…Чаще записки мои в этой стопке без дат, случайные, безымянные. Верней, неведомых корней. И их много-много. Надо вычитывать, заниматься ими. В общем, «надо пахать». И огульно на свалку их вовсе не стоит. Только всё-таки как их назвать? Какое дать имя-фамилию? Поселить отдельной семьёй и в отдельный дом?
Думала, думала и… нашла. Пусть этот жанр называется «дневниковая проза». (Это моё название, открытие.) И вот почему. Спрашиваю: это что, дневник? Нет, не дневник. Ибо писалось в разное время, бессистемно, без дат, порой даже случайно. Так что ж, это проза? Нет, и не проза. Без фабулы, без сюжета. Порой без конца и начала. Но это и не стихи, конечно. Хотя и они порой тут попадаются на бумажках. «Ушёл навек двадцатый век». Впрочем, любой грамотный человек может иногда, под настроение, написать стихи. И это от него не зависит. Вошла, например, Муза в его комнату, тихо села, чудо-красавица, рядышком, улыбнулась, нежно дотронулась до руки, и… стали рождаться, проявляться неизвестно откуда, и… поплыли, поплыли одна за другой буквочки-строчки. Иногда быстрые, скорые, а порой вялые, не спеша, спотыкаясь даже. Позже прочтёшь их с начала и сам себе удивишься: неужто стих получился? В две-три, а то и в четыре строфы. Порой неплохой даже, складный, как песня. Но это редко. Редко.
…Так всё же что это за жанр такой – «дневниковая проза»? От дневника, конечно, в ней есть кое-что. И кое-что есть от прозы. Некий кентавр. Порой картины-картинки и даже пейзажи. То это пасто́зное масло жирных мазков, то воздушная, лёгкая акварель. Порой только графика – карандашный набросок – чей-то портрет, явление или чувство. А порой на листке торчит лишь одно, только одно интересное слово. Видно, задело когда-то, царапнуло, как заноза. Например: «Понурился… Восвояси… Осклабился… Зубоскал… Насмарку пошло…» Заставило записать себя, запомнить на будущее. Мол, я тебе когда-нибудь пригожусь в обычной прозе…
…Так что вот я и попыталась расшифровать этот свой собственный жанр – «дневниковая проза». И можно теперь за работу – «вперёд и с песней!» В любой точке прошлого начинается будущее.
* * *
В принципе, каждый автор себе цену знает. Какую он обувь тачает. Модельную или кирзу.
* * *
«И богатырь наш, сидючи в поле, призадумался, пригорюнился» (из народной сказки).
* * *
Пословица в СССР: «Когда в колхозе нечего собирать, собирайте собрание».
* * *
Вера – это ключ к Небесам!
* * *
А эти слова античного мудреца известны, по-моему, даже школьнику: «Теперь я знаю, что я ничего не знаю». (Сказал Сократ в старости, будучи уже великим Сократом.)
* * *
«Не хочешь трудиться? То и не ешь» (апостол Павел).
* * *
У эллинов среди многих языческих богов (мраморных, великолепных, величественных) был и памятник с названием «Неведомому богу». На заседании своего верховного Ареопага верховные язычники общим голосованием приговорили «смутьяна и отщепенца», христианского пророка Павла, «смущавшего народ», к смертной казни. Однако он, иудей по происхождению, имел родовой статус свободного гражданина Римской империи. И потому его казнь должна была быть достойной (а не как для рабов – через распятие, как казнили святого Петра). Перед кончиной Павел, человек малорослый, слабый, кривоногий (прежде называвший сам себя «самым малым, ничтожным» среди апостолов Христа), заявил язычникам, указывая на памятник «неведомому богу»: «Вот Его я вам и проповедую». Святому Павлу (Савлу) отсекли голову мечом.
* * *
У меня в кабинете висят на стене прабабушкины антикварные часы XIX века. (Прабабушка подарила их юной бабушке на свадьбу.) Они дубовые, с чудесным глубоким боем, стрелки на белом циферблате позолочены, маятник – за стеклянной дверцей. Раз в неделю их заводил фигурным ключиком мой любимый дедушка, профессор МАИ. Не бабушка, а только и именно он сам, аккуратист и педант. Придя домой вечером из института, где читал студентам лекции по моторостроению самолётов, и после нашего общего ужина дедушка ритуально приступал к этим стенным часам. Скинув домашние шлёпанцы, он вставал ногами на старинное кресло, над которым высоко на стене и висели часы. Открыв дверцу, брал лежащий внутри фигурный ключик. Вставлял его в отверстие на циферблате и очень бережно, медленно поворачивал определённое число раз. Сперва часы сердито фыркали, щёлкали и наконец, глубоко вздохнув, начинали размеренно бить. И густой красивый их звон наполнял, заполнял, даже переполнял небольшую комнату. Каждый её уголок. А я, внучка с косичками, запрокинув голову, замерев, наблюдала за этим волшебством…
И потом, потом эти часы сопровождали меня всю жизнь, а их щедрый звон и ныне звучит в памяти… А вот теперь, когда я сама бабушка, они висят уже в моём кабинете. К сожалению, они давно стоят. Ибо «время» у меня – в каждом углу. Телевизор, радио, интернет, смартфон, телефон… Но эти часы, исторические, волшебные, из позапрошлого века, и ныне в порядке. И ключик цел. Просто ими нужно заняться. И запустить к жизни. И они вновь оживут, пойдут, зазвучат. И… поведут меня в прошлое и одновременно, словно взяв за ручку, потянут меня вперёд. Вперёд и вдаль, в будущее.
