Шкура

Как раз в этот момент у меня зазвонил телефон. Лёгок на помине. Я приложила палец к губам, показывая Лёльке, чтобы заткнулась, и самым милым голосом, на какой была способна, промурлыкала традиционное: «Слушаю, Тиграша». Лёлька закатила глаза. Я ещё и громкую связь включила для прикола.

– Я уже на месте, котёнок.

Голос звучал как-то глухо, у них там что, сотовую связь только недавно изобрели?

– Замечательно, я беспокоилась, – убедительно соврала я. – Нормально долетел?

– Нормально. Тут отличная погода, солнышко светит. Зря ты не захотела поехать!

– В следующий раз полетим вместе. А то я уже скучаю.

– Я тоже, – в трубке ещё больше зашумело, судя по голосам, кто-то срочно хотел моего Тиграна. – Всё, котёнок, мне пора, работы тут невпроворот. Я тебе вечером позвоню.

– Буду ждать, – проворковала я и нажала «отбой». – Не выпущу телефон из рук, а лучше на грудь повешу. И буду лить слёзы от горечи разлуки.

Лёлька фыркнула, уже не сдерживаясь:

– Маринка, тебе надо было в ГИТИС поступать, на актёрское.

– На режиссёрское. Может, тогда получилось бы нормально жизнь срежиссировать. Всё, хватит ржать, давай собираться.

***

«Малибу» был на третьем месте в моём личном списке мест, куда я непременно хотела попасть. Первую строчку занимал клуб «Озёра Эстейт», но туда без Тиграна мне точно не пролезть. Я уже заводила с ним разговор, мол, неплохо было бы съездить на выходные, но он ушёл от ответа. Понятно всё, наверняка он ездил туда с женой. «Озёра Эстейт» принадлежал одному крупному бизнесмену, который организовал нечто вроде элитной базы отдыха для своих друзей. Насколько я слышала, данный проект был совершенно не коммерческим, хотя домики сдавались, естественно, за плату. Но просто так, с улицы, туда не попасть ни за какие деньги, хозяин сам приглашал тех, с кем хотел встречаться у бассейна, на поле для гольфа или просто на прогулке. Причём сам бизнесмен, опять же по слухам, был глубоко и верно женат. Вполне вероятно, что появление там с любовницей противоречило бы правилам клуба. И пока что я себя утешала тем, что развлечения в «Озёрах» откровенно стариковские, и я прекрасно обойдусь без их бассейна и гольфа. Но очередные фотографии в социальных сетях, сделанные в декорациях клуба какой-нибудь гламурной сучкой, бесили всё равно.

На втором месте, как ни странно, был Большой театр. Нет, балет я не любила. Оперу тем более. Но жить в Москве и не ходить в главный театр страны, всё равно что переехать в столицу и поселиться в Тропарёво. Большой – это модно, это показатель статуса, особенно если у тебя достойные места, достойный наряд и достойный спутник. В общем, да, без Тиграна туда тоже соваться не стоило.

Зато в «Малибу» можно и нужно было идти без него, и я собиралась воспользоваться выпавшим шансом. Чтобы вы понимали, речь не просто о ночном клубе, каких в Москве сотни. Это, во-первых, неприлично дорогой ночной клуб, куда пускают только после строгого фейс-контроля, ну или по клубному паролю. Во-вторых, его открыли недавно, а потому интерес к данному заведению среди тусовки пока был высок. И, в-третьих, это клуб, где можно встретить очень интересных мужчин. На сайте «Малибу» написано, что у них любят тусоваться бизнесмены и олигархи. Вот тут я сомневаюсь, скорее, дети олигархов. Но чем чёрт не шутит? В любом случае я собиралась попасть в «Малибу» и как минимум хорошо провести время.

Такси заказали ВИП-класса, по тройному тарифу. Но рассчитала я всё правильно, секьюрити стояли снаружи у входа в клуб и прекрасно видели, из каких машин вылезают потенциальные посетители. И первый плюс в карму мы получили, небрежно хлопнув дверью премиальной тачки. Вторым плюсом были купленные сегодня брендовые шмотки. Лёльку мне тоже пришлось приодеть за свой, ну ладно, Тиграшин счёт. Та пыталась отказаться, но я её убедила, что в сарафанчике «Москва тридцатых» никто её в «Малибу» не пустит. И всё равно я немного нервничала из-за неё. Платье-то мы ей купили, а вот правильное выражение лица не купишь и даже с помощью косметики не нарисуешь. У неё на роже написано, что она секретарша с фиксированным окладом, пусть даже и немаленьким.

Но тут, похоже, отсеивали несколько иной контингент, потому что Лёлька прошла на удивление спокойно, а вот на меня охранник покосился, но всё же пропустил. Чёрт их разберёт, какие у них требования. А может, мы просто время правильно выбрали, приехали в начале второго ночи, то есть далеко не к открытию. Лёлька возмущалась, она надеялась, что к часу уже будет домой собираться. Пришлось объяснять, что к открытию приезжают только полные дуры, что нужно создать видимость, будто «Малибу» далеко не первый клуб, в который мы заезжаем этой ночью. Ну а Серёге позвонить и сообщить, что концерт закончился слишком поздно, на метро не успеваем и вообще в Тропарёво ночью добираться далеко и страшно, так что переночует Лёлька у подруги, то есть у меня. Уж не знаю, что подумал Серёга, но какое мне дело?

Честно сказать, я ожидала большего. Внутри «Малибу» оказался вполне обычным ночным клубом: кожаные диваны и маленькие столики по углам, огромный танцпол, куча народа и громкая музыка. Слышала, тут играют самые крутые диджеи. Если бы я в них что-то понимала. Но по ушам било конкретно. Публика вроде приличная. На танцполе малолетки, но за столиками встречались и интересные типы, насколько их можно было рассмотреть в постоянно мигающем свете. Самое главное происходило на сцене, вероятно, именно из-за шоу вокруг клуба столько разговоров. В огромном пластиковом шаре, до середины заполненном водой, кувыркалась полуголая девка, рядом с шаром ещё две полуголые девки жонглировали мячами, ещё две крутили обручи. Всё происходило под ту же музыку, под которую дёргался народ на танцполе. М-да уж, это цирк, что ли? Вот с детства цирк терпеть не могу, там все придурковатые, и на манеже, и в зале.

Столик надо было заказывать заранее, тут мы сразу пролетали, но за барной стойкой как раз освободилось два места, и мы направились туда.

– Приветственный коктейль? – буднично уточнил бармен.

Лёлька хотела уже согласиться, но я отрицательно покачала головой. Приветственный – это который входит в стоимость билета. И обычно наливают туда всякую дешёвую бурду. К тому же дурной тон, нищебродство.

– А поинтересней что-нибудь есть?

– «Пина колада»? «Мохито»?

Я сделала кислую мордочку, давая понять, что думаю о подобной попсе.

– «Лонг-Айленд»? У нас в него идёт настоящий кубинский ром.

Кивнула без особой охоты.

– Два.

Лёлька, не отрываясь, смотрела на сцену. Ей, похоже, шоу нравилось. Ей вообще всё нравилось, глаза горели, хотя мы даже не начали пить. Ну вот тебе Москва, ради которой стоило куда-то ехать. Смотри, наслаждайся.

