Страница 3 из 6
– Что, понадобилась помощь семьи? – недовольно спросил он.
– Нет, папа, я хочу сказать, что я так долго не сообщал о себе, потому что у меня были проблемы…
– Вот в этом я не сомневаюсь, – буркнул отец. – Уверен, проблемы у тебя и сейчас есть.
– Нет, теперь у меня все в порядке, я живу у друзей…
Отец опять не дал договорить юноше.
– У таких же бездельников, как и ты. Дурак дурака видит издалека. Наивно было бы ожидать, что ты единственный такой идиот на свете. В общем, что ты там делаешь и как живешь, нас не касается. Но, если ты и твои приятели попадете в тюрьму, или будете подыхать от голода, или вляпаетесь в какую-нибудь историю, не беспокой ни меня, ни мать, ни брата. Разбирайся сам со своей жизнью!
Раменский-старший закончил разговор. Юноша вздохнул и набрал номер матери. Лидия Антоновна отозвалась сразу.
– А, это ты, Рик, – весело сказала мать, едва услышала голос сына. Из телефона доносилась задорная музыка и смех.
Патрикий догадался, что она на очередной вечеринке.
– Мама, – начал Патрик, – я немного поживу у друзей…
Мать тоже не стала слушать Патрика.
– У тебя появились друзья? Давно пора! Знаешь, я сейчас очень занята, мы потом поговорим, – в телефоне вновь раздался смех, и связь оборвалась.
Патрикий позвонил брату.
– Чего тебе надо? – сразу же нелюбезно спросил Аристарх.
– Я хотел сказать, что со мной все в порядке и я сейчас у друзей.
– Где ты, и что делаешь – это твои проблемы, – важно проговорил Аристарх, – Но, если тебе нужны деньги, то ничего ты не получишь. Выпутывайся сам из своих историй.
Аристарх отключил телефон.
Патрикий еще раз печально вздохнул. Юноша вышел в сад, который оказался скорее парком. Патрик хоть и гостил уже в этом доме почти месяц, так еще и не выходил из него.
Все в этом парке было изысканно и утонченно: кристальной голубизны озера, таинственные беседки, гроты, манящие заросли изумрудных растений. Патрикий шел, словно зачарованный. То тут, то там, среди гущи деревьев, солнце выхватывало белый мрамор статуй. Недалеко от особняка Симона, здания построенного в стиле 18 века, или являющегося подлинным историческим памятником, возвышался египетский обелиск; перед входом в дом замерли две статуи сфинксов. Юноша в восхищении созерцал это чудо ландшафтного и архитектурного дизайна. И все же, даже разворачивающаяся великолепная картина, не могла вытеснить из его сердца грусть, которую вызвало очередное равнодушие его семьи. Восхитительный, подлинно волшебный мир Симона, был пока чужим для Патрика, прежняя жизнь еще держала юношу. Но Патрик мучительно осознавал, что его прошлое настойчиво изгоняет его, жестоко обрывая все нити. Слезы выступили на глазах Патрикия. Он присел на мраморную скамеечку. Ксанф подошел к юноше.
– Я не нужен моей семье, – с отчаянием проговорил Патрик, поднимая взгляд затуманенных от слез глаз на алхимика.
Ксанф присел рядом.
– Держись, малыш, – сказал алхимик, кладя руку на плечо юноше. – Через это проходят все посвященные в тайные знания. Так должно быть. Отныне мы – твоя новая семья.
– Да, пусть будет так, – прошептал Патрикий.
А потом началась учеба. Но это не было учебой в том смысле, в каком принято представлять образовательный процесс. Симон просто гулял с Патриком по саду, беседуя на разные темы. В библиотеке экстрасенс показывал Патрикию старинные фолианты, древние манускрипты, вековые пергаменты. Почти каждый день Симон и Патрик занимались спортом. Но все происходило легко и весело. Учитель и его ученик играли в теннис, ездили верхом, плавали в бассейне, Симон даже учил танцевать своего юного подопечного.
– Танцы – одно из самых аристократичных занятий, – сказал Симон, – к тому же оно благотворно влияет на осанку, развивает ловкость и гибкость. А у вас, к сожалению, наблюдается некоторая сутулость, а, значит, ваш организм испытывает дополнительную нагрузку, что препятствует вашему окончательному выздоровлению. Да и уметь изящно двигаться – не так уж и плохо, особенно для экстрасенса. Верховая езда разовьет силу и координацию, я уж не говорю, что лошадь, сама по себе, является мистическим животным. Не зря в древние времена поклонялись ей. Она – очень умное, тонко чувствующее существо. Ну а теннис – модная игра, иногда вам придется бывать в тех кругах, где больше всего ценят именно этот вид отдыха. Вообще, физическая форма очень важна в нашем деле, таролог подобен возничему, управляющему колесницей с дикими буйными конями. Стоит только потерять хватку, и Таро, не только выйдут из-под контроля, но и обратятся против своего владельца.
Симон, хоть и наставлял Патрика, но глаза его при этом светились добрым светом. Юноша чувствовал в нем скорее не учителя, но старшего брата. Но не такого, каким был Аристарх, важный, самодовольный, напыщенный, а настоящего друга, заботливого и внимательного. И временами Патрик ловил себя на мысли, что ему очень бы хотелось, чтобы его отец был таким, как Симон. Именно такого друга-брата-отца и не хватало Патрику. Патрик мог, не стесняясь, рассказать Симону о своих проблемах, поговорить о самых сокровенных тайнах, попросить совета. Юноша знал, что всегда получит участие, а не злые насмешки, презрение или равнодушие. И с каким восхищением смотрел Патрик на своего наставника, когда они, с первыми лучами солнца, выходили в обширный парк, где до самого завтрака занимались верховой ездой. Симон, высокий, сильный, и при этом изысканный, на огромном черном коне-першероне по кличке Багги, казался персонажем, сошедшим с картин художников эпохи Ренессанса. Конь Патрика, Зодиак, был поменьше, легкий и изящный, под стать своему юному всаднику. Патрику, охваченному этой подлинной рыцарской атмосферой, хотелось неудержимо скакать вперед, наслаждаясь изумрудными просторами парка и вольным ветром новой жизни, но Симон мягко и мудро сдерживал пыл ученика.
