были оговорены условия работы при найме рабочих и служащих (некоторые пункты):
«– работы начинаются в будние дни в 7 утра и оканчиваются в 7 вечера, по субботам работы оканчиваются на 1 час раньше, перерыв на обед с 12 часов до 2 часов дня (для обеда вне завода);
– в воскресенье работ не производится;
– для праздников – особое расписание;
– лица моложе 15 лет на работу не принимаются;
– наказания за прогулы, появление на работе в нетрезвом виде, за распитие спиртных напитков в рабочее время, нарушение трудовой дисциплины, порчу инструмента или изделий, нарушение правил пожарной безопасности;
– заработная плата со всеми вычетами и т. д.
– трудовые споры решать в судебном порядке.» Все документы прошли необходимое согласование с основными положениями Промышленного Устава и скреплены подписями:
Председатель департамента Торговли и Мануфактур – подписьЗа Губернатора,вице-губернатор кн. В. Голицын – подписьНач. Моск. губ. жандармского управления Середа – подписьПрокурор Московского окружного суда Обнинский – подписьОкружной фабричный инспектор Янжул – подпись
Оплачиваемые отпуска в Уставе не упоминаются за отсутствием самого понятия. Однако рабочие имели право по семейным обстоятельствам брать отпуск без содержания, а также было установлено расписание праздников, в которые работ на заводе не производилось (даты по ст. ст.):
1 января – Новый год, 6 января – Богоявление Пэсподне, 2 февраля – Сретение Пэсподне, 25 марта – Благовещение Пресвятой Богородицы, 9 мая – Св. Николая Чудотворца (летний), 29 июня – Св. Апост. Петра и Павла, 20 июля – Св. Пророка Ильи, 6 августа – Преображение Господне, 15 августа – Успение Пресвятой Богородицы, 29 августа – Усекновение Гл. Иоанна Предтечи, 8 сентября – Рождество Пресвятой Богородицы, 14 сентября – Воздвижение Креста Господня, 1 октября – Покров Пресвятой Богородицы, 22 октября – Казанской иконы Божией Матери, 21 ноября – Введение во храм Пр. Богородицы, 6 декабря – Св. Николая Чудотворца (зимний), 24 декабря – Рождественский Сочельник, – по 1 дню; 25, 26, 27 декабря – Рождество Христово – 3 дня.
На переходящие праздники: Сырной недели: пятница и суббота – 2 дня; Страстной недели: четверг, пятница, суббота – 3 дня; Святой пасхи – 4 дня; Вознесение Господне и День Сошествия Св. Духа (Духов День), – по 1 дню. Всего 31 день.
Представляют интерес некоторые выдержки из расчетной книжки рабочих Акционерного общества Вагоностроительного завода от 18 декабря 1897 года:
«Табель взысканий с рабочих Мытищинского Вагонного завода.
Сверх того у рабочего удерживается заработная плата за прогульное время.
Договор найма может быть расторгнут заведующим заводом вследствие неявки рабочего на работу более 3-х дней кряду или, в общей сложности, более 6-ти дней в месяц без уважительных причин (Ст. 105 Промышленный Устав).
Уволенному на основании сей Статьи с завода рабочему предоставляется в течение месяца расторжение договора обжаловать суду, который, если признает жалобу основательной, постановляет о вознаграждении рабочего за понесенные им убытки.
Управляющий заводом инженер-механик П. ЮденковУтверждаю – фабричный инспектор Московской губ. К. Агеев»
Основной капитал «Московского Акционерного общества Вагоностроительный завод» был определен в размере 1, 5 млн. рублей. Петербургский Коммерческий международный банк по размерам кредита имел 1259 акций, Московский Купеческий банк – 750 акций. Учредителям акционерного общества принадлежало 40 % акций. С. И. Мамонтов имел наибольшее число акций (850 – вместе с другими членами семьи) и был избран Председателем Правления акционерного общества. К. Д. Арцыбушев имел 600 акций – он был избран первым директором-распорядителем с окладом 8 тысяч рублей в год. А. В. Бари имел также 600 акций и принял на себя исполнительный проект по строительству завода и оснащению его оборудованием.
