***
Столичный обход – давняя традиция. После того, как на новоиспеченного правителя наденут корону, он должен выйти к людям. Таково устоявшееся правило, и будет плохим жестом его вдруг нарушить. В свое время Дэмьен был в шаге от этого. Дни были неспокойные, и он боялся, что его окружат со всех сторон сторонники умершего брата. В тот день и долгое время после него он жил в постоянном страхе, и в день своего триумфа он едва решился предстать перед собственными подданными. К счастью, все обошлось. Люди были вынуждены принять нового короля.
Сейчас ситуация иная. Ларрэт хороша сама по себе, но она наследница кровавого престола, дочь Эдриана и сестра Дэмьена. Ее милосердие могут воспринять за слабость, и одного этого будет достаточно, чтобы народ, долгие годы терпевший произвол трона, взбунтовался и потребовал справедливости. Нам следует быть предельно осторожными.
Люди на площади расступаются и склоняют головы, пропуская нас к выходу, где поджидает охрана из девяти вооруженных стражников. Ворота раздвигают, и перед нами открывается длинная широкая дорога, уходящая в горизонт. По обе стороны стоят люди, жители обеих столиц: справа Востока, слева – Запада.
Мы пройдем до конца прямой дороги, затем повернем направо в сторону Востока и обойдем его по границе с провинциальными округами. Обойдя Запад и пограничные с ним земли, мы вернемся к развилке и по той же дороге доберемся до ворот Дворца. Обход займет несколько часов, а солнце так некстати печет сильнее обычного. Даже сквозь толстую подошву походной обуви чувствуется накал земли.
На пути до поворота все спокойно, среди толпы не найдешь человека, который осмелился бы рассматривать госпожу дольше нескольких секунд. Охрана следует за нами двумя косыми рядами, образующими острый угол позади королевы. Я шагаю справа сзади от нее.
Почти в середине обходного кольца происходит вот что: девушка из задних рядов с восточной стороны пробивается через народ и падает по центру дороги прямо королеве под ноги. Моя правая рука мигом тянется к кинжалу, а левая – перегораживает дорогу Ларрэт. Нарушительница порядка стоит на коленях и пытается что-то сказать, но стражники хватают ее за локти и поднимают с земли.
– Отпустите ее, – приказывает Ларрэт, оттолкнув мою руку и сделав шаг вперед.
Охрана выполняет приказ, и девушка вновь падает на горячую поверхность.
– Госпожа, Ваше Величество, прошу, помилуйте!
Народ начинает шуметь и выкрикивает всякие непристойности в ее адрес и в адрес ее родных.
– По всей видимости, дело серьезное, – шепчу госпоже, – ее мужа обвиняют в краже воды.
– Прошу тишины! – обращается она к народу. – Ты считаешь его невиновным? – спрашивает Ларрэт ее, но та только поднимает голову и смотрит на нее во все глаза. Помедлив, девушка неуверенно кивает, и люди вновь кидаются в нее словами, словно камнями.
– Что за зверство? – возмущается королева, и народ вновь замолкает. – Даже если он провинился и заслуживает наказания, кто дал вам право топтать ее в грязь?
– Госпожа, у нас пятеро детей! – Девушка обращает к нам взгляд, полный слез.
– Я жду твоего мужа утром у себя в приемной, – продолжает Ларрэт спокойно. – Если он невиновен, я его помилую. Теперь приказываю пропустить меня. А вам, – она строго смотрит на людей, – больше не позволю нарушить церемонию.
Ларрэт все сказала правильно. Как бы они ни хотела помочь каждому обделенному, нельзя допустить, чтобы люди последовали примеру этой несчастной. Иначе нас просто раздавят.
***
Остаток маршрута, а также ужин с наместниками и Советом, можно сказать, прошли без происшествий. Гости активно обсуждали решение королевы освободить прислужников, но никто не осмелился открыто и однозначно выразить протест.
– Дать невольникам свободу, конечно, благородное дело, – говорил наместник Востока, вальяжно вытирая уголки губ. – Однако Ваше решение меня немного пугает… Боюсь, если излишнее баловать рабов, они зазнаются, а там глядишь – и совсем забудут, кто они и где их место.