А пока… Пока стрелки на циферблате показывают только без пяти девять. (Час кончины незабвенного дедушки.)
И вот я как-то подумала: «Воистину, даже сломанные часы дважды в сутки могут показывать верное время». Какая мудрая мысль и с каким глубоким подтекстом. Верно ведь?
* * *
«Язы́ ка нашего небесна красота / Не будет никогда попра́на от скота» (М. В. Ломоносов).
* * *
«Мерзость», «негодяй», «сволочь»… Какие все гадкие сегодня эти слова. Оскорбительные, оскорбляющие. А ведь если нырнуть в этимологию слов, в глубину их происхождения, в лингвистику? Ну хотя бы на два-три века назад. То откроется совсем иная картина. И учёные «веды», «языкознатели» это прекрасно «ведают». (Кстати, «ведьма», «ведунья», «ведомости» и пр.) Об этом диссертации пишут. А по сути, к примеру, «мерзавец» – это ведь некто мёрзлый, замёрзший, отвердевший на морозе до смерти. (Его пожалеть бы надо, отогреть. Но нынче он превратился, по сути, в… мерзавца.) То же и со словом «негодяй». То есть это не годный к работе, к труду – ни к домашнему, ни ратному. Человек больной, малый, слабый… А вот слово «сволочь»? Ныне оно оскорбительно. Предельно обидно. За него можно схлопотать и оплеуху. А ведь ещё в конце XVIII века его значение было вполне добрым. Помните у драматурга Фонвизина в пьесе «Недоросль»? Один учитель у Митрофанушки был человек умный, знающий своё дело. А прочие учителя – «сволочь необразованная». То есть люди случайные, не в колее. И желательно их с главной дороги сволакивать, сволочь, стащить куда-то в сторону, как нечто ненужное, лишнее. В общем – сволочь. (И только.)
Наш воистину неисчерпаемый русский язык просто полон таких парадоксов и тайн, таких открытий. Безбрежен, как океан. Плыви – не хочу. А вот я – хочу. Ведь это всё так интересно! Жаль, что я не стала лингвистом!.. А теперь уже поздно, поздно. (Слышу голос: «Лучше поздно, чем никогда».) Но нет, теперь уже – никогда. Это точно.
* * *
Фэнтези и прочая фантастика по сути своей рождаются и вырастают из лжи. И потому они никогда мне не были интересны.
Даже в детстве. (Не путай со сказкой, сказка родом – из правды.)
Суть моего творчества, его эстетики – полное отсутствие лжи.
* * *
«Будь проще к людям. Хочешь быть мудрей – не делай больно мудростью своей» (Омар Хайям).
А русская пословица гласит: «Не мудрствуй лукаво».
* * *
Однажды я решила вспомнить, о ком в своих мемуарах я писала эссе, статьи, очерки. Из тех творцов, кого встречала в ХХ веке, достойных и ярких. Знала коротко или плотно. С кем дружила или была просто знакома. И вот чьи имена могу назвать в первую очередь.
Светлов и Пастернак, Леонов и Паустовский, Шагинян и Тарковский, Смирнов и Мальцев, Айги и Хузангай, М. Карим и К. Кулиев, Астафьев и Носов, Казаков и Лихоносов, Бондарев и Дангулов, Шукшин и Шпаликов, Доризо и Окуджава, Горин и Визбор, Ларионова и Хитяева, Швейцер и Куросава, Стаднюк и Кугультинов, Шепитько и Ракша, Евтушенко и Вознесенский, Рождественский и Глазков, Сурганов и Бушин, Жванецкий и Карцев… Что, много? Да, много. И почти обо всех мной написаны довольно ёмкие материалы. (А о Евгении Носове даже книга вышла – «Письма чужой жене».)
