Страница 2 из 5
– Отдыхай, – повторила она, изображая на лице некое подобие улыбки, и вышла из комнаты, оставив мужчину наедине с нехорошим предчувствием.
Кир метнул взгляд на амулет. Золотое сияние медленно таяло, пока не исчезло совсем – капелька снова превратилась в дешёвую стекляшку. Значит, не почудилось. Амулет мог среагировать только на одно. На то, что находится за много вёрст отсюда.
По спине пробежали мурашки. Как такое могло случиться? Как могла быть связана колдунья с его амулетом? Либо странноватая девушка была пифией, принесшей из своих видений часть реальности с другой стороны, либо… она действительно могла что-то знать.
***
Глухая серая тропка вела на юг в сторону окраины деревни. Она петляла между чахлыми голыми деревьями, умоляюще воздевшими искорёженные ветви к чистому звёздному небу. Узкий лоскуток надёжной тверди среди болотистой земли. Тропа заканчивалась строем заброшенных амбаров.
Построенные во время последней войны с Империей Солнар для хранения продуктов первой необходимости и оружия, теперь они стояли запущенные, никому не нужные. Местная ребятня додумалась приспособить это место под «тайный форт», но обосновавшиеся в болотах неподалёку химеры быстро их разогнали. Чудо, что обошлось без жертв.
Деревенский староста порывался снести лишний пережиток прошлого, но бесплодная земля не имела ценности ни в хозяйстве, ни в строительстве, так что не стоила и таких усилий. Единственное достоинство Долины Рен – большая золотая жила в горах на северо-западе. Она кормит, а эта земля только душит.
Итак, амбары стояли. Их не смывали жестокие ливни, не подтачивала болотистая почва, и они продолжали свое существование назло всему и всем – кроме одного.
Сегодня, впервые за последние несколько лет, заброшенный амбар мог кое-кому пригодиться.
Густой мрак затхлого помещения пронизывал свет единственной свечи. На полу были изображены сложные сдвоенные Врата. На начерченную специальным алхимическим составом октаграмму накладывалась сложная матрица, на первый взгляд не поддающаяся ни одной системе…
Нет, не на первый. Никто никогда не узнает, никто не поймёт. Только он один, её создатель, смог забраться так далеко. Оставалось совсем немного. В вершинах октаграммы загорелись синим огнём восемь смоляных свечей.
Заключительные штрихи. Немного подправить здесь, подновить там… Врата должны быть идеальны.
В центре Врат испуганно попискивала и слабо дёргалась связанная пленница. И откуда столько энергии? Почти сутки без еды и питья, а всё ещё сопротивляется. Ничего, эта возня не сможет ему помешать.
Склонившись над разрозненными записями, неизвестный зашептал вступительные слова обряда. Свобода опьяняла, мысли о близкой цели заставляли кровь петь в жилах. Он чувствует, знает: на этот раз всё получится.
Окраину деревни, её жителей и амбар разделяют восемьсот двадцать девять загодя вымеренных шагов по тропе. Никто ничего не почувствует…
…Восемьсот двадцать восемь….
Потоки энергии вращались внутри Врат, пересекаясь, вспыхивая, рассеиваясь, кружась в безумном танце. Октаграмма засияла всеми оттенками зари, став похожей на распускающийся цветок.
…Семьсот тридцать четыре…
Врата сияли, горели, словно поглощали в себя всю его суть. Казалось, сейчас цветок распустится, одурманит, околдует – и утянет в небытие. Вокруг раздавался многоголосый шёпот: то тихо, то отдалённо, то над самым ухом. Предостерегал ли он? Поторапливал ли? Теперь магу было всё равно.
Врата, соединяющие два далёких мира, с едва ли не слышимым свистом распахнулись.
…Шестьсот восемьдесят три…
Шёпот усиливался, раздавался всё громче, всё ближе, путая мысли. Перед глазами замелькали чужие лица: неестественно спокойные, искажённые смертельным ужасом, счастливые, недоуменные… Октаграмма цвела, источая смертельный яд.
Чужой мир не желал казаться дружелюбным. Нужно торопиться. Творящееся по ту сторону – то, что обитателям того мира казалось обычным, – постепенно сводило его с ума.