Отдай невольнику свободу, и он станет хуже любого хозяина, и палач – живой тому пример. Говорят, он и сам когда-то был прислужником, и его тело до сих пор покрыто многочисленными шрамами. Он много десятков лет питался кровью беззащитных. Надеюсь, теперь, когда он узнал о решении королевы, его сразит сердечный приступ.
Настало время, и мы покинули стол, чтобы отправиться на еще один ужин. Следующий пункт шествия – отдел водоснабжения. Он занимается разведкой новых каналов в недрах планеты и руководит добычей. Вот уже двадцать пять лет отдел возглавляет отец Айрона, Цвэн. Ему под сорок, но для своих лет он невероятно бодрый. Он трудолюбив, серьезно относится к своему делу, обожает держать все под контролем и все свое время проводит в движении, следя за работой отдела или гостя у коллег в других округах. Ситуация с водой в последние годы улучшается, и во многом мы обязаны Цвэну и открытому им Цейданскому источнику.
Он с порога радостно встречает новоизбранную королеву и не жалеет слов для поздравлений.
– А где Айрон? – спрашивает Ларрэт.
– Прошу прощения… Мы не знали, что Вы зайдете ровно в эту минуту. Увы, я не успел его отыскать.
Пока он извиняется и краснеет, Айрон появляется на пороге и, как ни в чем не бывало, здоровается. Все в нем выдает избалованного судьбой человека: одет с иголочки, высок, кожа у него светлая, лицо гладко выбрито, тело худое, но не до безобразия. Айрон не сильно похож на кутежника, каким его называют: вид у него опрятный, взгляд карих глаз свежий, не пустой, а светлые волосы аккуратно зачесаны назад и свисают на лбу небольшими прядями. Одним словом, жених что надо.
Вместе они сопровождают нас в гостиную, где щедро накрыты три стола: два длинных по краям и один короткий вдоль стены напротив входа. В зале светло и ветрено из-за высоких окон.
Ларрэт присаживается по центру малого стола, а я справа от нее.
– А Тэта? – спрашивает Айрон королеву.
– Не придет.
– Отлично! Тогда я сяду с Вами. Вас ведь не огорчило мое опоздание? Я просто разговорился с Вэррилэсом.
– Надеюсь, ты не разделяешь его мнение насчет прислужников?
– Нет, что Вы, – он улыбается. – Наоборот, я заступался за Вас. Я за то, чтобы люди были свободны.
Застольная беседа начинается, конечно же, с обсуждения королевской речи. Цвэн ясно дает понять, что согласен с решением Ларрэт ликвидировать прислужный класс. Впрочем, он так же убежденно поддерживал Эдриана и Дэмьена. Он из тех людей, которые подстроятся под любые обстоятельства, но при этом не потеряют видимой искренности. Тот еще приспособленец, но к нему, как к главе отдела, у меня нет неприязни. Цвэн – человек своего времени. Он такой, каким его хотели видеть, и, наверное, именно поэтому он не может принять Айрона, который на него не похож.
– Я сам столкнулся с большой ответственностью в пятнадцать лет, – воодушевленно рассказывает Цвэн. – Я учился в столице, когда сообщили о смерти отца. Я понимал, что рано или поздно продолжу его дело, но не ожидал, что это произойдет так скоро… Поначалу мне было трудно, я боялся ошибиться. Но освоился. Для этого нужно только время и вера в свою миссию. Я считаю, у каждого человека есть свое предназначение, свое место.
– Позапрошлой ночью сообщили о небольшой аварии в одной из шахт, – добавляет Айрон, будто бы упрекая отца за небезупречность. – Обвал, все дела.
– Ничего серьезного. Такое часто бывает… Проблема решена, пострадавших нет. Я лично навестил источник и убедился в этом.
Разговор плавно переходит к обсуждению перспектив дальних экспедиций и с сопряженной с этим проблемой – натолкнуться на другую цивилизацию.
– Чего мы только не находили, – говорит Айрон. – Предметы быта, тексты, кости. Много, очень много костей и ни намека на жизнь.
– Даже хорошо, что мы никого еще не встретили, – добавляет его отец. – Всяко проще жить под властью одного короля. А воевать за ресурсы мы не готовы. Да ведь, Венемерт?
– Ну, у нас минимум пятьсот обученных воинов, – отвечаю. Если учесть всех стражников Ордена и адасского корпуса, именно столько и выйдет. – Так что вопрос не в том, хватит ли у нас сил, а в том, стоит ли эта игра крови.
