Страница 8 из 9
– Они дармовые, от толстосумов. Мне они не нужны, могу выбросить их в корзину для мусора. Я просто хочу за тебя замуж. Так что пошли! Считай, что это мое приданое, вклад так сказать в будущий семейный бюджет.
– А если… ты вдруг передумаешь за меня выходить, чем я буду отдавать тебе долг?
– Передумаю? Даже не надейся. Два с половиной года переглядок с тобой, это что, ничего не стоит? Собрался меня бросить?
– Лёля! Не смей так говорить, я никогда тебя не брошу. Мне никто другой не нужен кроме тебя.
– Тогда пошли вносить деньги в кассу.
Когда-то в спецподразделении Ивана проверяли на стрессоустойчивость. И он показывал отличные результаты. Но сегодня он едва мог сохранять внешнее спокойствие. Главбухша поздравила его и отдала ему акт с печатями и подписью о закрытии договора беспроцентного займа. Кроме этого у него был еще приходник из кассы. Всё это он отдал Лёле, когда они вышли из бухгалтерии. Она сунула это в свою папку и тут же умчалась по своим бухгалтерским делам. Иван даже не успел ей ничего сказать.
И опять потянулись томительные дни между короткими встречами в мини-гостинице. Но Иван радовался и этому. На вопрос, когда же они распишутся, Лёлька отвечала ему:
– Я не все дела завершила с отцом. Подожди еще немного.
– И что это за дела?
– Не волнуйся, ничего такого. Просто хочу решить вопрос с квартирой для нас.
– Давай просто снимем что-нибудь. Оба зарабатываем…
– Жить на съемной квартире? Нет уж. Могу я для своего мужа постараться и свить нам гнездышко? Тебе учиться надо, не вечно же инструктором ты будешь работать. Отдельная комната нужна, чтобы мог заниматься. Значит, нам требуется как минимум трешка.
– Попросишь денег у отца?
– Нет. У меня и свои есть. Я уже дала поручение риелтору, чтобы нашел что-нибудь подходящее. Хотела сюрприз тебе. Как только найду квартиру, покупку оформлю на тебя, тогда и распишемся. А то боюсь, отец все мои планы может разрушить.
– Оформишь на меня? Зачем?
– Затем! Не хочу, чтобы он посчитал тебя корыстным по отношению ко мне и стал наезжать, чтобы мозг тебе выносить. И не спорь. За свое счастье каждый по-своему имеет право бороться. Вот я и борюсь!
– Так ведь он узнает, что квартиру фактически ты купила.
– Не узнает. Ему меня не переиграть. Гибкости ума не хватит.
– А откуда у тебя деньги на квартиру?
– Накопила из тех подарков, что он мне за пятнадцать лет своего бизнеса дарил. Ему некогда было покупать что-то, он деньгами мне все переводил на карточку. Сначала, пока мне всего 10—12 лет было, они просто на моем счете хранились, потом я депозит оформила, а когда экономический закончила, вкладываться в активы начала и практически удвоила свои накопления. Он ничего об этом не знает, думает, что все его подаренные деньги я на бабские бирюльки тратила. Хотя я ни брюликов, ни мехов никогда не покупала, даже на дорогие курорты всего пару раз ездила и то ненадолго. Скучно стало. Да и зарплату он мне назначил больше чем у тети в два раза. Эти деньги целиком при всем желании я не могла бы на себя истратить. Так что они тоже в копилку шли.
– И как ты со своим экономическим складом ума станешь жить с простым инструктором тренажерки?
– Инструктор выучится и откроет свой бизнес с моей помощью. А я детей ему рожу, буду домохозяйкой и по совместительству его личным консультантом по всем экономическим вопросам.
– Ах вот как ты придумала? – усмехнулся Иван и обнял ее, – Что ж, придется претворять твой план в жизнь.