– Подождите, не форсируйте события, – говорил Симон, – скорость не уйдет от вас. Магия и спорт не любят суеты.
– Да, учитель, – останавливал себя Патрик, хотя юному сердцу нетерпеливо хотелось познать этот удивительный мир, в который привела его судьба.
Благодаря мазям и отварам, приготовленным Ксанфом, у Патрика прекратилось внутреннее кровотечение, постепенно исчез и уродливый шрам.
Патрик не умел плавать, но Симон и этому научил юношу. В особняке имелся великолепный бассейн, и экстрасенс привел туда своего ученика. Так юноша впервые увидел своего учителя почти обнаженным. Патрик невольно восхитился внешним видом наставника. Симон был настоящим культуристом, рельефные мышцы составляли тело этого молодого мужчины. Однако при этом в Симоне не чувствовалось агрессивной силы, в нем была какая-то мягкость, экстрасенс даже казался слегка полноватым. Патрик вспомнил, что подобные фигуры он видел на полотнах художника Рубенса.
Патрикий, неглупый от рождения, в доме Симона проявлял просто феноменальные способности. Всего через три недели Патрик уже сносно владел древнеегипетским языком и даже мог писать на нем простейшие слова. Через полгода Патрик свободно читал и писал на халдейском, коптском, латыни и греческом, владел арабскими, еврейскими и кельтскими письменами. Никакой алхимический или магический текст не являлся загадкой для Патрикия Александровича Раменского. Карты Таро и впрямь стали частью Патрика, они, словно оживали в его изящных руках. И чем больше Патрикий погружался в сакральные науки, тем глубже хотелось ему познать это загадочное явление, которое называют «магия». За каждой открывшейся дверью в таинства оказывалась новая дверь, ведущая к еще более удивительным знаниям, уходящим в самые недра древнейших эпох.
Патрикий менялся и внешне, движения стали увереннее, появилась внутренняя и внешняя сила. Юноша легко поднимал тяжелые гири, бегал километровые кроссы, отжимался от пола бессчетное число раз. Изменилась и структура волос, теперь голову юноши украшали волнистые шелковые темно-каштановые пряди, блестящие настолько, что казалось, они сами излучают сияние.
Ксанф тоже участвовал в обучении Патрика, правда, танцы и конные занятия он называл «завихрениями Симона», суровый чернокнижник-алхимик потихоньку возил юношу в тир.
– Не магией единой жив колдун. – ворчал Ксанф – Пусть мы и экстрасенсы, но мы еще и мужчины! А мужчина должен владеть оружием, настоящим оружием. А на лошадке скакать – невелика премудрость. Лучше бы Симон научил тебя готовить яды, насылать порчу, общаться с темными силами – вот действительно нужные дела! Эх, мне бы тебя хоть на пару месяцев в ученики, уж я бы сделал из тебя настоящего мага и жреца!
– Симон обещал научить меня алхимии и спиритизму.
– Ну да, Симон научит, – продолжал брюзжать Ксанф. – Вместо яда вы приготовите подкормку для цветов, а весь спиритизм сведется к пустой болтовне с каким-нибудь несчастным элементалом, потерявшимся в эфире. Симон могущественный, но добрый, в этом его уязвимость.
– Но вы тоже не злодей, – засмеялся Патрик.
Ксанф еще больше помрачнел.
– Я – другое дело, жизнь не смогла изменить Симона, а меня – смогла.
Как только юноша окреп после болезни, Симон взял его на свой магический сеанс. Экстрасенс сам пришел за Патриком. Симон был одет в черный костюм, белоснежную рубашку с кружевным жабо, галстук заменила черная бархатная лента, украшенная золотой брошью. На пальце сиреневатым светом сиял таинственный камень крупного перстня.
– Сегодня я хочу, чтобы вы были моим ассистентом на магическом сеансе, – сказал экстрасенс. – Возьмите, пожалуйста, ваши Таро, они нам пригодятся.
Патрик занервничал, помогать такому выдающемуся магу было для юноши и очень лестно, и волнительно. Симон ободряюще улыбнулся Патрику. Симон попросил ученика одеться в строгий вечерний костюм. Симон привел Патрика в свою комнату, усадил на диван, и сам сел рядом с юношей.
– А теперь, – проговорил Симон, – откиньте голову на спинку дивана, закройте глаза и медленно глубоко дышите. В нашем экстрасенсорном деле – главное владеть дыханием. Внутренне успокойтесь. Никогда не начинайте магический сеанс без предварительной подготовки. Минимум за полчаса до работы настраивайте себя.
Патрик постарался сделать, как учил его Симон. Юноша немного беспокоился, но Симон взял его за руку.
– Делайте, как я. Попадите пока в ритм моего дыхания.
Патрик успокоился и, посмотрев на Симона, уловил ритмы его дыхания. Патрик откинул голову на спинку дивана, закрыл глаза и стал дышать так же, как это делал Симон. Теперь у юноши все получилось. Патрик почувствовал себя абсолютно успокоенным, более того, он ощутил, что вокруг него, словно образовалось защитное поле. Так прошло около получаса.
– Теперь вы готовы, – сказал Симон, отпуская руку Патрика.
В это время вошел Хотеп.
– К вам Владимир Николаевич Невельский, – проговорил секретарь.
– А вот и наш гость, – сказал Симон.