И это даже не говоря, не называя имён тех, о ком я писала лишь вскользь, мельком, порой лишь назывательно. Вот некоторые из них:
Нагибин и Рыбаков, Сикорский и Цветаева, Волошин и Ошанин, Артемьев и Покрасс, Щипачёв и Атаров, Солоухин и Казакова, Шевцик и Куренной, Мориц и Журбин, Е. Джугашвили и Е. Вучетич, Ежов и Вершинин, Храмов и Дмитриев, Пугачёва и Булгакова, Покровская и Шашкова, Говорухин и Кеосаян, Соколова и Гао Ман, Гулая и Горин, Смидович и Скляр… Ну и… дальше – больше. Вспоминать устанешь… Однако каков же после этого вывод? Что в сухом-то остатке?.. Отвечаю. А вот что…
Зачем мне искать героев для своей прозы? Зачем выдумывать имена, сюжеты, детали? Что-то конструировать, сочинять? Если в жизни вокруг меня были такие живые, яркие, такие кипучие образы. Притом рядом, рукой подать. Пиши – не хочу. Рисуй с натуры портреты, судьбы. Добавляй штрихи о каждом. Причём чем точней и глубже, чем тоньше и тщательней, тем результат дороже и интересней. И образы будут – чудо, взахлёб. Некогда я родила постулат:
«Писатель должен из правды жизни создавать правду искусства». Так что работы впредь – жизни не хватит… Вот мне и не хватает. Потому и спешу, спешу к новой книге.
* * *
«ПОВОРОТ НА ВОСТОК». (Россия меняет мир. Россия производит новое мироустройство.) Вот в три слова название для блока всех моих последних записей. «О» и «по» политике. Так что надо будет собрать их вместе… А может, не надо? Пусть стоят там, где и когда они написались? С теми же датами? Ведь эта проза так и называется – «дневниковая».
16.06.2023
* * *
ПАНГЕЯ – так на планете назывался (750 млн. лет тому назад) огромный материк. Потом он раскололся на Африку, Америку, Евразию, Австралию. Так в океане расплывались, расползались и расползлись-таки в разные стороны континенты… Наша Земля – ПАНГЕЯ – красивое слово. Надо запомнить.
* * *
Проза (не говоря о поэзии), как и чудо-музыка, должна, помимо всего прочего, соблазнять. То есть быть по форме ещё и соблазняющей. Музыкально-увлекающей. Манящей читателя всё дальше и дальше читать, всё листать и листать страницы. И чтобы при этом сюжет и форма имели общую задачу. Несли бы одинаковую нагрузку. По закону единства формы и содержания. Так что проза должна соблазнять. Именно такую прозу и можно называть гармоничной.
* * *
«Он ничего не читал. Он был писатель, а не читатель» (Эмиль Кроткий, юморист).
* * *
Как блестяще сказал однажды чудо-актёр Александр Абдулов: «Бог даёт жизнь человеку определённой длины. А вот её ширина, её широта зависит от самого человека». Здорово. Жаль, что это сказала не я.
* * *
У меня отсутствует чувство самозащиты. И ещё – энергосбережения. Я всегда живу на полную катушку. И в мелочах, и в большом. Живу искренне и открыто. Бессекретно. Как на ладони. Я, например, никогда не смогла бы стать дипломатом. Никогда. А ведь это плохо, по сути, это неверно. И жить так очень затратно. И ещё беззащитно. (Порой это та простота, которая «хуже воровства».) Создавая своих героев, я словно бы проживаю их жизнь. (Будь то человек или дерево, лошадь или собака.) А точнее, они, внедряясь мне в душу, проживают мою. В общем, мы почти всегда вместе, одно целое, сообщающиеся сосуды. А это всё-таки очень, очень затратно. И конечно, это изнашивает. Но только тело. Не душу. Душу это как раз укрепляет, обогащает. Уж я-то знаю.
* * *
Если вдруг кто-то где-то когда-то захочет узнать, что это за человек такой был, кто такая эта Ирина Ракша, надо открыть мои книги. Прочесть мою прозу, постичь моё Слово. В нём есть все ответы… Только, боюсь, никому это будет не интересно, не важно, не нужно. Что ж, «такова се ля ви». Печально.
* * *
В детстве мне очень хотелось нравиться, понравиться моей любимой бабушке, которая меня воспитала. Чтоб она меня приласкала, приголубила, похвалила, надо было вести себя хорошо, быть прилежной, примерной. (Хоть это не всегда получалось.) Но как же таяло детское сердце, когда она тёплой мягкой рукой гладила тебя по головке, приговаривая: «Ну вот ты и умница, и послушница, радость моя, кроха моя золотая»… А вот нравиться или не нравиться маме-папе мне было почему-то безразлично. И так же всё было, когда я стала взрослой.