***
В соответствии с предназначением спец-
назовец обязан уметь выполнять любые,
даже неординарные, задачи в экстрема-
льных условиях автономно, а при необхо-
димости действовать на чужой террито-
рии с гораздо большей эффективностью,
чем военнослужащие регулярных частей.
***
Весь последний год Иван был очень счастлив. Особенно, когда на узи они с Лёлей узнали, что у них сын. Лёля все еще работала, не желала сидеть дома. А Иван так хотя бы мог видеть ее в любую минуту.
По приходу домой он все вечера и выходные занимался обустройством детской в их новой квартире. Лёля хотела светлые стены и небесного цвета потолок с небольшими облаками. Иван намекнул ей, что молочного цвета полы, на которых она настаивала, слишком маркие, но идти в чем-то против нее даже не думал. Он следил за тем, чтобы она не переутомлялась и вовремя ела, потому что в отличие от многих беременных она забывала о еде, если была чем-то увлечена.
– Тебе самой в детский сад нужно, – бурчал он и улыбался себе под нос. Вот как ее не обожать, часто думал он в ответ на слова приятелей о том, что жена во всем просто помыкает им.
Родителям Ивана Лёля безумно нравилась, они в ней души не чаяли. А знакомство с тестем и дальнейшее общение с ним происходило напряженно. Хотя Лёля блокировала все попытки отца хоть как-то принизить Ивана. Однако в связи с тем, что Лёля росла без матери, отец всё еще считал ее своей собственностью, впрочем, дочь давно уже помыкала отцом, так же, как и мужем. Он просто не хотел этого признавать. Помогала воспитывать Лёлю его сестра, работающая сейчас главбухом его фирмы. Правда, Лёля никогда не считала ее равноценной заменой матери и долгие годы все свои слёзы, страхи и надежды поверяла портрету мамы, стоявшему в рамке у нее на столе. Так было удобней, чем на стене, настольный портрет она могла прижимать к груди и целовать. Этот портрет переехал с ней в новую квартиру. Иван вставил в рамку небьющееся стекло, потому что опасался Лёлиной беспечности и неловкости.
Гром грянул среди рабочего дня. Из офиса сообщили, что отца Лёли увезли на скорой. Все были в шоке, но личный секретарь передал его слова: «Руководство в мое отсутствие возлагаю на дочь. Резервный приказ в сейфе, она знает код».
Тётя взглянула на округлившийся Лёлин живот и схватилась за сердце. А потом поехала к брату в больницу.
– Ну что, Сапсан, – сказала Лёля мужу, – Пришло твоё время, командос, спасать свою Лёлю и помогать ей во всем.
В сейфе у отца Лёля нашла не только приказ о своем назначении в случае форс-мажора, но и подробнейшие инструкции по работе каждого подразделения фирмы, принадлежащей отцу. А кроме этого узнала, что он владеет пакетом акций еще трех предприятий и имеет там решающее право голоса. Для начала она выяснила у личного секретаря-референта отца, какие неотложные дела тот планировал на ближайшие три дня. И вообще допросила референта с пристрастием на предмет того, почему у отца случился гипертонический криз. Иван все время находился рядом с ней и внимательно слушал все ее разговоры. Секретарь начал юлить, Лёля повысила голос, и тогда Иван встал рядом с ним. Просто встал. Молча. Но секретарь сжался, словно его хотели измочалить в кровь.
– Если ты не ответишь на мои вопросы, тебе не поздоровится, – сказала Лёля секретарю. Тот посмотрел на Ивана, который молча улыбнулся ему и кивнул.
– Вы что? Физическую силу ко мне примените? – спросил референт.
– Если потребуется! – воскликнула Лёля.
– Никакой физической силы, – сказал Иван спокойно, – Ты сам всё расскажешь.
Лёля взглянула на мужа, он улыбнулся ей. Она поняла, встала и пошла на выход:
– Вопросы я задала. Оставляю вас наедине.
С собой Лёля взяла инструкции отца, чтобы подробно их изучить.
– Садись, – сказал Иван референту, – Побеседуем.