Симон и Патрик вошли в комнату, в которой экстрасенс проводил прием своих посетителей. Здесь стоял круглый стол, закрытый тяжелой темно-коричневой скатертью, по стенам замерли древнеегипетские скульптуры, шторы были опущены, а свет небольшой люстры излучал мягкое свечение. Посетителем Симона оказался мужчина средних лет, он явно нервничал. Экстрасенс и его клиент поздоровались, Патрик, как можно увереннее, тоже произнес: «Здравствуйте».
– Это мой помощник, – представил юношу Симон, – Патрик Раменский.
Симон сел за стол напротив гостя, Патрик занял место чуть поодаль в кресле. Посетитель лишь мельком скользнул взглядом по ассистенту чародея.
– Желаете чай или кофе? – любезно спросил Симон.
– Кофе, пожалуйста.
Хотеп принес кофе и учтиво поставил перед гостем. Когда секретарь ушел, Невельский заговорил:
– У меня большая беда, погиб мой деловой партнер. Он был еще и моим лучшим другом, с детства дружили. Его месяц назад нашли мертвым в собственном доме, голова простреляна, свидетелей нет. Полиция зашла в тупик. Мне посоветовали обратиться к вам.
– Мы вам поможем. У вас есть фотография вашего партнера или какая-нибудь его вещь? – спросил Симон.
Все движения Симона стали особенно плавными и неспешными, экстрасенс говорил тихим голосом, который завораживал. Невельский достал смартфон, в котором хранилась фотография партнера, и его визитную карточку.
– Это подойдет? – спросил Владимир Николаевич.
– Вполне, – кивнул Симон.
Экстрасенс несколько секунд подержал руку над фотографией, потом взял визитную карточку и крепко зажал ее между ладонями. Симон закрыл глаза, меньше чем через минуту экстрасенс открыл глаза и отложил визитку.
– Судьба вашего друга – умереть насильственной смертью, это читается в его глазах, – проговорил Симон. – А визитная карточка вся пропитана страхом. Он испытывал страх, давно.
– Но он никогда мне ничего такого не рассказывал, хотя мы дружили с самого детства.
– Его убийство не связано с бизнесом, это личное. Был период в вашей жизни, когда вы утратили связь с другом. – Симон говорил неторопливо и внимательно смотрел на посетителя. – Это было давно, в молодости.
– Да, после учебы Андрей уехал на пару лет в Армению, я тоже был тут занят устройством личной жизни, мы не общались. Но потом он вернулся, и мы снова стали дружить.
– Из Армении ваш друг вернулся изменившимся и не сразу вошел в прежний ритм.
– Да, верно, – несколько обескуражено проговорил посетитель. – Андрей был какой-то замкнутый, грустный. Я спросил, в чем дело, но он ответил что-то неопределенное, что познакомился там с какой-то девушкой, а потом они расстались. Андрей не распространялся о подробностях, да я и не настаивал, мало ли что может случиться у человека в личной жизни. Потом он удачно женился. У него остались вдова и дочь.
– Гибель Андрея связана с тем пребыванием в Армении. Сейчас мы узнаем, что там произошло. Патрик, друг мой, принесите мне, пожалуйста, магический шар.
Патрикий знал, о каком шаре говорил его наставник. Шар из горного хрусталя стоял в шкафчике, находящемся в углу комнаты. Там Симон хранил предметы для проведения разных магических ритуалов: чаши, кинжалы, свечи. Патрик достал шар, с поклоном подал его учителю и сел на место.
– Ни что во вселенной не исчезает в никуда, – сказал Симон. – Информация о каждом событии запечатлена в эфире. А настоящий хрусталь прекрасно отражает ее. Надо лишь уметь извлекать образы.
Патрик понимал, что Симон сейчас говорит не столько для своего клиента, сколько для него.
Экстрасенс взял шар в левую руку, и правой – провел над прозрачной сферой. Симон глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, и сосредоточился на шаре, заглядывая в самую его глубину. Глаза экстрасенса остановились.
– Я вижу вашего друга, – медленно проговорил Симон, – на вид ему лет 25, не больше, он молодой человек. Изображение находится в самых недрах шара, значит, событие достаточно отдаленное. Он сидит в баре и пьет, вокруг веселые пьяные люди. Вот он встает из-за стола и идет, вероятно, хочет выйти. Но вместо выхода сворачивает к двери, ведущей в подсобное помещение. На встречу ему идет девушка, уборщица, Андрей начинает приставать к ней. Девушка возмущается, тогда ваш друг толкает ее. Там, в темноте, стоит ящик или столик. Девушка ударяется о него головой. Я вижу кровь. Из глубины коридора на шум выходит еще один человек, в фартуке, вероятно, официант. Ваш друг кажется протрезвевшим, он понимает, что произошло. Он хватает первый попавшийся предмет, а это выпавшее из рук уборщицы ведро, и бьет им официанта. Официант падает, Андрей быстро стирает свои отпечатки пальцев с ручки ведра и вкладывает его в руку потерявшему сознание официанту, а сам убегает. – Симон оторвался от шара. – Больше Андрей не возвращался в этот бар.
Невельский сидел, напряженный и напуганный. Экстрасенс вновь стал смотреть в кристальную сферу.
– Теперь я вижу зал суда и этого официанта. – сказал Смон. – Похоже, его осудили, он пытается доказать, что не виноват в смерти девушки. Но кто будет слушать бедного беззащитного человека? Патрик, – повернулся Симон к помощнику. Раменский так заслушался наставника, что вздрогнул, резко возвращаясь к реальности, – посмотрите, пожалуйста, по Таро, что произошло дальше.
Патрикий сел за стол возле Симона и сделал расклад известный среди тарологов, как «Кельтский крест». Первой картой стало изображение «Дьявола», на нее легла карта «Десять Мечей». Сверху, над ними, – «Башня», под ними – «Девятка Мечей», позади – «Туз Чаш». Впереди – «Шесть Мечей». Отдельно, снизу вверх, после «Шестерки Мечей», выстроились «Король Мечей», «Король Чаш», «Луна», «Смерть».
