Страница 4 из 6
– Господин Симон ждет вас, – церемонно проговорил секретарь.
– Проще будь, Хотеп, проще, – вновь засмеялся Ксанф. – Ладно, впрочем, мне пора. Скоро навещу вас. Не скучайте! Симону привет!
Ксанф весело направился к машине. А Патрик, притихнув, последовал за Хотепом. Несмотря на то, что секретарь Симона был ровесником Патрикия, юноша всегда робел при этом чопорном немногословном человеке. Хотеп проводил Патрика до кабинета Симона. Юноша постучал, и сразу же услышал голос наставника.
– Входите, мой друг.
Патрикий вошел, Симон в это утро был не один. В кресле, напротив него, сидел импозантный молодой человек, хорошо одетый, идеально причесанный и, похоже, обладающий идеальными манерами. И все же в его утонченном облике Патрик невольно ощутил какую-то обреченность. Словно сама смерть уже простерла над этим посетителем свои крылья. Молодой человек, увидев Патрикия, встал и поздоровался. Патрик тоже ответил на приветствие.
– Это Нефер, наш собрат, – представил посетителя Симон. – А это мой ученик, Патрик.
– Рад вас видеть, – сказал Патрик.
– Я тоже. Все сообщество наслышано о вас. Это будет большая честь для всей организации – познакомиться с учеником великого Симона, – в словах и глазах Нефера не были и тени иронии.
Патрикий смутился. Он не знал, что ответить.
– Мы скоро придем на собрание, – сказал Симон. – Так и передайте Нармеру.
Нефер поклонился. Когда гость ушел, Симон спросил у Патрикия:
– Что вы думаете об этом посетителе?
Патрик смутился.
– Он такой… словно с картины, – Патрикий замялся.
– Говорите, не стесняйтесь. Всякое ощущение экстрасенса навеяно Высшим Разумом.
– Мне показалось, что его дни не продлятся долго, – сказал Патрикий.
– Увы, – вздохнул Симон. – У Нефера действительно короткая судьба. Не скрою, этот молодой человек наделен большими способностями и со временем мог бы даже превзойти многих из нас. Но опасность таится в самом Нефере. И если, кто и станет причиной его ранней гибели, то только он сам.
По прошествии двух недель Ксанф посетил дом Симона. Сам хозяин в этот день вновь уехал по делам.
– Соскучился по тебе, – сразу начал разговор алхимик. – Хочешь побывать в гостях у брата Ксанфа?
Глаза Патрикия загорелись азартным блеском.
– Хочу! – радостно воскликнул он.
– Тогда поехали. Поживешь жизнью настоящего алхимика.
– Здорово! – обрадовался Патрик. – А Хотепа мы не возьмем? – робко осведомился юноша.
– Нет, этот Хотеп – славный малый, но создан для паркетных полов. Ты же – другое дело. Жизнь алхимика – это жизнь настоящего крутого парня.
Ксанф привез юношу в свой дом. В прошлый раз Патрикий побывал только в лаборатории Ксанфа, теперь же он оказался в самом жилище. Дом алхимика был небольшим, состоящим из двух этажей, окруженный маленьким садом. В подвальных помещениях располагалась лаборатория, на первом этаже находилась кухня и туалетная комната. На втором – спальня, гостиная, кабинет экстрасенса и еще какие-то комнаты, как решил Патрик, вероятно, пустующие. Ксанф проводил юношу в гостиную. Здесь тоже было темно и таинственно. Тяжелый старинный камин делал атмосферу почти зловещей. Вдоль стен стояли шкафы с книгами.
– У меня есть и, что почитать, и, на что посмотреть, – сказал Ксанф. – Скучно не будет. У меня даже нечто вроде музея имеется. Показать?
– Ну еще бы!
Алхимик привел Патрика в лабораторию. В углу была маленькая каморка с тяжелой старинной дверью. Ксанф взял свечу.
– Так будет интереснее, – заговорщицки прошептал алхимик. – У меня там есть электричество, но при таком свете моя коллекция производит большее впечатление. – Ничему не удивляйся, не забывай, я – черный маг.
Сердце у Патрика, в предчувствии чего-то необыкновенного, приятно затрепетало. Ксанф тяжелым ключом, наверное, знавшим еще мрачные времена средневековья, открыл дверь. Они вошли в небольшое помещение. Ксанф поднял свечу, и Патрик увидел стеллажи, на которых стояли какие-то банки и стеклянные ёмкости. Юноша заметил, что в каждом сосуде содержится некий предмет. Патрик подошел ближе – и чуть не ахнул от ужаса и, в тоже время, темного тайного удовольствия. Перед ним предстал подлинный паноптикум. В каждой банке, каждом сосуде находилось заспиртованное почти фантастическое существо: утенок с четырьмя лапами, рыба с двумя хвостами, удивительного вида растения и животные. Ветерок, задувавший в открытую дверь, слегка колыхал пламя свечи, отбрасывая на диковинные экспонаты, зловещие тени.
