Игорь Карпенко "Тест"

Светомира Печера, принцесса императорского дома, стремительной походкой решительно настроенного человека, ворвалась в комнату, в которой, после многочасового совещания с военной верхушкой империи, в одиночестве находился Великий звездный император. Официально, для всех, Великий звездный отдыхал после совещания. Но как можно говорить об отдыхе первого лица государства, которому только что, прямо в лицо военные заявили, что они не в состоянии эффективно противостоять вторжению рилов из-за громоздкости и бюрократизма систем Адмиралтейства и Генштаба. И для перестройки им необходимо время, не менее года: слишком велика империя. А значит поражения и погром рилами звездным миров человечества в течение ближайшего года неизбежны. Великий звездный, возмущенный собственным бессилием что-либо изменить, в задумчивости мерил широкими шагами из угла в угол небольшую, уютную комнату, уставленную удобными диванчиками и креслами для комфортного отдыха.

Появление Светомиры прервало невеселые размышления правителя империи.

– Здравствуй! – Великий звездный чмокнул сестру в подставленную щеку. – Вижу, ты опять попала в переделку, требующую моего вмешательства.

– У тебя есть время поговорить со мной об этой самой переделке?

– Если недолго, – Великий звездный помог взбудораженной сестре сесть в удобное, принимающее форму фигуры сидящего человека, кресло.

– Я не займу много времени! – Светомира выпрямилась и вызывающе посмотрела на брата.

– Да, да, слушаю тебя, – поспешил сказать Великий звездный, устраиваясь в кресле напротив.

По опыту император знал, что если сестра в взвинченном состоянии, с ней лучше не спорить и не пререкаться, иначе на разбирательство и выяснение вопроса уйдут часы. Это и в мирное время было не очень удобно, а сейчас, в часы военные могло выбить надолго из графика, расписанного едва ли не по тикам.

– Я была на Кобране, в составе экспедиции, которая изучала виды тамошней, весьма своеобразной фауны, когда рилы атаковали планету. Нас спасло только то, что в момент нападения мы находились в центре огромной трясины и рилы не обратили внимания на наш челнок, который парни из моей охраны хорошо замаскировали. По перехваченным переговорам – доктор Иелени из нашей экспедиции в совершенстве владеет языком рилов – мы выяснили, что наши войска и флот на Кобране разгромлены в считанные циклы и рилы занялись зачисткой планеты. А в околокосмическом пространстве Кобрана находится мощная группировка флота рилов. То есть, рассчитывать нам на помощь нашего флота не приходилось, оставаться на Кобране также нельзя. Рано или поздно нас бы нашли и уничтожили. Встал вопрос: как быть? Как спастись? И тут одна из моих помощниц, Эринка Ферчулос, предложила обратиться за помощью к ее бывшему мужу, капитану Арно Таносу, командиру группы звездолетов нашего флота. Она заверила нас, что ее бывший супруг, узнав, в какой переплет она попала, в силу своего характера примчится ее спасать. Главное, дать ему знать, где она и что с ней. Посовещавшись с парнями из охраны, мы решили рискнуть выйти в эфир. У нас на челноке была установка межзвездной связи. Нам повезло. Эринке удалось практически сразу связаться со своим супругом. К счастью, он оказался недалеко от нас и прилетел за нами спустя двенадцать часов, после нашего выхода на связь с ним. Он прорвал блокаду рилов и забрал нас с планеты.

– Как ему удалось прорвать блокаду? – перебил сестру Великий звездный. – Сколько с ним было звездолетов?

– Всего лишь скоростной лихтер. Как пояснил нам Танос, к планете он вышел, благодаря внезапности и нахальству. Рилы не ждали, что кто-то наберется наглости явиться на Кобран в присутствии их флота. Обратно мы прорвались благодаря скорости и маневренности нашего лихтера. Рилы пытались, но не сумели догнать и перехватить нас.

– Это все интересно, но я, пока, не вижу, в чем проблема? – заявил Великий звездный, покосившись на настенные часы.

– Проблема в том, что когда Танос доставил нас на флагман адмирала Кегелена, он был арестован. Теперь его ожидает военный трибунал в Червоном. Сегодня утром новостные каналы раструбили об этом на всю империю и выставили Таноса, при этом, последним негодяем.