– Я против войны, – возражает Ларрэт. – Я хочу верить, что любой вопрос можно решить договорами.
– К слову о врагах, – говорит Айрон тихо, чтобы другие не слышали, хотя мы и так говорим между собой. – Это правда, что Эмаймон притащил сюда целое дерево?
– Да.
– Вот дерзость! И что с ним делать?
– С растением или с Эмаймоном? – спрашиваю.
– Для начала с деревом. – Айрон смеется.
– Придется посадить его где-то во Дворце, куда деваться.
– Кстати, у меня тоже есть кое-что. – Он протягивает госпоже длинный кожаный мешок. – Я хотел вручить еще утром…
Пока слуги подносят напитки и разливают их по бокалам, Ларрэт вынимает подарок из чехла – это флейта, украшенная изумрудами.
– Но я больше не играю, – говорит она чуть разочарованно.
– Знаю. Но почему?
– Разонравилось. Но флейта так, ничего. Спасибо, Айрон.
– Буду счастлив, если Вы когда-нибудь сыграете для меня.
***
Вечер бы кончился благополучно, если б Ларрэт не предложила Эмаймону переночевать в замке. Иначе бы ему пришлось пересекать пустыню ночью. На мой взгляд, это его личные проблемы, и излишнее гостеприимство ни к чему, но госпожа посчитала это правильным. Ну что делать, придется привлечь больше стражников и самому спать некрепко.
Адасский наместник со своими слугами расположился на третьем этаже. Как начальник королевской охраны, я распределяю людей по постам.
– А для меня найдется местечко? – клянчит Тэта, путаясь у меня под ногами. – Я могу сторожить покои нашего драгоценного гостя.
– Нет.
– Ну пожалуйста.
– Я сказал, нет.
– Тебе же несложно.
– Не заставляй меня применять силу.
– Ты не можешь вышвырнуть меня из замка без ее ведома, м?
– Ошибаешься.
Когда я заканчиваю и спускаюсь в коридор Алтаря, эта чертовка идет за мной следом.
– Чего тебе еще надо? – спрашиваю.
– Почему ты так со мной? Что я сделала?
– Ты еще не поняла? – Я хватаю ее за запястье. – Весь мир в курсе твоих похождений.
– Чего? Каких еще похождений?
Я прижимаю Тэту к стенке и приставляю кинжал к ее горлу. Свободной рукой я держу ее за сгибы локтей, чтобы она не могла сопротивляться.
– Признавайся, что у тебя с Эмаймоном.
– Я всего лишь сделала то, что поручили тебе.
– Ты сегодня весь день строила ему глазки, пока госпожа не видела.
– Ах ты! Следишь за мной?
– А еще ты отказалась от должности в Совете, чтобы устроиться на посольскую службу. Наверное, чтобы почаще гостить на Адасе. Да? Так вот, я предупреждаю. – Я прижимаю ее еще сильнее. – В один прекрасный день тебя не пропустят через границу – и надейся, что тогда ты окажешься с нашей стороны.
– Ой, а я на любой стороне не пропаду.
– Адасцы не связываются с иноземками. Или по крайней мере не относятся к ним серьезно… Хочешь объясню, что он с тобой сделает? – Моя рука с кинжалом скользит по ее талии.
– Прямо здесь? – Тэта игриво улыбается.
– Чем это тут вы занимаетесь…
Мы оборачиваемся на голос госпожи. Я убираю оружие и делаю шаг в сторону. Ларрэт подходит к ней.
– Убирайся, – говорит она. – Чтобы ноги твоей здесь не было.
– Ну, ладно, как скажете. – Тэта уходит, даже не пытаясь оправдаться.
Ларрэт возвращается в комнату, не взглянув на меня. Мне остается только пойти следом на правую половину и лечь на свою кровать.
Я закрываю глаза, пытаюсь вздремнуть, как вдруг слышу мелодию флейты – тихую, ненавязчивую и печальную. Песня кажется знакомой, и мне не приходится долго вспоминать, где я ее слышал.
Это случилось шесть лет назад.
Я должен был предстать перед королем Эдрианом, чтобы тот одобрил мою службу в замке. Дэмьен перед тем, как отправить меня к своему отцу, предупредил, что он меня не помнит и не узнает во мне того самого прислужника.