– Ну как, нравится? – тихо спросил Ксанф.
– Да, – сейчас Патрик испытывал смешанные чувства: страх и восторг.
– Вот она, жизнь, в самых причудливых проявлениях, – прошептал алхимик. – А здесь жемчужина моей коллекции, я зову ее Идиллия. – Ксанф шагнул в самый угол кладовки, пламя высветило нечто похожее на вертикально стоящий гроб или прозрачный саркофаг. Юноша присмотрелся и замер. В огромной стеклянной емкости была фигура женщины, девушки лет 17, две прелестные юные головки венчали одно тело.
– Я купил ее у одного патологоанатома, между прочим, нашего собрата, – сказал алхимик. – У бедняжки потрясающая генная мутация.
– А Симон видел ее? – спросил Патрик, взгляд приковывал и одновременно отвращал юношу от вида этого причудливого создания.
– Не только видел, но и помогал мне делать ее вскрытие. Мы тогда изрядно попотели над ней. Симон, хоть и утонченный эстет, но, когда надо, полезет и в грязь, и в кровь. Забудет про свои изысканные костюмчики. Его секретарь другой. Хотеп старается быть сильным, но у него это получается с трудом. Парню приходится переламывать себя. Конечно, он тоже способен на подвиг, на поступок, но для этого должны возникнуть особые обстоятельства. Ты же и Симон – вы всегда герои, это ваша суть. Ну ладно, на сегодня хватит, а то с непривычки еще ночью приснятся кошмары.
У Патрика действительно от вида этих существ подкашивались ноги. Ксанф вывел юношу из каморки и снова закрыл мрачную дверь.
– Настоящий маг не должен ничего бояться, – строго проговорил алхимик. – Мы, экстрасенсы, не только охраняем Вселенную, но и изучаем ее. Чтобы знать, как бороться со всем тем, что угрожает ее миропорядку и гармонии. Я исследовал Идиллию, и теперь знаю, почему она родилась такой. Благодаря этому трупу, я разработал несколько очень действенных средств, которые могут спасти многие жизни. Экстрасенс – это не фокусник, это ученый! Вот так, мой милый. А теперь пошли в лабораторию, немного развлечемся.
В лаборатории Ксанф показывал юноше алхимические чудеса. Смешивая разные компоненты, Ксанф достигал удивительных эффектов. Перед юношей предстал небольшой вулканчик, извергающий мощную лаву. На гладком стекле проступали надписи, горел лед, а в конце этого маленького представления чернокнижник-алхимик насыпал на жаровню какого-то темного порошка и прошептал заклинание. Порошок нагрелся и стал источать дым, Ксанф взял небольшую палочку и начал водить по дыму, собирая его, пока он не сложился в очертания девушки. Видение протянуло к Патрику руки и растаяло в воздухе.
– Вот самая красивая девчонка в мире! – засмеялся Ксанф.
– Как здорово! – Патрик был очарован всем увиденным. – Я так не смогу.
– Сможешь, если будешь учиться. Симон умеет еще и лучше. Симон может такое, к чему мне даже приблизиться не дано. Тебе повезло с учителем. Хотя я тоже не так плох.
– Вы замечательный, я хочу научиться всему тому, что умеете вы и Симон.
– Всему свое время, приятель. Не форсируй события, но и не ленись! Ладно, уже довольно поздно. Сегодня подурачились, а завтра за работу. С утра поедем в лес собирать травы.
Ксанф привел юношу на кухню и тут быстро разогрел бифштексы, поставил на стол вазочку с печеньем и баночку меда.
– У меня нет таких изысков, как у Симона. Я человек простой. Если чего другого хочешь, посмотри в холодильнике и сам приготовь себе. Я, признаться, кулинар так себе. И поваров не держу.
– Да что вы, Ксанф, все очень вкусно, – заверил алхимика Патрик.
Алхимик положил себе в чай ложечку меда.
– Сахар стараюсь не употреблять, – сказал Ксанф, – то ли дело мед! Я приобретаю его у одного знакомого пасечника. Да и в медицине, и в алхимии мед – не последний компонент.
Утомленный впечатлениями этого необычного дня, Патрикий быстро уснул.
В четыре часа утра Ксанф разбудил Патрика. Чернокнижник сам зашел за ним в комнату. Ксанф тронул юношу за плечо.