…Пятьсот двадцать семь…
Голос зазвучал тише. Теперь следовало быть осторожным, ему не нужны бесконтрольные чудовища этого мира. Нет. Только одно . И оно явится, если правильно позвать. существо
… …Триста шестьдесят пять
Кровь лилась сквозь пальцы на сияющие линии октаграммы, отсчитывая секунды, удары сердца, единицы почти материальной силы. Весь мир проносился у мага перед глазами. Он сможет, найти эту сущность. Сможет заманить. Нужно только сосредоточиться. Чужой мир пытается свести с ума, но он готов, думал, что был готов, он… сможет
Зачем это сосредоточение? Ведь сейчас всё вдруг стало так просто и понятно! Секреты мироздания, структуры бытия, всё самое таинственное и неизведанное вдруг стало обыденным, элементарным. Стало казаться, что нет ничего реального. Нет пространства, нет времени… Мир, где нет ничего неизведанного. Мир, где нет ничего познаваемого…
Нет! Этот обряд – смысл всей его жизни. Маг вовсе не нуждается в просветлении, он здесь, чтобы…
Шёпот, ставший уже невыносимым, вдруг резко оборвался.
…Двести восемь…
Демон принял вызов. Он уже близко…
…Сто двадцать один…
Маг глубоко вздохнул и… захлопнул с таким трудом открытые Врата.
Октаграмма мгновенно погасла. Огни оплавленных почти до низу свечей съёжились и затрепетали, готовые угаснуть вслед за ней. Как понравится демону закрытая прямо перед носом дверь?
Ответ маг получил быстро: по октаграмме молнией пробежала сеть крупных светящихся трещин – и угасла. Затем ещё раз. И ещё. Обманутый демон ломился в этот мир, стремясь жестоко отомстить магу, осмелившемуся на такое. А может…
Наконец беспорядочная россыпь росчерков-трещин превратилась в целостный рисунок. Над открытыми извне Вратами взвихрился белый туман…
…Тридцать семь…
Туман сгустился, заплясал, не желая принимать форму, словно издеваясь над настойчивым магом. Вдруг в облаке зажглись две золотые точки. Маг думал, что готов, но глаза демона – жуткие, всезнающие, пронизывающие, – заставили замереть, словно он был кроликом перед удавом.
Нет! Это он здесь – удав. Он Хозяин.
Пять.
Четыре.
Глубокий, тяжёлый, страшный вздох.
– Это ты… – прошептал маг, бессильно опускаясь на колени, словно уставший старик. Золотые глаза демона зло сузились. Странный свистящий голос прошипел однозначно неодобрительные слова.
Три.
Два.
Деревянная дверь распахнулась. На пороге стояла маленькая испуганная девочка с огромными тёмными глазами и светлыми волосами. Перед её глазами предстала мрачная картина: мужчина лет тридцати пяти, весь в крови, стоял на коленях перед мерцающей волшебным огнём октаграммой, а в центре…
Девочка испуганно охнула и попятилась. Маг разглядывал её страшным, безумным взглядом. Наконец, он как-то странно усмехнулся, будто узнал, и тяжело, на дрожащих ногах, поднялся с пола.
Девочка сделала ещё один шаг назад, споткнулась о низкий порожек, и с испуганным возгласом упала на землю, дрожа всем телом. Её глаза горели ужасом. От испуга она даже не могла кричать.
Обманчиво жалостливая улыбка скользнула по лицу мага. В воцарившейся тишине громом раздались тихие слова:
– Ату её!
***
Его разбудил жуткий пронзительный крик. Сам он подскочил как ошпаренный. Правая рука потянулась к тому месту, где обычно лежал меч, ещё до того, как он проснулся и понял, что нет ни меча, ни врагов.
Сел на кровати. Сквозь щель в закрытых оконных ставнях пробивалась полоска лунного света. Какое-то время было тихо, пару раз раздалось невнятное шуршание, которое было настолько призрачным, что он задумался, было ли оно вообще. Неужели приснилось? Он мог поклясться, что нет. Амулет слабо поблёскивал золотом.
Кир встал с кровати и вышел на кухню. Никого.
Поколебавшись, мужчина развернулся обратно, как вдруг услышал:
– Не спится? – голос будто раздавался со всех сторон, так что сложно было определить его источник. Снова галлюцинации? Проклятая лихорадка плюёт на выпитые лекарства и не отпускает.
– Табита? – негромко позвал он.
– Ожидал увидеть кого-то другого?