Через полчаса Лёля получила подробный отчет референта в электронном виде, где он ответил на все ее вопросы. Она крайне удивилась, но решила узнать подробности позже. Не бил же он его, в конце концов, подумала она. И, действительно, референт спокойно вышел из кабинета, сел в машину и уехал в больницу к Лёлиному отцу. То есть, подумала Лёля, этот гнус бросил всё на меня? Но подошедший Иван сказал ей:
– Так будет лучше, поверь. Я специально нейтрализовал его. Надеюсь, в больнице ему не позволят навредить шефу. Туда я уже позвонил.
– Так у него рыльце в пушку? – спросила Лёля.
– По самые помидоры, – ответил Иван, – Ты хоть в курсе, что у них с твоей тётей роман?
Для Лёли это явилось новостью. Хотя она не раз замечала их переглядки, но не придавала этому значения. Потому что тёте недавно исполнилось 45, а референту от силы было лет 30.
– Ваня, у тебя есть какой-то план? – спросила Лёля.
– Есть. Нейтрализовать неприятелей и защищать тебя.
– Но ведь никто меня и пальцем не тронет. Здесь иная война.
– Мы с тобой также никого не тронем, будем просто разговаривать и убеждать, – улыбнулся Иван.
Для начала Лёля взялась за бухгалтерию. Дала распоряжение о приостановке полномочий главбуха и забрала все документы из сейфа. Получился большой короб, который Иван оттащил к себе в инструкторскую и запер в шкафу. После этого Лёля поменяла код на сейфе отца, просмотрела документы в его кабинете и кое-что взяла с собой. Затем посетила кабинет референта, где так же забрала несколько папок.
Всё это, включая короб с бухгалтерскими документами, Иван загрузил в машину, и они с Лёлей уехали, поручив двум заместителям отца следить за порядком в отеле, где на первом этаже размещались фитнесс залы, бассейн, парикмахерские и прочие заведения. В бумагах Лёля увидела, что с некоторых пор отель стал принадлежать отцу полностью. А это значило, что имелась еще одна бухгалтерия и соответственно управляющий. Его обязанности были возложены на второго заместителя Лёлиного отца. Она позвонила ему и назначила встречу на завтра.
Тётя по телефону плакала, хотя, по словам лечащего врача, состояние отца стабилизировалось. Правда, его ввели в непродолжительный, всего на одну ночь, медикаментозный сон, поскольку врач оценил уровень стресса у него как слишком высокий.
– Успокоить его обычными средствами пока трудно, поэтому пусть просто поспит, – сказал доктор Лёле и прислал ей видео из палаты отца. На нем мелькнули тётя и референт, сидевший рядом с ней. Референт держал ее за руку.
Иван сказал:
– Если хочешь, я могу съездить туда.
– Не нужно, у нас и так полно дел. Будешь помогать мне. Нужно разобрать бумаги. Спящий отец все равно ничего никому не сможет сообщить. Кроме того, я еще не все его инструкции прочла. Что-то там мелькнуло насчет его доверенного лица. Некий Петров. Знакомая фамилия. Кажется, когда-то у него был друг детства. Может, это он. Звали его дядя Сеня.
Она сидела над бумагами почти три часа. Иван распаковывал коробки, доставал и подавал ей папки, а потом складывал все обратно. Звонила тётя, но Лёля ответила ей, что занята. К тому моменту она почти всё изучила и поняла, где могут быть слабые места, а где положение стабильно. Хотя в этом бизнесе следовало постоянно держать руку на пульсе. Более всего Лёлю теперь напрягали отношения тёти с референтом и его скользкое поведение. А еще то, что стала кружиться голова. Лёля не хотела тревожить Ивана, но обмануть его не представлялось никакой возможности. Поэтому она даже не пыталась. Когда он отвез ее в роддом, ее сразу госпитализировали «на сохранение». Она пыталась что-то ему говорить, но он сказал ей:
– Я, как и ты, внимательно прочитал инструкции твоего отца. Так что не беспокойся ни о чём, кроме нашего малыша. Всё возьму на контроль и решу все вопросы.