– Пора, приятель. Время не ждет.
– А? Что? Уже? – спросонья пробормотал Патрик. Но он тут же вспомнил, что они договорились идти в лес.
Юноша быстро встал и оделся. Они снова оказались на кухне. Ксанф сварил овсяную кашу и поставил тарелку с ароматным ноздреватым хлебом.
– Хлеб пеку я сам, – сказал алхимик, – купил хлебопечь. Конечно, это не настоящий деревенский хлеб, но вполне сгодится.
Патрик сам удивлялся, но простая незамысловатая еда Ксанфа юноше нравилась ничуть не меньше, чем утонченный королевский стол его наставника Симона. Для похода в лес алхимик надел джинсы, высокие охотничьи сапоги, плотную куртку. Своему ученику Ксанф тоже подобрал подходящий костюм, у алхимика нашлась и вторая пара сапог, которая оказалась юноше впору. Патрик был почти одного роста с Ксанфом, но 32-х летний алхимик был несколько мощнее своего подопечного. Брезентовая куртка Ксанфа слегка болталась на Патрике. Взяв корзины, Ксанф и Патрик поехали в лес. Дорога заняла не очень много времени и, меньше чем через час, они уже были у обочины. Алхимик припарковал машину. На дороге было пустынно. Ксанф посмотрел на часы. Стрелки показывали 6 часов утра.
– Вообще-то я отправляюсь на сбор трав еще раньше, но не хотел тебя будить. Сила растений зависит от времени, погоды, почвы и еще многих факторов. Пошли.
Лес перекликался трелями птиц и обволакивал ароматами пробуждающихся трав и цветов. Юноша, наслаждаясь открывающимся зрелищем, последовал за учителем. Ксанф уверенно прокладывал дорогу среди густых зарослей. Внезапно Ксанф остановился, он наклонился, сорвал какой-то листок и, растерев его в руке, понюхал. Алхимик вздохнул с наслаждением.
– Дикая мята. Смотри.
Патрикий увидел рядом с собой небольшие зеленые листочки. Патрик, движимый любопытством, тоже сорвал листик и растер его. Юношу обдал терпкий запах мяты, но он казался более жестким, чем тот, что он привык встречать в изделиях и приправах.
– Обязательно ее возьмем, даже роса не исчезла! – с восхищением проговорил Ксанф. – Утренняя роса – особый компонент магии. Она усиливает свойства растений. Собери мяту аккуратно, чтобы не потерять росу. Потом, конечно, она высохнет, но, пока мы тут ходим, а потом едем домой, она успеет пропитать растение.
Патрик, затаив дыхание, стал осторожно рвать мяту, чтобы не сбросить волшебные росинки. Ксанф тоже занялся сбором.
– У меня в саду растет мята, у меня вообще неплохой аптекарский огород. Но все же настоящая природная мята, дикая, выросшая сама по себе, это другое, – говорил алхимик. – Она более сильная, более действенная. Мяту создала богиня Прозерпина, жена Аида. Так она наказала свою соперницу. Но прекрасная дева не пропала, воплотившись в растение. Она стала постоянной гостьей на пирах, где вызывала веселье и пробуждала аппетит. Знахари стали использовать мяту в борьбе с болезнями желудка, кожными заболеваниями, при головной боли.
– Сколько же вы всего знаете, Ксанф!
– Работа у меня такая, приятель. Ну ладно, хватит. Нам еще надо много собрать растений.
Пройдя несколько шагов, учитель и ученик увидели группу веселых лиловых цветочков.
– Чабрец, – сказал алхимик, – он же – тимьян ползучий. Храмовое растение! В античных святилищах его сжигали на алтарях, получая тот самый благовонный фимиам. Чабрец помогает от кашля, при простуде, хорошее успокоительное.
Они ходили по лесу уже два часа, алхимик показывал юноше травы, кусты, деревья, объяснял, как используют их для лечения, рассказывал легенды, с ними связанные.
Ксанф и Патрик оказались около небольшого лесного озерца, к воде которого склонились густые ветви ивы.
– Ива посвящена богине Гекате, – проговорил Ксанф, – колдовское дерево! В Древнем Египте ни одно обращение к духам умерших или потусторонним силам не обходилось без использования веток или коры ивы. Кроме того, отвар коры помогает при воспалении слизистых оболочек ротовой полости, ревматоидных артритах, и вообще, долгие века он заменял современный аспирин. Салициловая кислота происходит от латинского названия salix, что и означает «ива».
– Ксанф, я вами восхищаюсь! Как же все это интересно, что вы рассказываете!