На строительство производственных корпусов было выделено 1, 1 млн. рублей. А. В. Бари пригласил архитектора Эгмонта Оттоновича Паррота[12], который разработал проект с учетом технологических особенностей завода; он же осуществлял руководство строительством и авторский надзор в течение всего периода стройки. Кирпич поставлялся с Мытищинских заводов Челноковых и Герасимова, а так же с завода Худякова (Софрино), о чем красноречиво свидетельствуют клейма в кирпичной кладке старых корпусов.
По образованию Э.0. Паррот был военным инженером, он жил в Москве у Чистых прудов в Потаповском переулке, в 5 минутах ходьбы от дома А. В. Бари.
В сентябре 1895 года в «Строительную контору А. Бари» пришел инженер-механик Моисей Григорьевич Кларнет, в 1893 году окончивший механическое отделение Рижского политехникума. М. Г. Кларнет получил хорошую профессиональную подготовку, слушая механику у Грюблера; занимался проектированием у Молля и Арнольда. Как писал «Вестник инженеров» в № 3–4 за 1924 год: «В Москве Моисей Григорьевич, после долгих мытарств, поступает в Бюро по составлению исполнительного проекта Вагонного завода в Мытищах. Бюро это находилось при Правлении Московского Акционерного общества Вагоностроительного завода, одним из учредителей коего был известный инженер А. В. Бари. Он принял Моисея Григорьевича без каких-либо рекомендаций, а лишь на основании личного впечатления, и не ошибся». С 1895 по 1897 г., до окончания строительства Вагонного завода, М. Г. Кларнет работал инженером в конторе А. В. Бари по строительству и оснащению оборудованием завода: занимался составлением расчетов и рабочих чертежей всевозможных установок, трансмиссий, гидроприводов, воздухопроводов, нефте- и водопроводов, горнов, печей и т. д. Он отличался исключительной работоспособностью и деловой сметкой, что позволило сдать завод «под ключ» в невероятно короткие сроки.
По тем временам завод был оснащен самым современным оборудованием. И до сего дня работают прессы в кузнице, трансбордер в старом вагоносборочном цехе, мостовой кран в отделении крупных штампов инструментального цеха – ровесники завода.
Петр Петрович Кончаловский[16], прадед известных Никиты и Андрона Михалковых-Кончаловских, оставил нам описание завода того времени:
«Возле самой станции Мытищи громоздятся ряды каменных корпусов с высокими трубами, башнями и стеклянными крышами; между этими корпусами проложены сети рельсов, соединяющих эти колоссальные постройки, составляющие принадлежность двух заводов: одного Лесопильного и деревообделочного, принадлежащего Северному лесопромышленному акционерному обществу и другого Вагоностроительного, принадлежащего так называемому Московскому акционерному обществу.
Еще нет года, как началась постройка обоих заводов, а между тем оба уже почти готовы и некоторые их отделения находятся в полном ходу. Лесопильный и деревообделочный завод доставляет на вагоностроительный все необходимые деревянные части для вагонов, на заводе работают до 600 человек.
Здания Вагоностроительного завода занимают площадь в 6 десятин земли и состоят из четырех главных корпусов, в которых помещаются: чугунолитейный цех, кузницы, механический цех и вагоносборочный. Кроме того, в отдельном корпусе устроены паровые котлы, нагревающиеся нефтью, и в другом огромном помещении магазин для склада материалов. Все здания освещаются электричеством и отапливаются паром.
Станки чугунолитейного цеха и кузниц приводятся в движение электричеством. Всех огней в кузнице 60, молотов 9, из них паровых 6 и приводных 3. Тут же находится уникальный американский кузнечный пресс для штамповки различных вагонных частей. В литейном цехе машинная формовка производится при помощи гидравлического давления.
Механический цех снабжен специальными станками новейшей конструкции; причем во всех корпусах и мастерских завода подъемные средства для различных тяжелых материалов и выделанных вагонных частей доведены до высшей степени совершенства.
Корпус вагоносборочного цеха обращает на себя внимание такой же колоссальностью и такими же техническими совершенствами постройки. Он занимает площадь в 0, 5 десятины земли и, кроме громадных окон, освещается сверху четырьмя стеклянными фонарями, идущими в четыре ряда поперек всей крыши здания. В этом здании можно разом собирать десять вагонов в сутки. Для вывода готовых вагонов здесь устроены рельсы, по которым вагоны выводятся при помощи электрической тележки, подающей вагоны прямо к станции.