Она вошла из прихожей, на ходу накидывая куртку, одновременно пытаясь пригладить торчащие во все стороны волосы. Значит, что-то разбудило и её.
– Вообще-то, да. Что-то произошло сейчас, – сказал он. – Что-то… непонятное.
Неловко объяснять, что носишь при себе артефакт, который реагирует на… Что? Кир и сам толком не понимал.
– Тебе приснилось, – пожала плечами она.
– А тебе?
Колдунья почему-то поёжилась. Заглянула ему в глаза и тихо, словно нехотя, призналась:
– Вот и мне… . приснилось
– Куда ты идешь?
– Нужно кое-что проверить. Не волнуйся, здесь ты в безопасности.
– О чём это ты? Может, я могу помочь?
Она опустила глаза. Смешок.
– Серьёзная тема. Отложим разговор? Утро вечера мудренее, как-то так?
Ну да, чем помочь, в таком-то состоянии? Но…
За её кажущимся спокойствием пряталась мрачная сосредоточенность. Девушка словно раздумывала над каждым шагом. Взгляд её постоянно перемещался с одного предмета на другой. Она казалась испуганной. И Киру это очень не понравилось.
– Я в порядке, правда.
Неправда. Только что он сомневался в собственном рассудке.
Она глубоко вздохнула. Показное спокойствие слегка отступило, обнажив не испуг, а… злость? Табита шагнула впёред. Чёрные глаза колдуньи уставились на него, находясь так близко, что, казалось, можно услышать шевеление её ресниц, сузились в чёрные щели.
Возможно, со стороны это выглядело комично – мужчина был выше девушки почти на две головы, к тому же намного сильнее. Но только со стороны. На деле это маленькое существо либо обладало огромной силой, либо силы покинули его самого.
Тут же появилось острое желание отпрянуть подальше, но он не мог этого сделать, как не мог отвести взгляд от этой пугающей чёрной бездны. Горячее дыхание шевелило прядь её светлых волос, но от неё самой исходил мертвенный холод.
– с едва заметным нажимом, но голос как-то… изменился. В глазах колдуньи зажглись злые жёлтые искры и заплясали в хаотичном танце, и Кир не знал, чудится ему это или нет. Рада, что тебе лучше. Но давай поговорим… завтра? –
Да уж, вот тебе и добрая деревенская целительница. Хотя, она вроде сама говорила, что – не целитель. Из разряда «умею кое-что, всё равно не найдёшь лучше».
– Эй-эй, полегче. Завтра так завтра,– почти незаметно, но голос дрогнул. Спишет на болезнь? Не то, чтобы он боялся колдуний. – Табита, успокойся, пожалуйста.
Она смотрела на него ещё долгих пять секунд, а потом моргнула, словно очнувшись (отстранённо отметил, что искры тут же пропали), и медленно отступила. Отошла, зашнуровала сапоги в гробовом молчании. Отвернулась, но не уходила. Кир тоже стоял, ожидая, что она что-то скажет. И она сказала.
– Тебе больше не нужно спешить. Я знаю, где она.
Вот этого он совершенно не ожидал. Смысл слов как-то ускользал.
– Она? – повторил он растерянно.
– Твоя сестра, – просто ответила колдунья, как само собой разумеющееся.
Кир вздрогнул. Настороженно попятился, неосознанно приняв боевую стойку, и только мгновение спустя понял, как это глупо. А может, вполне адекватная реакция на мистический бред.
– О чём ты говоришь?
Табита обернулась. Налет мистического бреда схлынул. Выражение её лица прямо-таки говорило: «не прикидывайся придурком».
– Я знаю, есть кто-то, кто носит второй амулет. Девушка. Рыжая, зеленоглазая. Я знаю, что ты её ищешь. И я знаю, где она. Потому что я – . видящая
Кир молчал. Лицо побледнело и превратилось в маску, не пропускающую эмоций. Табита переступила с ноги на ногу и, не дождавшись ответа, потянулась к двери. Но только рука коснулась тёплого дерева, она услышала угрюмое:
– Докажи.
Колдунья снова обернулась. Топтание на месте раздражало, но она должна была его успокоить, удержать. Ничего, этот маленький козырь можно выложить прямо сейчас.
– Я хочу быть дождём. Или ветром. Чем угодно, только бы смести…
– Все эти огни, – фразу они закончили вместе.
