Александр Святецкий "Генеральская дочка"

– Слушай, созвонись с седьмым постом! Нам дошла информация, что одному из часовых плохо стало, лежит на вышке!

– Принял! Сейчас проверим! – сказал начальник караула.

В карауле, услышав такое, начали пожимать плечами. Что случилось? Недавно производили развод часовых! Все было без происшествий.

Начальник караула начал звонить по внутреннему телефону на седьмой пост, но никто не отвечал. Положив трубку, сделав глубокий вдох, начальник караула крикнул:

– Внимание! Караул в ружье! – сказал он и нажал тревожную кнопку. Сирена закричала. Кто был в карауле на смене, зарядив на пирамиде свое оружие, выдвинулся по полосе с начальником караула к нужному посту. Добегая до вышки, было видно, что кто-то лежит на смотровой площадке. Начальник караула, ускорив шаг и забежав по лесенке, был шокирован тем, что увидел.

Мужик-часовой лежал практически голый в трусах. На глаза были надеты солнцезащитные очки, руки, сложенные в замок, были за головой, а в ушах – наушники, из которых была слышна музыка даже на большом расстоянии. Автомат лежал рядом. Часовой с закрытыми глазами, улыбаясь и дергая ногами в такт Инфинити «Я не боюсь», не заметил, что кто-то прибежал на его пост и смотрит на него.

Начальник караула пнул его по ноге, глаза часового открылись, выражение лица изменилось. Он резко встал и начал одеваться:

– Николаевич, я тут немного… Это… Лето все-таки. Сам понимаешь! – начал перебирать слова часовой, чтобы найти оправдание своему поступку.

– Какой я тебе «Николаевич»! Ты чего? Перегрелся!? – Да я тебя… – начал кричать начальник караула так громко, что осужденные, которые находились рядом, остановили свою работу и перевели взгляд на них, чтобы увидеть, чем все это закончится.

***

Охрана обеспечивает изоляцию, недопущение побегов и других правонарушений осужденными. Часовым называется вооруженный караульный, выполняющий поставленную задачу по охране и обороне порученного ему поста. Все это прописано в нормативных документах. И часовой нарушил пункт. Если бы был действительно побег? И осужденный воспользовался бы этим моментом и совершил побег из-под охраны. Что тогда? В больших городах, где население побольше, после такого отношения к служебным обязанностям, вопрос решается просто:

– Увольнение часового!

Но когда колония находится в поселке вдали от большого города, где не хватает сотрудников и кадры минимальны, такие происшествия не предают огласке. Или ты получишь выговор, или просто поругает начальник и отпустит со словами:

– Ты так больше не делай…

Ведь каждый руководитель знает, что в это далекое место никто не поедет. До ближайшего города шестьдесят километров. Жить далеко от большого города не каждый захочет. Пытаются решить такие вопросы простым путем, чтобы сотрудники оставались служить дальше.

В особо отдаленных колониях, осужденных охраняют большую часть женщины. Считается, что они легче переносят монотонность дежурств. Они более внимательны и хладнокровны. Их основная задача – не допустить побег. А если понадобится, они будут стрелять. Целясь в три полоски, которые нашиты у каждого осужденного.

После обеда вторая группа курсантов отправилась в казарму для подготовки к ночному дежурству. Так называемое свободное время для отдыха, чтобы поспать и подготовиться к ночному дежурству.

Все началось в 18:45. Группу привели в караул, где их уже ждали. Построившись в караульном дворике, они услышали из помещения крик:

– Становись, мазуты береговые! – крикнул офицер. Это был начальник караула. Он вышел из помещения легкой и спокойной походкой к построенной группе.

Он был худощавый, спортивного телосложения, в звании капитана, говоривший с акцентом. Его форма была грязноватая, а под ней виднелась тельняшка, намекая всем о том, что он из морского флота и с ним шутки плохи. Его все звали «не русский». Говорил он непонятно порой, что слова его было не разобрать.

– А, так-с… Товарищи курсанты. Вы сегодня заступаете на ночь в караул. Запрещаю спать, хамить! Обязательно слушаться своего старшего, которого я вам закреплю, – продолжил говорить он. – Такс-с. Знаете обязанности часового?