Я шел к трону, обуреваемый сильным чувством ненависти. Я стоял перед королем, стиснув зубы и сжав кулаки. Я старался подолгу не поднимать головы, чтобы не выдать себя.
Эдриан допрашивал меня весьма равнодушно и сильно переменился в лице, когда к нему подбежала маленькая девочка, его дочь. Она держала в руках флейту и, не заметив меня, попросила у отца разрешения сыграть ему новую мелодию.
Мне казалось, король вот-вот разозлится и скажет, что занят, но этого не произошло. Он улыбнулся ей, и музыка наполнила тронный зал. Они, отец и дочь, смотрели друг на друга не отрываясь. Я помню эту песню и помню свое смятение. На моих глазах бездушный король стал любящим отцом, и я не мог понять, как это возможно. Я был в том возрасте, когда легко проводишь грань между добром и злом.
Когда мелодия закончилась, Ларрэт взглянула на меня. Ее лицо было таким невинным, оно тронуло меня до глубины души… В конце отец спросил ее, что она думает обо мне, и послушал ее, взяв меня в замок.
В тот день я впервые услышал голос совести и задумался: могу ли я отнять у Ларрэт то счастье, которого мне не удалось испытать? Потом я оправдывал себя, что Дэмьен и без моей помощи осуществил бы задуманное. Какая доля ответственности лежит на мне – на человеке, который всего лишь знал о его планах и молчал?
***
Я спал одним глазом. Но, как бы ночь ни казалась бесконечной, рано или поздно наступает рассвет. Сквозь окна на первом этаже и лестницу, ведущую к Алтарю, ненавязчиво проникает солнце. Я встаю, отряхиваюсь, надеваю плащ. Поднимаюсь, спрашиваю у охраны, не проснулся ли гость. Не успевает стражник ответить, как Эмаймон окликает меня со стороны винтовой лестницы:
– Доброе утро. – Я киваю. – Мне пора в дорогу, я хотел бы попрощаться с госпожой. Поблагодарить за прием, так сказать.
– Вряд ли она встанет в ближайшее время. Ждать нет смысла.
– Ты, я вижу, мне не особо рад, – он смеется. – Что ж, ладно. Венемерт же тебя, правда?
– Да.
– Любопытно. Имя чересчур длинное, необычное. Знаешь, мне одна легенда вспомнилась. С ней связана традиция удлинять себе имя именем сраженного врага. Вот и твое будто состоит из двух корней.
– Впервые слышу.
– Легенда, впрочем, старая… Вспомнилось, решил поделиться. А эта, как ее, служаночка с пепельными локонами… Она просто прелесть. – Эмаймон рассматривает меня внимательно, изучающе. – Хм, а ты сам-то откуда? Не с Адаса ли?
– Нет.
– Есть в тебе немного нашей породы. Знаешь, такой волевой стержень. Чего стоит только поменять пару слов в священной клятве. Еще и дважды! Я тебя уважаю.
– Не у только у вашей, как Вы сказали, породы, есть воля.
– По крайней мере, я не знаю ни одного адасца с покладистым характером.
– Я провожу Вас до ворот.
– Да, конечно. Передай нашей госпоже мои благодарности. Жаль, что в этой суматохе я не успел насладиться ее обществом.
Когда ворота за ним закрываются, я с облегчением вздыхаю. Терпеть не могу внеплановых гостей.
***
– Что думаешь насчет нее? – спрашивает Ларрэт. Она уселась на троне в ожидании мужа той девушки, которая просила помощи во время обхода столиц.
– Его бы не обвинили без свидетелей и доказательств.
– Думаешь?
– Я уже выяснил. В водном архиве, где он работал, недоставало двадцати литров воды. Столько же обнаружили в подвале его дома при обыске. По всей видимости, он уносил малыми порциями в течение нескольких лет и откладывал на черный день.
– Чтобы напоить свою большую семью.
– Это ничего не меняет. Дети не останутся сиротами, у них есть мать и родственники.
– И что делать? – она спрашивает.
– У него есть только одно смягчающее обстоятельство: он не собирался заниматься продажей воды. Это значит, что можно заменить казнь пожизненной каторгой.
