Страница 2 из 3
А эта мелочь, ростом напоминающая пятиклассницу, не побоялась заступиться за незнакомую девушку. Со стороны это выглядело странно и отчасти даже глупо. Мишка – длинный шланг, и Надя – на две головы ниже ростом.
Но её поступок определённо вызывает уважение.
Консультация подходит к концу, химичка покидает кабинет. Торопится бедная. У неё муж строгий, терпеть не может, когда Татьяна Анатольевна на работе задерживается. Пару раз даже скандал устраивал прямо в школе. На виду у учителей и учеников.
С тех пор женщина старается не задерживаться ни на минуту.
– Владик, – ненавижу, когда меня так называют, – закрой, пожалуйста, дверь.
Молча киваю, глотая негодование.
С другой стороны… Мне на руку остаться с этой мелочью наедине.
– Подожди! – хватаю новенькую за запястье, прижимаю её руку к парте.
– Пусти! – и откуда в ней столько смелости ума не приложу. – Что ты себе позволяешь?
– Сядь и послушай! – приказываю.
Пытается освободить руку. Не препятствую, отпускаю.
Отворачивается от меня, словно я ей успел опротиветь.
Эй, девочка, мы знакомы один день!
– Не смей лезть в дела нашей компании, мелочь! Иначе тебе же будет хуже! – цежу ядовито. Не потому что забочусь о своих друзьях, у меня их попросту нет.
Я переживаю за эту незадачливую девчонку. Как бы её смелость не граничила с глупостью.
– Ты меня услышала? – нависаю над ней.
Непробиваемая. Смело смотрит мне в глаза, так, что становится противно от самого себя.
Но другого выбора у меня нет.
– Ну, и, конечно же, я надеюсь, вы уже познакомились с нашей новенькой, – вещает Инна Витальевна, наша классная руководительница. – Наденька, встань, пожалуйста…
– На табуретку! – ржёт Рягузов, развалившись на соседнем стуле.
Я бы ни за что не села рядом с этим хамом, но учительница начала урок, и мне показалось невежливым перебивать её и просить отсадить от меня Михаила.
– Мишенька, – скалится Инна Витальевна. До чего противно наблюдать, как взрослые люди пресмыкаются перед этим мажориком.
– Не, ну, а что, – продолжает веселиться парень.
– Майкл, – тихо, но отчётливо звучит знакомый бас. Чернышевский. – Заткнись.
Искоса поглядываю на Рягузова, который после слов друга начинает активно ёрзать на стуле. Издаёт несколько судорожных смешков и успокаивается.
Спину печёт от желания обернуться и посмотреть на этого недозащитника, но я умею держать себя в руках. Тем более, классная руководительница такое говорит, что я про Влада напрочь забываю.
– Я думаю, надо помочь Наденьке влиться в наш дружный коллектив, – опять улыбается. Интересно, у неё скулы не сводит от бесконечного оскала? И неужели она всерьёз считает этот змеюшник дружным? – Ой, а Любочки ещё нет сегодня?
Женщина прикладывает одну руку ко рту, а второй заправляет за ухо короткую светлую прядь. Пробегается глазами по классу.
– Дианочка, давай, тогда ты, как заместитель старосты, придумаешь какое-нибудь занятие для нашей новенькой, а мы пока приступим к теме урока.
Инна Витальевна ведёт математику и параллельно является классным руководителем. В целом, женщина довольно приятная, но только слишком перед директорским сыночком лебезит. А я терпеть не могу лесть, люблю всю правду в лоб говорить. Мама считает, что так юношеский максимализм проявляется, и с возрастом это пройдёт. Надеюсь, что нет.
После первого урока ко мне подходит Мышкина.
– Надь, ты бы не связывалась с Дианкой… – тянет, поджимая пухлую нижнюю губу.
– А я, думаешь, горю желанием общаться с этой мажоркой? Ты же сама всё слышала, что Инна Витальевна придумала.
Я поправляю лямку рюкзака, которая упорно пытается съехать с моего плеча, и машинально оглядываюсь по сторонам. Лучше бы не смотрела.
Штерн перехватывает мой взгляд и идёт в нашу с Верой сторону.
– Что, Соколова, вылупилась?
Специально перед моим носом красными когтями машет.