– Ваше мнение, коллега? – серьезно обратился Симон к Патрику.
– Карта «Башня» говорит о том, что официант из-за поступка вашего друга все потерял, – сказал Патрикий, сосредотачиваясь на трактовке расклада. Он уже не думал, что перед ним посетитель. —«Туз Чаш», вставший позади, знаменует крах планов, надежд и перспектив. Официант был в отчаянии, о чем говорит «Десять Мечей», он решил отомстить тому, кто стал виновником его беды. Этот человек долго искал способы, как осуществить задуманное. Наконец в его жизни оказался тот, кто был способен ему помочь, – Патрик коснулся карты «Король Чаш». – Этот человек помог официанту выследить вашего друга. Ваш друг был обречен, официант хотел именно убить его, что он и сделал. – Патрик показал на карту «Луна» и «Смерть».
– Спасибо вам, друг мой, – проговорил Симон.
– Но где сейчас этот преступник, этот официант? – воскликнул Невельский.
Симон вновь взял шар.
– Я вижу больничную палату и в ней умирающего человека. Это тот, кто убил Андрея.
– В какой больнице лежит убийца? – прошептал Невельский.
– И вы готовы сами совершить преступление? – Симон пристально посмотрел в глаза посетителю. – Убить этого несчастного, которому ваш друг сломал жизнь? Стать новым звеном в цепи злодеяний? Ваш друг жил с тяжелым грузом на сердце, эта история не стерлась из его памяти. Подспудно он всегда ощущал, что однажды его настигнет возмездие, поэтому страх пропитал все его вещи. У вас ведь есть жена, дети, встав на путь зла, вы ставите под угрозу и тех, кто близок и дорог вам. Подумайте об этом, Владимир Николаевич.
Невельский закрыл лицо руками.
– Нет, я не смогу его убить. Если все так, как вы рассказали, то я не осуждаю этого человека. Андрей получил по заслугам. Я просто хочу встретиться с ним и оказать ему хоть какую-то помощь. Я хочу извиниться за своего друга.
– Что ж, это правильный подход к ситуации, – кивнул Симон. Экстрасенс вгляделся в шар. – Да, я вижу табличку на дверях, записывайте адрес.
Симон назвал адрес больницы. Владимир Николаевич записал координаты.
– Но как я определю того, кто мне нужен? – спросил Невельский.
– Сейчас попробую узнать его имя и фамилию, – Симон вновь посмотрел в шар. Минуту экстрасенс молчал, потом заговорил: – Около его постели стоят врачи, я не слышу их голосов, но вижу записи в руке у одного из докторов, там стоит надпись «Микаэль Манукян».
– Хорошо, – сказал Невельский, – я поеду в эту больницу и поговорю с этим человеком.
Посетитель выписал чек Симону и ушел.
– Ну как, Симон, – с нетерпением спросил Патрик, – у меня все получилось? Я не подвел вас? Я все же немного боялся, правда, пока не начал раскладывать карты. А потом все ушло, остались только Таро. Передо мной оказалась, словно увлекательная открытая книгу, которую надо было просто прочитать.
– Вы были великолепны, мой друг. Очень профессиональны. Еще немного не владеете дыханием, но это придет с опытом. Сейчас нам надо отдохнуть. Если через некоторое время после магической работы вы испытаете желание поесть – не пугайтесь, так и должно быть. Чем больше сил затратит экстрасенс на сеансе, тем больший он потом испытывает аппетит. Так наш организм восполняет себя. И плохо, если аппетит после экстрасенсорной работы отсутствует – это означает, что произошло сильное истощение, переутомление. В особо напряженных случаях бывают и болевые синдромы. Это тревожный знак. Сейчас посидите около двадцати – тридцати минут спокойно, закрыв глаза, чтобы вернуться к «человеческому» состоянию. Все время быть экстрасенсом нельзя и не полезно. К сожалению, многие наши собратья ставят экстрасенсорную деятельность на поток и чудовищно истощают себя, это большая ошибка с их стороны. Наш дар требует бережного отношения. Лучше в день проводить не больше одного сеанса, и не ежедневно. Хотя эти условия не всегда возможно соблюдать. Увы, от перегрузок никто из нас не застрахован. Для релаксации мы используем тонизирующие напитки, массаж. Бывает, что после особо напряженной работы, наступает глубокий сон, который может продлиться больше суток. Этого тоже бояться не нужно, так наш организм защищает и восстанавливает себя. Ну, кажется, я все сказал вам, а теперь идите отдохнуть.
– Спасибо, Симон, – Патрик с искренним восхищением смотрел на своего мудрого красивого учителя.
Экстрасенс засмеялся.
– Это еще все пустяки, настоящая наука вас ждет впереди!
Патрик ушел к себе, переоделся, он действительно ощутил желание отдохнуть. Патрик закрыл глаза и расслабился, стараясь ни о чем не думать, но уже минут через 15 он почувствовал, что хочет чем-нибудь перекусить. В это время пришел Хотеп и сообщил, что Симон ждет его в столовой. Патрик с радостью поспешил к наставнику. Экстрасенс уже сидел за накрытым столом.
– Сегодня у нас более ранний обед, – улыбнулся Симон. – Конечно, подобные правила не всегда удается соблюдать. Все зависит от места и условий проведения магического сеанса, но надо стараться, по возможности, следовать им. По крайней мере, организм вам будет это очень настойчиво рекомендовать.
Симон и Патрик приступили к трапезе. Патрикий с удивлением отметил, что сегодня он ест с особенным аппетитом
– Если после еды вас потянет в сон, не противьтесь этому желанию, – сказал Симон. – Это не признак лени, а настоящая потребность вашего тела. Организм экстрасенса – самый точный барометр его состояния, научитесь доверять и внимательно слушать свои ощущения, они никогда не подведут вас. Кроме того, вы еще очень юный и все еще растете, вам надо внимательно относиться к своему здоровью. Мальчишеская бравада при нашей работе неуместна.