Я чувствовала себя родителем, первый раз приведшим ребёнка на новогоднюю ёлку, эдаким устроителем праздника. Лёлька управилась с коктейлем за пять минут и потянула меня на танцпол. Пришлось тащиться за ней, хотя в мои планы входило посидеть за стойкой хотя бы полчаса с недовольной миной. Ладно, пусть наслаждается. В глубине души я ей была благодарна, в конце концов, она организовала нашу встречу с Тиграном и теперь имела полное право на некоторые бонусы. Да и жалко её, так откровенно просирать собственную жизнь уметь надо.

Коктейли мне их не понравились, «Лонг-Айленд» явно отдавал водярой, а не кубинским ромом, и я подозревала, что ещё парочка, и до утра мы не доживём. Поэтому, вернувшись за стойку, я попросила бутылку шампанского.

– Ты с ума сошла? – прошипела Лёлька мне на ухо. – Она здесь стоит как целый ящик.

Я выразительно постучала карточкой по стойке. Мы развлекаться пришли или бухгалтерию разводить?

К шампанскому подали тарелку клубники, наполовину облитой шоколадом. Вкусненько, достойно. На сцене цирковое шоу сменилось накачанными парнями в блестящих стрингах. Вечер становился приятным. Лёлька опять ушла танцевать, я только позавидовала её энергии. Если учесть, сколько мы мотались за день, плясать меня не особо тянуло. Может, чуть попозже.

– Вы не любите танцы или музыка не нравится? – услышала я голос за спиной.

Повернулась, собираясь отшить на месте. И передумала. А красив, пожалуй. Высокий, аккуратный, волосы гелем уложены, рубашка приличная, джинсы в обтяжку. И видно, что в джинсах всё, что нужно и как нужно. И без новомодных причуд, от которых меня тошнит, – без хвостиков, бороды, подвёрнутых штанин. Нормальный такой мужик, в меру ухоженный, в меру консервативный. Лет тридцать пять, может, сорок. Многовато, я рассчитывала на кого-то помоложе. Но по сравнению с Тиграном – мальчик.

– Меня Стас зовут. А вас?

Я заметила, что его взгляд скользнул по бутылке, стоявшей передо мной на барной стойке, по тарелке с клубникой, и по кольцу на моей руке. Подарок Тиграна, игрушка неприлично дорогая, но ни намёка на обручалку – слишком много камней. И носила я кольцо на левой руке.

– Так что насчёт танцев?

– Ещё не время, – я снова сделала скучающее лицо.

– А вы знаете, что тут можно выйти на крышу? Там тоже танцпол, небольшой. И вид на ночную Москву открывается потрясающий. Пойдём?

Ну а почему нет? Я прихватила с собой бокал шампанского, встретилась глазами с Лёлькой. Подруга как-то дико на меня посмотрела, но её мнение меня не слишком волновало.

Мы поднялись со Стасом на крышу. Лестница была узковата, а он галантно предложил мне руку, так что пришлось прижаться к нему. Одеколон Стас предпочитал явно попроще, чем тот, которым пользовался Тигран. Зато от Стаса ощущался совершенно особый запах, запах настоящего, молодого мужика. Описать его невозможно, он чувствуется не обонянием, а чем-то другим, что заставляет твоё тело реагировать. Феромоны, флюиды? Как это правильно называется? Неважно. Важно, что Стаса я хотела. Примерно так же, как полчаса назад хотела шампанского и клубники.

Стас подвёл меня к ограждению. Прямо перед нами высился, сияя огнями, комплекс небоскрёбов «Москва-Сити».

– Его турки строили, знаешь? – Стас как-то незаметно перешёл на «ты». – А вон в той башне артисты живут.

О-о-о, не москвич. Как только начинается «экскурсия», сразу ясно, что «экскурсовод» приехал. Местным плевать на историю своего города, они её не знают, а если и знают, то точно не собираются рассказывать первому встречному. И откуда наш красавчик прибыл? А, впрочем, какая мне разница?

Постояли наверху минут двадцать, пока я не замёрзла. Вернулись вниз, где нас уже дожидалась Лёлька. Стоило бы заказать ещё бутылку шампанского, в первой осталось на полбокала, но кавалер мой не горел желанием нас угощать. Когда я махнула бармену, чтобы повторил, Лёльке вдруг приспичило в «комнату для девочек». И непременно со мной. Приём, отработанный со школьных лет, хотя сейчас все нормальные люди пользуются сообщениями мессенджерах. Ладно, пошли.

– Ну, что? – я устало оперлась на раковину, рассматривая себя в зеркале.

– Маринка, ты ослепла, что ли? – Лёлька достигла точки кипения. – Он же тебя снимает!

– И? Мама заругает? – я уже начала от неё уставать, честное слово. – Мы сюда развлекаться пришли или в уголке постоять?

– Да причём тут! Он же за баблом охотится. У него на роже написано большими буквами. Он на тебя смотрит как на лот аукциона, прицениваясь. Даже не угостил ничем!

– И что?

– Да как что?! Ты ему не нужна! Ему твои бабки нужны! Он думает, ты чья-нибудь богатая жена. Или бизнесвумен какая-нибудь, которая проветриться пришла.

– Ну…

Мне уже надоело вытягивать из неё продолжение пламенной речи. Правда, время я тратила с пользой, поправляя макияж.

– Он тебя один раз трахнет и бросит, когда всё поймёт!

– Господи… Лёля, мне и надо, чтобы он меня трахнул! Чтобы меня трахнул кто-нибудь нормальный. Без костыля в руке и складок на шее. Один раз, пока обладатель костыля добывает нефть в Нарьян-Маре. Тебе пятнадцать лет, что ли?

Лёлька на меня так смотрела, будто первый раз увидела. Чёрт, я надеюсь, она ещё не дошла до Лексовой собачьей преданности шефу? Не придёт же ей в голову сдать меня Тиграну? Да ну, бред. Слишком долго мы дружим, я так сильно в людях не ошибаюсь.

– Марин, противно же, – пробормотала Лёлька. – И где вы собираетесь… Не домой же его вести…

– Ну ещё не хватало. Пусть ищет варианты, он мужчина, – усмехнулась я. – Пошли, пока он правда вариант не нашёл, помоложе и побогаче.

Но никуда Стас не делся, ждал у барной стойки как миленький. Мы распили ещё бутылку шампанского на троих, время близилось к четырём. Клуб закрывался в пять, так что пора было как-то определяться. Стас, видно, до последнего ждал моих предложений, но, не дождавшись, намекнул, что готов проводить меня до дома. Ясно, девушку вести ему некуда. Живёт в какой-нибудь съёмной конуре, может, ещё и с хозяйкой. В Тропарёво, ага. Тащить почти незнакомого человека к себе мне совершенно не хотелось. Да и куда Лёльку девать? Она же, типа, у меня ночует. Если заявится к Серёге в пять утра, всё станет очевидно.

В итоге пришлось отдать Лёльке ключи и отправить её на такси ко мне домой. А я повезла Стаса в отель, который конечно же сама оплатила. Оставалось только надеяться, что Стас оправдает ожидания и инвестиции. Уже поднимаясь с ним в номер, вспомнила про телефон, достала проверить, нет ли пропущенных. Пропущенный, к сожалению, был. Тигран звонил шесть часов назад, но всего один раз. Спокойной ночи пожелать, не иначе, романтик грёбанный. Хоть бы один вечер пропустил. Нет, обязательно звонит, если ночует не со мной. Я иногда представляю, как он встаёт с семейного ложа, прячется он жены в туалете и звонит мне, чтобы сказать какую-нибудь банальность вроде «Сладких снов, котёнок», без которой я прекрасно обойдусь. Ах да, я же забыла, у них наверняка разные флигели, и с женой они не каждый день пересекаются. Чёрт их разберёт.