– У тебя недостаточно опыта.
– Мне не нужны знания экономиста или бухгалтера, чтобы разглядеть какие-то махинации. Поверь, у меня хорошо развито чутье.
– Все равно, звони мне в обед и вечером, и сообщай обо всем.
В первую очередь Иван решил найти дядю Сеню. В документах он разыскал его данные. Звали этого дядю Семён Николаевич. Иван позвонил по указанному в бумагах телефону и сообщил о госпитализации Лёлиного отца и самой Лёли. Семён Николаевич помолчал, потом сказал, что приедет через полчаса.
– Вообще-то, я работаю в школе, – сказал он Ивану, когда приехал, – Но мы действительно очень близки с Серёгой с детства. Хотя не понимаю, почему он посчитал, что я могу быть полезен…
Иван показал ему документ, где Лёлин отец прописал полномочия Семёна Николаевича в случае форс мажора.
Семён Николаевич надел очки и внимательно всё прочёл.
– Хорошо, – сказал он, – Мне нужны некоторые вводные.
Иван протянул ему распечатанные листы с подробными инструкциями, которые оставил Лёлин отец. Семён Николаевич пробежался по ним глазами и кивнул:
– Этого достаточно. Завтра с утра приготовьтесь помогать мне. Встретимся у входа ровно в 9.
До конца дня Иван занимался изучением дел и задавал вопросы заместителям Лёлиного отца. Так что многое уже понял. А Лёле запретили волнения, поэтому забрали у нее мобильник и назначили капельницу, о чем сообщили Ивану.
Ровно в 9 утра Иван встретил у входа в отель Семёна Николаевича. Тот был одет с иголочки, в светлый строгий костюм и такие же полуботинки. Он сразу стал моложе выглядеть, хотя благородная седина, стройная фигура и серьезное выражение лица говорили о его почти академическом складе. Так и было. Семён Николаевич работал директором элитного лицея. Как он смог отложить работу, оставалось тайной, но сейчас главным являлось его участие в делах фирмы друга. Иван сразу предположил, что Семён Николаевич раньше работал в какой-нибудь солидной и даже засекреченной структуре, некоторые детали в поведении этого господина говорили об этом. И действительно, глаз у Семёна Николаевича оказался намётанным. Он практически сразу выхватывал из общего объема представляемой заместителями информации самые проблемные точки. И всё помечал себе. Потом отксерил свои пометки, отдал экземпляр Ивану и сказал:
– Встретимся завтра в это же время. А сейчас мне нужно вернуться к своей работе.
Иван посмотрел на часы – прошло 3 часа с момента их встречи, но пометок Семёна Николаевича на листе накопилось достаточно много. Иван пробежался по ним глазами и усмехнулся. Почти все проблемные места он определил еще до его прихода. Только три момента явились для него новостью. Все свои соображения, а также пометки Семёна Николаевича он послал Лёле.
Через некоторое время она вышла на связь, и он смог увидеть ее.
– Ваня, ты меня удивил. Ведь получается, что многое ты понял еще до прихода Семёна Николаевича. Как? Объясни!
– Интуиция. Просто смотрел на лица при разговорах и ответах на мои вопросы, слушал интонации, учитывал движения рук, пальцев, мимику.
– Обожаю тебя. Всё, меня зовут, обход врача.
Вечером она перезвонила и сказала, что послала ему свои распоряжения с учетом информации, полученной утром. Согласно им одного заместителя Иван отстранил от работы до возвращения Лёлиного отца или Лёли. А еще отправил референта в отпуск, хотя тот сопротивлялся изо всех сил. Оставалась главбухша. Но она притихла после действий мужа своей племянницы. Поэтому Иван просто внимательно смотрел на нее всякий раз при посещении ее кабинета. Под взглядом Ивана главбухша непроизвольно съёживалась.