– В чем его обвиняют?

– Неподчинение командованию. Потеря ценного военного груза. Самовольных действиях. Сведение личных счетов с графом Смолениным.

– И это всё за его полет на Кобран? – удивился Великий звездный.

– Больше за Леверинг.

– Поясни.

– Когда рилы атаковал звездную систему Леверинг, наши трусливо бежали, не забрав всех, кого можно было спасти. Танос, как раз охранял со своей группой транспорты с каким-то оборудованием и находился поблизости от Леверинга, когда узнал, что на Леверинге остались люди. Не уведомив командование, Танос выбросил груз в космос и посадил свои звездолеты на Леверинге. Загрузил транспорты беженцами и ушел на соединение с флотом адмирала Кегелена. Правда, когда он довел свои звездолеты до Петериона, где находился флот Кегелена, Танос отключил связь и ушел на лихтере к Кобрану за нами. Адмирал пытался запретить Таносу полет у Кобрану, но Танос сделал вид, что не понял сигналов и посланий адмирала. Танос вывез с Леверинга пятьдесят восемь тысяч человек и, среди них, графа Смоленина. Теперь Кей Смоленин, в благодарность за свое спасение, поливает Таноса грязью, где только можно!

Светомира закончила и выжидающе посмотрела на брата.

– Что ты хочешь от меня? – спросил сестру Великий звездный.

– Отмени трибунал. Спаси Таноса. Он бесстрашный и умный командир. Мы не вправе разбрасываться такими.

– Ответь, только честно. Когда Танос летел на Кобран, он знал, что ты находишься на планете?

– Нет. Охрана посоветовала не сообщать об этом Таносу, на случай, если рилы перехватят разговор.

– То есть, Танос знал, что на планете его жена с группой сотрудников Академии Зоологии?

– Да.

– И как ты предлагаешь поступать с офицером, который без приказа, самовольно, в виду командования, угоняет боевой корабль, чтобы спасти группу гражданских только потому, что среди них его бывшая жена? Оставить без наказания? Ты представляешь, что произойдет с флотом, если подобное сойдет кому-либо с рук?

Светомира закусила губу.

– Вижу, понимаешь.

– Но Танос… Леверинг… – растеряно залепетала принцесса.

– Я выясню, что произошло на Леверинге и насколько обоснованы были действия Таноса там. И приму решение. Но трибунал я отменять не буду. Я тысячу раз благодарен Таносу за твое спасение, но не могу, не имею права в период всеобщей растерянности и постоянных военных поражений не отдать под трибунал офицера, презревшего долг ради личного.

– Брат…

– Всё, сестра! Мне надо идти работать. Одно обещаю. Я сделаю всё, чтобы смягчить приговор Таносу в благодарность за твое спасение.

Великий звездный махнул рукой и вышел из комнаты, оставив родную сестру в расстроенных чувствах.

Сутки спустя, после разговора с сестрой, Великий звездный слушал генерала Орла Венелитина, одного из своих советников по вопросам обороны и безопасности.

– Расследование показало, что, если бы капитан Танос действовал согласно Устава и инструкций, пятьдесят восемь тысяч, спасенных ним с Леверинга, так бы и остались на планете, и были бы убиты рилами. Но не это главное. Главное – действия Таноса по уходу от погони с беженцами с Леверинга и прорыву блокады Кобрана. Они показывают, что Танос умный, решительный, очень талантливый боевой офицер с нестандартным мышлением. Именно тот, кого нам сейчас катастрофически не хватает. Когда флот рилов начал настигать его конвой, уходящий от Леверинга, капитан Танос направил свои звездолеты к астероидному кольцу К(расный)К(арлик)786-15…

XI

– Что ж, господа, – адмирал Менес Сатанас обратился к своим помощникам, посмотрев сначала на капитана первого ранга Кере Альгиона, сидящего от него справа, а затем на капитана первого ранга Типуру Сканта, – дело, по-моему, можно закрывать. Нарушение Устава флота по статьям 97, 121 и 125 налицо. Ваше решение, капитан Альгион?