– Как вы все интересно рассказываете! – не смог удержаться от восхищения Патрик. – Вы такой умный и столько всего знаете!
– Ну, мой юный друг, – засмеялся Симон, – при вашем уникальном даре вы очень скоро будете знать не меньше моего, а, может, даже и больше!
– Да возможно ли больше? – воскликнул Патрик. – Вы же просто гений! Столько всего прочитали, такие удивительные вещи делаете. Вы же настоящий волшебник!
– Нет предела для совершенства, друг мой!
После обеда Патрик вновь удалился в свою комнату, но спать ему не хотелось. Юноша взял одну из книг по магии, что подарил ему Симон, и углубился в чтение.
К вечеру в особняке зазвонил телефон, спрашивали экстрасенса. Хотеп позвал Симона. Звонившим оказался Невельский, он был возбужден.
– Благодарю вас, Симон! – воскликнул он. – Вы действительно волшебник! Признаться, я не до конца поверил вам. Вы опытный экстрасенс, могли узнать мою историю и подговорить какого-то несчастного сыграть роль убийцы моего друга. Но нет, Манукян действительно застрелил Андрея. Мой друг нечаянно убил его невесту, а потом трусливо сбежал, свалив преступление на невиновного человека. Микаэль Манукян получил серьезную травму, отсидел много лет в тюрьме и поклялся убить Андрея. Почти двадцати лет он потратил на то, чтобы найти моего друга и отомстить, он даже нанял частного детектива, который и вывел его на след. Он рассказал обо всех этапах своих поисков, показывал фотографии Андрея, протоколы суда. Это очень печальная история. Микаэль совсем без средств, тюрьма подорвала его здоровье. Я оплатил лечение и надеюсь и дальше оказывать посильную помощь этому человеку. Я не выдам его полиции, мне горько это признавать, но Андрей получил по заслугам. Я должен порвать эту череду бедствий. Симон, огромное вам спасибо. Вы удивительный человек!
– Рад был вам помочь, Владимир Николаевич, – сказал Симон. – Если понадобится моя помощь, обращайтесь.
В один из дней, когда Симон уехал куда-то по делам, Ксанф пришел к Патрику.
– Ну что, прогуляемся? – заговорщицки предложил алхимик. – Постреляем в тире, посидим в кафе или баре. Нельзя прятаться от жизни. А то наш высокодуховный Симон, еще немного, и превратит тебя в эльфа. Куда он тебя водит?
– В Эрмитаж, Меншиковский дворец, Русский музей.
– Эрмитаж, Русский музей – тьфу! Красиво, но слишком возвышенно. Лучше бы он тебе показал десяток отличных бомжей или подпольные бои без правил. Вот, где жизнь! В общем, пойдем учиться по моей программе. Сегодня очередь брата Ксанфа преподавать тебе уроки.
Патрикий засмеялся. Прогулки с алхимиком хоть и не отличались изысканностью, но неизменно были увлекательными и… весьма познавательными. Патрик родился и вырос в Санкт-Петербурге, но сейчас, будто заново открывал для себя свой родной город. Детство Патрик провел в обществе няни, которая изредка выходила погулять с ним во двор, предпочитая проводить все время в доме Раменских за просмотром сериалов. Родители вообще не занимались сыновьями: отец интересовался лишь своим магазином, а мать летала по курортам. Школьные годы Патрика ознаменовались нескончаемыми болезнями, которые, с пулеметной скоростью, сменяли одна другую, и тягостными уроками. Теперь же Патрик в обществе экстрасенсов наверстывал упущенные знания. Ксанф и Патрикий уже посетили городские рынки, кафе с сомнительной репутацией и даже прогулялись по ночным аллеям одного из парков города. Последнее место произвело на Патрика тягостное впечатление.
Алхимик и Патрикий шагали по слабо освещенным дорожкам, песок таинственно скрипел под ногами, пьянящие запахи обволакивали ученика и наставника. То и дело к Патрику и Ксанфу подходили странные люди, одни заглядывали к ним в глаза, словно моля о чем-то, другие – бесстыдно обнажали половые органы, третьи – кружили в диких плясках вокруг. Сначала Патрика все это шокировало и пугало, но, видя, как спокойно и уверенно идет через эти фантасмагорические дебри его Вергилий, юноша тоже успокоился. Со многими обитателями парка Ксанф был знаком. Ксанфа целовали, обнимали или здоровались, пожимая руку. На Патрика эти ночные обитатели сумрака смотрели с любопытством и доброжелательно.
– Они тоже люди, – строго сказал Ксанф. – И некоторым из них я даже оказывал помощь. Они не виноваты, что созданы такими или жизнь изменила их души и плоть. Мир многогранен и сложен.
– Я понял, учитель, – навсегда запомнил тот наглядный урок Патрик.
И вот теперь, в предвкушении приключений, Патрик, в автомобиле Ксанфа, вновь покидал дом Симона.
Приехав в город, Ксанф припарковал автомобиль на одной из тихих улочек, по уже сложившейся традиции, до тира Ксанф и Патрик шли пешком. Это была и прогулка, и, в тоже время, Ксанф рассказывал юноше что-то интересное из тайной жизни города. Но в этот день все сразу же пошло не так. Едва они прошли несколько шагов по улице, как алхимик внезапно остановился, он побледнел и тихо застонал.
– Что случилось? – испуганно спросил Патрик. – Вам плохо?
Ксанф не отвечал, он смотрел куда-то в сторону. Патрик тоже повернул голову, но увидел лишь скромную пару молодоженов, которые фотографировались на фоне свадебной машины. Больше никого в этом переулке не было. Вероятно, жених с невестой вышли из дома, чтобы поехать регистрировать свой брак, и сейчас родственники и друзья благоговейно запечатлевали их первые шаги к супружеству. Ксанф не мог отвести взгляда от этой, в общем-то ничем не примечательной, пары.