– Да нечем пока восхищаться, – добродушно проворчал Ксанф, – ничего такого я еще тебе не поведал. Так, базовые знания начинающего лекаря. Вроде букваря. Но нам надо передохнуть. Ты – растущий организм, встал рано. Не стоит тебе переутомляться.
Однако Патрик, несмотря на ранний подъем и длительную прогулку, совершенно не чувствовал усталости. Наоборот, юноша от общения с природой, ощущал небывалый прилив сил. Ксанф и Патрик вышли на поляну, здесь лежало поваленное бревно. Ксанф сел на него, достал термос, спрятанный в углу его корзины, два пластиковых стаканчика и холщовый мешочек, в котором оказались бутерброды с мясом.
– Садись, перекусим.
Патрикий сел. Ксанф налил ему чай, который оказался великолепным и горячим, как будто был только что заварен, и дал бутерброд.
– Как же все вкусно! – не смог скрыть свой восторг Патрик.
– Чай изготовлен по фирменному рецепту брата Ксанфа, – засмеялся алхимик, – а мясо вяленое, в одном манускрипте я нашел старинный способ его приготовления. Так делали раньше моряки, путешественники, купцы, отправляясь в дорогу.
Патрик наслаждался едой, природой и общением с таким интересным старшим товарищем, каким оказался Ксанф. В какой-то миг у юноши мелькнула мысль, что почему, ни отец, ни брат, ни мать никогда не ездили в лес. В семье юноши даже не возникало такой темы. А было бы здорово, всей семьей, вместе… Патрик стремительно отогнал эти бессмысленные размышления. Ксанф, опытный экстрасенс, читал юношу, как открытую книгу.
– Что, хорошо с братом Ксанфом? – весело спросил алхимик.
– Очень, – улыбнулся юноша.
– Вот так-то. Брат Ксанф плохому не научит! Нет, Симон, конечно, – высшее создание, но его ты в лес не заманишь. Земля грязная, трава мокрая, а костюмчик от Армани. Да и бальных сапог для прогулки по лесу еще не создали. – алхимик стал серьезным. – Но, если Симон увидит попавшего в беду, то забудет и про грязь, и про фирменный костюм, он самоотверженно бросится на помощь.
– Симон очень хороший, – сказал Патрик, – и вы очень хороший.
– Симон замечательный! А ты похож на него.
Покончив с едой, Патрик и Ксанф еще пару часов походили по лесу. За это время они набрали полные корзины трав.
– Ну ладно, – сказал Ксанф, – я думаю, этого запаса нам пока хватит. Пора домой, нам еще сушить их.
Прежде чем уйти, Ксанф поклонился и произнес небольшую молитву на древнеегипетском языке.
– Поблагодари природу за щедрость и милость, проявленную к нам, – сказал алхимик.
Патрик как можно ниже поклонился и произнес несколько слов на древнеегипетском. К своему стыду, целиком заклинания и гимны он еще не успел выучить. Ксанф сделал вид, что не обратил внимания на невежество подопечного.
Вернувшись в жилище, Ксанф и Патрик до вечера занимались травами. Какие-то – они разрезали на мелкие части, некоторые – связали в пучки, из иных – выжили сок. После скромного ужина, состоящего из отварной картошки, приправленной сметаной, и меда с чудесным хлебом, который испек Ксанф, алхимик отправил юношу спать, а сам удалился читать в свою библиотеку. Утомленный трудами и прогулкой, Патрик моментально уснул.
На следующее утро Патрик и Ксанф работали в огороде. Патрикий с удовольствием полол сорняки, окапывал грядки, потом они еще собрали несколько растений: садовую ромашку, садовую мяту, салат-латук. Юноше все работы были не в тягость, а в радость. Несмотря на простой быт и суровый нрав чернокнижника, Патрик ощущал во втором наставнике столько доброты и участия, что любая деятельность в его обществе доставляла юноше только радость и удовольствие. К концу третьего дня Симон позвонил Ксанфу.
– Друг мой, – прозвучал вальяжный голос Симона, – верни мне, пожалуйста, моего ученика. Еще немного – и ты замучаешь мальчика.
– Эх, парень, пора, – вздохнул алхимик. – Король вернулся, изволит беспокоиться.
Патрику, по правде говоря, было жаль расставаться с алхимиком, но и по Симону он ужасно соскучился.
– Ты приходи ко мне почаще, – сказал Ксанф. – Скоро я начну готовить лекарства, сделаем микстуры, отвары, разные мази. Будет интересно.
– Обязательно приду! – Патрик хотел обнять алхимика, но не решился, а просто крепко, по—мужски, пожал учителю руку.