Все описанные здания имеют внутренние и внешние пожарные краны и снабжаются водой из самостоятельного водопровода, устроенного от реки Яузы. Телефон соединяет все корпуса завода между собой и с конторой завода, а последняя соединена телефоном с Москвой. Вагоностроительный завод рассчитан на изготовление до 3000 товарных вагонов в год с числом рабочих до 1500 человек.»
22 мая 1897 года, в день Святителя Николая Чудотворца, состоялось официальное торжественное открытие и освящение завода. По воспоминаниям А. М. Дашевского[13]:
«При открытии завода был обед отдельно в конторе для служащих, отдельно в сборочном цехе для рабочих. Разрешалось унести порцию домой… состав ее: 100 г вина, бутылка пива, 200 г телятины, фунт копченой и фунт вареной колбасы, большой пирог с мясом, такой же с вареньем, огурец; а также хрустальный бокал, салфетка чистого полотна (аршин на аршин), бумажная салфетка с датой «1897», вилка и ложка. У служащих было и шампанское. Отслужили молебен, играла музыка. Певчие пели с 10 часов утра до 2 часов дня.»
По приглашению Саввы Ивановича Мамонтова, который был известен музыкальной общественности как «знаток и коллекционер» прекрасных голосов, в освящении завода принимал участие диакон Константин Васильевич Розов[17] (неимоверной красоты голос, бас-профундо).
При исполнении чина Освящения К. В. Розов строго соблюдал установленные традиции церковнобогослужебной музыкальной культуры. Как пишет о своем отце Л. Розова[14], «собиратели редких голосов России обратили внимание на певческий талант Константина Васильевича еще в Симбирске и часто приглашали его на службу в Москву».
В 1898 году Высокопреосвященнейшим митрополитом Московским и Коломенским К. В. Розов был «определен на штатное диаконское место к Московскому Кафедральному Христа Спасителя Собору»…, а 8 ноября 1902 года он был определен также к Большому Успенскому Собору и возведен в сан протодиакона. В 1903 году императорская семья присутствовала на богослужении с участием протодиакона Розова в Большом Успенском Соборе. После чего «Всемилостивейше пожаловано ему из кабинета Его Императорского Величества золотые часы с золотой цепью». В 1921 году, 19 сентября, в Москве торжественно отмечалось 25-летие священного служения Церкви архидиакона К. В. Розова. Торжество возглавлял Святейший Патриарх Тихон, который пожаловал Константину Васильевичу звание Великого Архидиакона.
Семья К. В. Розова жила в Москве, на Воздвиженке. Дачу снимали в поселке Клязьма по Ярославской железной дороге. Как вспоминает Л. К. Розова, «…немало слухов, небылиц и легенд о Розове существовало в его время… Едем мы с отцом на дачу поездом. В вагоне идет беседа: один пассажир рассказывает о встрече с Розовым, о силе этого богатыря не только голосом, но и возможностью «лихо» выпить. Подъезжая к станции Клязьма, папа встал и громко сказал: «Я Розов, но лично с Вами никогда не выпивал». Рассказчик замер, а мы вышли из вагона».
В послереволюционное время семья бедствовала, но К. В. Розов продолжал благотворительную концертную деятельность[18]. Скончался Константин Васильевич от сердечного приступа в марте 1923 года, похоронен на Ваганьковском кладбище.
Кроме Мытищинского вагонного завода к 1900-му году в сферу забот Саввы Ивановича входили с 1890 года бывшие казенные горнорудные заводы Томской губернии в Алапаевске (управляющим Алапаевского завода служил Илья Петрович Чайковский – отец будущего композитора Петра Ильича Чайковского), чугунолитейные в Нижнеудинске Иркутской губернии, Невский механический завод в Петербурге, домостроительные акционерные общества в Петербурге и Москве, лесопромышленные предприятия в разных частях страны. Размах деятельности Саввы Ивановича был огромен.
Конец XIX века – время начала реализации идеи хозяйственного и культурного освоения российского Севера. Савва Иванович думал о том, чтобы продукция всего комплекса заводов служила для бесперебойной работы разветвленной сети железных дорог на всем пути от Москвы до Архангельска с перспективой развития поперечного направления – дороги от Вятки, через Вологду до Петербурга и далее на польский город Калиш, чтобы соединить это направление с Западно-Европейскими железными дорогами.