– В чем дело, Ксанф? – недоумевал юноша. – Вы знаете этих людей?
– Нет, – прошептал алхимик. – Но я все еще помню Лару. – Ксанф закрыл глаза и глубоко вздохнул. – Пойдем, я должен рассказать тебе это.
Ксанф и Патрикий зашли в первый попавшийся бар, он был грязный и вонючий, но алхимик не обращал внимания. Он заказал себе бутылку коньяка, немного плеснул и Патрику.
– Чуть не повредит. Слушай, паренек. А там уж сам делай выводы. У меня была невеста, самая прекрасная девушка во всей Вселенной! Я был начинающим врачом и средств, чтобы содержать семью, у меня не было. Я вступил в одну международную медицинскую организацию. Это соответствовало моим взглядам и приносило хорошие деньги. В нашу задачу входило посещение стран, где шли боевые действия, чтобы оказывать помощь пострадавшим. Очень часто мы выносили раненых с поля боя. Однажды мы оказались в эпицентре сражения, все было в дыму, рвались снаряды, меня ранило, я потерял сознание, а, когда очнулся, то понял, что попал в плен. Для тех изуверов все иностранцы являлись врагами, даже мое удостоверение медика не стало защитой. – Ксанф залпом осушил бокал с коньяком. – Негодяи несколько часов издевались надо мной, а потом, пресытившись пытками, кастрировали и бросили умирать в лесу… – Ксанф вновь осушил бокал. Патрикий, пораженный услышанным, тоже машинально выпил свой. Ксанф опять налил себе и юноше. – Я лежал один и мучительно умирал, а вокруг были разбросаны изуродованные трупы моих товарищей: двое мужчин и две женщины. Я понял, что единственный выдержал пытки. Никаких лекарств у меня не было. Меня окружали лишь травы, деревья и кусты. Они и стали моим спасение. Я не мог приготовить отвар, потому что нечем и не в чем было разжечь огонь и вскипятить воду. Но я знал силу лекарственных растений. Как животное, я просто жевал нужные мне травы, грыз кору, прикладывал мох к ранам. Пробираясь через чащобу, я попал под сильнейший ливень, укрыться мне было негде, день за днем, днем и ночью, я находился под стеной воды. Так я перенес тяжелейшую лихорадку, которая навсегда изменила мой голос, сделав его низким и хриплым. И все же, когда я выбрался из леса, я уже стоял на ногах. Меня подобрали солдаты американской военной базы, расположенной в тех краях. Некоторое время, пока устанавливалась моя личность и восстанавливались документы, я прожил у них. И честно скажу, мне было хорошо среди этих простых, но искренних людей. Но я хотел на родину. Конечно же, меня и моих товарищей-медиков искали, но никто не знал, куда бандиты увезли пленных. Я рассказал и показал. Всех погибших врачей идентифицировали и после прощальной церемонии на базе перевезли в их страны для погребения. Я вернулся домой и сразу же пошел к моей невесте. Еще раньше мы поклялись говорить всегда друг другу правду, какой бы горькой она ни была. Я не стал придумывать ханжеские истории о том, что полюбил другую, я рассказал Ларисе все, как есть. Лара – благороднейшее создание, захотела разделить со мной мою искалеченную жизнь. Мы беседовали с ней долго, в конце концов, я убедил ее, что не нужен ей. Мы с Ларой очень хотели иметь детей. Я помню прогулки, во время которых мы самозабвенно выбирали имя для нашего первенца. Мы мечтали, как он родится, как скажет свое первое слово, сделает первый шаг. В радужных надеждах мы шли с нашим малышом на аттракционы, в аквапарк, в гости к друзьям… – на глазах Ксанфа выступили слезы. – Для меня все это рухнуло в единый миг. Лара же не должна была отказываться от планов, наших планов! Мы расстались. Через несколько лет я встретил Ларису, к тому времени она уже стала счастливой матерью двух очаровательных детей, мальчика и девочки. Ее муж – музыкант, играет на скрипке в оркестре. Лара сказала мне, что больше не стала знакомиться ни с врачами, ни с военными, ни вообще с теми, чья профессия связана с риском. Она не желала, чтобы ее любимого человека постигла такая беда. Муж Лары чем-то похож на меня: кожа цвета бронзы и темные волосы, поэтому у девочки черные волосы, как у отца, а мальчик светленький, весь в мать. Такие детки могли быть и у нас. Дочку она назвала Катя, Екатерина, так звали мою маму, а мальчика – Анатолий, в честь своего отца. Эти имена мы выбрали вместе в нашу счастливую пору. Вот так! – Ксанф допил коньяк и заказал новую бутылку. Патрик тоже заметил, что и он выпил содержимое своего бокала. Ксанф опять налил юноше. – Я был одинок, сломлен и подавлен, – продолжил алхимик. – Жизнь потеряла для меня всякий смысл. В какую-то ночь я чертовски напился, сел за руль и разогнался на пустой дороге. Я хотел сброситься с обрыва или разбиться о фонарный столб, но внезапно мой автомобиль заглох на полном ходу. Раздосадованный, я вышел из машины, и тут заметил, что ко мне подходит высокий, элегантно одетый молодой человек. Он приветливо смотрел на меня, а я был зол. Незнакомец сказал мне: «Меня зовут Симон, я знаю, кто вы, что с вами произошло и что собираетесь сделать». Я хотел послать его к черту, но Симон взял меня за руку, и я потерял всякую власть над собой. А потом я успокоился, Симон снял с меня гипноз, и мы поехали ко мне. Мы проговорили с ним до утра. В ту ночь я узнал, что боль и муки пробудили во мне дремавший экстрасенсорный талант, поэтому Симон и вышел на меня. Симон стал обучать меня магии. Мне это оказалось несложно. Там, в лесу, оставшись без еды и лекарств, измученный, еле живой, я до глубины ощутил всю великую силу природы. Она стала моей спасительницей, врачом и кормилицей: земля, вода, травы, плоды, минералы – все служило к моему благу. Поэтому я решил посвятить свою жизнь изучению алхимии и черной магии, которая напрямую связана с силами земли. Алхимики, эти древние мудрецы, лучше всех познали величие и мощь первозданных стихий. Симон открыл для меня новую жизнь и возможности, весь пережитый кошмар ушел куда-то в недра сознания. Я спрятал воспоминания, но не отказался от них. Я хотел покарать тех изуверов, заставить их страдать за каждый миг моих мучений, но понимал, что пока это неосуществимо. Когда я окончательно исцелился и набрался ума-разума, я смог, при помощи моего открывшегося дара, отыскать моих палачей. Я приехал в ту местность и сразу же их узнал. Признаться, все это время я молился, что бы ни один из них не умер раньше срока и дожил до того момента, когда я приду отомстить. И этот срок наступил. Я погрузил их в гипноз, но не лишил чувствительности, чтобы они не могли сопротивляться, но ощущали всю боль, что испытывал тогда я. Я сделал с ними то же, что и они – со мной. Когда же они обезумели от боли и страха, я бросил их в лесу. Но не уехал, а остался наблюдать за их смертью. Предварительно я убрал гипноз, чтобы они могли двигаться. Так я давал им шанс на спасение, в конце концов, они же тогда тоже не добили меня. Так же, как и я, они оказались в объятиях природы, но никто из этих трусов и подлецов не воспользовался ее милостью. Все они умерли, стеная и вздыхая, как и подобает погибать настоящим мерзавцам. А я вернулся к себе, успокоенный и освобожденный.
