Двенадцатый фрагмент
И обручники темные ждут
Белых царичей в мглах елеонских,
Яд ли свальные бляди найдут
О виллисах и нимфах колонских.
Презлатись, меловая парча,
Се богинь отравленных тенета,
Несть иного для рая ключа,
Их чарует успенья виньета.
Иль Фурина спустится в подвал
Юдиц звать, кутией торговавших,
И увиждит – хлеб мраморный ал
От сукровицы днесь пировавших.
Восемнадцатый фрагмент
Черных вдов ли зовут балевать
О шелках устроители пиров,
А и что мертвым гоям скрывать,
Из каких и являться Эпиров.
Ломки, Синтия, мраморы тьмы,
Пара статуй – не мы ль, отрезвеем
От пеянья царицы Чумы —
И уснем, и тенета развеем.
Фрики бледные смерти не лгут,
Маскерад явен алому тлену,
И у нас за раменами жгут
Соваяния вдовиц белену.
Сорок второй фрагмент
Шелк сугатный пасхалов огни
Изукрасят, виденья ночные
Преявятся во ядной терни,
Ледяные оне, ледяные.
Утром челядь отмоет столы,
Вновь емины златые наставит
К алавастрам, что юдицы злы,
Всяка с желтым цветком и лукавит.
Ах, пируйте, пируйте одно,
Тьму цедя о еллине и гое,
Под холодным серебром вино
Изливая в начинье благое.
Пятидесятый фрагмент
Лепестки черных роз для цариц
В меловое начинье собросим,
Пышен стол от летящих кориц,
Мы ль эфирность у неба воспросим.
Пей с живыми, царица Чума,
Бал твой красен и ломкие хлебы
Овивает златая арма,
Коей дышат лишь ангели Гебы.
Из подвальников яды внесут,
Битых амфор хрустальные течи
Премерцают и царей спасут —
Мелом гасящих темные свечи.
Портреты юдиц у менад
Восьмой фрагмент
По серебру всетонкому цветь
Нив эдемских менады свивают,
Лепо замкам ночным багроветь,
Кровь темна, где князья пировают.
Из холодных обсид сонесли
Дивный воск именин меловницы,
Яды антики пьют короли,
Тускло пышные блещут хлебницы.
Иль очнемся – юдицы гудят,
Кирку халами с маком прельщая,
И затечные вишни ядят,
И белятся, дурман источая.
Одиннадцатый фрагмент
Сень Пергама ль овеют армой,
Золотые найдутся менады
Пировать с шумогласной Чумой,
Совершать круг нея променады.
Нас коварные дщери блюдут,
Феи смерти над нами шаманят,
Вечных гоев пенаты не ждут,
Царство Оз тени лилий дурманят.
Выйдет Господе в ночь цветников,
Упиется венечной лепниной —
И презрит меж скульптур ангелков,
Очарованных мертвой равниной.
Тридцать первый фрагмент
От глинтвейна ль юдицы пьяны,
Черных роз ароматы вдыхают,
Фаворитки аллей и Луны
Дышат мглою, о нас воздыхают.
Очеса их серебро таят,
Налиенны кровавой смугою,
Что, Господе, оне восстоят
Под алтарницей неб всеблагою.
Хмель с менад винодержных собьют
Ангелки и узрят ягомости,
Как барочные вдовы снуют,
Набежавшие к царичам в гости.
Сорок второй фрагмент
Кирка зелье готовит, пора
Свиньям вспомнить о тайнах монеток,
Аониды коварством пера
Золотого чаруют юнеток.
Но смертливые осы темны,
Лишь молчание нам и прощают,
Божевольные даруют сны