* * *
А вот как пели цыгане до революции на сцене московского ресторана «Яр»: «Соколовский хор у “Яра” / Был когда-то знаменит. / Соколовская гитара / До сих пор в ушах звенит». И моя мама (мы жили в Останкино) в праздники пела это нашим гостям, аккомпанируя себе на пианино: «Всюду деньги, деньги, деньги. / Всюду деньги, господа. / А без денег жизнь плохая, / Не годится ни-ку-да-а…»
* * *
В какое яростное время мне приходится жить. Какие сегодня тотальные, смелые, даже дерзкие катаклизмы предпринимаются в мире. Кем? Отчаянно мудрым Президентом нашим Путиным, Россией. Во имя чего? Во имя нашего выживания. Во имя суверенного существования на планете нашей страны. Мы ныне боремся с сатаной (свет со тьмой), чтоб оставил Россию в покое, чтоб сгинул и не мешал. У нас свой путь к горизонту.
Июнь 2023 г.
* * *
Преступная безнаказанность порождает преступную же вседозволенность.
* * *
При решении любой проблемы (по римскому праву) получи ответ на три основных вопроса: «Что?..», «Где?..», «Когда?..» Но более важный, глобальный вопрос и такой же ответ должен быть получен на вопрос: «Кому это выгодно?».
* * *
«Давайте – и дастся вам… ибо дающего любит Бог» (апостол Павел).
* * *
А это бесценное, невероятное стихотворение поэта Михаила Светлова. Каждая строчка которого, каждое слово – отлиты словно из золота. Словно это надгробье, достойный памятник достойным людям и времени. И тем далёким – столетней давности. И нашим сегодняшним. Гордым и сильным.
«Каховка, Каховка, родная винтовка, / Горячая пуля, лети! / Иркутск и Варшава, Орёл и Каховка – / Этапы большого пути. / Гремела атака, и пули звенели, / И ровно строчил пулемёт… / И девушка наша проходит шинели, / Горящей Каховкой идёт… / Под солнцем горячим, под ночью слепою / Немало пришлось нам пройти. / Мы – мирные люди, но наш бронепоезд / Стоит на запасном пути».
Как же я счастлива, как горда, что на пути жизни Бог дал мне встретить Светлова. Дал знать его многие годы (1954–1964), быть его ученицей. А на прощание он написал в статье обо мне: «Ирина, я называю тебя талантливой! Смотри не подведи меня! М. Светлов. 1963 г.».
* * *
«Кто владеет прошлым, тот владеет будущим. Кто владеет настоящим, тот владеет прошлым» (Джордж Оруэлл).
* * *
«Нет добродетели выше рассуждения» (И. Сирин).
* * *
Одна из причин гибели СССР – атеизм, гонение на церковь. «Кровью обливается сердце моё от вида народного забвения Бога, ослабления духовности, догм православия» (святые отцы начала ХХ века).
* * *
Мой муж художник Юрий Ракша считал, что Господь Бог создал на земле три эталона красоты. На взгляд художника, самых красивых. Это – ДЕРЕВО, ЛОШАДЬ и ЖЕНЩИНА. Я с Юрой согласна.
* * *
Частушка: «Милый, чо, да милый, чо / Навалился на плечо? / А я, милая, ничо, / Я влюбился горячо».
* * *
Фокстрот тех лет. Пришёл в СССР в 20–30-е годы с Запада. Например, «Кукарача»… «Не к лицу мне быть трещоткой / И бодливой, как коза-а. / Всё же я твоей красотке / Выцарапаю глаза… / Я кукара-ча, я кукара-ча, / Мне ль быть иной? / Но я не плачу, / Нет, не заплачу. / Всё равно ты будешь мой… Я ку-ка-ра-ча. / Да, ку-ка-ра-ча. / Горяча я, как вулкан. / А «кукарача», а «кукарача» – / Это значит – «таракан».
* * *
«Упрощайте любую информацию, какую только можете. Но не более того» (А. Эйнштейн).
* * *
«Я своё дело знаю и могу учить. И научить» (И. Р.).
* * *
Недавно у меня появилась чудо-помощница Светлана. Я называю её Фотончик – луч света, надеюсь, не в «тёмном царстве». Помогает во всех делах. Духовных, телесных. Мы с ней друзья по Духу. Очевидно, Господь посылает ей Дух подвижничества. И так щедро! Бог дал ей этот Дух через встречу со мной. Но это и её подвиг.
* * *
Вот два имени, два гения начала ХХ века – прозаик Михаил Булгаков и поэтесса-поэт Анна Ахматова. Булгаков знал цену своему большому таланту, знал свой потолок. И потому хотел себе высокой оценки и славы здесь и сейчас. Но амплитуда его популярности всё прыгала и всё менялась. И слава долго не наступала. Турбулентность мешала.
А. Ахматова (именно, как сама говорила, поэт, а не поэтесса) славы себе здесь и сейчас не искала и не ждала. Она твёрдо знала, что именно в будущем станет оценена по достоинству. И памятник ей будет поставлен народом, и лавры будут ждать впереди. Так оно и случилось.