Все ещё мрачный, мужчина проговорил:
– Ты мне помогаешь. Я так понимаю, не просто так, но… Я тебе верю, видящая.
Колдунья хмыкнула. На лице проскользнула легкая усмешка, достаточно умело пряча облегчение.
– Я вернусь к утру.
***
Ночная деревня безмолвствовала. В болотистой местности никто не заводил собак: если люди там кое-как приживались, то собаками нередко закусывали болотные кикиморы. К тому же, что здесь охранять? Все приличные воры-домушники давным-давно стеклись в Карс или на худой конец в Ривортан.
Она шла медленно, обдумывая каждое движение. Потом остановилась. Зачем идти туда, когда прошло столько времени? Что она найдёт там теперь, когда не нашла ни год, ни пять лет тому назад? Шаг назад и снова тишина.
Из-за туч выглянул месяц. Молодой и неопытный, он не мог осветить колдунье дорогу, с этим не справилась бы даже полная луна. Дорога… Назад она могла бы пройти и с завязанными глазами, а вперёд…
Неужели ей страшно? Теперь, когда уже нечего терять, когда уже ничего не осталось? Небо тоже молчало. А потом тихо зашелестело, разрождаясь частым, но мелким дождём. Мягко застучали по голове и плечам робкие капли. Тучи сочувственно смотрели в устремлённые к ним чёрные бездонные глаза.
Но зачем возвращаться? возвращаться Старая хижина, где тишина и спокойствие, ставшие ей домом и тюрьмой… Вернуться? Но сначала надо уйти. Хотя бы недалеко. Хотя бы на шаг. Куда ?
Шаг вперед…
Дальше было уже намного легче.
***
Этот дом ничем не отличался от сотен других богатых домов. Эта комната ничем не выделялась среди других точно таких же комнат. Ни кресло у камина, ни человек, сидевший в нём, не выглядели как-то особенно. Но, тем не менее, вряд ли кто-нибудь скажет, что дом Архимагистра Ордена Магов самый обыкновенный. Такое же мнение сложилось и о его хозяине.
Пламя в камине уже погасло, и красные раскалённые угли жарко дышали в протянутую к ним руку. Левая рука покоилась на подлокотнике дорогого кресла. Багровые отблески отражались в серых усталых глазах. Это были глаза старого человека, не сохранившие ни былого блеска, ни веселья, только тихая, не скрываемая тоска отражалась в них. Глаза казались гораздо старше, чем они были на самом деле.
Он не шевельнулся, когда услышал позади себя тихие шаги. Лишь слегка повернул голову, когда над правым плечом раздался голос.
– Приветствую Вас, Архимагистр, – почтительно произнес человек в плаще с капюшоном.
– Я внимательно слушаю тебя, Гершель, – голос магистра оказался сильным и властным, но и он нёс в себе отпечаток некой безразличности. – Ты ведь хочешь сообщить мне что-то важное?
Иначе не заявился бы сюда посреди ночи.
– Я с сообщением от магистра Кафалидмы. У неё было видение.
Человек умолк, и некоторое время недоуменно смотрел на архимага. Тот проявил очевидную заинтересованность, скривившись и отвернувшись обратно к очагу. Магистр Кафалидма была лучшей видящей из всех, что знал Глава Ордена Магов. Её дар ясновидения очень помог во время последней войны, быстро вознеся пифию в Совет Девяти. Архимаг всегда прислушивался к её видениям, и, как показывала практика, не зря.
Молчание слегка затянулось.
– И? – произнес магистр с ноткой раздражения. – Что она видела?
– Мастер Хоран, похоже, снова открыл Врата.
– И что? – осторожно спросил магистр, словно опасаясь ответа.
Десять лет безуспешных поисков всё еще нервировали Аладора. Он догадывался, нет, даже знал, что та попытка будет не единственной. Но глупая иррациональная надежда, что сломленный человек сломается окончательно и тихо сойдёт в Бездну всё же присутствовала.
Поиски ничего не давали, что неудивительно, когда ищешь талантливейшего портальщика. Поэтому единственной ниточкой остались видения Кафалидмы. Эта пифия никогда не ошибалась.
– У него получилось, – подтвердил осведомитель его худшие опасения.
Архимаг нахмурился, пытаясь силой воли отогнать накатившую тяжесть в груди. Он должен был костьми лечь, но найти, поймать, не допустить повторения… Боги и черти, когда уже он разгребёт то, что они тогда натворили?!