Симон встретил ученика с распростертыми объятиями. Ксанф, что—то невнятное пробормотав, поспешил покинуть жилище экстрасенса.
– Патрик, друг мой! – воскликнул Симон. – Ну в каком вы виде! Причесаны отвратительно, одежда помята, и на руках мозоли! Не сомневаюсь, Ксанф привлек вас к работе на своем огороде.
– Мы вместе пололи сорняки. – Патрик засмеялся. – Это было очень здорово!
– Это, бесспорно, полезное и важное занятие, но нельзя же при этом так запускать себя. Ксанф и сам очень небрежен в одежде и манерах, и своего ученика пытается сделать таким же. Вы насквозь пропахли брезентом.
Патрик принюхался, но только сейчас ощутил запах мешковины.
– Простите, – смутился Патрикий, – я не заметил. Мы так были заняты всем…
Юноше было немного стыдно, что он в таком виде предстал перед наставником, но одновременно ворчания Симона смешили Патрика. Симон тоже смеялся.
– Ладно, дружок, ступайте в ванную комнату и не жалейте ароматной пены и духов. Потом я вам дам крем для рук, который уберет мозоли. Кстати, не понимаю, почему его вам не предложил Ксанф? Впрочем, Ксанф считает, что все эти шрамы, раны и мозоли – украшение для настоящего мужчины. Как только вымоетесь и хоть немного придете в человеческий вид, я отведу вас в парикмахерскую. Просто удивительно, в кого умудрился превратить вас Ксанф за эти несколько дней.
– А еще Ксанф показал мне Идиллию! – воскликнул юноша, желая чуть поддразнить Симона.
Экстрасенс лишь вздохнул.
– Ну чего еще можно ожидать от нашего служителя темных сил? Удивляюсь, что он не предложил вам сделать вскрытие этого создания.
Через неделю чернокнижник-алхимик вновь заехал за Патриком, однако от юноши не скрылось, что Ксанф нынче менее оживлен. Они сели в машину алхимика и неторопливо поехали по улицам города. Алхимик становился все мрачнее.
– Знаю, что Симон уже многому тебя научил, – сказал Ксанф, – но то, что сегодня покажу тебе я, будет еще более поучительно.
Ксанф остановил машину возле пивной. Патрикий испуганно посмотрел на чернокнижника.
– Не бойся, винопития не будет, – грустно усмехнулся Ксанф, – скорее, наоборот. Впрочем, сейчас все сам поймешь.
Ксанф и Патрик вошли в пивную. Здесь было еще хуже, чем в том самом баре, в котором Патрикий впервые испытал алкогольное опьянение. От тяжелого дыма было не продохнуть, слабый свет еле освещал помещение, гул голосов смешался в какой-то стон и нечленораздельное бормотание.
– Смотри туда, – прошептал Ксанф, показывая куда-то в угол.
Юноша взглянул в указанном направлении и увидел, что один из столиков окружен толпой людей. Одни являли собой крайнюю степень опьянения, другие – сносно держались на ногах, но все они были привлечены каким-то действом, происходящим за столом. Сначала Патрик решил, что здесь идет карточная игра, но вскоре он заметил, что люди у стола постоянно сменяются: едва кто-то отходил, как освободившееся место тут же занимал другой. Мужчины и женщины – все с напряженным интересом наблюдали за кем-то или чем-то. Ксанф бесцеремонно растолкал посетителей, и они оказались у самого столика. Странная, сюрреалистическая картина представилась Патрику. За ободранным грязным столом сидела девушка и раскладывала кости разных животных и птиц. Девушка была одета в линялое, не очень чистое платье, ее распущенные каштановые волосы почти закрывали склоненное лицо. Люди подходили по очереди к ней, задавали вопросы, что-то клали в стоящую рядом корзинку. В зависимости от того, положительный или отрицательный был ответ на вопрос, человек уходил, обрадованный или опечаленный. Руки девушки почти парили над столом.
– Это Теона, – тихо проговорил Ксанф, – тоже экстрасенс, наша сестра по служению Вселенной. Она работает не с Таро, как ты, а с костями разных животных. Ее предсказания безошибочны. Теона сама себя погубила и теперь всю жизнь обречена провести здесь, пока обессиленная не упадет замертво.
– Почему с ней это произошло? – спросил Патрикий.
– У нее большие способности. Теона даже разработала свою уникальную систему, которую никто не может повторить. В шестнадцать лет Теона уже стала выдающимся экстрасенсом. Люди хлынули к юной пророчице. А вместе с людьми к ней потекло и богатство. Теона росла в бедности, а когда разбогатела, не смогла устоять перед соблазнами. Вместо того, чтобы учиться, ежедневно совершенствуя себя и свои знания, постигать древнейшую мудрость, несчастная стала проводить время в праздных удовольствиях. В итоге спилась и пала так низко. Она и сейчас известная предсказательница, только изменить в своей судьбе ничего не может. Пороки стали ее хозяевами.