P. S.
А я совсем не люблю Мастера, тем более Маргариту с её метлой, на которой она по Москве летала. Слишком уж много в этом романе сатанизма, бесо́вства.
* * *
«Улица, гибель и нищета» ждали Булгакова в 1928 году, когда Сталин запретил его пьесы, его работы. Нет денег, гонораров, как и у меня в 90-е годы прошлого века. Закрылись журналы, издательства, союзы писателей. Рухнула вся страна, весь Советский Союз.
«Улица, гибель и нищета» ждали меня, как и прочих людей свободных профессий. И несвободных тоже.
* * *
«Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, лживую. Не верю, даже когда она страдает и жалуется, ибо её притеснители выходят из её же недр» (А. Чехов).
* * *
Увидела по интернету, что настаёт юбилей у великой поэтессы Юнны Пинхусовны (Петровны) Мориц. Хотела послать поздравление ей, нашей мудрой, талантливой, моей ровеснице. Например, с таким текстом: «Юнна, дорогая! Кланяюсь с любовью и верностью. С юных коктебельских времён и навсегда, до конца. Ты это знаешь. Ирина Ракша».
Однако я «чайник» и не знаю, как это переслать ей хотя бы по интернету. Нет адресов. А жаль.
Июнь 2023 г.
* * *
Искусство – это всегда «чуть-чуть». А если этого нет, это уже не искусство.
* * *
«Вера без дела – мертва есть» (Библия).
* * *
Нынче «демократия» не истинная. Слово потеряло истинное значение. Это скорее уже «демократура», то есть – а-ля диктатура «соросят», заклятых врагов России. И ещё, как говорят нынче, «дерьмократия».
* * *
Не надо путать нравственность и духовность. Это совершенно разные вещи. Нравственность – это внешнее. Фарисеи тоже были нравственны. Исполняли все внешние ритуалы и правила поведения. Но это именно они Христа распяли. А надо быть духовным. Это самое главное. Это внутреннее, глубинное состояние, чистота и мудрость.
* * *
«Первый признак здравия души – видение собственных грехов» (И. Дамаскин).
* * *
Помню, как, будучи в Болгарии (мы с Юрой ездили туда на нашем жигулёнке в гости к друзьям. В Софию и Пловдив), попутно мы посетили два древних христианских монастыря – Бачковский и Рыльский. В попутном путевом Бачковском храме, небольшом, уютном, прохладном, людей почти нет, молящихся мало. Там нас даже принял и пригласил в свою келью на чай с персиковым вареньем настоятель, руководитель всего прихода. Ну а Рыльский монастырь – это обширный комплекс в горах. Там масса паломников и туристов и всюду ходят монахи в чёрном облачении. И были даже кафе и гостевые комнаты, где можно заночевать.
И мы ночевали. А византийская арочная чудо-архитектура живописна от бело-красного камня… Эти яркие радости в наши души вмещались с трудом. Жаль, я, тогда ещё неразумная, молодая, ленилась и ничего не записывала, не оставляла чувства и мысли на страницах блокнота. А Юрочка рисовал часто, с любовью. И его прекрасные графические наброски, этюды спустя годы я подарила (вместе с картинами живописи) Художественному музею им. М. Нестерова в Уфе. На родину моего Юрочки. Ныне в этом госмузее собрана чудо-коллекция работ Юрия Ракши. И все они щедро радуют зрителей на всех вернисажах.
* * *
Дружбу не путай с приятельством. Дружба – это ценный дар Божий. Это полнота единения, насыщенность взаимообогащения, проникновения. Это общее питание благодатью Божией. И ещё – целость совмещённых душ… Да, Господь может дать тебе друга. Но важно и самому быть бережной с другом. Дружба – вещь ценная, как хрустальная ваза, но не вечная и очень хрупкая.
Май 2023 г.
* * *
Чем далее человек возрастает, мудреет, восходит по лествице, тем ближе становится к Богу. И тем чётче осознаёт степень своей малости, ничтожности, своей греховности. А потому необходимости горячего покаяния за грехи. И ещё благодарности за полученное добро.
* * *
«Надо угадать настоящее прежде, чем оно станет прошлым» (А. Проханов).
* * *
Наверное, я странный писатель. Я совершенно не умею, а потому не люблю писать логистику. Всякую там казённую формалистику, официальщину-социальщину. От этого просто тошнит. Я давно живу в обнимку только с прозой художественной. Мы с ней побратимы – едины, одна семья. Мы художники-работяги. И только ей я верна.
* * *
«Кто последует за Мной, не будет ходить во тьме» (Евангелие).
