Солнышко

Walka
Солнышко

Пролог. Самое черное в озере

Ночь. Один в темном лесу. Холодно и страшно.

Иосиф быстро перебирает ногами, упорно смотрит вперед, будто это поможет ему от нападения Чудесных Тварей. Из каждого куста и верхушек деревьев на него смотрят горящие глаза. Стоит только пересечься с Чудесной Тварью взглядом, она непременно подскочит к тебе и причинит вред. Так говорила матушка, поэтому Иосиф не смотрит по сторонам, руками обнимает себя за плечи и рвано дышит. Ему кажется, что за ним попятам кто-то идет.

Шлеп-шлеп.

Шлеп-шлеп.

Делает это кто-то.

– Только бы добраться до озера, только бы добраться… – повторяет без остановки. Батюшка обязательно его защитит. Он у него добрый, милосердный, но странный. Каждую ночь он отправляется на озеро и приходит лишь под утро, грязный и мокрый. Отказывается рассказывать, что делает матушке и Иосифу. Последнему он обещал рассказать, но только когда ему исполниться пятнадцать лет. Матушка часто ругается на батюшку, а после плачет. Иосиф приходит к ней успокаивать, и та горячо обнимает его. Говорит, что он единственный, кто ее действительно любит, и тогда Иосиф отрицательно машет головой. Батюшка тоже любит матушку, только у него есть тайна, которую он не хочет раскрывать, но сегодня Иосиф узнает о ней.

– Ау! – слышится рядом с ухом.

АУ! АУ!

Иосиф сильно поджимает губы, ускоряет шаг, чуть прикрывает глаза. Аука желает поиграть с ним. Множество крестьян он погубил, заблудив в лесу. Чтобы не попасться в ловушку Ауки, необходимо закрыть уши руками, чтобы не слышать его голоса, что и делает Иосиф.

Маленький «островок» леса остается позади. Иосиф из торопливого шага переходит на бег, спускается с некрутого склона и прячется в ветвях зеленого куста сирени. Переводит дыхание, закрывает лицо ладонями. Сердце стучит, как заведенное, не только в груди, но и в висках. Дикий страх пробуждает дрожь, что пробивает все тело.

Иосиф боится открывать глаза. Кажется, сейчас он уберет руки, раскроет веки и перед ним появиться уродливое лицо Ауки. В лицо «АУ!», и в лес утащит. Но открыть глаза все же придется, он ведь должен найти батюшку и узнать его тайну. Один глаз с осторожностью, после – другой. На секунду поднимает голову и замечает рой застывших «светлячков». Сегодня звездами усыпан весь небосвод. На мгновение становится спокойно на душе. Разве может что-то плохое произойти в эту прекрасную ночь? А после вспоминает, где находится, и что кто-то следил за ним.

Замечает черную птицу в небе и внимательно приглядывается. Кажется, ворон с листочком в клюве, который пристально наблюдает за ним.

Иосиф набирает побольше воздуха в легкие, сжимает кулаки и резко выдыхает. Приподнимает чуть голову, отчетливо видит темные фигуры двух стариков и его батюшки. Они стоят на разных точках берега, сложив ладони воедино. Кажется, они молятся. Иосиф не видит, как шевелятся губы, но замечает сосредоточенное выражение старика.

Белые бороды, седые волосы, свежее одеяние. Иосиф никогда не видел этих пожилых людей в своей деревне. Откуда они? И что связывает их с его батюшкой?

– Что они делают? – получается вслух.

Иосиф уже желает выйти из укрытия и подойти к батюшке, как неожиданно земля под ногами дрогнула. Теряет равновесие, но не падает. Хватается за ветки и выглядывает из куста. Видит, озеро начинает беспокоится. Ее черная вода сперва покрывается гладью, после вовсе волнуется. Озеро будто не было все это время озером, а было морем.

Поднимается ветер, словно по щелчку, и тучи заполоняют небо. Иосиф смотрит на звезды, но их уже не видно. От волнения и страха тошнотворный ком подскакивает к горлу. Хочется закричать и убежать к матушке, хочется возвратиться домой, но Иосиф стоит на месте. Он не может уйти без отца, который не изменился даже в лице, словно ничего странного не происходит. Он также спокойно что-то бормочет под нос.

Иосиф больше не может сидеть в кусте сирени и смотреть, что творится. Его интуиция подсказывает, что сейчас произойдет ужасное и необратимое, поэтому необходимо спасаться.

– Батюшка! – кричит и выбегает из укрытия.

– Иосиф? – тут же оглядывается отец и обращает взор на сына. Глаза округляются и в них открыто читается ужас. Что он наделал?