– И никто ей не поможет? – спросил Патрик.
– Она оказалась за той гранью, за которой даже никто из наших собратьев ей не сможет помочь. Да она и отказалась от всякой помощи. У нее нет, и никогда не было, ни наставника, ни наставницы. Теперь только она сама способна поднять или низвергнуть себя.
– Я хочу поговорить с ней, – сказал Патрик.
– Это пустое, даже Симон отказался от нее.
Патрик подошел к предсказательнице. Теона подняла голову, Патрикий увидел утомленное, полное страданий лицо. Внезапно глаза Теоны расширились, она с ужасом посмотрела на юношу и вдруг закричала:
– Судьба! Судьба!
Теона побледнела, откинулась назад, ее глаза остановились и остекленели. Патрикий хотел помочь девушке, но его опередил другой человек, оттолкнувший Патрика. Юноша посмотрел на того, кто так решительно бросился на помощь этому несчастному созданию, и к своему удивлению увидел Нефера. Странно было обнаружить этого лощеного молодого красавца в столь мрачном, печальном заведении.
– Нефер? – воскликнул удивленный Патрик.
Нефер посмотрел на узнавшего его. В глазах экстрасенса было отчаяние и горе.
– Да, это я, Патрик. Я прихожу к ней, приношу деньги, пытаюсь забрать ее из этого ада, – сказал Нефер. – Но все без толку. Она отлежится пару дней и снова возвращается сюда. Это наша беда, моя и ее. Будь проклята эта жизнь! – прошептал Нефер.
Он взял Теону на руки и понес к выходу.
– Подвезти? – участливо спросил Ксанф.
– Нет, спасибо, не надо, мой автомобиль здесь.
Ксанф помог Неферу положить в машину утомленную и опьяненную девушку. Нефер уехал.
Ксанф покачал головой.
– Пока с ней ничего не случится, – сказал чернокнижник. – Теона еще проживет. Ее срок не вышел, но сколько мучений, бедные ребята!
Вид талантливой девушки, так бесцельно растрачивающей свой дар, произвел на Патрика неприятное впечатление. Не страх, но отчаяние от того, что не может помочь человеку, терзали юношу. Патрикию не хотелось разговаривать, Ксанф тоже молчал.
– Я хочу еще кое-что тебе показать, – мрачно проговорил алхимик.
Они приехали в дом Ксанфа. Алхимик отдернул штору в гостиной, солнце осветило веселыми лучами аскетичную комнату ученого. Ксанф подошел к шкафу и достал толстую книгу со старинным готическим шрифтом. Подобные фолианты стояли и в библиотеке Симона, и некоторые из них Патрикий уже изучил. Ксанф усадил юношу за письменный стол, стоящий посередине комнаты, а сам сел напротив камина.
– Посмотри, – грустно проговорил Ксанф.
Патрикий открыл книгу. Сначала он даже не очень разобрался в серо-черном рисунке, представшем на первой странице. Но, присмотревшись внимательнее, Патрик похолодел от увиденного изображения. Перед ним была гравюра, представляющая казнь сожжением. К столбу был привязан человек, наполовину охваченный огнем, его лицо исказила боль и ненависть к мучителям. Патрик перевернул страницу. Теперь он увидел пленника, подвешенного со связанными руками к потолку, а рядом стоял другой человек в маске и замахивался плетью на висящего. На следующем листе перед юношей оказалась гравюра, где несчастная жертва мучилась на металлической решетке над жаровней. Патрику стало страшно. Он собрал всю волю в кулак и продолжил рассматривать жестокие гравюры. В течение часа перед Патриком прошли изображения всех существующих казней и пыток, какие придумал человек для подчинения себе подобных.
– Вот, мой друг, как поступают с теми, кто подобен нам, – тихо проговорил Ксанф, когда просмотр страшной книги был завершен. Алхимик по-прежнему сидел перед погасшим камином, смотря в одну точку. – Их жгут, вешают, топят, режут и совершают прочие жестокости. У Теоны, которую ты сегодня видел, еще не самая страшная судьба, по крайней мере, она жива. Вступая на путь магии, мы обрекаем себя на вечное одиночество. Таких, как мы, не любят. Нас могут уважать, бояться, почитать, но только не любить. Ты тоже будешь один, совсем один, до конца своих дней. А если ты подпустишь кого-то к своей душе или телу, то расплата будет жестокой. Любовь не приносит колдуну счастье: ни тому, кого он выберет, ни тому, кто подарит ему свое сердце. Вот цена за допуск к тайным знаниям. И назад дороги нет. Отказавшийся же от своего магического предназначения, погибает еще быстрее.