За время правления С. И. Мамонтова в этом огромном промышленном конгломерате происходили события, приводной ремень, как и тормоз которых, был в руках всесильного министра финансов Сергея Юльевича Витте.
Служащие, рабочие и «ученики» в день официального открытия Вагонного завода у Народного дома (22 мая 1897 года)
Диспетчерская и водонапорная башня, принадлежавшие железной дороге. Справа корпуса литейных мастерских завода.
«Швеллерный» цех. Во время Великой Отечественной войны – административный корпус (сгорел во время пожара 1969–1970 гг.)
Пассажирские, почтовые и различные грузовые вагоны – основная продукция завода.
Московская конка – трамвай конца XIX – начала XX века.
Трамвайные прицепные и ведущие вагоны
Реформатор России на рубеже XIX–XX веков
С. Ю. Витте (1849–1915) окончил в Одессе Новороссийский университет, двадцать лет проработал в крупных железнодорожных компаниях, досконально изучил профессиональные обязанности движенцев, путейцев, коммерческих специалистов. В сорокалетием возрасте он перешел на государственную службу, возглавил и реформировал Департамент железных дорог при Министерстве финансов. Написал фундаментальный труд «Принципы железнодорожных тарифов по перевозке грузов». В 1892 году его назначили министром путей сообщения и в этом же году С. Ю. Витте стал министром финансов. Распорядитель финансов во всех сферах хозяйственной жизни страны являлся влиятельным чиновником и прежде, но при С. Ю. Витте Министерство финансов приобрело исключительное значение в разработке и осуществлении экономической политики России.
В последнее десятилетие XIX века, на которое приходится самый пик деловой активности Саввы Ивановича Мамонтова и Сергея Юльевича Витте, произошло их знакомство.
С. Ю. Витте был инициатором важнейших преобразований, подвигнувших Россию на рельсы бурного развития капитализма. Сергей Юльевич отличался особыми способностями математика-аналитика, виртуозно решал в уме сложнейшие задачи. Со своим предшественником, экс-министром финансов И. А. Вышнеградским (инженером по образованию, профессором практической механики Петербургского Технологического института) он, Витте, любил упражняться в решении задач относительно дробных чисел с большим количеством знаков.
После крушения царского поезда в Борках (1888 г.) Сергей Юльевич, в то время начальник эксплуатации Юго-Западных железных дорог, немедленно прибыл на место аварии, осмотрел балласт, путь, узнал зафиксированную скорость движения и через минуту вычислил, что при такой скорости произошло превышение удельного давления колесной пары на место стыка рельсов. Вывод комиссии, расследовавшей крушение, подтвердился – недопустимое превышение скорости движения состава.
Впрочем, по «Воспоминаниям» С. Ю. Витте[15], он вызывался в следственную комиссию лишь в качестве свидетеля. Из тех же «Воспоминаний» можно процитировать и методы С. Ю. Витте в поисках «козлов отпущения», благодаря которым сам он всегда оставался чистеньким: «Из Петербурга был прислан А. Ф. Кони для расследования этого случая. По-видимому, Кони очень хотелось, чтобы в этой катастрофе была виновата администрация дороги, чтобы было виновато управление дороги, поэтому ему ужасно не нравилась моя экспертиза. Он хотел, чтобы экспертиза установила, что было виновато не управление поезда, не инспектор императорских поездов, не министр путей сообщения, а чтобы было виновато управление дороги. Я же дал заключение, что виновато исключительно центральное управление – министерство путей сообщения, а также виноват инспектор императорских поездов. Результат расследования этой катастрофы был следующий: через некоторое время министр путей сообщения К. Н. Посьег должен был выйти в отставку. Главный инспектор железных дорог барон Шерваль также должен был выйти в отставку… Государь с этими лицами расстался без всякой злобливости…» (с подачи С. Ю. Витте – прим. авт.).
С подобными приемами Витте Мамонтову придется столкнуться на собственном горьком опыте, о чем будет рассказано далее.