– Я Скворцова, ясно? Сквор-цо-ва! – по слогам повторяю. Никому не позволю себя унижать.
– Слушай, я вот не пойму, – Диана выставляет одну ногу вперёд, демонстрируя край чулка, выглядывающего из-под чёрной мини-юбки. – Ты такая смелая, потому что дура? Или ты просто дура?
Возвожу глаза к потолку, прикрываю на мгновение. Смотрю на оппонентку.
– Ты для меня задание нашла уже? – слегка склоняю голову набок. Мне не нравится этот разговор, не нравится внимание мажоров к моей персоне. Я пришла в школу, чтобы учиться, а не вот это вот всё.
– Ооо! – тянет восторженно. Напрягаюсь. – Я такое задание тебе придумала, мигом в коллектив вольёшься. Только вот что скажи мне, с чего это Влад за тебя заступается уже второй раз, м? – сверлит презрительным взглядом. Ревнует? Возможно, только я тут точно не причём.
– У него спроси, – невозмутимо пожимаю плечами. Кажется, моё спокойствие выводит девушку из себя.
– В общем, после уроков жду тебя в библиотеке, не опаздывай!
Девушка наигранно дружелюбно машет мне рукой и торопливо покидает наше общество.
– В библиотеке?.. – развожу руками.
Следующим уроком стоит английский. Класс небольшой, но всё равно разделён на две группы, как обычно.
Рягузов и Штерн оказываются в другой подгруппе, что не может не радовать, а я попадаю в класс вместе с Верой. И Чернышевским.
– Не советую тебе отвечать на предложение Штерн, – Влад присаживается на соседний стул и разворачивается ко мне всем корпусом.
В отличие от своих дружков, он соблюдает правила школы и занятия посещает одетый исключительно по форме. Правда, в этих классических брюках, жилете и белоснежной рубашке он больше напоминает молодого бизнесмена, а никак не ученика одиннадцатого класса.
– Ты о чём? – изгибаю одну бровь.
– Ты понимаешь, о чём я, – всё тем же холодным тоном.
Да что же он ко мне привязался-то?
– И как ты себе это представляешь? Инна Витальевна дала поручение, мне проигнорировать классного руководителя? Или что? – развожу руками.
– Ди что-то задумала, если не хочешь вляпаться в неприятности, послушай меня, – встаёт и уходит, садится за последнюю парту.
Весь урок сижу, словно на иголках, даже пропускаю пару раз обращение учительницы.
– Упражнение номер пять, Скворцова! – Юлия Сергеевна повышает голос, а до меня только доходит, что то же самое она говорила только что на английском как минимум три раза. А я, как полная дура, сидела и хлопала глазами, пожирая взглядом пустоту.
– Надежда!
Вздрагиваю, перевожу взгляд на учительницу. Та с грозным видом советует быть внимательнее, я усердно киваю и снова погружаюсь в свои мысли.
Сразу после урока беру свои вещи и подхожу к парте, за которой сидит Влад. Я не из тех людей, кто станет молчать и изводить себя догадками.
– Что тебе от меня нужно? – спрашиваю без лишних предисловий.
Парень сидит, откинувшись на спинку стула, и кажется таким независимым. Весь его вид кричит о том, что он не чувствует себя рядовым учеником, и даже учителя должны обращаться к нему на вы и шёпотом.
– Мне? – усмехается. – От тебя? – произносит гораздо громче, так, что две девчонки, сидящие впереди Чернышевского, оборачиваются и окидывают меня сканирующим взглядом.
Создаётся впечатление, что они меня впервые видят. Носы морщат и губы кривят соответствующе.
Вообще, я слышала, что в этой школе учатся дети из самых обеспеченных семей города. Встречаются, конечно, и вроде нас с Мышкиной, но в основном по чистой случайности. Вера просто живёт рядом с этой школой, поэтому учится здесь. А меня приняли потому, что в других школах попросту не оказалось места.
Парень встаёт из-за парты, и теперь мне приходится очень сильно задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Лучше бы сидел, так разговаривать было удобнее.
– С чего ты это взяла? – слегка наклоняется.