– Я не откажусь от пути познания, и я ничего не боюсь, – четко, жестко, совсем в неожиданной для себя манере, проговорил Патрик.
Ксанф поднял голову и с интересом, будто видел его впервые, посмотрел на юношу.
– Но, если мне суждено погибнуть на этом пути, то да будет так, – также четко сказал Патрикий.
В глазах этого, совсем еще молодого человека, светилась невиданная прежде решимость и сила.
– О, – довольно сказал Ксанф, – ты умный, талантливый мальчик, и смелости тебе не занимать. Но только я видел падение и смерть даже самых стойких среди нас. Я боюсь за тебя… и за Симона. Он не переживет ни твоей гибели, ни твоего предательства.
– Я не предам Симона! – воскликнул Патрик. – Что же касается моей гибели, то постараюсь остаться в живых.
Ксанф встал и подошел к Патрикию.
– Что ж, на сегодня хватит ужасов, – сказал чернокнижник. – Я сказал то, что должен был сказать, но остальное покажет жизнь и ты сам.
Ксанф отвез Патрика к Симону, по дороге домой алхимик и его спутник больше не разговаривали. Симон ждал юношу. Едва он пришел, как Хотеп сразу же проводил Патрика к его наставнику.
Симон сидел в своем роскошном кабинете возле открытого окна и читал папирусы, заходящее солнце освещало экстрасенса, и, казалось, что это он сам излучает сияние.
– Ну как прогулка с нашим ворчливым мудрецом? – засмеялся Симон, вставая навстречу Патрику.
– Это было ужасно, – честно признался Патрик.
– Я знаю, он показал вам книгу со всеми этими казнями и пытками, – сказал Симон, ласково смотря на юношу, – но не сердитесь на нашего бедного алхимика, Ксанф сделал это по моей просьбе. Вы должны знать все стороны жизни, которая ожидает вас.
– Нет, книга меня не напугала. Я думаю, хороший экстрасенс сумеет избежать всего того, что изображено на тех гравюрах.
– Это верно, – кивнул Симон. – Для того мы и обучаем вас, чтобы вы были неуязвимы для внешних врагов.
– Я говорю про Теону! – воскликнул Патрикий.
Легкое облачко грусти пробежало по лицу экстрасенса.
– Вы видели Теону? – спросил Симон.
– Да, мы были в той пивной. Теоне надо помочь! Ее страдания велики. Мы должны забрать бедняжку из этого мерзкого хлева.
– Как Ксанф спешит, – тихо проговорил Симон. – Я не хотел, чтобы вы, до поры до времени, видели Теону. Хотя, впрочем, однажды вы бы все равно познакомились с ней. Увы, мы не можем ей помочь.
– Но почему? – удивленно воскликнул Патрикий. – Неужели нет на свете магии, которая могла бы спасти Теону?
– Друг мой, – печально сказал Симон, – запомните, самый опасный враг для экстрасенса – это он сам. Нам не страшны люди, мы можем противостоять другим экстрасенсам. Но никакая магия, и даже самые тайные знания, не помогут посвященному, если в нем самом лежит страсть к порокам. Победить самого себя – вот смысл магического учения. Прежде чем трансформировать мир, трансформируй себя. Теона этого не поняла, и теперь она на пути к гибели.
– Как это ужасно, – прошептал Патрик. – И совсем ничего нельзя сделать?
– Нет. Спасение Теоны только в ее руках.
– А можно ее хотя бы навестить?
– Можно, и в ближайшие дни мы с вами обязательно съездим к ней. Хотя все слова и действия, в данном случае, тщетны.
Перед сном Патрикий достал Таро и наугад вытащил три из них. Первой картой оказалось «Солнце», второй – «Двойка Чаш», третьей – «Смерть». Патрикий задумался, так, в размышлениях, он и погрузился в сон.
Через несколько дней Хотеп поехал за покупками, Патрикий попросил взять его с собой. Несмотря на то, что секретарь Симона был ровесником Патрикия, Патрик всегда робел перед этим суровым молодым человеком. Невозмутимый Хотеп не высказал ни удивления, ни возмущения, а лишь сдержанно кивнул головой. Патрик нервничал, не зная, как сказать о своем желании. Хотеп уже заканчивал пополнение запасов.
– Отвезите меня, пожалуйста, к пивной «Горбушка», – Патрик покраснел.