Как бы то ни было, сегодня я его звонок пропустила. Но думать об этом, когда Стас уже снимал с меня бюстгальтер, хотелось меньше всего.

***

Тигран улетел в понедельник утром. Вторник для меня начался в двенадцать часов дня со стука в дверь – на пороге стояла возмущённая горничная, которая требовала освободить номер или продлить оплату ещё на сутки. Моего пылкого мачо в номере, разумеется, не обнаружилось. Пришлось дать горничной щедрые чаевые с условием, что я задержусь ещё хотя бы на час. Надо было привести себя в порядок прежде, чем выйти на улицу. А заодно, вспомнив предостерегающие взгляды и занудство Лёльки, проверить, на месте ли все ценные вещи, какие у меня при себе имелись: кольца, карточки, мобильник. Но переживала моя подруга зря, ничего не пропало, более того, на тумбочке обнаружилась записка, в которой Стас описывал, какая я потрясающая, как ему было со мной хорошо и с каким нетерпением он ждёт новой встречи. Ниже номер телефона. М-да уж, везёт мне, как покойнику. Я не имела ничего против качественного секса с симпатичным мужиком, даже если он жиголо чистой воды. Но Стас разочаровал по всем статьям. Во-первых, никакого качества он ночью не продемонстрировал. Всё прошло весьма посредственно, чуть ли не хуже, чем с Тиграном. Тот хоть пользоваться умел всем, что у него осталось. А этот… Дятел.

Во-вторых, судя по записке, да и вообще по поведению, Стас и жиголо на троечку. Может, начинающий, а может, просто дурак. По всем законам жанра он должен был дождаться моего пробуждения, а то и разбудить поцелуями на рассвете. Потом изобразить качественный второй акт, дабы я пришла в самое доброе расположение духа, романтический завтрак в постели и обязательно разговор о нашем прекрасном будущем. Как минимум он должен был договориться о новом свидании лично, а не записки писать. А если принц с утра пораньше ускакал, вероятнее всего, ему пора на работу. Так себе альфонс, который с девяти до шести парится в каком-нибудь офисе, а потом выходит на вторую смену по ночным клубам.

Ладно, какая мне разница? Продолжать общение я не планировала в любом случае, а с учётом сомнительных постельных талантов Стаса, тем более. Приняла душ, собралась и уехала домой, где обнаружила Лёльку, надраивающую кафельный фартук в той части комнаты, которая служила кухней.

– Ты вообще отдыхать умеешь? – возмутилась я, падая на диван. – Нет, чтобы отоспаться, посмотреть сериальчик, почувствовать себя человеком в кои-то веки.

– Ну а что делать, если я в девять уже проснулась? Подошла кофе сварить и увидела, что у тебя творится. Маринк, так тоже нельзя. Посмотри, я уже третий раз намыливаю! Жир въелся насмерть!

– И что? Может, это предыдущие жильцы тут всё засрали. А я, может, через месяц перееду.

– Но сейчас-то ты тут живёшь! И Тигран Борисович здесь бывает.

– О-о-о, синдром секретарши? Солнце моё, я у него не работаю. И вылизывать ковёр, по которому ходят бесценные ножки великого шефа, не собираюсь. Если Тиграну Борисовичу не понравится внешний вид кухни, я предложу ему нанять прислугу. Или подумать о более приятном месте для встреч.

Я знала, что Лёлька не обидится, что бы я ни сказала. В этом прелесть старой дружбы. Период взаимных обид мы пережили в средней школе, когда делили хорошие отметки, красивый карандашик с Микки Маусом или право сыграть Екатерину Вторую в школьном спектакле. Мы ругались каждую неделю, не разговаривали, делали друг другу гадости, пару раз даже дрались. Зато к выпускному всё, что могло, между нами сто раз перегорело, и теперь мы говорили то, что думали, не боясь последствий.

– Да самой же неприятно на засранной кухне готовить, – Лёлька провела по вымытому кафелю бумажным полотенцем, вытирая насухо. – Или скажешь, что ты и не готовишь?

– Иногда. Чаще заказываю что-нибудь.

– И ему?

– Вот ему точно не готовлю. Ты вообще понимаешь разницу между женой и любовницей? Кастрюли с борщом пускай ему благоверная варит, это не ко мне.

– Думаешь, она варит? – Лёлька наконец бросила вольные упражнения с тряпкой и села рядом. – Знаешь, он не похож на мужика, за которым жена нормально смотрит. Мне иногда кажется, ей на него вообще плевать. Он как-то в новом костюме пришёл, а у него штанины по полу волочатся, под каблуки попадают. Вот как можно в таком виде мужа из дома выпустить? У неё что, рук нет подшить?

– Подшить штаны можно в любом приличном магазине, где ты их покупал, – фыркнула я. – И Тигранчику не мешало бы посмотреть на себя в зеркало прежде, чем переться на работу.

– Ой, да мужику и в голову не приходит сзади на себя посмотреть, я тебя умоляю, Серёга точно такой же. Им главное, чтобы спереди всё нормально выглядело. А другой раз, знаешь, он вышел в приёмную, стоит передо мной, приказ какой-то надиктовывает. В порыве вдохновения руку в карман засунул, пиджак задрался. Я смотрю, а у него ремень на боку скотчем прихвачен. Петелька оторвалась, видимо, а может, ремень слишком короткий оказался. И он его скотчем примотал, чтоб не топорщился.

Я смотрела на Лёльку, как на инопланетянку. Кто, интересно, спит с Тиграном, я или она? Прямо такие интимные подробности про шефа знает, обалдеть. Я почему-то не замечала ничего подобного.

– Знаешь, когда мужик гуляет направо и налево, надо быть полной дурой, чтобы продолжать сдувать с него пылинки, – заметила я. – Полагаю, его жена не дура. Кстати, а ты её когда-нибудь видела?

Давно хотела задать Лёльке этот вопрос, а теперь удачный момент подвернулся. Лёлька же наверняка бывает на всяких там корпоративах, куда с женой приходить положено. Любопытно, как она выглядит. Сколько ей лет. Наверное, как Тиграну, то есть до фига. Но при тех бабках, которые есть в её распоряжении, можно и в семьдесят держаться на уровне сорока, ну сорока пяти.

Но Лёлька отрицательно помотала головой.

– Не-а, не видела. Вообще никогда.

– А на корпоративы он что, один приходит?

Лёлька усмехнулась.

– А ты реально считаешь, что меня зовут на те мероприятия, где гуляют менеджеры высшего звена? Аллё, я секретарша! Пусть даже в приёмной Тиграна Борисовича.

М-да, как-то я совсем мало знаю о работе Тиграна. Признаться, я никогда не вникала, не интересовалась. Я даже не понимаю, какое место он занимает в компании. Один раз спросила, мол, ты хозяин всего этого? В смысле, буровых, нефтепроводов, заводов. Он так долго смеялся. Сказал, что в таком случае ему пришлось бы ходить с целой толпой охранников, а не беднягой Лексом на все случаи жизни. Потом начал что-то объяснять про разные компании внутри большого холдинга, про совет акционеров, про региональные управления. Я заскучала и перестала слушать.