* * *
Интересно, а чувство лидерства – это чувство врождённое или оно приходит с годами? Как говорят, «бытие определяет сознание». На «Мосфильме» мы с Ларисой Шепитько идём в павильон по длинному коридору (на киностудии снимается фильм «Восхождение», где она режиссёр, а мой муж Юрий Ракша главный художник-постановщик. Мы все трое ровесники, вгиковцы и друзья. Только факультеты разные). Лариса – длинноногая талантливая красавица с рыжей копной волос модной стрижки. По коридорам студии она не идёт, не шагает, она летит. И всегда впереди, и всё говорит, говорит мне что-то по делу. Я еле за ней поспеваю, хотя и сама… И на съёмочной площадке, в павильоне, она такая же, воистину лидер, и никак иначе. Иначе она просто не может. Не рождена. И только мой Юра может с ней справиться. Не оператор, не актёры (все они тут самые лучшие профессионалы), а именно Юра. Спокойный, мудрый, рассудительный и полный юмора. У него есть какой-то ключик к её характеру. Она давно приглашала его в свои фильмы, вместе сотрудничать – «Крылья», «Ты и я». (Всегда набирала команду создателей первачей, лучших. Оператор, художник.) Но всё как-то не получалось, не совпадало. На студии Юра по своему заслуженно высокому статусу художника кино имел право сам выбирать режиссёров. И выбирал. Всегда работал с лучшими. С Михаилом Швейцером, с Владимиром Монаховым, с Акирой Куросавой. (А вот работать с С. Бондарчуком отказался. Сценарий «Степи» ему не понравился.)
И вот наконец на «Восхождении» они с Ларисой объединились, сошлись. Почти два года вместе. Прошли все стадии создания киноленты. Постоянно работали у нас дома или в Юриной мастерской. Плечом к плечу. И в горе, и в радости. От написания режиссёрского сценария, от экспликаций и раскадровок, от рисунков-эскизов, от поиска натуры в городе Муроме и… до триумфа премьеры. Позже Юра писал в своих дневниках: «Сама драматургия (по роману Василя Быкова «Сотников») объединила нас тогда, сделала единомышленниками. Больше того, драматургия выращивала и наших героев, и нас самих – создателей фильма. Мы стали максималистами, стали подвижниками…» (Жаль только, операторы всё менялись. По разным причинам. Но все были тоже таланты: Антипенко, Лебешев, наконец, Володя Чухнов, который погиб вместе с Ларисой в автокатастрофе.)
И сняли-таки они шедевр: фильм «Восхождение». Ныне это классика советского кино. Знамя, гордость среди фильмов о Великой Отечественной войне. В честь Ларисы и работы над этим фильмом Юра позднее написал живописный триптих «Кино». Он ныне в музее. Три его части называются символично. «Поиск» – левая часть, за рабочим столом сценарист-писатель Василь Быков, Лариса и Юра. Правая часть триптиха «Работа» – на съёмочной площадке создатели: Лариса, Юра, возле камеры Володя Чухнов и актёр главной роли Плотников. И наконец, центр полотна – «Премьера». На сцене Дома кино, на фоне пока пустого белого экрана, Шепитько. Её представляет зрителям режиссёр Элем Климов, её супруг. Ещё минута – погаснет свет, вспыхнет экран – и чудодейство начнётся. Отечественная война. Год 1942…
А вот что в своей статье «Изображать и выражать» написал сам Юра: «Сегодня, когда Ларисы Шепитько нет в живых, я благодарен своему решению писать о ней картину. О ней и о нас. Меня интересовал в замысле картины сам творческий процесс создания фильма. Наша работа шла на такой высокой ноте, что мне захотелось и в живописи как бы повторить всё это. В триптихе «Кино» – и застольная работа, и съёмочная площадка – операторы, актёры. Но главное – лицо Ларисы, каким оно запомнилось мне на одной из премьер. Она всегда волновалась, была открыта и беззащитна. Она несла в себе и сообщала духовность. А это как раз то главное, что всегда привлекает меня в людях, что я всегда стремлюсь увидеть и раскрыть в своих героях».
А я помню, как мой Юра, уже зная, что заболел раком крови, сказал мне однажды: «Лариска и оттуда не даёт мне покоя. Зовёт. Она и там без меня не может».
А я об этих больших событиях написала подробно в своих мемуарах. И о трагичном его конце. (Ведь мы с Юрой в той гибельной для Ларисы и её оператора автокатастрофе случайно остались живы.) Рассказ я назвала «И ушла в солнечный день». Его можно прочесть и в моей книге «Звёздный бульвар», и в интернете, на сайте «Проза. ру». Всё это вместе – и сам фильм, и триптих, и проза – это буквально реквием, светлая память о героях, о ярких родных мне людях тех незабвенных великих лет ХХ века.
* * *
«Когда нет сверхусилий, нет и сверхплода. В основе добра всегда лежит подвиг» (И. Р.).