По характеру С. Ю. Витте был жестким человеком. Холодная расчетливость и немногословность определяли его поведение. Сергей Юльевич никогда не поддавался эмоциям, художественный энтузиазм был ему совершенно чужд, но Савва Иванович ему импонировал и даже определенно нравился. Очевидно, по контрасту с официальным типовым окружением министерства. Витте сразу выделил Мамонтова из всех предпринимателей и чиновников Департамента железных дорог.
Савва Иванович – человек увлеченный и увлекающийся, искренний, с душой, открытой для добра, безоговорочно поверил в прогрессивность и действенность мероприятий нового министра. Мамонтов активно вел переговоры о возможности получения кредитов для продолжения строительства Московско-Ярославской дороги до Архангельска, для восстановления Невского завода, завода в Нижнеудинске, Алапаевского завода. С. Ю. Витте обещал С. И. Мамонтову новую концессию на строительство дороги (Вятка – Вологда – Петербург), но с условием, что Савва Иванович вытянет перечисленные заводы из руин финансовых и производственных. Заводы были очень важны для страны.
В 1890 году С. И. Мамонтов взвалил на себя эти махины-развалины. Он думал о будущем, о создании единого концерна: Невский завод – предприятие оборонного значения; Нижнеудинский – это чугунное литье, полуфабрикаты для Невского; Алапаевский завод – руда для Нижнеудинского завода.
Свой металл, свои рельсы, свои шпалы, свои паровозы. В мыслях уже намечалось строительство вагонного завода. Для дороги нужны были товарные и пассажирские вагоны, а также запасные части к ним.
Для первых железных дорог в России[19] паровозы закупались в большинстве случаев в Англии, Франции, Германии…
С. И. Мамонтов помнил, что еще в 1870 году вышло правительственное постановление о запрещении закупки паровозов за границей. Но, чтобы привлечь российских предпринимателей к отечественному производству, было выделено из государственной казны 2, 5 млн. рублей для поддержки реального дела. Савва Иванович надеялся на правительственную поддержку и с присущей ему кипучей энергией принялся за дело.
Он выкладывается в своих финансовых возможностях, чтобы быстрее достроить железную дорогу до Архангельска и поднять в первую очередь на ноги Невский завод, на котором до него уже было выпущено 1500 паровозов. Но дальнейшее их производство было прекращено по причине финансового краха завода.
С. И. Мамонтов решил восстановить паровозостроение. Но сначала необходимо было наладить производство быстроокупаемых металлоконструкций. Поэтому стали изготавливать мосты, стропила, подъемные краны, резервуары, газгольдеры, цистерны. Для военно-морского ведомства были выполнены заказы по изготовлению броненосной батареи «Кремль»; фрегатов «Адмирал Спиридов», «Адмирал Чичагов», «Генерал-Адмирал», «Минин»; мониторов «Лава», «Перун» и других морских и речных судов, буксиров, миноносцев, клиперов и т. д. Выпускались паровые машины и котлы для судов. Стальное литье организовали на самом заводе, помимо мартеновского способа, способом Тропенаса. Для нужд Московско-Ярославской дороги стали выпускать запасные части, которых при той интенсивности движения не хватало.
Каких усилий стоило это Савве Ивановичу!
Донецкая дорога долгое время считалась малодоходной. Магистральные дороги принадлежали мощным компаниям в главе с Поляковыми, К. фон Мекк и П. фон Дервиз. Для них мамонтовская Донецкая дорога была бельмом в глазу. Малодоходность этой дороги искусственно поддерживалась ими за счет «подставок»: минуя Донецкую дорогу, уголь вывозили по более дорогим подрядам до магистральных дорог гужевым транспортом. Даже в Николаев уголь доставляли на лошадях, лишь бы не по Донецкой дороге.
Савве Ивановичу пришлось расстаться с дорогой за бесценок. Ее тут же купили упомянутые лица. Все, что было выручено за Донецкую дорогу, Мамонтов вложил в Невский завод (таково было условие С. Витте), но этих денег не хватало на реконструкцию и развитие завода. Савва Иванович понимал, что рискует, но не видел другого пути, как перевести нужные деньги из кассы Московско-Ярославско-Архангельской дороги на Невский и Нижнеудинский заводы. Он не скрывал своих действий. С. Ю. Витте тоже прекрасно понимал, что бухгалтерия дороги совершает нарушения не ради наживы хозяев, а ради государственной пользы; видели и молчали служащие и более поздние акционеры – Солодовниковы, Грачевы, братья Джамгаровы.