Между тем Семён Николаевич еще трижды появлялся в отеле, после чего дал Ивану визитку и сказал:
– Вот специалист, которому я полностью доверяю. Он сможет в короткий срок провести внутреннюю закрытую аудиторскую проверку. Стоить это будет не слишком дорого. Зато после этого мы увидим, верны ли наши предположения.
На том и порешили, тем более что Лёля сразу же согласилась. Второй зам Лёлиного отца теперь во всем помогал Ивану, так что фирма продолжала функционировать, как и прежде. Сотрудники почти ничего не замечали. Только Иван временно переложил свои обязанности на помощника.
Аудитор работал десять дней, после чего представил подробный отчет. Семён Николаевич изучил его, копию забрал себе и сказал, что посетит друга в больнице, чтобы коротко и по существу сообщить ему о проблемах и путях их решения. Лёлю они с Иваном решили не волновать, на этом настаивал наблюдающий ее врач. Тем более что до родов ей оставался всего месяц. Помогал Ивану второй зам Лёлиного отца, а консультировал по всем вопросам Семён Николаевич, который вернулся к своей основной работе в лицее. Своему другу он охарактеризовал Ивана как лучшего из кандидатов на должность управляющего, после чего Лёлин отец попросил Ивана прийти к нему в больницу.
Посоветоваться с Лёлей не получалось. Иван старался не дергать ее, потому что врач все время ему говорил об угрозе преждевременных родов из-за переживаний. Так что он писал ей записки практически с одним и тем же текстом: «Дела идут нормально. Мы с Семёном Николаевичем почти все разрулили. Не все работники оказались крысами, второй заместитель – нормальный и честный мужик. А референта и первого зама я отстранил от работы. Пожалуйста, не волнуйся».
В палате у Лёлиного отца находилась его сестра. Она ездила к нему каждый день. Иван вошел, и тесть, махнув рукой, прогнал сестру прочь. Главбухша, взглянув на Ивана, крайне недовольная, вышла.
– Садись и докладывай, – сказал Ивану Лёлин отец, – Только в двух словах. Отчеты я читаю. Мне твои ощущения важны.
Иван помолчал, потом сказал:
– Поначалу было мерзко, когда крысы себя начали выдавать. Сейчас уже лучше. Два левых счета разморозили, деньги пустили в общий оборот. Это несколько миллионов.
– Значит, все-таки сестра.
– Ваш референт ей мозги закрутил. А она… женщина, полюбила, что с нее взять.
– Полюбила? Я ей уже все высказал. Поклялась, что больше ни-ни. Постарайся, чтобы сор из избы никуда не просочился. Конкуренты так и ждут, чтобы меня сожрать.
– Об этом не беспокойтесь. Ваш друг очень аккуратно все сделал. Для виду работал настоящий аудитор в рамках ежегодных проверок.
– Хорошо. Ответь мне, возьмёшься управлять отелем? Лёлька вот-вот родит, мне еще два-три месяца восстанавливаться. Доверять могу только тебе.
– Так точно, возьмусь. Если консультировать будете на первых порах.
– Удивил ты меня, если честно. Никаких экономических знаний ведь не имеешь. Но чуйка у тебя сильная. Откуда?
– Развил. В спецназе научили. Обычная внимательность к деталям в поведении – кто-то губы кусает, кто-то край одежды теребит. У референта вашего, к примеру, бровь непроизвольно приподнимается. Такое вот, детали о многом могут рассказать. А все остальное изучал по вашим инструкциям – и логистику, и кадровые вопросы, и работу с клиентской базой.
– Ясно. Принят. Приказ я уже послал в отдел кадров.
Лёля родила на две недели раньше срока, но в роддоме сказали, что ребёнок доношенный и вес у него нормальный – 3600. Такой же светловолосый получился, как Иван. Родители Ивана вовсю старались – помогали Лёле. Иван видел ее и ребенка только ночью, но всё равно был очень счастлив.