– С того. Ты, то угрожаешь мне, то наоборот, пытаешься предостеречь от опасности, у тебя раздвоение личности? Не пойму, хороший ты, или плохой… – что-то меня понесло, и даже пронзительный взгляд чёрных глаз не смущает.
Влад смотрит пристально ещё некоторое время, а потом немного наклоняет голову так, что его лицо становится слишком близко. Густые брови сведены к переносице, а губы слегка подрагивают от нервного напряжения. Парень злится.
– Я не хороший, уж поверь, – цедит приглушённым севшим голосом, хватает рюкзак и уходит, ощутимо задев меня локтем.
Звук отодвигающихся стульев, шёпот одноклассников и смех девчонок – всё это фоном проносится в сознании, пока пытаюсь переварить слова Чернышевского. Спасибо Мышкиной, она хватает меня под руку и выводит из кабинета в холл.
Пару раз щёлкает пальцами перед моим носом, пытаясь вернуть в реальность.
– Ах! – громко выдыхаю, приходя в себя.
Дыхание становится рваным, а в висках пульсирует кровь. Давно я так не нервничала, даже вчера, когда впервые шла на урок в новой неизвестной школе, чувствовала себя гораздо увереннее.
– С возвращением, – улыбается Вера.
Пытаюсь сфокусировать взгляд на пухлом, довольно милом лице девушки, но сделать это по-прежнему сложно.
И что меня так задело, не пойму. Пристальное внимание Влада к моей персоне или его холодный, леденящий нутро тон, которым он пытался меня предупредить об опасности?
Влад
– Ты прикинь, да? Идея – чума! – восклицает Ди, когда я выхожу из кабинета математики.
Вместе с Мишкой они стоят немного в стороне от входа и живо что-то обсуждают.
Штерн, заметив меня, поправляет свою короткую юбку. В итоге та становится ещё короче.
Дура. Я никогда не куплюсь на её дешёвые фокусы.
Подавляя внутренний блок и испытываемую от вида этих двоих брезгливость, подхожу к одноклассникам.
– Как дела? – мне плевать.
Мне глубоко пофиг как дела у этих придурков. Но их, как псов цепных, нужно всё время контролировать.
Поэтому приходится иногда использовать «пряник».
– Классно выглядишь, – подмигиваю Дианке.
Вкладываю нечеловеческие усилия в это действие.
– Влад, – расплывается в тошнотворной улыбке.
И выкладывает передо мной все свои «гениальные» планы.
Что и требовалось доказать.
Перед английским присаживаюсь ненадолго рядом с новенькой.
Она, как примерная ученица, разложила на парте все принадлежности и ждёт начала урока.
– Не советую тебе отвечать на предложение Штерн, – смотрю на Скворцову строго.
Девчонка пробегает по мне оценивающим взглядом. Морщится.
– Ты о чём? – изгибает одну бровь домиком.
Такая мелочь, а серьёзная – дальше некуда.
И не глупая. В отличие от Штерн.
– Ты понимаешь, о чём я, – припечатываю холодно.
Да что же она такая упёртая.
– И как ты себе это представляешь? Инна Витальевна дала поручение, мне проигнорировать классного руководителя? Или что? – разводит руками.
Надо подняться и уйти, забить на всё. Но ноги словно свинцом налились – не встать, не пошевелиться.
«Ты должен её предупредить!» – вопит внутренний голос.
– Ди что-то задумала, если не хочешь вляпаться в неприятности, послушай меня.
Встаю и ухожу на своё место.
Весь урок не свожу глаз с Надежды. Она тоже то и дело ёрзает на стуле. Нервничает, наверное.
Это правильно. Это полезно.
После урока хватает свои вещи и с воинственным выражением лица мчится к моей парте.
– Что тебе от меня нужно? – вот дотошная.
– Мне? – усмехаюсь. – От тебя? – специально повышаю голос.
Не потому, что не хочу с ней разговаривать. Нет. Просто мне самому не нравятся мотивы, которые мной руководят.
Встаю, глядя на новенькую сверху вниз. До чего же мелкая.
– С чего ты это взяла? – слегка наклоняюсь.
От неё пахнет свежестью. Так приятно, что я зависаю ненадолго.
Заставляю себя отпрянуть.
Выслушиваю внимательно гневную тираду, пытаясь понять, что Надя говорит.