Мамонтов надеялся на обещание Витте относительно получения концессии на строительство новой дороги. В этом случае он мог быстро вернуть в кассу Московско-Ярославской дороги, средства которые он вложил на окончание строительства дороги до Архангельска[20] и на реконструкцию Невского и Нижнеудинского заводов.
1894 год… Витте пригласил Мамонтова принять участие в ознакомительной поездке вдоль Кольского полуострова, чтобы лично убедиться в необходимости окончания строительства дороги до Архангельска и в перспективе будущего строительства незамерзающего порта в Мурманске для военно-морского флота России. В состав группы вошли эксперты по экономическим, транспортным и морским проблемам. Со временем предполагалось провести в Мурманск железную дорогу через Карелию. Поездка оказалась полезной и для Витте, и для Мамонтова.
Сохранилось письмо Саввы Ивановича, в котором он восторгается российским Северным краем и характеризует С. Ю. Витте как государственного чиновника, подававшего ему большие надежды на сотрудничество:
«Четверг 16 июня 1894 года. 1 час дня, сто верст до Архангельска. Вчера принялись меня уговаривать ехать в кружной путь с министром, т. е. на Мурман и кругом до Норвегии. Из Москвы я выехал с твердым намерением возвратиться вспять из Архангельска, т. к. не рассчитывал на впечатление, которое сделал на меня Север. Теперь это путешествие улыбнулось мне, и я на приглашение Витте согласился… Надеюсь, что, кроме большого удовольствия видеть далекий Север, я вынесу из поездки такую пользу, которая может отразиться благоприятно и на наших детях. Возвращаюсь к характеристике Витте. Прежде в министрах я ранее делового и умного человека всегда видел царедворца и высокую чиновную особу, а теперь совсем иное. Витте отлично умеет себя держать и министр сразу виден, но в то же время чувствуешь сразу и ум и дело – и постоянная реальная забота. О нем говорят, что он все делает слишком бойко и скоро может напутать, это неправда. Голова его постоянно свежа и работает без устали, а потому и решение скорое и обдуманное до мелочей. На пустяки и пустословие у него нет времени, чего про других царедворцев сказать нельзя. Витте очень правдив и резок, и это в нем чрезвычайно привлекательно…»
Вот такое впечатление производил Сергей Юльевич на Савву Ивановича. Но, знал бы он, что будет через пять-шесть лет? А пока… С. Витте выполнил свое обещание.
Савва Иванович получил концессию на строительство дороги Вятка – Вологда – Петербург. Это обещало солидные прибыли и покрытие задолженностей в кассе Московско-Ярославской дороги. Указ Государственного Совета и последующая подпись Николая II подтвердили права Мамонтова на получение концессии на законных основаниях. Акции общества пошли вверх, доходы акционерного общества железных дорог составили более 5 млн. руб. в год. Перспектива виделась обнадеживающей. Определилось место для строительства вагонного завода в Мытищах.
1896 год… Пока К. Д. Арцыбушев занимался текущими делами по формированию состава «Акционерного общества, Вагоностроительный завод» в Мытищах, С. И. Мамонтов был занят подготовкой к Всероссийской художественной и промышленной выставке в Нижнем Новгороде, которую предполагалось разместить рядом со знаменитой Нижегородской ярмаркой.
14 мая 1896 года в Москве состоялось коронация Николая II и Императрицы Александры Федоровны. После коронационных торжеств была намечена дата открытия Нижегородской выставки – 28 мая того же года.
В день коронации императора Николая II и императрицы Александры Федоровны. Крайний слева стоит Сергей Юльевич Витте
Официально выставка именовалась «XVI Всероссийская торгово-промышленная и художественная выставка в Нижнем Новгороде». На строительство выставочного комплекса из государственной казны было выделено 3 млн. руб., на благоустройство города – 1 млн. руб. Обустройством города занимался Андрей Иванович Дельвиг.