* * *
Каламбур, шутка русского языка… У кого нет чего? – Родительный падеж, множественное число: «У рыб нет зубов». У рыб нет зуб? У рыбо́в нет зубов? У рыбей нет зубей?
* * *
Я никогда не была в поединке с Судьбой. В борьбе, в непонимании с тем, что глобально, что выше, что на Небесах. С этим у меня всегда был мир и дружба, единство и понимание. (Наверно, я рано ощутила своё серьёзное предназначение, свою роль на земле.) А вот в поединке с людьми из мира сего и быта, из того, что рядом, что мелко, – поединок, конечно, был. И на это порой совершенно зря уходили силы души, ценность эмоций… Но повинна в этом бывала лишь я сама. Не умела поставить стену, заслон, оберег.
И только Юра, мой муж-художник, очень меня берёг и понимал, знал и ценил. Но он рано ушёл. И дальше, оставшись одна в сорок лет, я сама плыла по течению и порою боролась с ним. И в жизни пурхалась одна как могла. Одна-одинёшенька. Помощью был только Бог. И только это спасало меня. И спасло.
* * *
«Нас победить нельзя. Мы русские. С нами Бог!» (А. Суворов).
* * *
Так и слышу, так и доносится из дальнего прошлого мамочкин голос, обращённый к отцу: «Женя-а, садись за стол. Суп стынет!»
Или мама кричит в окно, а я под окном в огороде: «Иринка… Скорей обедать. Каша готова. И кисель твой любимый!.. Всё стынет!» (И всегда «стынет», не «остывает».) И я слезаю с черёмухи и скорей бегу, обогнув барак, в подъезд, в нашу квартиру, где на двери табличка № 9. Ну а как же! Любимый кисель из сухого брикета с надписью «Кисель клюквенный». Сама выкупала его в продмаге по карточкам. Вместе с крупой и комбижиром.
* * *
Сегодня все ждут, все надеются: скоро Дума родит закон или Президент проведёт «чистку», издаст госзаказ на правильную политику в сфере культуры. Ох, как пора это сделать…
Слава Богу, в Госдуме приняли закон о запрете на операции по изменению пола. Нас к этой «толерантности» с началом тысячелетия всё хотела приучить прогнившая Европа. Они докатились уже до того, что в этом веке в руководстве стран старой Европы побеждает партия ЛГБТ. Эти сатанисты совсем взбесились, уже дошли до ручки! Но с Россией это не выходит, не катит. Мы православные, и наша защита – Господь и Евангелие.
Июнь 2023 г.
* * *
А это бессмертно: «Молодая была не молода» (Ильф и Петров).
* * *
«Доброделание, щедрость превыше поста и молитвы».
«Надо читать Никона Воробьёва».
Профессор А. Осипов о притче о Христе и богатом юноше.
* * *
Каждый из нас – звено в цепи меж прошлым и будущим.
* * *
Иван Александрович Ильин: «Надо жить ради того, за что можно умереть». А философ-западник говорит: «Родина там, где налоги меньше».
* * *
Без идеологии нам нельзя. Она как воздух.
Была мифологема: «Православие, самодержавие (суверенитет), народность». (В России до 17 года.)
А в СССР: «Свобода, равенство, братство». (Это взято красными большевиками с французских баррикад.)
* * *
Душевное и духовное…
Суть человека троична: тело, душа и дух. А у животных двоична: тело и душа. Они лишены Духа Святого. Без молитвы и покаяния.