***
Певчий дрозд справедливо счита-
ется одним из лучших певцов.
Моногамен. Самец заботливо кор-
мит насиживающую самку. Дрозд
перелетная птица, имеет серое опе-
рение с темными крапинами, рас-
положенными хаотично.
***
Тимур дембельнулся в самом начале апреля. Когда он ехал домой, улыбка не сходила с его лица, потому что вокруг бушевала весна. Пока он служил, сразу две девчонки писали ему письма. Впрочем, он не отвечал им. Та, от которой он ждал хотя бы двух слов, писать ему не собиралась. Но он намеревался обязательно ее разыскать. Несмотря ни на что. Даже если она вышла замуж или уехала куда-нибудь на Курилы. Он называл ее Нюта. Другие звали ее Аня, Анна, Анюта, и даже Нюша, как известную певицу. Нюта никого не поправляла, она вообще равнодушно относилась к тому, кто и как ее называет. При знакомстве она представлялась как Анна. Но странно было так называть ее, поскольку выглядела она как школьница. Хотя и от школьниц отличалась, по крайней мере, от пышущих здоровьем и развитыми формами выпускниц. Ее можно было принять за восьмиклассницу, если бы не ее слишком независимый взгляд и поведение. Вернее, повадки, или нет, какая-то особая манера, движения, жесты. Любой сразу понимал, что перед ним вовсе не школьница, а вполне взрослая и самодостаточная личность. Но своей улыбкой она могла обмануть кого угодно. Улыбка являлась ее тайным оружием, потому что мгновенно придавала ей вид юной девочки. Правда, Нюта улыбалась очень редко и далеко не каждому.
Тимур прикинул – сейчас ей должен был исполниться 21 год, причем совсем недавно, на днях. Он даже подарок ей вёз. Хотя и не знал, придётся ли разыскивать ее чуть ли не на Курилах.
Родители встретили его на вокзале, потом повезли в ресторан. Тимур должен был отдать им эту дань, правда, то и дело поглядывал на время. Но после семейного обеда он все-таки вырвался и отправился к дому Нюты. Часы показывали уже восемь вечера.
Свет в ее окнах не горел, мобильник не отвечал. Тимур прикинул и помчался на пустырь за дальними домами, где Нюта в это время обычно выгуливала своего огромного алабая по кличке Мальчик. Мальчику к моменту, когда Тимур уезжал, исполнилось 15 лет, но пёс был полон сил. Именно из-за алабая Тимур не переживал о безопасности Нюты. Такая псина способна защитить от целой компании уродов. Нюта выгуливала пса на пустыре, Мальчику требовалось много простора, чтобы побегать. Она бросала ему светящиеся бумеранги, он догонял их и приносил ей. Тимур был единственным, кого Мальчик подпускал к Нюте спокойно, без грозного рыка. Он даже позволял Тимуру погладить себя, хотя и не отвечал ему на это, просто гордо сидел на задних лапах.
На пустыре ни алабая, ни Нюты не оказалось. Тимур вернулся и стал ждать в беседке на детской площадке рядом с домом. Прошел целый час, но Нюта с алабаем не возвращались. Тимур увидел соседку Нюты из квартиры напротив. Она шла из ближайшего супермаркета.
– Здравствуйте! Помните меня? Скажите, где Нюта может сейчас выгуливать своего алабая?
Соседка взглянула на него:
– Ты не знаешь? Нет больше Мальчика. Почил три дня назад.
– Умер?
– Может, заболел, может от старости. Всё бодрый был, а последний месяц как-то сдал. Уж чего она ни делала, и ветеринаров привозила… Видать, его время пришло. Как же Нюрочка убивалась, сердце ведь кровью обливалось смотреть на неё. Я машину заказала из ветлечебницы, чтобы увезли его и похоронили. Так ее держать пришлось, кричала и рвалась к нему. А родители ее так до сих пор и не приехали ни разу. Ты ж помнишь, как мать ее Мальчика не любила. Псиной неблагодарной его называла. Я им звонила, говорила, что Мальчика похоронили и что Нюрочка не в себе, но мать ее сказала – пока собачий дух не выветрится, даже на порог этой квартиры не ступлю.