– Где это случилось? – устало выговорил он. – Сколько жертв на этот раз?
Глава Ордена уже прикидывал, кого и как задействовать для ликвидации последствий. В прошлый раз организация была далека от идеала. А в этот… Хоть бы опять в дыре наподобие Рена. Подальше от цивилизации, меньше свидетелей, меньше утечки информации…
– Город у моря. На Севере. Даллен либо Кор-Маллен, но первый – вероятнее. Жертв нет.
– Нет?..
То есть как это – нет?! У него получилось – без жертв? Этот псих Хоран в одиночку сделал то, над чем они безуспешно бились столько лет?!
Гершель не посчитал нужным повторяться.
– Где он находится сейчас и что замышляет – неизвестно.
Хоран в одиночку доработал ритуал? И сейчас в его распоряжении существо с Уровня Души? Точно просчитать, что у него на уме, невозможно, но, в любом случае, ничего хорошего. Совет в опасности. Особенно те, кто принимал хоть какое-то участие в исследованиях.
Как Верховному магистру не хотелось этого признавать, он был напуган. Десять лет назад считалось, что никто не способен сбежать из темницы Кессл-Кард, однако Хорану эту удалось. Считалось, что никто не способен провести такой сложный обряд в одиночку. А уж провести его – невозможно в принципе. Но вот, нашёлся человек, который сумел и то, и другое, без чьей-либо помощи. Можно было бы списать что-то из этого на безумную удачу, но… Признаться, это по-детски. Аладор недооценил мага, и это становилось очень опасным. как надо
– А что она?
– Та девушка? Она в Рене. Никаких подозрительных действий с её стороны не было замечено.
– Это кажется странным, – заметил магистр. – Столько лет она усиленно пыталась сбежать. Что заставило её передумать?
– Кто знает? Её психическое состояние оставляет желать лучшего.
– Её учитель другого мнения.
– Конечно, я могу ошибаться, магистр Аладор, – легко согласился Гершель, как всегда, оставаясь при своём мнении.
Аладор слегка поморщился, снова убеждаясь, что вовлечь Гершеля в спор попросту невозможно. Это немного огорчало – иногда в споре к нему приходили интересные мысли.
Архимаг кивнул. Он уже потерял интерес к разговору.
– У тебя что-то ещё ко мне?
– Это всё, магистр. Я могу идти?
– Не смею тебя задерживать, – проговорил Аладор, так и не обернувшись.
Гершель почтительно поклонился и вышел из комнаты, а затем и из дома, свободно миновав опутывающие его охранные чары. Свобода, доступная только ему – воспитаннику и правой руке Архимагистра.
Да, времена настали не те. Теперь время предосторожностей, необходимо беречься, бояться, никому не доверять… Но жить и не доверять никому вообще – не получается.
Верховный магистр тяжело вздохнул (чего никогда не позволял себе на людях) и его взгляд сделался особенно усталым. Он не мог поверить, что Табита ничего не заметила. Нет, она первая должна была почувствовать, как Врата открылись. Но она не сказала учителю ни слова и ничего не предпринимает… Это настораживало.
Впрочем, он подозревал, что не сможет понять ход мыслей девушки. Кто мог знать, что чувствует такая, как она?
И Хоран, что предпримет он? Хорошо бы пришел сразу за ним, как обещал много лет назад. На что способен маг, выбравшийся из Кессл-Карда и подчинивший аматта, Аладор представлял слабо, но всё равно предпочёл бы встречу лицом к лицу подготовке непонятно к чему.
В любом случае, следовало срочно созвать Совет. Они в опасности в первую очередь. Хотя вообще было странно, что Хоран ещё не сделал свой ход, почему-то Аладор чувствовал, что у него не так много времени.
Угли дотлевали, уже не давая тепла. Маг поднялся с кресла и окинул взглядом большую комнату. В окно заглядывал месяц, освещая всё холодным серебряным светом. Тени удлинились и сделались особенно тёмными. Огромные весенние звёзды казались Магистру тысячами устремлённых на него осуждающих глаз.
Ещё один тяжёлый вздох…
До сих пор ему, Аладору, приходится исправлять ошибки прошлого.
***
Выжженная земля на том месте, где десять лет назад стояли никому не нужные амбары, производила удручающее впечатление. Здесь не росло ни травинки, ни кустика, словно проклятое место было сожжено вчера. Десять лет прошло, а ничего так и не изменилось.