Мы с Лёлькой пообедали в кафе неподалёку от дома, и она уехала в своё Тропарёво, вилять виновато хвостом перед Серёгой, когда тот вернётся с работы. У нас оставался ещё один свободный день, Тигран должен был вернуться только к завтрашнему вечеру, и мы условились сходить в салон. Лёлька уже месяц мечтала сделать нормальный маникюр, а у меня были планы помасштабнее, раз уж деньги появились.

Остаток дня я планировала проваляться перед телевизором, но едва перестелила постель и устроилась на свежих простынях, начался перезвон. Сначала звонил Тигран. К счастью, он не стал выяснять, почему вчера я не брала трубку, вероятно, решил, что я рано заснула. Мы мило поболтали о том, как здорово сейчас в Нарьян-Маре, мне рассказали, какая там феноменальная буровая готовится к открытию, с каким-то нереальным суточным дебетом скважины. В общем, я ничего не поняла, но на всякий случай сказала, что очень соскучилась. Тигран пообещал, что завтра прямо с самолёта приедет ко мне. М-да, перестаралась. Но не убеждать же его отправиться всё-таки к жене? Сказать, мол, милый, поимей совесть, покажись сначала благоверной, прими душ, отдохни, а потом приезжай? Не поймёт. Да и наверняка командировка служит для него прикрытием. Сказал жене, что едет на пять дней, а сам уехал на три. Что плохо, кстати. Если моя догадка верна, то терпеть мне его потом двое суток кряду, а это слишком серьёзное испытание для моей психики.

Едва я закончила разговор с Тиграном, позвонила мама. К вопросу об испытаниях психики. Пришлось рассказывать, как я сегодня устала на работе, а потом долго и нудно описывать погоду в Москве и содержимое моего холодильника. Из всего сказанного правдой было только описание погоды. Потому что для мамы я работаю педагогом в частном образовательном центре для детей, суперэлитном, разумеется. С утра до обеда обучаю маленьких засранцев азбуке, играю с ними в звенящие кубики Зайцева и деревянные куколки Монтессори. В Москве же своих таких идиотов нет, надо было из Энска нанимать. Но зато у меня «приличная работа», с пенсионными отчислениями и большими перспективами. А ещё я встречаюсь с хорошим парнем Димой, москвичом, который со дня на день сделает мне предложение. Вот тут, признаюсь, я палку перегнула. Не стоило так далеко заходить в своих фантазиях, ибо рано или поздно мама потребует мифического Диму предъявить. Она уже давно обещает приехать «в гости», и конечно, захочет увидеть будущего зятя. И кого я ей тогда предъявлю? Тигранчика? Который старше моей мамы лет на …дцать. Вот весело будет!

М-да, маму обманывать нехорошо. А мозг мне ежедневно выносить можно? Нет, я понимаю, мама мне счастья хочет, а в её понимании счастье – это стабильная работа и нормальная семья. При том, что ни того, ни другого у неё никогда не имелось. Я даже не знаю, был ли мой папа когда-нибудь в наличии, потому что я его не помню. Ни семейных фотографий, ни покрытых мхом историй о герое-лётчике, ничего такого в моём детстве не было. Тема папы упорно обходилась стороной, да я не особо и любопытствовала. Нет и не надо, мне мамы за глаза хватало, её и сейчас бывает слишком много.

Что касается работы, то моя мамочка – типичный предприниматель. В том смысле, что всё время что-нибудь предпринимает. Сколько её помню, она всегда торговала. То какими-то пёстрыми футболками, которые мне очень нравилось примерять, то косметикой, то запредельно дорогими кастрюлями, в которых можно готовить без добавления масла. С сумками, коробками и каталогами мама носилась по всем учреждениям Энска, и везде её знали, встречали, все у неё что-то заказывали, она что-то доставала со скидкой. Меня вечно некуда было деть, и я ходила в садик с соплями, а иногда и с температурой, в любую погоду. Только если воспитательница начинала скандалить и требовать, чтобы больного ребёнка забрали из группы, мама оставалась со мной дома, ровно на один день. А потом снова садик, в котором я торчала до последнего. Все дети уже дома, а я в гордом одиночестве катаю машинку по песчаной дорожке. Да злая воспитательница на скамеечке сидит и тоже очень хочет домой. Зато у меня были самые лучшие игрушки, самые красивые платья и самые крутые дни рождения, с тортом из «Баскин Робинс», так что все дети умирали от зависти. И я твёрдо знала, что я – принцесса. В общем, я и сейчас в этом не сомневаюсь.

Итак, маме была выдана очередная порция рутинного вранья, после чего я сходила до холодильника за бананчиком, налила себе сок из пакета (хотелось бы свежевыжатый, но так лень возиться), вернулась в кровать, прибавила громкость у телевизора. И телефон зазвонил снова. Да что ж такое-то! И номер незнакомый. Я нажала зелёную кнопку, ожидая чего-то вроде: «Здравствуйте, у вас есть минутка? Наш супер-пупер фитнес-центр „В жопе кролика“ приглашает вас…» Но услышала совершенно другое.

– Привет, красотка. Ты ещё не соскучилась?

О-па, какие люди! Стас собственной персоной. Интересно, я ведь не давала ему номер. Брал мой мобильник, пока я спала?

– Даже не знаю, – протянула я.

– Я хотел дождаться твоего звонка, но потом понял, что это слишком тяжёлое испытание. Прости, утром мне пришлось уехать раньше, чем ты проснулась.

– Я заметила. И куда же ты так спешил?

Не то чтобы я рассчитывала на честный ответ. Я вообще не очень понимала, что делать с этим внезапно свалившимся «счастьем». Ещё утром я решила, что со Стасом покончено. Во-первых, как я уже говорила, не впечатлил. Во-вторых, зачем мне офисный планктон, который исчезает по утрам, потому что опаздывает на работу? Ещё хорошо, если офисный. Может, он вообще где-нибудь в «Макдаке» кричит: «Свободная касса». Такого добра и в Энске хватает.

– Дела, увы, приземлённые заботы, которые заставили меня оторваться от такого совершенства, как ты. Но у меня есть оправдание! – неожиданно сообщил Стас. – Я приглашаю вас, леди, в самое чудесное место, которое можно найти в Москве! Вы когда-нибудь были в «Небесном сиянии»?

Название мне не говорило ровным счётом ничего, о чём я Стасу и сообщила.

– Лучший ресторан Москвы! Закрытое заведение, только по пригласительным. И на сегодня у нас уже заказан столик. Что скажешь?

Ну а что я могла сказать? Что приятно удивлена? Вот тебе и альфонс. Ничего Лёлька в мужиках не понимает, впрочем, по её Сергею это и так видно. Стас продолжал расписывать прелести ресторана, а я прикидывала в уме диспозицию. Тигран прилетает завтра вечером, то есть у меня ещё уйма свободного времени. Ну да, в постели со Стасом скучновато. Но и не противно! Про «Небесное сияние» я ничего не слышала, но многие закрытые заведения и не дают рекламу в Интернете и журналах, им просто не надо. «Своим» рассылаются приглашения. А уж если даже я не знаю при сие заведение, вероятно, оно совсем уж недосягаемого класса. Нет, ну для Тиграна вряд ли есть что-то недосягаемое, но его же пока уговоришь, сто лет пройдёт.

