Александр Святецкий "Генеральская дочка"

– Лиза, это ты? – спросил Константин.

– Это мы с Лизой, то есть Коля и Лиза! – ответил голос Николая. – Как у тебя дела?

– Да нормально. Только зеленкой всего перемазали! А где Лиза?

– Тут она! – ответил Николай.

– А-а, понятно. Лиза! – крикнул громко Константин, чтобы она услышала.

– Чего? – голос ее звучал тише, чем Морозова, вероятно потому, что она была в паре метров от двери.

– Предательница! Так даже в Отечественную не поступали. Взяла и своего сдала! – сказал Константин серьезным голосом, подшучивая над Лизой.

– Это для твоего же блага, дорогой!

– У меня даже слов насчет этого нет! – сказал Константин. Перекинувшись еще парой слов, Лиза с Колей ушли.

Лиза каждый день писала и спрашивала, как здоровье. Иногда приносила различные вкусности из магазина. В карантине время шло долго. Курсанты сидели, спали, смотрели телевизор. Кто-то залипал постоянно в телефоне, а кто-то читал книги, которые приносили с обедом, если попросишь. Никто, кроме медперсонала, в помещение карантина не заходил, и курсанты делали то, что хотели. По утрам из окна можно было увидеть, как курсанты выполняли утреннюю зарядку, а в вечернее – как убирают и чистят территорию колледжа, понимая, что они могли быть вместе с ними.

Курсант Хохлов ходил и следил за каждым шагом больных:

– Не открывать окно без моего разрешения, утром все должны встать на процедуры, ни с кем не разговаривать за дверью, не открывать ее без моего разрешения.

Прошло две недели. У Константина сыпь проходила, а новой не появлялось. Медсестра баба Фая приходила каждый день и говорил одни и те же слова:

– Ну, что, зеленые крокодилы, я вам зеленочку принесла…

Она приносила два флакона и уходила обратно.

Но один раз пришла другая медсестра. Она проводила осмотр больных. Очередь дошла до Константина. Осмотрев его всего, женщина засмеялась:

– Ткачев, вы уже сколько здесь находитесь? И кто вас сюда отправил? – спросила она.

– Две недели! – ответил Константин, нахмурив брови. – А что случилось?

– Вы раньше болели ветрянкой?

– Да, болел! Я ведь говорил вашей медсестре…

– Я хочу вас огорчить! Вы не болеете никакой ветрянкой! – ответила женщина.

Костя в недоумении смотрел на нее. А курсанты затихли.

– А что значат эти точки на шее и спине? – спросил Константин, показывая на них.

– Это прыщи, курсант Ткачев! В таком возрасте они должны быть, вы ведь растете, взрослеете. Вы ничем не больны.

На следующий день Константина выписали.

А Лиза на учебу в этот день не пришла. Только на занятиях Константин понял, в чем причина.

На телефон ему пришла MMS с подписью:

Ты меня все-таки заразил!

На фото лицо Лизы было покрыто точками зелёного цвета.

Глава 5

Далекая поездка

Мотор автобуса ревел, приглушая сопения курсантов. После летней сессии, согласно плану, курсанты, закончившие первый курс обучения, должны были пройти практику в качестве младшего инспектора по надзору и часового в охране. На этот раз курсантам дали возможность пройти ее в поселке Центральный в исправительной колонии №35.

Колония находилась в Пермском крае недалеко от города Часовой. И за время нахождения в дороге курсанты успевали выспаться. Конечно, в поездке был один неприятный момент. Не хватало в автобусе сидячих мест.

Автобус был похож на банку с килькой. Все курсанты друг на друге. Кому не хватило места, те кидали сумки и вещевые мешки между сиденьями на пол, располагаясь на них.