Мне хочется смотреть и смотреть в её голубые глаза, а не объясняться сейчас.
Хмурюсь, когда мозг обрабатывает полученную информацию. Наклоняюсь к девчонке, разглядываю правильные черты лица.
А она милая.
Но её моё мнение не интересует. Кажется, в глазах девчонки я такой же, как эти клоуны – Диана и Мишка.
– Я не хороший, уж поверь, – вырывается само собой.
Злость из-за такого дерзкого предположения новенькой разливается по венам кипящей лавой.
В такие моменты мне трудно себя контролировать.
Беру рюкзак и выхожу из кабинета, слегка задев девчонку напоследок.
Стоит последнему уроку подойти к концу, как возле моей парты тут же вырастает Штерн. Диана изображает дружелюбную улыбку, но выражение её лица больше напоминает звериный оскал.
– Я уже жду тебя, Надежда, – с презрением произносит моё имя и нетерпеливо постукивает длинными ногтями по парте.
Девушка даже не старается скрыть истинное отношение к моей скромной персоне. Она переминается с ноги на ногу и брезгливо морщит нос, когда я демонстративно ставлю на стол свой рюкзак и складываю в него принадлежности. Конечно, все мои вещи куплены в обычном магазине, а большая часть одежды и вовсе сшита руками мамы. Но я всегда одета чисто и опрятно, и, на мой взгляд, это самое важное, а не название бутиков, в которых приобретена та или иная вещь.
– Давай ты для начала расскажешь, что за задание придумала, – не спешу выходить из кабинета.
– Блин, Скворцова, два дня здесь учишься, а уже ведёшь себя по-хамски! – выплёвывает. Бедная, хоть бы собственным ядом не отравилась.
Я поднимаюсь и складываю руки на груди. Конечно, мне всё равно приходится смотреть на девушку, задрав голову. Но сидя разговаривать ещё сложнее.
– И где я тебе нахамила? – усмехаюсь.
– Я – заместитель старосты, мне Инна Витальевна поручила помочь влиться тебе в коллектив. Возиться с тобой у меня нет ни малейшего желания, а ты ещё и выпендриваешься.
В красноречивом монологе Дианы слышатся нотки обиды, и мне даже немного совестно становится. Отчасти Штерн права, ей бы только научиться изъясняться менее язвительно.
Прежде, чем выйти из класса, прощаюсь с Мышкиной. Она пригласила меня в гости до вечера, ведь у нас очередная консультация намечается. На этот раз по русскому языку. Но мне пришлось отказаться от любезного предложения одноклассницы, потому что я уже обещала Диане.
Послушно иду вслед за Штерн, даже когда мы сворачиваем в узкий плохо освещённый коридор, в конце которого виднеется одна единственная дверь.
Библиотека. Длинные стеллажи и много-много книг. Интересно, их хоть кто-нибудь читает в наше время, когда бумагу активно вытесняют электронные носители?
Сразу подмечаю, что никого кроме нас с Дианой в помещении не видно, да и дверь Штерн ключом открывала.
– Что от меня требуется?
– Нужно проверить инвентарные номера на вот этих двух рядах, – девушка взмахом руки показывает на парочку стеллажей слева от меня.
Окидываю их взглядом: на каждой по три полки, так мы до утра возиться будем.
– Это задание нашему классу дали ещё в конце прошлого учебного года, так сказать, в счёт практики, но, увы… – разводит руками.
– Никто ничего не сделал, – подытоживаю я.
– Не то чтобы. Посмотри, здесь шесть рядов, остальные уже проверили. Но эти в основном Любка и Ко занимались, а она на прошлой неделе руку сломала. Поскользнулась, – поджимает губы.
Мы переглядываемся как бы невзначай, и по тому, как Диана старательно отводит взгляд, я делаю свои выводы по поводу болезни пока ещё незнакомой мне одноклассницы Любы. Подозреваю, там не так всё чисто.
– А Люба – это староста класса? – спрашиваю вполне очевидную вещь, ведь прекрасно слышала сегодня Инну Витальевну.
Но мне неловко находиться наедине с этой девушкой, поэтому задаю глупые вопросы. Она же открыто демонстрировала своё презрение, а сейчас разговаривает как ни в чём не бывало. И меня это настораживает, желудок сжимается от нехорошего предчувствия.