Словом, я не видела препятствий, чтобы интересно провести вечер. А там, кто знает, кто знает. Стас явно заслужил второй шанс. В конце концов, если всё пойдёт как надо, со временем можно будет научить его кое-каким постельным премудростям. Он, опять же, не Тигран, дрессировке ещё должен поддаваться.

Про дресс-код Стас ничего не сказал, и я решила пойти самым простым путём. Чёрное платье с умеренным вырезом, целомудренно прикрывающее бёдра почти до коленей, – вечная классика, актуальная в любом заведении. Тем более если подобрать к нему достойные украшения. Имелся у меня комплект для особых случаев, ни разу ещё не выгулянный. В прошлом месяце Тигран пропустил мой день рождения. Что вполне естественно, потому что я коварно ему о нём не сказала. Постфактум сообщила, чтобы виноватым себя почувствовал. Ну он и почувствовал, в итоге явился с бархатной коробочкой, внутри которой оказались серьги и кулон. Я сначала чуть в морду их ему не швырнула, так просто они выглядели. Консервативные до зубовного скрежета капельки, синие камушки по центру, явно сапфиры. А вокруг сапфиров россыпь более крупных бесцветных камней. Ясно всё, фианиты копеечные. С кислой рожей надела, думая, а не послать ли к чёрту недоделанного олигарха. А Тигран вдруг повернул меня к свету, и удовлетворённо кивнул, будто бы своим мыслям. Какое-то нетипичное у него выражение лица было, заставившее меня подойти к зеркалу. И тут дошло. Когда увидела, как камни на свету играют. Я их даже сосчитала. Одиннадцать бриллиантов на каждой серёжке и двадцать два на кулоне. Это же… Твою мать, Тиграша, ну не мог ты спросить сначала? Жить же негде, ездить не на чем… В метро мне, что ли, в бриллиантах, спускаться?

Но вслух я, понятно, ничего не сказала. И обнимала его в тот раз вполне себе искренно. В конце концов, квартира и машина – дело наживное, у любой дуры они рано или поздно появляются. А вот такой комплектик, я думаю, есть далеко не у каждой. И особенно мне его морда запомнилась, он на меня смотрел, как какой-нибудь выпускник художественной академии на «Мадонну» в Эрмитаже, со смесью гордости и восхищения. В брюликах я ему определённо нравилась.

К сожалению, у меня с тех пор так и не было возможности выгулять всю эту роскошь. Тигран пропадал на работе, а приезжал часто в таком состоянии, что не хотел никуда идти. Максимум, куда мы выбирались, это близлежащая кофейня, так что бриллианты лежали в коробочке и ждали своего часа. Сегодня он явно настал.

Платье у меня было скромное. Какой-то бренд, но не из тех, что у всех на слуху. Я его покупала ещё до встречи с моим нефтяным королём. И туфли самые обычные. Но к бриллиантам именно такие и нужны, иначе перебор. Макияж, причёска – тут я постаралась, тем более что времени у меня было предостаточно. В семь, как и условились, подъехал Стас.

А вот машина оказалась арендованной, это я сразу поняла. И водитель нанят вместе с машиной. Безлошадный мой кавалер, плохо. С ним что не так? Он вроде не хромой, не слепой, не глухой. С другой стороны, мы ведь в ресторан едем. Что ж ему, весь вечер минералку пить? Да и вчера в клубе тоже. Смысл ехать в ночной клуб, чтобы блюсти сухой закон?

Водитель всю дорогу молчал, что выгодно отличало его от Лекса. Я уже привыкла, что, если мы куда-то едем с Тиграном, у нас всегда «третий лишний». Лекс в принципе не может молча водить, у него сто пятьдесят тем для обсуждения с боссом, а меня он предпочитает игнорировать. Понятно всё, дура-блондинка, утеха шефа, безмозглая кукла, недостойная его внимания. И что обидно, Тигран никогда его не затыкает, не ставит на место, а поддерживает разговор. Впрочем, я не уверена, где настоящее место Лекса. Он шофёр, он телохранитель, он главная нянька Тиграна Борисовича. И он же личный помощник босса и чуть ли не лучший друг. А может, и правда лучший друг. Первый раз с таким сталкиваюсь.

Зато Стас болтал без умолку, расписывая мне прелести места, в которое мы едем, и одаривая меня комплиментами. Даже попытался подобраться к моему бедру, но получил по рукам. Ещё не хватало, в машине, на ходу, ага. Десерт полагается после ужина, а не перед ним.

Москву я изучила достаточно хорошо, чтобы понять – от центра мы отдаляемся. Странно, обычно все люксовые заведения располагаются в пределах Бульварного кольца. Ну или совсем за городом, как «Озёра». Но за МКАД мы не выехали, припарковались где-то в районе Спортивной. Стас галантно подал мне руку, помогая выйти из машины. Ступив на тротуар, я не обнаружила никакого более-менее приличного здания, в котором мог бы располагаться ресторан.

– Пойдём, тут совсем недалеко, – ободрил меня мой кавалер и показал направление.

– А доехать нельзя было? Я на каблуках вообще-то.

– Да там парковаться негде. Такой вечер чудесный, давай пройдёмся!

Очень оригинально! Ресторан без парковки – это как? С Тиграном я привыкла, что машина подаётся к порогу, всегда. Лекс перегрызёт глотку любому охраннику, но подвезёт шефа максимально близко, чтобы тому пришлось как можно меньше ковылять до цели. И меня, с учётом каблуков, это вполне устраивает. Но в общем-то, Стас прав, вечер чудесный – не холодно, не жарко, ветерок лёгкий, солнце уже садится, отражаясь в куполах Новодевичьего монастыря. Красиво. Можно и пройтись.

– Так чем ты занимаешься? – как бы продолжая разговор, который на самом деле никто не начинал, поинтересовалась я.

– Недвижимостью, – Стас сделал скучающее лицо. – Ничего интересного, поверь.

– То есть утром ты сорвался на встречу с клиентом?

– Именно. Представляешь, совсем из головы вылетело. А будить тебя не хотел. Ты так красиво спала.

Да уж. Вы хоть раз видели, чтобы человек «красиво спал»? Я на себя утром сегодня в зеркало смотрела, та ещё красота.

Я ожидала встречного вопроса о роде моей деятельности, но Стас его не задал. Наверняка записал в профессиональные тусовщицы, которые занимаются только тем, что бродят по клубам в надежде устроить свою судьбу. В принципе, он недалеко ушёл от истины, до встречи с Тиграном так оно и было. А может, ничего Стас вообще не думал, судя по его то и дело скользящему по моей фигуре взгляду, его мысли крутились вокруг секса, а не работы. Очередной озабоченный кобель.

Мы повернули за угол, и Стас остановился перед одноэтажным домиком, на который я бы и внимания не обратила. Маленькое крылечко, окна с тёмными шторами. Это что? Примерно так выглядел ночной клуб в Энске времён моей дикой юности.

– Пойдём, пойдём, – подбодрил меня мой спутник. – Тебе там понравится.

Нет, ну может быть, по-настоящему крутые заведения так и выглядят, внешне непрезентабельно, чтобы тех, кто не в теме, отсекать.

На входе нас встретил то ли охранник, то ли швейцар. Во всяком случае, он кивнул Стасу, улыбнулся мне и пригласил выбирать столик. Мы оказались в просторном зале, оформленном в стиле «Большой театр»: вычурно, всё блестит и очень много золота. Пошловато, на мой вкус, по крайней мере для ресторана. Но диваны оказались мягкими, посуда идеально чистой, и сервированы столы были полным набором: по три пары приборов, несколько стаканов, салфетки с кольцами. Сейчас многие заведения упрощают сервировку, а здесь, похоже, придерживались традиций. Да и запахи из кухни доносились вполне приятные.