От выпитого, а еще больше от страшного рассказа Ксанфа, у Патрикия кружилась голова, язык заплетался, и тело перестало слушаться.
– Ксанф, вы – герой, – только и смог пробормотать Патрикий.
Алхимик отставил вторую выпитую бутылку и тряхнул головой.
– Ну все, парень, нам пора. Наша прогулка что-то слишком затянулась. – Ксанф придирчиво оглядел юношу. – Нет, дружок, в таком виде я не могу вернуть тебя Симону. Это оскорбит его изысканное величество, – алхимик засмеялся. – Поедем ко мне, там ты отдохнешь, отоспишься, а Симону скажем, что я просто пригласил тебя в гости.
Патрикий слышал слова наставника, но перед глазами все вертелось волчком.
– Ксанф, помогите, – прошептал юноша, – мне так плохо.
– Эх, молодежь, молодежь, – проворчал алхимик, – не тому вас в школах учат.
Ксанф расплатился и вызвал такси.
– Я тоже не могу в таком виде сесть за руль. То есть вести машину могу, но наши доблестные смотрители правопорядка не оценят мое искусство. Запах спиртного выдаст меня. Конечно, я могу загипнотизировать ментов, и они ничего не заметят, но в пьяном виде, без особой необходимости, лучше не заниматься гипнозом.
Хоть алхимик и выпил без всякой закуски две бутылки коньяка, на нем это никак не сказалось. Зато Патрикия развезло так, что Ксанф на руках отнес его в такси. В машине у юноши началась рвота. К счастью, таксист вовремя дал Патрику мешок.
– Что, хорошо погуляли? – участливо спросил водитель.
– Давно не виделись с племяшей, вот и отметили встречу, – беззаботно сказал Ксанф. – Студент. Ничего крепче латыни в рот не брал.
– Нет, мужик должен уметь пить, – сочувственно проговорил таксист. – Иначе, какой же он мужик?
– Ну вот, и я о том же, – поддакнул Ксанф.
Алхимик привез юношу в свой дом. Затуманенным взглядом Патрик видел небольшой коттедж, они вошли в него, потом была узкая темная лестница, ведущая куда-то вниз. Юноша увидел низкий сводчатый потолок, стол, заставленный колбами и ретортами. На стенах были полки, на которых стояли бутыли и банки с загадочным содержимым. Свет пробивался через маленькое окошко. В углу стояла широкая лавка, покрытая мягкой тканью. На эту лавку алхимик и уложил Патрика, под голову дал маленькую подушку.
– Полежи пока, бедняга, сейчас я дам тебе лекарство.
Ксанф зажег свечу и удалился в другой угол помещения, где на спиртовке подогрел воду, в которую влил несколько капель из одной из своих таинственных бутылочек. Едва Патрикий выпил снадобье, как приятное тепло разлилось по желудку, и тошнота прекратилась.
– Ксанф, я вас люблю, – блаженно прошептал Патрик, растягиваясь на лавке.
– Взаимно, – усмехнулся алхимик. – Спи, страдалец.
Ксанф закрыл юношу пледом. Удостоверившись, что Патрик заснул, алхимик удалился вглубь своей лаборатории и достал телефон.
– Симон, – тихо сказал Ксанф, – я нечаянно нарушил твой план. Я знаю, что испытание алкоголем я должен был провести на следующей неделе, но случилось непредвиденное. Мы пошли в тир, но тут молодожены… В общем, я вспомнил Ларису и притащил парня в бар. Его организм отторгает спиртное… Хорошо, жду.
Ксанф убрал телефон и сел на табуретку, стоящую возле стены. Минут через 15 приехал Симон. Он сам вошел в лабораторию, Ксанф так и сидел в уголке. Алхимик, не поднимаясь, вяло приветствовал друга.
– Паренек там, на лавочке, – слабым голосом проговорил Ксанф. – Весь коньяк исторг еще по дороге. Я уже дал ему лекарство. Завтра будет, как новенький.
Симон зажег свечу и подошел к спящему Патрикию. Экстрасенс осторожно положил ему ладонь на лоб, проверил пульс, потом удовлетворенно кивнул. Он приблизился к привалившемуся к стене алхимику. Глаза Ксанфа были закрыты, а по смуглым щекам текли слезы.