Секундная тишина. Курсанты стояли, как вкопанные. Начальник караула, оглядев каждого и сделав глубокий вдох, продолжал.

– Ну-с… сейчас мы об этом узнаем! Как ваши преподаватели вас-с… подготовили.

Начальник караула ответственно подходил к делу. Он знал не только свои обязанности наизусть, но и часового. Он стал спрашивать каждого о правилах и обязанностях. Кто не отвечал, отправлялся учить или повторять, кто проходил отбор, ждал смены часовых.

– Ой, лоботрясы. И это будущие офицеры? Я бы за вас взялся, если бы мне дали больше времени! В мое время службы таких как вы кидали за борт… – говорил начальник караула, хвастаясь и преувеличивая в своих рассказах службу на море, отправляя одного за другим курсанта учить обязанности.

Николай с Лизой тоже не прошли этот отбор. Прошло где-то человек шесть. В этой группе был и Константин. Курсанты, поняв, что надо было учить, когда давали время, начали учить сейчас. Ведь за практику тоже оценки ставят. Эти оценки могли повлиять на диплом.

Прошло минут пятнадцать, а затем в караульный дворик вошли четыре человека, три девушки один мужчина. Они все были с автоматами. Происходила смена часовых.

– А, так-с. Это ваши часовые, с которыми пойдете! – говорил начальник караула курсантам, которые прошли отбор. – Все делать так, как они скажут. Всем все ясно?

– Так точно!

После чего началось распределение по часовым. Константина поставили с молодой, очень красивой и стройной брюнеткой. Ее звали Анастасия. Костя не понимал, как такая хрупкая девушка оказалась здесь с автоматом.

Кроме того, Костю мучили догадки. Ее лицо было до боли знакомо, но вспомнить ее не получалось.

После смены часовых, Константин и Анастасия остались одни на вышке.

Константин, не стесняясь, задавал вопросы по охране. Как они тут работают? Что делать при побеге? Она же терпеливо и спокойно отвечала.

Аромат приятных духов чувствовался по всему помещению вышки. Этот аромат дурманил голову. Было понятно, что у человека есть вкус. Парню очень хотелось задать один вопрос.

Время шло, начинало темнеть. Фонари по периметру начали зажигаться, из окон зданий также видны были зажигавшиеся лампочки.

– Вы могли бы выстрелить в осужденного, если бы он побежал через запретную зону? – спросил Константин. И она ответила, не задумываясь:

– Да, смогла бы.

Секундная тишина.

– А можно личный вопрос? Вы как сюда попали? Вы очень красивая девушка, а сейчас стоите с автоматом и охраняете осужденных. Неужели вы получаете от этого какое-то удовольствие?

– Красивая. Спасибо за комплимент! – сказала она, Константин немного покраснел от стеснения.

– Мне часто задают этот вопрос. Все просто: работала в детском саде в городе, а его закрыли. Предложили перейти сюда, я не отказалась! Я к работе отношусь просто. Вот и все.

Константин поверил, но не до конца. В этой простой истории она что-то не договаривала. Но он понимал, что для нее он малознакомый курсант, было бы странно, если бы получился в такой обстановке задушевный разговор.

Внутри

В российской иерархии исполнения наказания есть три вида режима – общий, строгий и особый. Особый для самых опасных. На тюремном сленге их зовут «особисты» – убийцы, насильники, рецидивисты. Внутри каждого режима есть две крайности. Облегченные для тех, кто подчиняется администрации и добросовестно трудится, строгие условия для отказников и неисправимых. В этой колонии разница между ними бросается в глаза. Одни всегда закрыты, всегда бегом, всегда к стене. Другим же, у которых есть свой срок, живется чуть легче. Они, выходя на работу, смотрят телевизор, им разрешается курить и ходить по изолированному участку.

Работа в исправительном учреждении – обыскивать, подглядывать, вербовать информаторов, читать чужие письма, конвоировать. Но такая работа здесь не считается чем-то зазорным. Каждый знает, что здесь сидят преступники, и некоторые остаются опасными даже за решеткой.