Хотеп на миг замер. Он взглянул в глаза Патрику и прочитал его мысли.
– Да, вы правильно поняли, – кивнул Патрикий.
Хотеп больше ни о чем не расспрашивал юношу, а направил свой автомобиль к указанной пивной. Молодые люди зашли в это мрачное заведение. Они сразу же увидели предсказательницу. Теона, как и всегда, была занята своим магическим делом. Патрикий твердым шагом направился к пророчице. Теона увидела Патрика, веки несчастной жрицы на миг дрогнули, но гадалка вновь склонилась над столом, на который она только что метнула кости птиц и мелких животных. Патрикий бесцеремонно оттеснил желающих получить предсказание и взял Теону за руку.
– Идемте со мной, – строго и даже властно проговорил юноша.
– Куда? Зачем? – пролепетала девушка.
– Пойдемте, – еще требовательнее сказал Патрик.
Теона растерялась, потом, извиняясь и что-то бормоча, собрала в корзину кости и покорно последовала за Патрикием Александровичем Раменским. Всю эту короткую дорогу Патрик не выпускал руку предсказательницы. Они были уже возле автомобиля, когда Теона внезапно покачнулась, но верный Хотеп, который пристально следил за всей этой сценой, подхватил девушку и бережно внес ее в машину.
– Мы спасем Теону, – сказал Патрик, – иначе для чего все наши магические знания, если не для того, чтобы помогать другим?
Всегда бесстрастный Хотеп сейчас был очень взволнован, его черное аскетичное лицо, словно засияло, а на бритой голове выступил пот.
– Спасибо, – прошептал секретарь.
Садясь в машину, Патрикий почувствовал на себе чей-то взгляд. Он обернулся и увидел чеканный профиль Нефера. Их взгляды лишь на миг встретились, и экстрасенс уже скрылся в толпе.
Хотеп и Патрикий привезли несчастную предсказательницу, которая так и не приходила в себя, в дом Симона. Экстрасенса в этот час в особняке не было. Хотеп заботливо положил пророчицу на диван в гостиной.
Теона, прекрасная какой-то неземной красотой, в своем простом платье, лежала, окруженная предметами, знавшими еще времена царствования богов. Сейчас Теона сама походила на богиню, уставшую от своих сакральных трудов. Со стороны казалось, что история повернулась вспять, открыв двери в священную эпоху, когда боги и люди жили в одном гармоничном и счастливом мире. На глазах сурового Хотепа навернулись слезы.
– Я не отпущу Теону! Я проведу ритуал, который поможет справиться с ее недугом.
– Эй, полегче, детишки! – услышали они позади знакомый хриплый голос, в гостиной появился Ксанф. – С магией не шутят! К счастью, я был недалеко и видел, как вы забирали несчастную Теону. Не наделайте глупостей!
– Мы хотим ее спасти, – сказал Патрикий.
– И каким же образом? – спросил чернокнижник.
– Я выкуплю ее кровью, – проговорил Хотеп, – собственной кровью. Кровь умилостивит богов, и они дадут Теоне свободу.
– Кровавые ритуалы опасны и требуют серьезных знаний, – озабоченно покачал головой Ксанф. – Ты очень рискуешь, мальчик. Ты можешь погибнуть. Теона сама в себе породила темные силы, которые полностью завладели ее сущностью. Если что-то пойдет не так, эти силы бросятся на тебя и убьют. Проводить подобные обряды – это все равно что дразнить голодных львов. Надо быть очень опытным магом.
– Ничего, я рискну, – твердо сказал Хотеп. – Какой бы ни была Теона, она сделала много добра и достойна жить!
– Ох, мальчуган, чувствую, что здесь речь идет не только о помощи сестре по служению Вселенной, – проворчал Ксанф. – Не для того тебя спасал Симон, чтобы ты так неосмотрительно рисковал своей жизнью. У тебя, как и у всех нас, священная миссия – изучать тайные знания, чтобы хранить мир и гармонию. Ты же сейчас стоишь на краю пропасти, берегись! Жрец не должен пускать в свое сердце любовь!
Хотеп вздрогнул, этот тихий сдержанный юноша сейчас стоял перед алхимиком, прямой, со странным фанатичным блеском в глазах.
– Не важно, что движет мной, но ради Теоны я готов и смерть принять! – тихо, но твердо проговорил Хотеп.
– А как же Симон? Ты подумал о своем учителе?
– Уверен, что Симон одобрил бы мои действия.
Ксанф пожал плечами.
– Что ж, раз ты уже все решил, тогда иди готовься. Ритуалы не проводят с бухты-барахты.