Константин и Лиза успели занять место в автобусе. Емельянова лежала на плече Кости и робко сопела. Константин сидел у окна, смотрел на пейзажи, которые были видны с автобуса. Поля, леса, незнакомые города, в которых он никогда не бывал. Солнце своими теплыми и яркими лучами согревало тело Константина. Из-за этих лучей ему казалось, что в автобусе жарко и душно. Смотря на эту красоту за окном автобуса, Константин планировал свой очередной отпуск. Решив, что не скажет о своем приезде тете и сделает сюрприз, приедет и купит ей ее любимые цветы.

Водитель добавлял газу, как будто забывал о том, что везет пассажиров, обгонял все фуры и тихо идущий транспорт. Вдруг резкий поворот, и вместо ровной асфальтированной дороги, автобус заезжает на грунт. Автобус начало трясти, качать из стороны в сторону. Курсанты начали просыпаться.

За окном мелькнула табличка «поселок Центральный». Это означало, что скоро они будут на месте. Проехав еще пару километров, автобус остановился у шлагбаума. Сотрудник в синей форме, подойдя к окну водителя, начал о чем-то с ним говорить. После чего он открыл шлагбаум и пропустил автобус.

Поселок с грунтовой дорогой, деревянными сутулыми домами виделись из окон автобуса. Проехав еще пару метров, буханка остановилась. Курсанты, которые спали, проснулись от резкого торможения.

– Ну, все, мы на месте! Выходим? – крикнул водитель, повернувшись лицом в салон, где находились курсанты. – Надеюсь, вам поездка понравилась! Спасибо, что выбрали нашу автобусную компанию, – c иронией сказал водитель.

– Ну, да, а можно в следующий раз поаккуратней поедем? Не дрова везете! – сказала Ирина Мельник, которая не сомкнула глаз за всю дорогу. Она сидела, сжав ноги, и большими глазами от страха следила за ездой водителя.

Тот, посмотрев на нее, серьезным голосом спросил:

– Девочка, тебе стало плохо?

– Нет! – ответила Мельник.

– Значит, не учи меня! Твое дело жуликов охранять. А мое – возить! Понятно?

– Хамло! – ответила Ирина Мельник, нахмурив брови, показывая свое недовольство.

– Да ладно, я думаю, классно прокатились, с ветерком! – встав на ноги, как будто только проснувшись, сказал Сергей Чуклинов.

– Выходим! Хватит галдеть! – сказал Куразовский, и все курсанты начали собирать свои вещи.

Выйдя из автобуса, ребята увидели, что командиры взводов и начальник курса были уже на месте. Они стояли перед автобусом с высоко поднятыми головами и смотрели на курсантов, которые выходили из транспорта.

– Строимся у автобуса! – приказал командир взвода Бабошин.

Был уже глубокий вечер, солнце практически село. Вокруг было тихо и спокойно, только периодический лай собак убивал эту тишину. Вдали виднелась та сама колония со своими большими вышками и высоким забором.

Бабошин провел инструктаж, после чего курсантов повели в здание, которое находилось рядом. Там уже стояли койки для всех. Девушкам предоставили место в другом здании.

После ужина на улице стало темно и тихо. Наступал глубокий вечер. Курсантам разрешили ложится спать.

Первый день

– Курс, подъем! – крикнул командир взвода в шесть утра. Курсанты, как натренированное войско, встали со своих кроватей и сбежались в центр помещения.

Бабошин, который присутствовал на подъеме, скорчив важное и серьезное лицо, ходил перед построенными курсантами, держа руки в замке за спиной.

– Итак, товарищи курсанты! – начал говорить он. – Вы находитесь на режимной территории. Без моего разрешения не уходить, не шляться, где попало. Чтобы мы вас потом не искали. Это касается особенно тех, кто родом из этих мест. Все ясно?

Секундное молчание. После чего Бабошин продолжил:

– Вас четыре группы. Одна заступает в охрану днем, вторая – ночью, третья заступает в надзор днем, четвертая – ночью. Таким образом вы узнаете, как работает в дневное и в ночное время дежурная смена. К каждой группе будет закрепленный сотрудник, которого надо слушать и выполнять все, что он скажет. Всем все ясно?