* * *
Надо вспомнить мою дружбу с большим поэтом Львом Ошаниным. Львом Ивановичем, интеллигентом с седой, белоснежной чёлкой на лбу. И в чёрных массивных очках (он был почти слеп). Но для меня, молоденького писателя тех лет (по его же просьбе), он молодился и хотел быть просто Лёвой. Как, например, и почтенный, тоже участник войны, Иван Стаднюк, Иван Фотиевич, Ваня, автор повести «Максим Перепелица», двухтомного романа «Война», который побывал даже в космосе. (О И. Ф. Стаднюке я очерк уже написала.) А тут надо вспомнить ошанинские вечерние рассказы в Коктебеле, в Доме творчества Союза писателей им. М. Волошина. Домики с отдельными номерами в прибрежном коктебельском саду… А основал это гнездо отдыха у моря поэт Максимилиан Волошин. Он ходил здесь босиком вдоль прибоя, бородатый, в длинном простецком хитоне, словно апостол. И с деревянной тяжёлой палкой, как с посохом. Вот тут в начале века он (и его родная матушка) построил двухэтажный живописный домик с витиеватыми лесенками на голом (в те дни) берегу. И понемногу стал приглашать к себе в гости на отдых своих коллег из столиц. И в разные годы в предгорье Карадага стали приезжать знаменитые его коллеги. Позагорать, покупаться, отдохнуть от мирской суеты. Горький и Гумилёв, А. Толстой и Чуковский, Грин и Зощенко… И даже юная москвичка Марина Цветаева именно здесь познакомилась со стройным смазливо-пригожим Серёжей Эфроном, десятиклассником из Феодосии. И эти фантазёры, бродя босиком вдоль прибоя, целуясь, выискивали тут, под скалами Карадага, на берегу бухты, средь серой шуршащей гальки, ценные сердолики. И эти юнцы-романтики даже сочинили себе: «Найдём сердолик розовый – поженимся». И ведь нашли. И поженились…
И вот нынче, спустя многие годы, именно здесь, у Дома-музея Волошина, возле того же прибоя, мы часто сидим на берегу предзакатного моря. И мирные волны, катая с шелестом гальку, ласкают наши босые ноги. Вот она перед нами, «подкова» коктебельского чудо-залива до горизонта. На правом конце «подковы» на фоне неба высится скала Карадаг с лобастым бородатым профилем Волошина. А на левом конце – на покатом холме упокоен он сам. И над ним высится, словно охранник, единственное, как перст, зелёное раскидистое дерево. Не хочет поэт покидать свою родную землю. И каждый отдыхающий, кто из посёлка поднимается к этой святой могиле, несёт с собой как дань уважения две-три серые гальки и кладёт на вечную могилу поэта. Лежат там и наши скромные камешки в этой ПИРАМИДЕ ЛЮБВИ.
* * *
А у морского прибоя старенький Лёва Ошанин, поправив свои массивные очки, неспешно, но увлечённо рассказывает нам – мне и моей взрослой дочке Анюте (сидим рядом – три фигуры, три поколения) – про себя, про отгремевшую не так уж давно Отечественную войну. Про очень личную, жестокую. И про то, как ему тогда сочинялась и сочинилась-таки (впрочем, по заказу) знаменитая песня. Вернее, сперва стихотворение, ставшее песней: «Эх, дороги, пыль да туман. / Голоса, тревоги да степной бурьян. / Выстрел грянет, ворон кружит. / Мой дружок в бурьяне / Неживой лежит…» И нам казалось, что над заливом сама скалистая гора с бородатым профилем Волошина тоже прислушивается к тихому голосу поэта. К нашей негромкой речи.
«Снег ли, ветер / Вспомним, друзья. / …Нам дороги эти / Позабыть нельзя».
* * *
Главное в жизни каждого человека – это преображение. Ведь это чудо улучшения даёт Господь Бог. Преображение. Приближение хоть на шажок, на ступеньку на пути к Небу, к жизни главной. У каждого человека преображение проходит по-разному. То медленно, по шажочку, в течение всей жизни. Иногда быстро, словно по чудо-велению, вдруг. Но, конечно, всегда это по воле, по упованию Божьему. Надо только идти Ему навстречу. Поправ грехи и всегда с открытым сердцем. И… преобразишься, приблизишься к Царству Небесному. «Ещё немного, ещё чуть-чуть…» А там, за гранью, ты, может, и обретёшь жизнь вечную, лучшую.
* * *
«И если мой огонь угас, жалейте не меня, / А тех, сидевших много раз у моего огня».
* * *
«Он популист. Попу начальству лижет» (С. Михеев).
* * *
Наконец-то дождались
Указа долгожда́ нного.
Уж нарадовались всласть
За Мишеньку Богданова.
Весть такая, хоть пляши.
Получил народного
Человек большой души,
Таланта благородного.
Если Юра разрешит,
Вас (и я, и дочка —
Две поклонницы Ракши)
Поцелуем в щёчку.
(Написала эти три стиха для поздравительных телеграмм Юриному педагогу во ВГИКе профессору М. Богданову, художнику кинофильма «Война и мир». И. Р.)
* * *
«И ничего в природе нет, / Что бы любовью не дышало».
* * *
Глупо в обществе идиотов читать лекцию по искусству.
* * *
Услышала хорошее стихотворение А. Серебряковой и решила записать:
Приходящие… Уходящие… Люди в жизни как поезда —
Лицемерные… Настоящие…
На мгновенье иль навсегда.
Кто-то выстрадан, кто-то вымолен.
Кто-то послан был как урок.
Кто-то в памяти просто именем.
А кого-то послал Сам Бог.
Поначалу все просто встречные.
Только кто-то потом врастёт
В твою душу и станет вечностью.
Ну а кто-то, как дым, уйдёт.
Проходящие… Уходящие.
Каждый в сердце оставит след.
Но однажды ты вновь стучащему
Тихо скажешь, что «места нет».
* * *
«Слово имеет сильнейшую власть над людьми» (Наполеон Бонапарт).