– А где сейчас Нюта? Где?
– Да кто ж его знает. Друзья к ней приходили, сначала две девочки какие-то. Потом еще парень. Вижу, выпившие они все, и Нюрочка. И пошли куда-то. Одной ей, видно, сильно муторно было. Это вчера. А сегодня она в такси села и уехала, часов в восемь вечера.
– Одна?
– Вроде одна. Но, кажется, опять выпивши была. Покачивалась, когда в такси садилась.
– Да в клуб она поехала. Там ее друганы, – сказал подошедший подросток из квартиры этажом ниже.
– И вчера они туда же вместе отчаливали.
– Ты откуда знаешь?
– Знаю, мне тот парень, что с ней и ее подружками был, экстази бесплатно предлагал, но только если в клуб с ними поеду.
– Что за эстези такой? – спросила соседка.
– Да так, игра компьютерная, – засмеялся пацан и зашел в подъезд.
– Наркотик это, а не игра, – сказал Тимур, – Спасибо вам за всё. Побегу я в этот клуб, я знаю, где это.
Голова Тимура горела, он был готов поубивать и того парня, и подружек, которые вчера увели Нюту в клуб, и к которым, по всей видимости, сегодня она сама поехала на такси.
Клуб сиял огнями, и когда входили посетители, из двери вырывались приглушенные звуки музыки. Охранник проверил Тимура ручным металлодетектором и пропустил.
– А на наличие наркоты вы не проверяете? – спросил Тимур.
– Проверяем. Если что заметим, собачка у нас есть обученная. Такса.
– Такса?
– Да, немецкой овчарке фору даст.
– Вчера у вас никаких подозрений не возникало? Я знаю, к вам приходили парень и три девушки. Так у него точно экстази имелся.
– Ну… экстази, это ж не совсем и наркотик, так баловство, для поднятия тонуса и настроения.
– Понятно, – зло ответил Тимур и вошел в клуб.
Танцпол был полон, но Нюту он увидел почти сразу. Подскочил к ней и схватил за руку, чтобы вывести ее из круга танцующих. Какой-то парень, наверно, тот самый, заорал ему сквозь музыку:
– Эй, ты что творишь? Отпусти ее!
– А ты ей кто? – схватил его за шкирку Тимур и выволок вместе с Нютой в более тихое место.
– Я ее друган. А тебя в глаза никогда не видел.
– Друган? Это я тебя никогда не видел. Говори, кто ты и откуда ее знаешь.
Нюта тем временем повисла у Тимура на руке. Он усадил ее на свободное место перед столиком и вновь дернул парня, которого так и не отпустил.
– Да учились мы вместе. Кречет я. Сам у нее спроси.
– Ты давал ей экстази?
Парень испуганно оглянулся:
– О чем ты? Чего орешь? Всего лишь МДМА. Сам не видишь, как ей плохо без Мальчика?
– Это тоже наркотик, убью тебя, гнида, – Тимур схватил его за горло. Парень округлил глаза и едва сумел сказать:
– Она сама просила, я еле нашел. Мне Молли хотели всучить, но она просила только МДМА.
– А пацану, ее соседу, зачем бесплатно экстази предлагал? Он у тебя тоже просил?
Парень все-таки вырвался из рук Тимура и быстро затесался в толпе танцующих. Тимур присел рядом с Нютой и взял ее за плечи. Но голова Нюты тут же прислонилась к его груди:
– Ты вернулся? Увези меня отсюда, – сказала Нюта с закрытыми глазами.
– Зачем ты принимала экстази?
– Слишком больно, понимаешь… и не экстази вовсе.
– Сколько раз ты уже принимала его?
– Это первый раз.
– Где твоя сумка, ключи от дома, мобильник?
– Там… ящичек. Код 02046.