На площади свыше 80 гектаров в 120 павильонах были представлены достижения российских предпринимателей, казенных заводов, культурных центров, в которых предполагалась большая культурная программа. Все павильоны были электрифицированы. В строительстве павильонов принимали участие лучшие российские архитекторы – А. М. Померанцев, Л. Н. Бенуа и другие. Из частных павильонов обращали на себя внимание здания с панорамами заводов и нефтепромыслов Баку акционерного общества «Товарищества Бранобель»; комплексы зданий павильонов «Производства фабрично-заводские и ремесленные», «Строительное и инженерное дело, морское и речное торговое судоходство», водонапорная башня и павильоны, изготовленные «Строительной конторой А. В. Бари» по проектам одного из передовых инженеров России – В. Г. Шухова.
Савва Иванович Мамонтов построил и оборудовал павильон российского Севера, в котором разместил экспозицию о необыкновенных богатствах этого края.
Павильон Художественного отдела был построен «Товариществом Московского Металлического завода» (бывш. Ю. П. Гужона, ныне «Серп и молот»). Расчет металлоконструкций и проект здания был выполнен талантливым инженером Николаем Григорьевичем Риттером.
С. Ю. Витте, уже знавший С. И. Мамонтова, поручил ему неофициальный догляд за культурной программой выставки. Но была и специальная отборочная комиссия, которая отвечала за экспозицию художников. Она обратила особое внимание на необычные работы выдающегося художника М. А. Врубеля[21] «Микула Селянинович» и «Принцесса Греза». Маститые академики живописи, стоявшие во главе комиссии, упорно не хотели видеть и понимать – что изображено на эскизном панно!? М. А. Врубель был подавлен бурной реакцией руководителей от искусства на свое творчество и испытывал особую неловкость перед Саввой Ивановичем, который был инициатором представления в отборочную комиссию Нижегородской выставки этих работ. Что было делать в такой щекотливой ситуации? И вот Савва Иванович решился на поступок величайшей дерзости и независимости – взял на себя ответственность за пропаганду одного из направлений в живописи. Он оплатил Врубелю заказанную работу и распорядился выстроить рядом с выставочной территорией специальное помещение для показа врубелевских работ, отвергнутых академическим начальством. Там были выставлены и другие работы М. А. Врубеля, устраивались концерты классической музыки. Благодаря усилиям С. И. Мамонтова на Врубеля обратили внимание, о нем заговорили. Здесь же впервые состоялся как оперный певец и Федор Иванович Шаляпин.
Все замыслы Врубеля с эскизов были перенесены на панно его друзьями В. Д. Поленовым и К. А. Коровиным. Сам Савва Иванович получил на выставке золотую медаль за изделия своей керамической мастерской.
Технические новинки и изобретения также представляли интерес. На выставке демонстрировался первый российский автомобиль конструкции П. А. Фрезе и Е. А. Яковлева, а также трактор на гусеничном ходу с паровым двигателем. Создатель трактора – механик-самоучка Федор Абрамович Блинов. Им была впервые в мире разработана оригинальная ходовая система поворота машины за счет забегания одной и отставания другой гусеницы. Этот экспонат был отмечен Похвальной грамотой выставки, в которой значилось: «Завод-изготовитель – Чугунолитейный и механический завод Блинова, село Балаково Саратовской губернии». 1896 год принято считать годом начала отечественного тракторостроения.[22]
Николай II прибыл на выставку и осматривал экспозиции павильонов с 17 по 20 июля. Не обходилось и без курьезов, как пишет в своих записках Г. Б. Ефимов, правнук А. Бари:
«На Нижегородской выставке, накануне ее открытия и приезда Николая II, вдруг прошел сильный град и побил большую часть стекол в световых фонарях на крыше одного из павильонов. Что делать? Вставить новые уже не успеть. Александр Вениаминович решился: «Выбьем остальные, авось завтра будет погода!». И сам полез вместе с рабочими на крышу выбивать остатки стекол. Успели выбить и убрать. Назавтра погода выдалась отличная, посетители ничего не заметили. Государь похвалил «чистоту» стекол. В последующие дни без спешки вставили новые. Рабочие были в восторге: «Рисковый хозяин, решителен, да удачлив. А узнал бы царь, что тогда?!»