Земля вновь подрагивает, но уже с другой силой, отчего батюшка теряет равновесие и падает в воду с крутого берега.

Иосиф больно ударяется об землю спиной и замирает на мгновение. Его тело охватывает ужас. Кажется, будто черная вода озера поднимается в небо, но на самом деле это оказывается магическая дымка огромного размера. Она формулируется в густое облако и словно обращает взгляд на Иосифа.

Не в состоянии и пошевелиться. Ветер больно бьет в лицо, а холод проходится по телу. На мгновение забывает, как и дышать. Ничего подобного Иосиф раньше не видел.

Тем временем черное облако поднимается на высоту около трех метров над озером и резко нападает на двух стариков, чьи тела тут же падают бездыханными на землю.

Иосиф не понимает, как начинает кричать. Самое черное из озеро сейчас убило двух крестьян. Паника связывает руки и ноги. Иосиф не знает, что ему делать: бежать либо помочь батюшке.

А облако, явно довольная итогом, начинает медленно уплывать в сторону густой чащи.

– Иосиф, убегай скорей! – кричит батюшка.

И Иосиф срывается с места. Он забывает все на свете и бежит в лес. Страх со встречей Чудесными тварями не сравниться с ужасом перед этим чудовищным облаком, что умертвляет все, через что оно пройдет.

Облако не обращает внимание на крик, продолжает путь, но одна крохотная ее часть решает отделиться и расправиться с Иосифом. Черная дымка настигает его и пролетает между ног, Иосиф тут же падает и сталкивается головой с камнем. Дымка теряется в лесу, откуда через минуту истошно произносится «АУ!». Перед тем как отключиться, Иосиф замечает, как тот самый ворон обращается в крепкого мужчину с листом осины, зажатый между двумя пальцами, а еще в последний момент поблескивает закругленное оружие. Кажется, обычный крестьянский серп. Иосифа резко встречает бессознательный черный «мир» и обжигающая боль в ногах.

Батюшка выплывает на противоположный берег и из-за всех сил бежит к Иосифу.

Нет! Только не это…

– Иосиф…

Зачем он, вообще, пришел на озеро? Неужели следил за ним?

Падает рядом с сыном, подносит ухо к груди. Сердце бьется. Есть еще шанс спасти Иосифа. Подхватывает его и несется к обрыву берега, с которого упал. Перекрещивается, крепко обнимает Иосифа и спиной вниз летит в воду.

Следует сделать одно: достигнуть дна.

1. Изба на берегу озера

Дыхание спирает.

Воемил оглядывается и отмечает, что мальчишки, которые преследуют его, не отстают. В жизни им не часто приходится бежать, а вот Воемил бежит почти каждый день, чтобы уйти от неминуемого избиения.

Легкие обжигаются, а правый бок поражается острой болью. Остается совсем немного: он почти добежал до озера.

Ловко лавирует каждый могучий ствол дерева, перепрыгивает через ямы и камни. Он знает этот лес до крохотного зеленого листочка, поэтому у него есть преимущество перед мальчишками, ведь их родители не разрешают выходить за пределы их деревни после одного ужасного случая. Лес и озеро считаются проклятыми, где обитает разного рода нечисть, которая вредит человеку, а люди, что живут на этих гиблых землях, считаются колдунами. Воемил является одним из них.

– Еще не научился летать?! – язвительно бросает Владимир, самый старший из группы хулиганов. Он самый сильный, ловкий и самый жестокий. Каждый раз, когда он застает Воемила врасплох, последний прощается с жизнью. Владимир не знает меры и не рассчитывает силы. Ему нравится издеваться над Воемилом, это его, своего рода, увлечение, которое никем не пресекается.

– Остановись, иначе хуже будет! – кричит озлобленный Владимир и неожиданно останавливается, выпрямив руки в стороны, чтобы друзья прекратили погоню. Дальше склон, голый куст сирени и озеро. По рассказам деда именно из этого озера выползает нечисть, и Владимир охотно этому верит. Дед у него был строгим и серьезным человеком, который не сказывал небылиц и который повидал много чего на свете.

Воемил врезается в калитку на всех порах, не успевает вовремя остановиться, бьется телом, жмурится от боли и, сжав покрепче челюсть, мигом пробирается в избу. Стоит только ему открыть дверь и увидеть Иосифа, как начинает плакать и задыхаться воздухом. Он мычит, прикрывая глаза, смотрит сквозь накопившиеся слезы, пытается произнести хоть слово, но не выходит, и от этого еще больше впадает в истерику.