– Да, Любка Фирсова – наша староста, вооот, это тебе для разогрева, – Диана опускает внушительную стопку книг на стол и возвращается к стеллажу.
Я присаживаюсь на стул и приступаю к работе после того, как Штерн показывает мне, что нужно делать.
Проходит примерно минут тридцать, Диана тоже работает и пока молчит, даже производит впечатление вменяемого человека. Я беру следующую стопку и возвращаюсь к столу.
– Это последняя, потом я отлучусь на полчасика, сбегаю что-нибудь перекусить возьму в магазине напротив, – сообщаю своей напарнице. Или надзирательнице, я пока не поняла.
– Ой, – грустно выдыхает, – ты голодная? Прости, я не подумала, сама я придерживаюсь строгой диеты, поэтому иногда забываю, что остальные люди нуждаются в пище.
Молча киваю в ответ, потому что ничего не хочу отвечать. Мне не нравится, что девушка вдруг стала разговаривать со мной довольно ласково. Буквально сорок минут назад ядом плевалась, а теперь в подружки набивается, неужели я похожа на дуру, которая способна поверить в такую резкую перемену?
– Надюш, – обращается, когда я заканчиваю с последней книгой, – потерпишь ещё пять минут? Я в туалет сбегаю и вернусь, – поджимает стеснительно губы.
– Ладно, – соглашаюсь неохотно. Я на самом деле очень проголодалась.
Беру ещё пару книжек с полки, чтобы не сидеть без дела, и когда по моим ощущениям проходит не пять, а все пятнадцать минут, тянусь за телефоном.
– Не поняла, – говорю в пустоту, ведь кроме меня в библиотеке по-прежнему никого нет.
Ещё раз шарю ладонью по столу. Я точно помню, что положила телефон именно сюда, но на всякий случай проверяю рюкзак.
Пусто.
Высыпаю всё содержимое на стол, но это не даёт желаемого результата.
Сердце начинает стучать немного быстрее от боязни того, что мои опасения подтвердятся.
Иду к вешалке и проверяю карманы куртки, но и там нет моего телефона. А вот это уже не смешно.
Ноги сами несут меня к двери в библиотеку. Дёргаю за ручку. Заперто.
Пытаюсь ещё раз открыть непослушную дверь, но она по-прежнему отказывается открываться.
Как глупо и одновременно предсказуемо.
В том, что Штерн намеренно всё подстроила, чтобы запереть меня здесь, я не сомневаюсь. Даже телефон мой стащить не побрезговала.
Бешеный стук в груди отдаёт эхом в висках, и мне даже кажется, что дышать становится труднее. Оглядываюсь по сторонам. В помещении всего два окна, и они на мою удачу не закрыты решётками, а значит, я могла бы с лёгкостью выбраться из ловушки, в которую так просто угодила. Если бы не одно «но». Библиотека находится на третьем этаже.
– Откройте! – сжимаю руки в кулаки и, что есть силы, стучу ими о дверное полотно. Кожа саднит от боли после продолжительного сражения с этой злосчастной перегородкой, отделяющей меня от внешнего мира, но мои действия всё равно не дают желаемого результата.
Чтобы немного собраться с мыслями, возвращаюсь и сажусь на стул. Перебираю в голове возможные варианты.
Интересно, рабочий день библиотекаря уже подошёл к концу? Будет просто замечательно, если нет. Кстати, почему ключи оказались у Дианы? Их она тоже стащила, как и мой телефон?
Надо было этими вопросами раньше задаваться.
Охранник. В этой школе должен быть охранник, который проводит по вечерам обход. Я услышу его шаги и постучу в дверь, и почему я не подумала об этом сразу? Теперь остаётся только дождаться вечера.
Правда, сделать это оказывается не так просто. Я брожу из угла в угол и нетерпеливо жду наступления сумерек, но тут мне приходит в голову другая идея.
Подбегаю к одному из окон и открываю его настежь. Пустырь. Парочка рослых деревьев и заброшенный недострой. Да уж, вряд ли этой дорогой ходит много людей, а я так надеялась увидеть кого-нибудь из одноклассников или учителей. Время как раз подбирается к четырём часам дня, значит, скоро начнётся консультация по русскому языку.