Упоминавшийся Павел Бурышкин в своих мемуарах не обошел вниманием и другие курьезы: «На Всероссийской художественно-промышленной выставке 1896 года ярмарочное и, прежде всего, московское купечество хотели подчеркнуть, какую важную роль они играют, являясь оплотом торговли и промышленности могущественной России. Одним из внешних проявлений этой тенденции явилась организация почетной охраны Государя в то время, когда он приезжал осматривать выставку. 27 детей из московского и нижегородского родовитого купечества составили отряд рынд (почетной охраны), одетых в красивые белые кафтаны с секирами на плечах. Молодые люди были подобраны один к одному. Костюмы были очень дорогие. У многих были подлинные серебряные секиры. Словом, отряд производил внушительное впечатление и всем очень понравился. Понравился он и Государю, который решил проявить к рындам свое внимание. Обратясь к одному из них, он спросил:
– Как твоя фамилия?
– Шульц, Ваше Императорское Величество, – последовал немедленный ответ.
И действительно, это был Андрей Иванович Шульц, в будущем маклер по учету при Московской бирже, очень красивый человек, а в молодости, как говорят, напоминал юного греческого бога.
Тогда Государь обратился к другому с тем же вопросом:
– Ну, а твоя фамилия?
– Ценкер, Ваше Императорское Величество, – ответил вопрошаемый.
Государь несколько смутился и наудачу спросил еще одного:
– А ты как называешься?
– Кноп, Ваше Императорское Величество.
Государь фамилий больше не спрашивал, но спросил еще одного из рынд:
– А что работает ваша фабрика?
Тот, в смущении, вместо того, чтобы сказать «ситец», назвал свою фамилию:
– Чичец, Ваше Императорское Величество.
На этом и кончилось общение царя с рындами. Этот эпизод считали символом немецкого засилья в купеческой Москве и довольно много, хотя и добродушно, над этим случаем посмеивались.»
За 125 дней работы выставки ее посетили 991.033 человека, экспонентов было представлено более 9700. Студенты и рабочие посещали выставку бесплатно.
Закрытие Всероссийской художественной и промышленной выставки состоялось 1 октября 1896 года. Эксперты доложили правительству свои впечатления и были подведены итоги ее работы.
К концу года С. Ю. Витте во всеподданнейшем докладе Николаю II отметил многих выдающихся экспонентов, в том числе и С. И. Мамонтова. Сергей Юльевич уведомил Савву Ивановича любезным письмом:
«1 января 1897 г. Его Высокородию С. И. Мамонтову
Милостивый Государь Савва Иванович
Государь Император, по засвидетельствованию моему об отлично-усердной и полезной деятельности Вашей, Всемилостивейше соизволил в день 1 января сего года пожаловать Вам орден Св. Владимира 4-й степени.
Поздравляя Вас с таковою Монаршиею милостию, прошу принять уверение в совершенном моем уважении и преданности.
С. Витте»
Естественно, при таких уверениях Савва Иванович воспринимал Сергея Юльевича как благодетеля и единомышленника. Да и что говорить, когда многие ученые и инженеры, чиновники и предприниматели по первым впечатлениям были в восторге от ясной головы лучшего министра двух последних российских императоров.
Однако… С. Витте, как человек проницательный, понял, что С. И. Мамонтов с его энергией и упорством может не только проложить дорогу через топи и болота к Архангельску, но и разрешить неимоверной трудности инженерные и финансовые проблемы. Тогда он может стать одним из крупнейших предпринимателей, в чьих руках, возможно, будущее страны. В таком внутреннем противостоянии с Мамонтовым Витте был готов на все – лишь бы удержаться у власти. Первая же возможность представилась.
Возникла ситуация, когда решалась судьба самого С. Витте. Дело в том, что для строительства базы военно-морского флота существовало 2 проекта: первый – строить на Балтике в городе Либава, и второй (самого Витте) – в Мурманске. В свое время Александр III поддержал проект Сергея Юльевича и этим обнадежил его. Но вступивший в 1896 году на престол Николай II, благосклонно выслушав очередной всеподданнейший доклад министра финансов, задумался и как-то не очень уверенно поблагодарил С. Витте. Сергей Юльевич насторожился, но был спокоен за свой проект и возвратился в министерство. Через короткое время Сергей Юльевич узнает, что государем подписан указ на строительство порта не по его предложению, а – в Либаве!
Как быть? По тогдашним правилам следовало подавать прошение об отставке. Репутация С. Витте резко пошатнулась.