Если бы удалось доказать факт торговли, ситуация была бы более плачевной: вода не признается товаром и распределяется по людям отделом водоснабжения. Кража воды в любых размерах и с любой целью – преступление серьезное и карается строго. Если речь идет о двадцати литрах, то это либо казнь, либо пожизненное, в зависимости от мотива.
– Вен, неужели нет никакого выхода? Я же, как королева, могу принять любое решение?
– Вы должны ставить закон выше судьбы конкретного человека. Если прощать каждого, кто попросит, люди поубивают друг друга, но найдут причину оправдать себя. К тому же, преступники всегда виноваты сами – знали, на что идут.
– Ты уверен, что его не могли, например, подставить?
– Посмотрим, что он сам скажет. Я бы верил доказательствам. А насчет вчерашнего… Вы зря накричали на Тэту. Я сам на нее набросился.
– И что же это было?
– Допрос с пристрастием, ничего личного.
– А выглядит как страсть.
– Я умею держать себя в руках. Я хотел только объяснить, что случается с такими, как она.
– Ладно. Ты сам говорил, что ей в замке не место, так что давай забудем. Я ничего не видела.
Глава 4. Восток
Спустя двенадцать дней после коронации я встречаю Айрона у входа в замок.
– Здравствуй, Вен, – здоровается он добродушно, как со старым другом.
– Доброе утро. – Я не кланяюсь, так как пока что мы одного ранга. – Госпожа еще спит.
– А я к тебе, хотел кое-что предложить. Как тебе идея познакомиться поближе в неформальной обстановке? Нам как-никак жить под одной крышей. Найдешь время?
– Только лучше где-нибудь недалеко. Госпожа может встать в любой момент.
– Я и во Дворце знаю местечко.
Айрон прав. Служба службой, но будет худо, если я не сдружусь с мужем своей госпожи. Поэтому, недолго думая, я соглашаюсь, и мы направляемся в бар. Он находится на краю одной из жилых улиц. Каждый находит в этих стенах свое: кто-то приходит, чтобы забыться, а кто-то – найти компанию и приятно провести вечер.
С тех пор, когда я был здесь в последний раз, а это достаточно давно, ничего не изменилось. Те же серые стены и узкие, местами зашторенные окна, та же унылая обстановка, те же лица. В помещении темно и мрачно. С одних столов все так же веет унынием и безысходностью, а с других доносятся смешки и обрывки из серьезных и не очень разговоров. Все осталось прежним. Разве что сегодня вместо детей в черных галстуках гостей обслуживает сам хозяин заведения. Представляю, как он недоволен.
С утра мало людей, и я сразу замечаю среди посетителей палача. Он полулежит на столе и отсутствующим взглядом смотрит на дно пустого стакана. Вид у него такой, будто он просидел на одном месте пару суток. Палач сильно пьян и не обращает на нас внимание, в отличие от всех остальных, которые отчего-то удивлены видеть меня с Айроном вместе.
– У бара, кажется, новый постоялец, – шепчет Айрон.
– Это ненадолго.
Лишившись должности, а значит и ранга, палач должен покинуть Дворец. В его возрасте и с его прошлым не начнешь жизнь сначала – здесь ли, за стенами ли, он сопьется и сгинет.
Тяжело на него смотреть. Ничтожный человек, но ведь кто знает, чего он натерпелся в юности, будучи прислужником. Времена были более жестокие. Хуже, чем при мне. Озлобленный и сломленный, он долгие годы возмещал свою боль на тех, кто слабее его, а на старости лет оказался один с грузом прошлого.
– Что будем? – спрашивает Айрон, когда мы садимся за стол в свободном углу зала.
– Я на службе.
Четвертый завет Ордена запрещает стражнику прикасаться к спиртному, находясь на посту. Но дело не в этом, а в том, что я привык держать свою жизнь под контролем. Я боюсь под градусом потерять рассудок, показать всем настоящего себя, сболтнуть ненужное, излишне довериться.
– Я тебя понял, – говорит Айрон и заказывает что-то безалкогольное. – Но слушай, ты же секретарь королевы, а не рядовой слуга Ордена. Кому нарушать эти правила, если не тебе?
– Ну, в каком-нибудь идеальном мире их соблюдают не потому, что боятся наказания. А потому что считают их разумными.
– И когда ты стал таким правильным? Говорят, в юности был тем еще сорванцом.