После отдыха от ночного караула, группу повели в дежурную часть учреждения. Группу разделили на две части. Одна находилась в дежурной части, ребята читали документацию, изучали наглядную агитацию, а другая же группа ходила по колонии, проводила обыск, знакомилась с бытом и условием содержания осужденных.

В этой колонии все устроено, как в юношеском лагере. На пути в жилую зону большие плакаты, баннеры со словами: Помни, тебя ждут домой, Работа – это первый шаг к условно-досрочному освобождению.

Осужденные при встрече здороваются. Выглядят, как простые вежливые гражданские люди, которые приехали на подработку или заработки. Но посмотришь в их глаза хитрые и на жестокие лица и понимаешь, что они не такие ручные, как кажется.

И во всем виноваты правила внутреннего распорядка дня. Осужденные обязаны здороваться при встрече с администрацией, соблюдать режим, курить нужно в отведенном для этого месте, запрещается употреблять нецензурные и жаргонные слова, а также выходить без разрешения администрации за пределы изолированного участка. Нарушение ведет к дисциплинарным взысканиям. А где взыскание, там под угрозой условно-досрочное освобождение. Ведь для осужденного самое главное – скорое освобождение.

Хорошее поведение, добросовестный труд – рычаг давления на осужденного.

– О-о, курсантики пришли! Вовремя! – сказал дежурный. – Итак! Скоро развод осужденных с работы! Увидите, как это делается! Проведем личный обыск!

Курсанты переглянулись.

– Вы хоть знаете, что такое обыск? Что осужденным запрещается? Какие предметы? – спросил строгим голосом дежурный.

– Да, конечно! Изучали! – сказал Куразовский. Дежурный усмехнулся.

– Изучали они! Ну-ну! Сейчас проверим! Все за мной пошли! – сказал дежурный и группа устремилась вперед.

Осужденные возвращались из производственной зоны в жилую. Проверялись по карточкам, с проведением личного обыска каждого осужденного на запрещенные предметы.

Проверяющий произносил фамилию, а осужденный обязан был назвать свое имя, отчество. Дальше происходила сверка по фотографии, проверяли его форму одежды, после чего проводился личный обыск.

В этот раз при личном обыске запрещенных предметов найдено не было. Но младший инспектор, который был с группой, рассказывал очень много различных историй.

Осужденный очень хитер и умен. Запрещенные предметы он может пронести за бушлатом или за курткой, за спиной, в обуви, во рту, между ног и даже между ягодиц.

Сотрудник должен быть еще умнее осужденного, и это в колонии закон.

Ночной обход

От вольной жизни колония отделена шестью заборами. Система охраны – это колючие заграждения, сигнализация и контрольно-следовая полоса. Вход и выход только один. Кажется, бежать из зоны невозможно. Но осужденные отдавали многое за любою информацию для составления плана побега или налаживания связи с волей. Об этом в колонии мечтают многие. И осужденным не обязательно штурмовать высокие здания. Достаточно найти слабое звено. Чаще всего этим слабым звеном оказывается не слабая решетка, а человек.

Ночная смена – самое тяжкое время на службе. Постоянные обходы по периметру, а также жилой, производственной зоне. Организм человека очень сильно устает, сбивается с рабочего ритма. После такой смены сотруднику не хочется ничего, кроме как лечь поспать и отдохнуть. В таких отдаленных колониях сотрудников может не хватать, и смена начинает ходить на сутки через двое, а в худшем случае и через сутки.

В колонии младших инспекторов со стажем было предостаточно. Кто-то работал недавно, другие уже были с большой выслугой. Эти люди знали все о колонии, знали, как тут себя вести. Куда не стоит ходить, а куда не стоит водить гостей.

Ночная смена курсантов началась с семи часов вечера. Зайдя в дежурную часть, помощник дежурного, разместил курсантов по комнате. Каждый инспектор, который заходил в дежурную часть, отдавал четырех курсантов в распоряжение на ночные обходы. Младшие инспектора один за одним приходили и забирали курсантов.