За столиком рядом с нами ужинала пожилая пара. Не сказала бы, что очень состоятельная, по виду, но и не бедствующая. Ещё один стол занимали двое серьёзных мужчин. Они наверняка вели деловые переговоры. Так себе публика, на гламурное заведение не слишком похоже. По какому принципу тут идёт отбор, интересно?

Кухня оказалась кавказской. Стас с энтузиазмом выбирал шашлык и закуски, а я в растерянности крутила меню и разочарованно вздыхала. Ну что за болван, а? Кто ведёт даму на свидание в кавказский ресторан? Что мне прикажете заказывать? Кусок мяса, обильно сдобренный луком и специями? С первобытным азартом раздирать его на глазах у кавалера и хрустеть огурчиком из набора солений? Кое-как выбрала себе салат и десерт. Долго же придётся Стаса воспитывать, если у нас всё же будет продолжение.

Я снова поймала себя на мысли, что постоянно оцениваю шансы Стаса, словно сравниваю его на весах с Тиграном. Мне бы очень хотелось, чтобы Стас перевесил. Чёрт возьми, ну ему от силы сорок. А скорее, тридцать шесть – тридцать семь. Согласитесь, серьёзное преимущество. Его ещё можно научить правильно выбирать места для ужина, правильно парковать машину, правильно трахаться, наконец. Тиграна уже не научишь ничему. Но Тиграна и учить не надо. Как ни крути, он туз. А этот и до короля-то не дотягивает. Валет. Симпатичный, приятный, без палки, без очков, без обвисшей шеи. Но валет. А менять туза на валета…

Стас постоянно пытался меня разговорить, что-то рассказывал о Москве, со знанием дела обсуждал принесённое ему мясо, нёс что-то о правильной прожарке стейков и о том, что любой крафтовый стейк уступает банальному шашлыку. Мне не было интересно ни капельки, но такую беседу я хотя бы поддержать могла, в отличие от разговоров о дебете нефтяной скважины. К счастью, скоро на незамеченную мной ранее сцену вышла девица с микрофоном и громко затянула что-то явно шансонное. Подходящий репертуарчик для гламурного заведения, ничего не скажешь. Но зато продолжать общение стало проблематично, и мы просто доели всё, что заказали.

– Какие у нас дальше планы? – поинтересовалась я, воспользовавшись паузой между песнями и давая понять, что кавалеру пора определяться.

– А что бы ты хотела?

Стас просто пожирал меня глазами, я постоянно ловила его взгляд на своём декольте, так что это уже начинало раздражать.

– Клуб? Или прогулка по ночной Москве? – перечислил Стас собственные предложения.

Надеюсь, не пешком? А то с него станется. Я сделала скучающее лицо и отрицательно покачала головой. Ну давай уже, предлагай то, что на самом деле хочешь. И я хочу, наверное. Я ещё помнила сомнительные успехи Стаса прошлой ночью, но всё же надеялась, что сегодня будет лучше. Особенно, если я возьму инициативу в свои руки. Но сначала пусть сделает первый шаг. И, кстати, счёт принесли.

Нет, я не такая дура. А если Лёлька всё-таки права? Я решила устроить Стасу небольшую проверку на вшивость. Если сейчас окажется, что счёт надо оплачивать мне, то всё, сворачиваем лавочку. Но Стас без промедления взял кожаную папку, которую положил нам официант, заглянул внутрь, без всяких эмоций достал карточку и небрежно кинул её на стол. Правильное поведение. И счёт сверять не стал, что тоже порадовало. У Лёльки паранойя. Правда, вчера за всё платила я. Интересно, у него такие представления о современных отношениях? Расходы поровну, сегодня ты, завтра я?

Стас кинул ещё несколько наличных купюр на чай, забрал карту, и мы вышли из ресторана. Водителя, как выяснилось, он уже отпустил, так что мы заказали такси, за которое платил опять же Стас. Когда сели в машину, возник логичный вопрос, куда же мы едем. Зачем мы едем никто уже не сомневался, оба хотели одного и того же. Но куда?

Стас смотрел на меня выжидающе. Ну да, вчера ведь я выбирала место для рандеву. Но я решила иначе. Вот честное слово, не люблю гостиницы. Понимающие взгляды персонала, утренние стуки в дверь, как сегодня. Да ну к чёрту…

– Поехали ко мне, – решила я и назвала водителю адрес.

***

Просыпаться мне решительно не хотелось. На краю сознания всплывали отдельные тревожные мысли: сегодня вернётся Тигран, надо вставать, что-то не так, неправильно. Но я упорно продолжала балансировать на грани сна и реальности, то погружаясь в дрёму, то выныривая на поверхность. Тело протестовало против самой идеи подняться с постели. У меня ныли все мышцы, как после очень хорошей тренировки в зале. Впрочем, то, что мы творили ночью, было сравнимо с тренировкой. А скорее, с акробатическим представлением. Ох, недооценила я Стаса на первом рандеву. Парень просто нуждался в подсказке, в ориентирах, а уж дальше всё сложилось само собой. Я даже не заметила, как наступил рассвет. Точно помню, что засыпала уже под первые лучи солнца, и ещё хотела встать задвинуть шторы, но поленилась. Да и пришлось бы закрывать балконную дверь, а сплит-система по-прежнему не работала.

Но что-то явно было не так. Что-то мешало мне провалиться в блаженную дрёму. Мозг никак не желал включаться и анализировать, он тоже хотел спать. А подсознание било тревогу. Тигран… Нет, он вернётся только вечером. Сейчас ещё не вечер. Кто же тогда ходит по комнате? Да, точно, звук. Именно посторонний, неправильный звук не давал мне заснуть. Тигран собирается на работу. Он часто уходит, пока я ещё сплю. Палка не стучит. Тигран в Нарьян-Маре. Что-то звякает. Посуда? Тигран завтракает? Он никогда не ест утром. Если я не встаю, уезжает в офис, и там Лёлька ему варит кофе. Тигран в Нарьян-Маре. Что за звук, чёрт возьми? Стас… Ну да, у меня же Стас. Господи, какой он громкий. Как же хочется спать…

– Стас, чем ты там звякаешь?

Я подняла голову от подушки и провела ладонью по лицу, пытаясь прогнать сон. Солнце светило прямо в глаза, которые и так открываться не хотели.

– Стас? Что ты делаешь?!

Стас стоял возле туалетного столика и быстро одну за другой поднимал крышечки фарфоровых шкатулок. Они-то и звякали. Их там было штук десять, мама один год занималась фарфором и дарила их мне на каждый праздник. Я отнекивалась, мне вообще не нравился фарфор, мещанство какое-то. Но маму разве переубедишь? В итоге просто брала очередную шкатулочку и ставила пылиться. Хранила в них всякую мелочь и украшения. Стоп.

– Стас, что ты делаешь?!

Я наконец-то продрала глаза и поняла, что происходит что-то неправильное. Стас, полностью одетый, шарил на моём туалетном столике. В одной руке у него была моя сумочка. Моя открытая сумочка, в которой я вчера оставила кошелёк, все карточки. Телефон. В котором были записаны пин-коды, прямо в календаре. Но обо всём этом я подумала гораздо позже. Пока же я только видела, как Стас ссыпает содержимое шкатулок в мою сумочку. Услышав мой возмущённый возглас, он обернулся, и я вдруг увидела совершенно другого человека. Куда исчезли улыбка и обаяние, которыми он так и сочился накануне? Глаза злые, лицо напряжено, да он весь как струна.