– Будь я умнее тогда, избежал бы многих ошибок. Зачем переть против системы…
– …если можно ее возглавить, – он улыбается. – Что ты и сделал.
– Я…
– Да не скромничай. Тебе многие завидуют.
– Тебе тоже. Чем, кстати, планируешь заняться?
Айрон уже полгода как закончил учебу и вернулся к отцу. Формально он на должности заместителя отдела, но его проще найти на Востоке в какой-нибудь компании, чем за делом.
– Почему бы не ничем. Зачем мне ноша на плечах, если я буду мужем самой королевы? Первый ранг по праву брака. Зачем мне что-то еще?
– Действительно.
– Именно так выглядит со стороны, правда? – Айрон оборачивается, чтобы поблагодарить владельца бара, который принес напитки.
– А как на самом деле?
– А на самом деле все гораздо сложнее. Я не хочу возглавлять воду. Отцу это не нравится, он считает, что я бегаю от ответственности. Наверное, в этом есть часть правды, но я не хочу идти проторенной дорожкой.
– Хочется чего-нибудь своего, не быть в тени?
– Именно, – он кивает. – Иначе все мои заслуги припишут ему. А мне хочется чего-то большего, а не продолжать дело отца и деда.
– Я давно заметил, что у вас натянутые отношения.
– Есть вещи, за которые я уважаю отца, но… – Айрон постукивает пальцами по стакану. – Он считает необходимым жить как положено, не выделяться. Вырос в таких условиях, другого не видел. Ты заметил, как он дрогнул, когда я упомянул про обвалы? Больше всего на свете он боится ошибиться. После мамы он так и не создал вторую семью. Видите ли, жениться во второй раз неправильно.
– Ему ничего не мешало.
– Вот именно. Кроме собственных предрассудков, конечно. И вот так вышло, что я его единственный ребенок, и он слишком много от меня хочет. Спросить-то больше не с кого. – Айрон делает первый глоток. – А что касается твоего вопроса о моем будущем, то я пока не знаю. Я вот легко нахожу с людьми общий язык, умею вести переговоры, разбираюсь в торговле, всех на свете знаю и все такое. Я могу руководить парой заведений на Востоке. Я много что мог бы, мне нравится возможность выбора сама по себе. А что насчет тебя?
– Со мной и так все понятно.
– А жениться не планируешь?
– Я не знаю, как совместить службу и семью. Если доживу до отставки, то попробую.
– Женись на Тэте. Госпожа с ней ладит и разрешит вам жить в замке.
– А ты не знаешь?
– О том, что она гостила у Эмаймона?
– Не только, – говорю. – Она получила ранг в посольстве, чтобы это повторить.
– Да, я слышал… Думаю, Тэта сама понимает, что это безнадежно. А если ты предложишь ей кровную клятву, она согласится и успокоится. Мне так кажется. Признайся, она ведь ничего так?
– Характер скверный.
– Это да. Ну ладно, не Тэта так другая. Стоит тебе отвлечься от своих вечных дел, ты обнаружишь вокруг себя много желающих. А мне бы с Ларрэт общий язык найти… Не подскажешь, как к ней вообще подступиться?
– Я слышал, ты частенько пропадаешь на Востоке. Возьми ее с собой на пару деньков. Покажи ей все. Она будет рада.
– И это предлагает сам начальник охраны? Это же небезопасно, вдвоем вот так…
– А ты не списывай меня со счетов, я по долгу службы буду с вами. Главное выбраться отсюда незаметно. Скажем, ночью.
– Завтра как раз рыночный день, людей будет много. Может быть, нас не заметят.
– Ты дружишь с оружием?
– Немного.
– Возьми что-нибудь с собой на всякий случай. А еще госпоже лучше не знать, что это моя идея.
– Заметано. – Айрон пожимает мне руку.
***
Вечером я отпрашиваюсь в Орден. Там я для вида перебрасываюсь парой слов с Крэйном и другими, кто попадет под руку, и спускаюсь на склад, где меня ждут.
На турнире Нора выложилась на полную, и за заслуги ее наконец удостоили шестого ранга. Я тем временем позаботился, чтобы пост охраны Председателя заняла именно она, и сегодня у нее был второй рабочий день.
– Рассказывай, – говорю, запирая за нами дверь в кладовую.