– Расстрелять!

– Ваше решение, капитан Скант?

– Расстрелять!

– Мое решение будет таким же: расстрелять капитана второго ранга Арно Марина Таноса за нарушение Устава флота по статьям 97, 121 и 125. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! Все за? Решение принято.

Адмирал Сатанас поднялся со стула, на котором сидел. Капитаны Альгион и Скант встали рядом с ним.

Менес Сатанас посмотрел на, стоящего в окружении четырех крепких конвоиров, Арно Таноса.

– Капитан Танос, вы слышали мнение членов трибунала. Вы будете расстреляны! Приговор будет приведен в исполнение в течение ближайших сорока восьми часов. Желаете высказать последнее желание? Есть просьбы?

– О чем можно говорить с мудаками из аристократии, которые, спасая труса и подонка из своей своры, выносят подобные приговоры. Разве что плюнуть им в рожу!

Танос плюнул в сторону, окаменевших от подобной наглости, членов трибунала и, поварачиваясь к ним спиной, обратился к конвоирам.

– Пошли, что ли, ребята. Мне здесь делать точно уже нечего. Да и противно. Слишком уж воняет от этих, из трибунала.

Ошеломленные выходкой осужденного конвоиры разом уставились на адмирала, ожидая его действий. У Государственного защитника Дромада от происшедшего затряслись руки.

Менес Сатанас качнул головой.

Конвоиры восприняли его движение как приказ и вывели Арно Таноса из зала заседания. За ними, пугливо прижимаясь к стене, выскользнул так называемый Государственный защитник.

– Как вам, господа! – к князю Сатанасу, наконец, вернулся голос.

– Поразительно наглый тип. Удивляюсь, как ему, при его данных, удалось стать офицером! – выдавил из себя князь Типур Скант, а князь Кере Альгион заметил.

– Жаль, не имею возможности его лично казнить. Он у меня бы умирал долго и мучительно.

– Теперь понятно, почему князь Ратмир Брегович именно нас назначил в трибунал по делу Арно Таноса, – проговорил князь Скант.

– И наше счастье, что он это сделал. Таких, как этот Танос, давить надо сразу и без жалости! – дополнил коллегу князь Альгион.

– Благодарю вас, господа! – адмирал Сатанас жестом показал коллегам по трибуналу, что они свободны. Сам же подумал:

– Теперь понятно, почему граф Кей Смоленин так настаивал на смерти Арно Таноса. Представляю состояние графа, когда этот наглец нанес ему оскорбление при всех. Тут без свидетелей оскорбили и то сердце чуть не выскочило! А если б при журналистах или просто посторонних… Вот же наглец!

Адмирал, князь Менес Сатанас расстегнул мундир, вынул платок и вытер вспотевшую шею.

Вечером, в комнату, в которой находились Красава и Алтена, ворвался Раст, смотревший очередной выпуск новостей в зале просмотра.

– Мама, бабушка, – с порога начал подросток, – только что передали. Трибунал приговорил капитана Таноса к расстрелу!

– Арно! – Красава схватилась за сердце.

– Мама, что с тобой! – кинулся к ней Раст. Но внука перехватила Алтена.

– Иди, малыш, к себе. Мы тут сами. Иди.

Едва Раст, оглядываясь, вышел, как Алтена склонилась над Красавой.

– Что, доченька плохо?

– Арно, как же так, – по щекам Красавы побежали слезы. – Арно!

Алтена молча села рядом с дочерью. Обняла её. Привлекла к себе, чтобы та могла выплакать горе на груди любимого человека.

В Малом императорском дворце, где проживали братья и сестры Великого звездного, принцесса Светомира Печера, выслушав сообщение о приговоре трибунала капитану Арно Таносу, поставила мужу ультиматум:

– Если на приеме присутствует граф Кей Смоленин – меня на этом приеме не будет. Доведи это до всех знатных Домов империи!

– Сделаю, дорогая! – вздохнул принц Печера.

Утром, через день после трибунала, вся империя узнала из выпуска новостей, что приговор, вынесенный капитану Таносу «за невыполнение приказов командования», «самовольные действия», «создания угрозы жизни представителю Императорского дома» приведен в исполнение.