Табита старалась не смотреть под ноги, только в небо, подставляя лицо непрекращающемуся мелкому дождю. Но в конце концов извилистая тропа, на которую она могла не смотреть, чтобы следовать ей, кончилась, и пришлось-таки обратить взор вниз.
Ничего.
Уже в который раз колдунья подумала, что окончательно сошла с ума. На что она надеялась? В конце концов, кошмары ей снились часто. То есть, либо кошмары, либо вообще ничего. Почему-то показалось, что именно этот сон особенный, и она должна что-то сделать. Ошиблась? Просто перенервничала? Вполне возможно.
Мелькнуло детское желание прийти к учителю. Просто посидеть на протопленной печи, попить чайку, поговорить по душам. А он бы, как раньше, разложил запутавшейся ученице всё по полочкам.
– Чем мне поможет Севин?
А тем, что ему придется написать доклад в Орден. И Аладор тут же натравит на нее внушителей. Или упечёт в Кессл-Кард. Во имя всеобщей безопасности.
Привычка говорить вслух с самой собой бесила, но попытки изжить её остались безуспешны.
Глубокие раздумья Табиты прервало хищное шипение откуда-то слева. Колдунья поспешно обернулась, но ничего не увидела. Шипение раздалось с противоположной стороны, уже немного ближе.
Шестое чувство заставило девушку отпрянуть, и вовремя – на том месте, где она только что стояла, приземлилось странное существо. Табита поспешила увеличить расстояние между собой и хищником и лишь потом позволила себе рассмотреть его.
Теперь она смогла распознать в существе химеру. Львиная голова и туловище, мощный змеиный хвост и лапы, покрытые гладкой прочной чешуёй.
Севин рассказывал, что когда-то в соседней деревне жил сумасшедший маг-ренегат, посвятивший свою короткую жизнь на свободе созданию боевых химер. Они стали основной и довольно серьёзной опасностью на болоте. Орден выделял отряд боевиков, чтобы справиться с ними, но вытравить всех так и не вышло.
Там, где не выживали обычные хищники, некоторые химеры отлично прижились. Табита уже встречала пару раз похожих тварей: быстрых, бойких, с ядовитой слюной.
Дрожащими пальцами колдунья достала из нагрудного кармана небольшой пузырёк и тут же его осушила. Зелье ускорения помогало не только двигаться, но и соображать быстрее. Выматывало тоже неслабо, но в затяжной схватке у девушки точно не было шансов.
Вокруг химеры вспыхнуло огненное кольцо, сквозь которое твари удалось прорваться неожиданно легко: немного пометавшись туда-сюда, химера пробила в огненной стене небольшую брешь и тут же выскользнула со змеиной проворностью, неприятно удивив колдунью.
Пришлось снова отступать и придумывать что-то другое. Для прицельных заклинаний тварь была слишком вёрткая, к тому же сопротивляемость к магии у неё была гораздо выше, чем у её предшественниц. Приличные боевые маги приберегали для таких тварей мечи, но Табита не была боевым магом – по крайней мере, в обычном понимании этого определения.
Химера наступала медленно и осторожно, на согнутых лапах, готовая в любой момент напасть или увернуться от атаки колдуньи. Долго так продолжаться не могло.
Попробовать что-нибудь проще и надёжнее? Слабый жест рукой, и послышался хруст костей. Тварь взвизгнула, поджав переднюю лапу, и метнулась в сторону, сбивая телекинетическую атаку.
Слишком быстро для трехногой. С изумлением колдунья смотрела, как хромота уменьшается с каждой секундой, пока тварь снова не перешла в наступление – уже без каких-либо видимых повреждений.
Получившая пару оплеух химера стала более осторожной, но и рывки стали резче. Она уже оценила противницу. Зелья зельями, но человек не может прыгать наравне с хищником. Треск разрываемой ткани Табита отметила как-то отстранённо, даже не успев испугаться.
Рефлексы работали, волна телекинеза смела тварь в сторону. На левом плече осталась длинная царапина. Неглубокая, вроде бы.
Табита опасалась использовать слишком сильную магию в пределах деревни, но теперь, кажется, пора бояться за собственную жизнь. Воздев руки к небу, колдунья скороговоркой начала плести заклинание в полный голос, чтобы не сбиться. Дождь немного мешал, но стихия, пусть неохотно, но подчинялась.