Он заказал такси, потом решил, что отвезет Нюту не к ней домой, а в квартиру, которая пока пустовала по причине отъезда его бабушки на дачу для весенних работ. Перед этим он заехал домой и позвонил на мобильник отцу, чтобы тот вынес ему ключи от бабушкиной квартиры.
Нюта спала в машине и во сне стонала. Тимур прислушался. Она звала его.
– Я здесь, Нюта, с тобой.
Она замолкала, но потом опять звала его, поэтому он держал ее за руку. Ключи вместо отца вынесла мать Тимура. Заглянув в машину и увидев Нюту, она спросила:
– Это та самая… у которой ты тогда лежал?
– Мам, не нужно сейчас. Ей очень плохо, у нее собака умерла. Она переночует в бабушкиной квартире, а завтра я отвезу ее к ней домой.
– Так ты с ней на ночь останешься? – спросила мать, на что Тимур ей ответил:
– Я взрослый человек. Как-нибудь сам разберусь, что мне делать.
Два года назад перед выступлением их рок-группы он попросил Нюту удалить ему на лице мелкие прыщики. В косметологию как другие участники он постеснялся идти. А Нюта к тому времени уже целый год по выходным подрабатывала помощницей косметолога у своей тётки. Она сказала Тимуру лечь на кушетку, накрыла его чистой простыней и установила свет. После чего очень быстро и аккуратно сделала свою работу. Для того чтобы снять раздражение кожи после процедуры, она наложила ему на лицо маску из белой глины, а сама вышла в другую комнату. И в этот момент в квартиру, дверь которой она забыла закрыть, ворвалась мать Тимура:
– Где он? Так это ты собралась совратить его, бесстыжая? Он же еще несовершеннолетний! Я засужу тебя!
Дорогу ей преградил Мальчик, который грозно на нее зарычал. Нюта цыкнула на него и открыла дверь комнаты, где на кушетке с маской на лице лежал Тимур. Мать его ушла обескураженной. И хотя убедилась в отсутствии у Нюты намерений совратить ее сына, но отношение к ней все-таки не изменила. Даже не извинилась. Это сделал за нее Тимур, которому было безумно стыдно за свою мать.
Тимура взяли солистом в университетскую рок-группу СПГУ, где училась Нюта, хотя тогда он еще даже школу не окончил. После прослушиваний его приглашали и в другие проекты, но приближались выпускные школьные экзамены, и он отказывался от приглашений. Согласился лишь на одно единственное, но очень важное, ради которого и пришел к Нюте на процедуру, чтобы выглядеть презентабельно.
Нюта приходила на репетиции их группы, потому что дружила с бас-гитаристом. Просто дружила, еще со школы. В универе она училась на лингвиста и почти ни с кем не сходилась, поэтому держалась за бывшего одноклассника. Тимур сразу на нее запал. Парни в группе посмеивались над ним, но по-доброму, ведь как школьника они считали его желторотиком, хотя признавали, что поёт он классно. Он написал две песни, и они «выстрелили». После этого лидер группы признал, что Тимур способен на многое. Но потом была подготовка к экзаменам, сдача егэ и попытка поступления в вуз, которая не увенчалась успехом. Лето, осень и зиму он продолжал участвовать во всех мероприятиях группы, а весной его призвали в армию.
До армии он часто провожал Нюту домой, поэтому знал Мальчика. Даже помогал ей выгуливать огромного пса, играл с ним в догонялки, а еще притаскивал большие упаковки собачьего корма из супермаркета. Он помнил это время как самое счастливое в своей жизни. Тогда он был просто сильно влюблен в Нюту. Но в армии понял, что любит ее по-настоящему. Хотя она не писала ему и не звонила. Но, когда получалось, он звонил ей сам.
– Привет, солдатик, – говорила она, – Служи хорошо, не ленись. И не смей ни с кем заигрывать.
– Ты ведь даже не пишешь мне.
– Ну и что. О чем писать?