– А-а, проснулась, – пробормотал он и попятился к двери. – Как ты невовремя. Что ж тебе не спится-то? Другая на твоём месте сутки бы продрыхла. Сучка недотра… Сидеть!

Я в ужасе повалилась на подушки, с которых пыталась встать, не сводя взгляд с его руки. В руке Стас держал нож.

– Сиди смирно! И не вздумай делать глупости, если не хочешь, чтобы тебе шкурку подпортили. Я сейчас уйду, ты про меня не вспомнишь. Ты же не будешь вызывать ментов, верно? Цацки твои они всё равно не найдут, зато начнут всякие неприятные вопросы про регистрацию задавать. Ты же у нас приезжая, да? Хорошо ты пыль в глаза пускать умеешь.

Стас медленно отступал к двери, держа в вытянутой руке нож, хотя я больше не пыталась даже шевелиться.

– А я ведь купился поначалу: шмотки, повадки, брюлики. А у тебя кроме тех брюликов ни хрена и нет. На карточке три копейки, да побрякушки. Кто тебе брюлики-то подогнал? Другой идиот, перед которым ты ноги раздвинула? В общем, киса, мы сейчас прощаемся. Считай, что брюлики – это плата за обслуживание. Поверь, иметь тебя – удовольствие небольшое. Аривидерчи!

Он уже почти дошёл до двери, повернулся, чтобы открыть её. То, что было за его спиной, я заметила на несколько секунд раньше. И это «что-то», а скорее, «кто-то» пугал меня сейчас не меньше, чем до неузнаваемости переменившийся Стас с ножом. В дверях стоял тот самый идиот, подаривший брюлики. Там стоял Тигран. Молча. Абсолютно окаменевший.

Стас встретился с ним лицом к лицу. Эффект неожиданности сыграл свою роль: вместо того чтобы проскочить или хотя бы попытаться это сделать, ибо Тигран занимал собой весь проход, Стас начал пятиться. Наверное, он лихорадочно пытался сложить два и два. Зато Тигран соображал очень быстро. Он попёр на Стаса, перехватив трость двумя руками. По-прежнему молча. И, глядя на него, я начинала понимать, почему в его компании нефть добывается в заявленном объёме, буровые строятся вовремя, контракты подписываются без проволочек и вообще, если верить Лёльке, всё работает «как в Европе», то есть по-белому. Ну так разобраться, старый дед против молодого, полного сил мужика. С палкой против ножа. Ещё и сильно припадающий на правую ногу. Но что-то было в лице Тиграна, что заставляло Стаса отступать назад. Эту битву Стас проиграл с первой секунды их встречи.

Вот только отступать Стасу было особенно некуда, он упёрся в стену с окном, сделал шаг в сторону и оказался на балконе. Всё с тем же непроницаемым лицом Тигран последовал за ним.

– Верни всё, что ты взял, мразь, – услышала я его прерывающийся от тяжёлого дыхания голос.

– Да пошёл ты!

Припёртый к стенке, а точнее, к балконным перилам, Стас наконец-то понял, что к чему и решил дать отпор. Дальше всё произошло так быстро, что я даже не осознала масштаба катастрофы, к тому же фигура Тиграна заслоняла мне обзор. А говоря откровенно, я просто застыла от ужаса на своих подушках. До меня донеслись звуки какой-то возни, я увидела, как дёрнулся Тигран и как в следующую секунду он со всего маха влепил Стасу тростью. Что-то звякнуло, я уже потом поняла, что это упал на балконную плитку нож. Тигран вошёл в комнату, белый как мел, держась за предплечье. Я увидела, как сквозь его пальцы сочится кровь. И только тут поняла, что Стаса на балконе нет!

– Ты… Ты его сбросил? – выдавила я, сильнее вжимаясь в подушки.

Меня накрыла новая волна ужаса. Господи, Тигран сейчас убьёт меня. Он расправился со Стасом, и сейчас я полечу с балкона следом. Он же всё слышал. Что такие, как он, делают с неверными женщинами?

Всё с тем же каменным лицом Тигран подошёл ко мне, по-прежнему прижимая одной рукой другую, повернулся боком.

– Возьми мой телефон, – бесстрастным голосом произнёс он. – Набери Лекса, скажи, чтобы ехал сюда немедленно. А потом вызови «скорую» и полицию. Нет, сначала «Скорую», потом всех остальных.

Я дрожащими руками вытащила мобильник из его пиджака и набрала номер. Говорил он сам. Без эмоций. Представился, вежливо так, и сообщил, что только что в рамках самообороны столкнул человека с балкона. Потом он говорил с Лексом, но я этого уже не слышала. До меня наконец-то дошло, что случилось на самом деле. И пока он общался со своим верным оруженосцем, меня наизнанку выворачивало над унитазом. Кажется, я ревела, сидя на холодном кафельном полу, всё ещё голая, растрёпанная и напуганная до полусмерти.

Он вошёл в ванную, и я решила, что нет, он меня не выбросит с балкона. Он меня утопит в унитазе, как котёнка. Но Тигран вдруг протянул здоровую, хотя и перепачканную в крови руку, и поднял меня на ноги, провёл ладонью по моему лицу, убирая с него растрепавшиеся волосы.

– Испугалась, девочка? Не надо плакать. Всё страшное уже позади.

Голос его звучал тихо и устало. Но в нём уже не было никакой агрессии. И вообще Тигран перестал казаться чудовищем.

– Надень что-нибудь. И умойся. Сейчас здесь соберётся много народа. Ничего не бойся. И постарайся ни на какие вопросы не отвечать, пока Лекс не привезёт адвоката. Поняла?

Я судорожно всхлипнула и кивнула. Никогда прежде я не встречала человека с таким самообладанием. Пока я одевалась, боясь даже смотреть в сторону балкона, Тигран снял пиджак, закатал рукав непоправимо испорченной рубашки и промыл рану водой. Его спокойствие, наверное, передалось мне, потому что я вдруг сообразила, что руку надо перевязать. Бинтов у меня не водилось, но я догадалась взять рулон одноразовых тряпок на кухне. Я как раз закончила заматывать ему руку, когда в дверь, так никем и не закрытую, влетели все сразу: Лекс с горящими недобрым огнём глазами, какие-то мужики в погонах, мужики без погон, в очках и костюмах, двое в белых халатах. В моей маленькой квартире стало невообразимо шумно, тесно и душно. Комната вдруг поплыла перед глазами, и последнее, что я помню, – крепкие руки Тиграна, не давшие мне грохнуться на пол.

***

Сказать, что я была в ужасе, значит ничего не сказать. Я потом долго пыталась вспомнить в подробностях тот день, но получалось плохо. Помню, что меня допрашивал следователь, сначала у меня в квартире, потом в каком-то жутком помещении с зелёными стенами. И всё время у меня за спиной стоял пожилой мужик в очках и бабочке, которого приставил ко мне Тигран. Как я поняла, один из его прикормленных адвокатов. Второй был где-то с ним, наверное. Мужик в бабочке успел пообщаться со мной раньше следователя и я, не иначе с перепугу, рассказала ему всё. Вообще всё, про встречу со Стасом в клубе, про ночь в гостинице, про ресторан на Спортивной и про украшения с брюликами. Мозги у меня включились под конец рассказа, но было уже поздно. Когда я поняла, что всё сказанное может быть легко передано Тиграну, со мной опять приключилась истерика. Но мужик с бабочкой невозмутимо протянул мне платок, сходил за водой, дождался, пока я успокоюсь, и посоветовал рассказать всё то же самое следователю.