Химера приближалась, но ускорить темп, как бы этого ни хотелось, было нельзя – у заклинания должен быть определенный ритм, которого необходимо придерживаться.
Наконец земля дрогнула, ощутимо нагрелась, и горячий воздух заколебался вокруг химеры, на всякий случай отскочившей подальше. Увеличение расстояния между ними было Табите только на руку – такие заклинания опасно использовать в каких-то десяти локтях от себя.
Огонь взметнулся, казалось, прямо из земли, и с рёвом охватил всё видимое пространство впереди. Жаль, что гореть здесь было особо нечему, но пока силы хватало и так.
Отскочить твари было некуда, рык сменился жутким отчаянным визгом. Запах палёной шерсти быстро сменился запахом горелого мяса. Табита скривилась и отошла на пару шагов, не сводя глаз с корёжащегося силуэта химеры.
Вдруг сердце пронзила острая боль, как от удара ножом. Вслед за ней разряд прошёл по всему телу. Мгновение спустя колдунья оказалась на коленях, с судорожно прижатой к сердцу правой рукой, левой упираясь в землю. Воздух отказывался проталкиваться в лёгкие, в висках пульсировала кровь.
«Только не сейчас!» – подумала она, пытаясь отогнать подползающий страх. Лёгкие сдавливало от нехватки воздуха. Рука вдруг подогнулась, и колдунья оказалась на земле.
Пламя, бушующее на поляне, тут же угасло. Тварь начала кататься по земле, сбивая огонь. Химера поднялась, шатаясь, и сдавленно зашипела. Глаза хищника горели жаждой мести.
Девушка лежала на земле, корчась от боли, не имея возможности даже протянуть руку вперёд для простейшего отвлекающего заклинания. Всё, что она могла делать, так это с ненавистью смотреть в золотые глаза наступающей твари.
Почти такие же.
Она их помнила. И ненавидела. Но не той ненавистью, на которую способны обычные люди. Её ненависть была материальной. Она захватывала ум, сжигала сердце, горела алым пламенем перед глазами и покалывала в кончиках пальцев. Как магия. В её руках она и была магией – всемогущей и разрушающей. Ненависть не способна созидать.
И это её вполне устраивало.
Химера удивлённо навострила уши, отпрыгнула и зашипела, настороженно глядя, как в чёрных глазах жертвы загораются злые жёлтые искры. Она чувствовала, как вокруг неё сплетается что-то, как ловчая сеть паука, но не могла убежать или даже пошевелиться. А потом упала на землю.
Искры в глазах девушки потухли, и мир тут же угас.
***
Ночь в столице была неожиданно тихая, но её не покидало ощущение, что город продолжает движение – тихо, незаметно, и оттого ещё более интересно. Ощущение, что ночью город превращается в некое живое существо, тихо витающее в сгустившемся воздухе, незаметно притаившееся в узких переулках, выжидающее…
В другое время она бы не отказала себе в удовольствии прогуляться по улицам ночного Неккара, но сейчас приходилось только мрачно смотреть в окно. Девушка сидела на кровати скрестив ноги и теребила на шее амулет, похожий на капельку. Тот слабо мерцал бледно-зелёным светом.
– Кто бы мог подумать, что вместо удобного жилища мага нам придётся коротать ночь на постоялом дворе? – всё ещё сетовал Хоран, барабаня пальцами по спинке осёдланного задом наперед стула.
– Ты мог бы, – любезно ответила она, отрешённо глядя в окно.
– Извини, я не могу знать, когда Аладору приспичит повидать своего дружка из Совета! – вспылил маг, нервно вскакивая и прохаживаясь туда-сюда по комнате. – Проклятый Орден! Почему Архимагистр решил навестить его именно сегодня?
– Это просто совпадение, – нахмурилась девушка. – Он никак не мог узнать о том, что мы здесь.
– Нет, – прорычал маг, яростно сверкая глазами. – Это Кафалидма. Что за игру ведёт эта женщина?
– Кафалидма? – девушка нахмурилась. Имя звучало знакомо, но подробнее не вспоминалось.
– Первая Пифия Совета Девяти и могущественнейшая видящая в истории Ордена.
– Да ну? – заинтересованно протянула она, склонив голову набок и на мгновение словно превратившись в абсолютно обычного человека.