– Помогите! – всё же предпринимаю попытку докричаться хотя бы до одной живой души. Вдруг, кто-нибудь да услышит меня. – Помоги-и-ите! – мой голос хрипнет из-за холодного воздуха, который мгновенно проникает в лёгкие.
Я понимаю, что вечером дома хватятся и начнут меня искать, ведь я сказала, что после школы задержусь и приду домой, когда закончится консультация. Но как бы я не уговаривала себя успокоиться, сделать это не просто.
Настенные часы показывают половину шестого вечера, а на улицу опускаются сумерки.
Пробую ещё раз позвать на помощь. Проворачиваю ручку и открываю окно, кричу.
Тишина. По этой глухой стороне школы даже машины не ездят, что уж говорить о пешеходах.
Может, Мышкина вспомнит обо мне? Хотя, она даже номера телефона моего не знает, вряд ли сможет чем-то помочь.
К семи часам я уже совершенно не ощущаю голода, так как это чувство ушло на второй план. По щеке катится слеза. Одинокая, как и я в этих чужих пугающих стенах.
В голове – хаос из мыслей, и я не сразу понимаю, что за скрежет заполняет пространство. В замочной скважине проворачивается ключ, а я замираю, буквально перестаю дышать. Кто это может быть? Неужели охранник пришёл мне на выручку? Или Штерн с дружками придумала что-то новенькое и вернулась, чтобы воплотить свои фантазии в реальность?
Дверь открывается, словно в замедленной съёмке, а я сижу на полу, затаив дыхание. Не свожу глаз с дверного проёма.
– Эй! – раздаётся знакомый голос, но я пребываю в таком шоке, что даже не сразу понимаю, кому он принадлежит.
Поднимаю голову и всматриваюсь в мужской силуэт. Чернышевский. Он-то здесь что забыл?
В голове тут же всплывает наш разговор сегодня перед английским, а ещё вчерашнее предупреждение после консультации по химии. Парень мне открыто угрожал, неужели теперь пришёл, чтобы посмеяться надо мной?
Тяжёлые шаги Влада эхом отдают в голове, парень замирает в полуметре от меня.
– Ну? – злорадно ухмыляется. Становится не по себе, непроизвольно передёргиваю плечами. – А я ведь предупреждал тебя, мелочь!
Надо бы подняться с пола, но я продолжаю сидеть, как приклеенная. Впервые в жизни чувствую себя беспомощной настолько, что хочется выть в голос. Мне кажется, что вслед за Чернышевским сюда придут остальные члены их шайки, и в голове красочно вырисовываются сюжеты из новостных хроник. Толпа школьников избила одноклассницу. Или: группа подростков жестоко расправились со своей жертвой.
Воображение продолжает играть на моих нервах, а руки и ноги холодеют, я крепче обнимаю себя, чтобы хоть немного согреться.
– Эй, ты замёрзла что ли? – фыркает презрительно. – Поднимайся!
Рукавом белой блузки вытираю щёки, потому что не хочу, что бы кто-то заметил следы от слёз на моём лице. Особенно эти мажоры. Хватит того, что один из них видит сейчас меня в таком униженном положении.
– Давай руку, – усмехается, и буквально перед моим носом оказывается широкая ладонь парня. Длинные крупные пальцы так и манят вцепиться в них и почувствовать опору и поддержку, но я не настолько наивна.
Поднимаюсь без посторонней помощи, отряхиваю одежду от пыли и, гордо вскинув голову, иду за своими вещами.
Надеваю куртку, накидываю рюкзак на одно плечо и неожиданно понимаю, как глупо сейчас выгляжу, делая вид, что ничего не произошло. Чернышевский явно в курсе проделок Штерн, возможно, они даже сидели где-нибудь под дверью, когда я стучала и звала на помощь. Смеялись надо мной, радовались удавшейся шутке.
– Спасибо, что открыл дверь, – роняю еле слышно. Мой голос охрип от безуспешных попыток докричаться до прохожих.
Резко разворачиваюсь и иду в сторону выхода, стараясь не смотреть в глаза парня.
– Постой, – он кладёт руку на моё плечо и заставляет затормозить, силой удерживает на месте. – И куда ты собралась, на ночь глядя?