– А вот с прессой общаться не нужно, – уточнил он. – Воздержитесь вообще от каких-либо комментариев журналистам.

– Прессой?!

Он кивнул.

– На улице наверняка уже целая орава желающих взять у вас интервью. Тигран Борисович достаточно известная персона, так что история наверняка получит общественный резонанс. Не нужно усугублять.

– Что с ним будет? – всхлипнула я.

Я понимала, что задаю идиотский вопрос. И вообще, ну какая мне разница? Ясно, что с Тиграном у нас всё закончилось. Но его же не посадят, правда? Это ведь была самооборона?

– Разберёмся, Марина Владимировна. Сейчас вам нужно поговорить со следователем, а потом Лекс отвезёт вас в безопасное место.

Наверное, на моём лице отразилось непонимание, потому что адвокат счёл нужным пояснить.

– Полагаю, вы не захотите оставаться в вашей квартире после того, что произошло? И там сегодня ещё будут работать криминалисты. И опять же, пресса, телевидение. Вам не дадут покоя.

В этот момент появился следователь, и нам пришлось прерваться.

Второй раз повторять рассказ оказалось проще, тем более что адвокат за спиной, хоть он и молчал, придавал мне уверенности. Мне почему-то казалось, что следователь сейчас накинется на меня и, как в кино, будет светить в глаза лампой, задавать каверзные вопросы и пытаться поймать меня на лжи. Но на самом деле передо мной сидел далеко не киношный персонаж. Следователь оказался совсем молодым, не больше тридцати, но выглядел очень усталым и каким-то потасканным. Он вежливо и спокойно задавал вопросы, внимательно слушал ответы, всё тщательно записывал. А потом сказал, что я могу быть свободна.

В полном шоке я вышла из кабинета, и тут же увидела Лекса. Он мрачно смотрел на меня, привалившись к стене. Растрёпанный, взмыленный, рубашка расстёгнута на три пуговицы. Колхозник. Ну да, здесь жарко, сплит-системы для нашей доблестной милиции – недоступная роскошь. И что теперь, всем как пугала ходить? Рубашка ещё и с коротким рукавом, в клеточку. Как есть колхозник. Никогда в жизни я не видела Тиграна в рубашке с коротким рукавом. А этому волю дай, он бы ещё шорты нацепил и сланцы какие-нибудь. Второе лицо в компании, между прочим!

Да, у нас была взаимная нелюбовь. Он неимоверно меня раздражал, и дело даже не во внешнем виде. Мне-то что, пусть хоть в трениках ходит. Меня безмерно бесила его собачья преданность Тиграну, его желание везде следовать по пятам за хозяином, совать нос во все дырки, бесконечно опекать, даже когда не просят. Когда он смотрел на шефа верными глазами, внимая каждому слову, я чувствовала себя какой-то ущербной. Ну правда, такое ощущение, что это Лекс с Тиграном спит, а не я. Но нет, ни в чём плохом Лекс никогда замечен не был, у него, насколько я слышала, имелись жена и двое детей. Трудно было не услышать, ибо Лекс постоянно о своей семье рассказывал. Стоило нам сесть в машину, как начиналось: что там его младший по математике получил, каких успехов старший в каратэ добился, и какой чудесный торт его жена позавчера приготовила. И Тигран его не прерывал, не ставил на место, да собственно, никто не знал, где его, Лекса, место. Я вообще не понимала, как этот чурбан может быть вторым лицом в компании. Нет, я тоже не разбираюсь в нефти и всём таком, но Лекс мужлан, с первого взгляда ясно, что его место на буровой, а не в кабинете. Да и совмещение функций советника, водителя и телохранителя вызывало массу вопросов.

Сейчас Лекс смотрел на меня с ещё большим осуждением, чем обычно. Явно пересиливая себя, он отклеился от стенки и взял меня под локоть.

– Пойдём, я тебя отвезу.

– Куда?

– В машине поговорим.

Мне всё это решительно не нравилось. И не надо меня лапать. Я выдернула руку, но всё же пошла за Лексом, больше не задавая вопросов. На минуту мелькнула мысль, а может, он меня сейчас отвезёт куда-нибудь в лес и просто пристрелит? У него наверняка есть оружие. Господи, можно я поеду домой? К маме.

Мы вышли на улицу, и я увидела машину Тиграна. Таких «майбахов» в Москве немного, их только по спецзаказам делают. На мой вкус, машина слишком громоздкая, слишком большая. Одно слово – членовозка. Мне нравились спортивные машинки, и лучше, чтобы с откидным верхом. И не траурно-чёрные, в Москве и так всё серое, а какие-нибудь красные или ярко-жёлтые. А ещё у Тиграна была отвратительная привычка откидывать сидение и поднимать подставку для ног, превращая кресло практически в кровать. Наверное, у него так меньше болела нога, но меня бесило это полулежание в машине. Да, проще перечислить, что меня в Тигране не бесило. Но в тот момент я бы очень хотела, чтобы в салоне «майбаха» оказался Тигран.

Но нет, в салоне никого не было, и оттого он выглядел особенно большим.

– А Тигран Борисович? – всё же рискнула спросить я.

– Его пока допрашивают, – отрезал Лекс.

Он завёл мотор, одновременно включая музыку и ясно давая понять, что разговаривать он не намерен. Вот же скотина.

Я внимательно наблюдала в окно, куда мы едем. Лекс свернул на платную дорогу и втопил так, что мне даже стало жутковато. С Тиграном он никогда не разгонялся больше семидесяти-восьмидесяти, даже на пустой трассе. Собственно, я потому и считала, что эта членовозка на большее не способна. Похоже, Лекс очень спешил. Избавиться от меня и вернуться к любимому шефу? Куда же меня везут?

Мы свернули с трассы, ещё немного попетляли, пока не оказались в окружении абсолютно одинаковых домов. Это ещё Москва или уже нет? Балашиха? Я не очень хорошо знала окрестности столицы, предпочитая без особой надобности не высовываться дальше Садового кольца. М-да, на клонированных улицах «майбах» производил сильное впечатление, прохожие то и дело на него оглядывались. А во дворе, где мы в итоге припарковались, не было ни одной приличной машины. Ладно, по крайней мере, меня не в лес привезли.

Лекс открыл мне дверь, подал руку, помогая выйти. Правда, лицо у него оставалось непроницаемым. По-моему, он бы предпочёл вариант с лесом и пистолетом. Но, очевидно, у него имелись какие-то инструкции на мой счёт, а для Лекса инструкции шефа – практически заповеди, которые нельзя нарушать ни в коем случае.

Мы вошли в подъезд, самый обычный, в меру заплёванный, за нами слишком громко лязгнула железная дверь со сломанным доводчиком. Лифт не работал, но подниматься пришлось только на второй этаж. Лекс позвонил в дверь и, пока с той стороны открывали, осчастливил-таки меня информацией.

– Побудешь здесь, пока всё не утрясётся. Журналисты тебя тут точно не достанут.