Красава, с достоинством обреченного, выслушала это известие и, полная печали, в сопровождении матери, сына (глаза последнего сверкали от ненависти ко всем виновникам гибели бесстрашного офицера) и защитника Ля Роша, отправилась в Дом юстиции, к судье Коннолли, который ждал женщину на слушания по ее делу.

Судья Коннолли, многоопытный представитель юстиции шестидесяти лет, понимал, что бракоразводный процесс в семье графа Кея Смоленина, семье, которая еще недавно считалась одной из самых счастливых в империи, привлечет всеобщее внимание. А всеобщее внимание – это когда за каждым движением и словом судьи следит огромное множество любопытных глаз, и любая его, даже мелкая погрешность, получает толкование множества невежд, со всеми вытекающими неприятностями. Потому он вел дело практически втайне от всех, стараясь, чтобы о нем знали только самые доверенные люди. Подобное ведение процесса вполне устраивало Красаву, Алтену, защитника Ля Роша. Еще больше устраивало графа Кея Смоленина. Последнему страшно не хотелось, чтобы о его поведении на Леверинге всем любопытным излагали б не третьи лица, а любимая жена. Потом доказывай – не доказывай, что она больна – ее лечить надо, ничего не поможет. Клеймо позора прочно ляжет на безупречном послужном списке и репутации графа. Потому, когда судья Коннолли пригласил графа к себе и в личной беседе предложил никого из посторонних не посвящать в процесс, граф был ему благодарен.

По закону, когда у разводившихся супругов были общие дети, их обязательно спрашивали с кем из родителей они б желали остаться. Здесь же, учитывая щекотливость ситуации, судья Коннолли принял решение, что граф Смоленин будет находиться в соседней комнатке, за специальной перегородкой, за которой, беседующие с судьей, его видеть не будут. Граф же будет видеть и слышать все, что произойдет в комнате судьи. И сможет узнать с кем, на деле, хочет остаться сын графа Раст в случае развода. А чтобы к судье не было претензий, для объективности ведения дела, судья предложил подобную же схему Красаве. Она займет другую комнату, устроенную так же, как и первая, то ли сама, то ли с матерью и защитником Ля Рошем, как пожелает. Ни про первую, ни про вторую комнаты мальчик знать не будет. Это даст возможность Красаве узнать, что на самом деле думает ее сын, не притворяется ли перед матерью. Алтена одобрила подобное предложение судьи. Согласилась на него без колебаний и Красава.

Таким образом, точно в назначенное время, в день, когда официально объявили о расстреле капитана Арно Таноса, в Доме юстиции судья Коннолли беседовал с Растом. В комнате для беседы, кроме судьи и Раста, никого не было. В комнате слева сидели на стульях Красава, Алтена, защитник Ля Рош. В комнате справа – граф Кей Смоленин и его защитник, ловкий и прожженный тип, готовый за деньги выполнить любую прихоть защищаемого, по имени Никон Бурхан.

Когда Раст вошел в комнату, где его ждал судья, он поздоровался и сел на предложенный ему стул. Коннолли сразу же подметил, что подросток, несмотря на свой юный возраст, держится с уверенностью, не свойственной его сверстникам.

– Был в бою. Говорят, сам убил несколько рилов, – вспомнил судья характеристику на сидящего напротив подростка. – Рано повзрослел.

– Ты знаешь, где находишься? – спросил судья Раста.

– Да!

– Знаешь, что обязан говорить только правду?

– Да!

– Готов ли говорить только правду и честно ответить на все мои вопросы?

– Да!

– Твое полное имя?

– Раст Кей Смела!

– Нет, – покачал своей лопоухой головой судья. – Пока развод официально не оформлен ты носишь имя и фамилию отца. И так, твое полное имя?

– Раст Кей… – подросток скривился, как от зубной боли, но произнес, – … Смоленин.

– Возраст?

– Двенадцать лет.

– Ты знаешь, что твоя мать подала на развод с твоим отцом?

– Да!

– С кем ты хочешь остаться в случае развода отца с матерью?

– С мамой!