– Ксанф, – тихо позвал его Симон.
Алхимик открыл глаза, но не встал со своего места.
Симон стал массировать виски Ксанфу.
– Сейчас все пройдет, – сказал Симон.
– Лара, – всхлипнул алхимик. – У меня тоже могла бы быть свадьба.
– Успокойся, успокойся, – тихо говорил экстрасенс.
Ксанф постепенно успокаивался.
Симон отошел от друга, взял несколько бутылочек из запасов алхимика, смешал их содержимое, немного подогрел и дал Ксанфу. Алхимик выпил, и прежняя ирония вернулась в его взгляд.
– Спасибо, я что-то расклеился.
– Ты все сделал правильно, не вини себя, – сказал экстрасенс. – Неделей больше, неделей меньше – не так важно. Важен результат, а он нас устраивает. Мальчик застрахован от пьянства. Что же касается твоих воспоминаний, то, увы, они будут всегда с тобой. Я мог бы стереть их из твоей памяти, но тело навсегда запомнило боль. И ты сам согласился, чтобы боль была осознанной.
– Да, я не хочу забывать, что перенес, – сказал Ксанф. Его голос был слаб, но поза и движения вновь стали уверенными. – В воспоминаниях я черпаю силу, темную силу, – в глазах Ксанфа мелькнул недобрый свет.
– Жду тебя завтра с Патриком, – сказал Симон.
– Так точно, командир, – отозвался Ксанф.
Он хотел подняться, чтобы проводить друга, но Симон мягко остановил его.
– Не надо, я сам закрою дверь. У меня есть ключ.
– Действительно, ты же сам и вошел, – засмеялся Ксанф. – Тогда до завтра.
Симон еще раз посмотрел на спящего Патрикия, на устраивающегося на табурете алхимика, потом погасил свечу и вышел из дома.
Патрик проснулся от веселого треска. Юноша открыл глаза и увидел Ксанфа, который возился со спиртовкой в углу лаборатории. Алхимик услышал движения Патрикия.
– Можешь вставать, если хочешь, – не отрываясь от своего дела, сказал Ксанф. – Я сейчас готовлю завтрак.
Движимый любопытством, юноша поднялся и подошел к своему наставнику. Ксанф на спиртовку водрузил сковородку и теперь готовил яичницу.
– Кухня у меня, конечно, есть, – сказал алхимик, – но мне больше нравится готовить в своей лаборатории. Как самочувствие, боец?
– Отличное. Спасибо за все, Ксанф.
– А вот благодарить меня не за что, – проворчал алхимик, – напоил ребенка, и сам напился, как свинья.
Патрикий с восхищением смотрел на Ксанфа.
– Вы – настоящий герой! – воскликнул юноша.
– Ага, этакий евнух-супермен.
– Зачем вы так говорите! – возмутился Патрикий. – Вы столько пережили, совершили подвиги, нашли в себе силы все преодолеть.
– Выжить врачу среди природы – не такое уж большое искусство, а вот возродиться мне помог Симон. Ты не сердись на него, иногда он такой зануда.
– Да я и не думаю на него сердиться, – сказал Патрик. – Симон очень умный и добрый.
– Симон – бог, – серьезно проговорил Ксанф. – И все, что он совершил и совершает – поистине божественно. Меня жизнь изрядно побила, но мои мучения – ничто по сравнению с тем, что перенес и пережил Симон. Нам всем остается только молиться, чтобы ни одному из созданий, в ком есть жизнь, не довелось испытать то, что выпало на долю Симона.
– Он ничего мне не рассказывал про себя.
– И не надо. Это даже слушать невыносимо, а уж пережить такое! Пусть Вселенная и все ее обитатели не допустят этого кошмара! Ладно, давай есть. Не стоит начинать день с подобных воспоминаний.
Ксанф налил юноше ароматный травяной чай и подал яичницу. Тут же, в лаборатории, алхимик и Патрикий позавтракали. Если у Симона каждая трапеза превращалась в торжественный церемониал: за столом, покрытым снежно-белой скатертью, с самой изысканной сервировкой; блюда подавались на изумительной посуде, тончайшего фарфора, да и юноше приходилось выходить к столу идеально одетым и причесанным, по крайней мере, он старался быть таковым. Здесь же, у Ксанфа, было все просто: глиняные тарелки, глиняные кружки, оловянные ножи и вилки. Стол был деревянный, а скатерть заменяло домотканое полотно. Алхимик не требовал, чтобы юноша прежде умылся и привел себя в порядок, но и сам не волновался по поводу своего внешнего вида.
– Я стараюсь жить так, как жили мои предшественники, алхимики, чернокнижники, – сказал Ксанф.
– Мне нравится их жизнь, – честно признался Патрик.
– Эх, я бы с удовольствием взял тебя в ученики, но Симон запретил, – вздохнул Ксанф.
– Почему?
– У тебя другой путь, не путь чернокнижника. Но чуть позже мы с тобой все же займемся алхимией, этой самой великой наукой из всех наук.
– Это было бы здорово, изучать под вашим руководством все это, – Патрик с неподдельным интересом разглядывал лабораторию Ксанфа.
– Всему свое время, дружок. Симон – бог и король, его слово – закон.
– Расскажите мне про Симона, – взмолился юноша.
– Не стоит. Я же говорю тебе, это слишком страшно. Однажды он сам тебе раскроет все свои тайны, но пока ты еще к этому не готов.
Патрикий печально вздохнул. После завтрака алхимик и его подопечный привели себя в порядок и поехали к Симону. Ксанф остановился у ворот, вышел из машины и нажал на кнопку звонка, ворота открылись. Ксанф въехал на территорию обширного парка. У дверей дома их уже встречал Хотеп.
– Ну все, сдаю нашего подопечного с рук на руки, – засмеялся Ксанф.
Хотеп поклонился.