– Так точно! – хором ответили курсанты.

– Отлично. Не забывайте. Вы находитесь в колонии особого режима, будьте внимательны. Здесь отбывают наказание опасные преступники с большими сроками, рецидивисты, которым терять нечего. Не забывайте об этом.

После чего Бабошин распределил группы согласно расписанию.

Поселок Центральный по численности населения был небольшим. Образовательная школа, клуб, пара магазинов. Практически все население работало в колонии, потому что другой работы как таковой здесь не было. Колония была для них хлебом.

После завтрака группа направилась в учебный класс, где просидела целый день за чтением приказов и указаний по охране и надзору.

– Блин, в училище учим, тут учим, в автобусе учим. Сколько можно? – говорил недовольным голосом один из курсантов, сидя в учебном классе и повторяя приказы, которые ему дали.

– Да ладно, успеешь еще колонию посетить… – ответил Куразовский.

– Да лучше там ходить, чем тут тухнуть. Зато время быстро пройдет.

Все хотели домой, а практика – последний рубеж. И все понимали, что время пройдет быстрее, если чем-то заняться, а не читать и сидеть в жару в помещении.

От духоты хотелось спать. Глаза автоматически закрывались, голова падала на парту. Даже окна, которые были настежь открыты, не помогали. Старший группы боролся как мог:

– Хватит спать! Повторяем и учим…

Но вскоре уснул. И даже иногда слышалось мерное посапывание с его парты.

Командир взвода Бабошин зашел в класс. От грохота двери курсанты проснулись. Кроме одного, Куразовского. От жары он заснул так, что храп был слышен на весь класс.

Бабошин, посмотрев по сторонам, с улыбкой сделал жест рукой – прислонил палец ко рту и сказал:

– Тихо.

Потом легким шагом, на цыпочках подошел к Куразовскому и громко, как он любит, крикнул:

– Встать, кто спит…

Куразовский от неожиданности резко встал. Командир взвода стоял перед ним и с усмешкой смотрел на него:

– Ну, с добрым обедом! Наверное, выспался! – сказал командир взвода.

Некоторые курсанты засмеялись от увиденного. Куразовский, поняв, что это очередной розыгрыш командира взвода, взял себя в руки и, вытерев сонные глаза, промолвил:

– Задремал, товарищ старший лейтенант, виноват!

– «Виноват», я тебе сказал, что с ними делать! Следить, чтобы они не спали, а ты сам дрых так, что храп всех птиц распугал…

Ответа не поступало. Немного успокоившись, командир взвода продолжил говорить: – Ладно. Выходим сейчас строиться на обед. После чего едем готовиться к караулам. Сегодня в ночь заступаете…

Ночь в охране

Синоптики пообещали жаркий солнечный день. И действительно, в небе не было ни облачка. Солнце пекло, согревая своими лучами все в округе.

Осужденный забежал в дежурную часть. Смена сидела, спокойно занимаясь своими делами. Кто-то сидел и листал журнал «Преступление и наказание», кто-то курил, разговаривая о делах и проблемах друг с другом. Дежурный сидел на своем рабочем вместе с чашкой горячего кофе, наблюдая за тем, что происходит в дежурной части.

Дежурный повернулся к осужденному:

– Чего тебе? – спросил дежурный у осужденного.

Осужденный, запыхавшись, с красным лицом, как будто пробежал стометровую полосу на стадионе, начал показывать указательным пальцем на дверь.

– Граждане начальники! Там это, вашему плохо, наверное, – начал говорить осужденный, глубоко дыша.

– В смысле? Кому плохо? Где? Кто? – начал расспрашивать дежурный, пристав со своего стула.

– На вышке! В промышленной зоне! Лежит!

Дежурный побледнел. Взяв радиостанцию, согласно позывным, начал звонить в караул.

– Начальник караула на связи! – ответили с радиостанции.