Кто оставался, читал приказы, которые давал дежурный, смотрели на стенды, табеля, изучали инструкции.

– Не надо сидеть без дела! Учим, читаем. Эта информация вам в дальнейшем понадобится! – повторял мужчина.

Всех курсантов разобрали, в дежурной части остались Константин Ткачев и Александр Дворцов.

К ним зашел смуглый, с большим пузом и длинными усами мужик. В старой и грязной, неухоженной форме, с потертыми засаленными штанами, хромая на одну ногу.

– Иваныч! – крикнул дежурный, обратившись к мужику.

– Чего тебе? – недовольным голосом ответил тот.

– Забери курсантов? Покажи, как обходы производятся и патрулирование. А то они одни остались. Всех уже разобрали.

Мужик посмотрел на курсантов хитро и с усмешкой.

– Ну куда я их поведу? Я вам что, экскурсовод? Устроили из колонии балаган! – возмущенно, громко высказывался мужик.

– Иваныч, ты чего горланишь? Начальник приказал – мы делаем, ребята приехали на практику… – уговаривал дежурный.

– Ну, ладно-ладно! Пройдемся! Давайте, вставайте, будущие вертухаи! Родина зовет! – хриплым голосом сказал он курсантам. Ткачев и Дворцов переглянулись, затем встали и пошли за ним.

Василий Иванович Попов, все в колонии звали его просто Иванычем. Из уважения к нему. Он отработал в колонии всю сознательную жизнь. Ушел на пенсию, после чего вернулся обратно. Стал начальником гаража.

– А почему вертухаи? – спросил Дворцов у Василия Ивановича. Он усмехнулся, посмотрев на него.

– Ты не знаешь, кто такой вертухай? – Они спускались по лестничному маршу, который выходил с дежурной части. – Вы где собираетесь дальше работать? В охране или в надзоре.

– Я хочу пройти практику в оперативном отделе и, наверное, остаться там! – недолго думая ответил Дворцов.

– А ты?

– Ну, я пока не выбрал! Конечно, хотелось, наверное, в охране… —отвечал Константин.

Выйдя из дежурной части на плац, Василий Иванович, хрипя и медленно шагая, хромая на одну ногу, повел курсантов вглубь колонии. Фонари ночной колонии жужжали, освещая дорогу, по которой вел мужик молодых курсантов, периодически запинаясь об деревянные доски и бревна, которые лежали на земле вместо асфальта.

– А вы думаете, что вас будут спрашивать? Скажут идти в начальники отряда – и пойдешь туда, скажут в безопасность – пойдешь туда. Но если, конечно, у вас есть связи или отец генерал… – с усмешкой сказал Иваныч.

Они дошли до ворот, на которых сокращенно большими белыми буквами было написано «ПромЗона». Ворота открылись, и они зашли. Во всех производственных цехах горел свет и громко гудели машины.

Константин понимал, они пошли точно не на обход. Мужик вел их в другое место.

– Слышите работу машин? Это работают зеки на своих станках! Всю ночь! – добавил Василий Иванович.

Константин и Александр ничего не ответили.

Пройдя до одного цеха, они зашли в него. В большом помещении горел свет, стояли трактора и большие машины, похожие на КАМАЗы.

– Решка? – крикнул Василий Иванович. В этом помещении, напротив выхода, была маленькая комната, в которую они зашли.

Комната была небольшая, там стоял старый стол, покрытый прибитой пленкой, рядом стоял мягкий уголок, пару стульев. На дверях висели занавески. Стены были обшарпанные, со старыми обоями. Запах стоял едкий. Пахло дымом от сигарет и машинным маслом.

– Ну, что, садитесь! Решетка, ты где, скотина? Где тебя черти носят? – крикнул еще раз Василий Иванович, присев на свой стул, который стоял в углу. Константин и Александр не особо понимали, почему они пришли сюда, но решили приземлиться на соседние стулья.

Вдруг в комнату забежал осужденный. Маленького роста, худощавый, постриженный налысо, в черном костюме. На груди была бирка, выкрашенная в желтый цвет. На все лицо у него была татуировка в виде решетки.