Сердце бьется где-то в горле, где уже застыл огромный в размере колючий ком, что раздирает глотку. Воемил боится. Боится даже сейчас, когда он находится в безопасности. Прекрасно знает, что мальчишки не сделают и шага к берегу озера, но все равно взгляд лихорадочно бежит по комнате в поиске укромного места.

Иосиф, сидя за столом, оборачивается к нему, осматривает с ног до головы, хмурится и протягивает одну руку в сторону Воемила. Тот тут же подбегает к нему, обнимает за шею и виснет на нем, совсем как обезьянка на ветке. Горячие слезы и дыхание обжигают плечо Иосифу, тот недовольно бурчит что-то нечленораздельное под нос и принимается гладит своего приемного сына.

В жизни Иосифа Воемил появился совсем неожиданно. В какой-то момент свалился на его голову, как один огромный комок снега. Было это в Ночь на Ивано-Купало. Пока все молодые молодцы да девицы ходили в близлежащую чащу, обходя проклятые земли десятой тропой, Иосиф заканчивал отстраивать избу на берегу озера. Люди смотрели на него как на сумасшедшего, да, впрочем, таким его и считали. После смерти отца он не мог находиться в старой избе, поэтому и решил сменить место жительства. Ночью вышел из деревни и поселился в лесу. Народ думал, что нечисть выкрала его и погубила, пока группа неугомонных мальчишек не нашла лазейку через высокий забор. С того момента его стали считать колдуном и другом черта. Хотели убить, но Иосиф пугал их, говорил, что наведет на них порчу, поэтому его и не трогали.

Проклятой твари место на проклятой земле!

Ночь была беспокойная. Доносилось веселье и громкие песни с чащи, но это не мешало Иосифу спать в временном шалаше. За день он так устал, что стоило ему только лечь на землю, как мгновенно провалился в сон. Ему снился обеспокоенный ворон, что бесконечно кружил над озером. Будто хотел сесть, но не знал, как это сделать. Ночь светлая. Иосиф видел себя маленьким ребенком, что смотрит в небо и беспокоится за птицу.

– Людям нельзя сюда ходить! – сказал ворон и неожиданно растворился в сгустившимся мраке. Иосиф согласился про себя. И правда, эти земли считаются гиблыми. Но этот голос, он показался ему знакомым.

Резко открыл глаза и отметил, что он в шалаше. Это был всего лишь странный сон, но голос никуда не пропал. Говорил ему знакомый мальчишка.

– Матушка, зачем к озеру? – крайне обеспокоенно. Иосиф приподнялся на локтях, пригляделся и увидел распутную девицу с ее мальчуганом. Она уверено таскала его к крутому берегу.

– Я устала! – кричала она. – Устала это терпеть!

Любая баба могла плюнуть ей в лицо, нарочито сильно наступить на ногу или, например, накинуться с кулаками и вырвать клок волос. По крайней мере есть одна, которая чуть ее не задушила, супруга отца Воемила, но ее вовремя успели оттащить.

Иосиф присел и устроил локти на коленях. Что и вправду делала девица и зачем пришла к озеру, он не понимал, пока та не остановилась у выступа, не развернулась спиной к берегу и не приобняла Воемила. Она была готова сброситься в озеро, уже откинулась назад, но Иосиф успел схватить Воемила и притянуть к себе. Объятия разорвались. Девица – в озере, Воемил – на руках Иосифа. Пока мальчишка не знал, как реагировать от нахлынувшего шока, последний с надеждой ждал, когда вынырнет девица, но этого не произошло. Видно, собрала тяжелых камней в карманы юбки, чтобы не оставить и шанса на спасение себя и ребенка.

Воемил живет у Иосифа уже семь лет. С ним приходится нелегко, с раненным и битым сердцем приходится непросто. Воспоминания отравляют душу, а тело страдает от безграничной доброты. Не может постоять за себя не потому, что боится: не хочет причинять боль людям.

Воемил всхлипывает в плечо Иосифа, дрожит всем телом. В этот раз ему очень сильно повезло, что смог убежать от Владимира и его друзей. А что будет в следующий? Попадется в руки Владимира – не останется в живых.

Он не может больше так жить!

Коленки подрагивают, но Иосиф крепко обнимает Воемила.

Дышит рвано, ловит воздух клочками, с губ срывается протяжный звук, будто внутри что-то надрывается.

Что он сделал Владимиру, он не понимает, что тот так на него взъелся. Почему существование такой мелкой твари, как Воемил, так сильно беспокоит его? Уже не раз Воемил жалеет, что Иосиф спас его. Думает, что в озере ему было бы лучше. В мгновение бы захлебнулся водой, даже бы не заметил и пошел бы ко дну. Не было бы столько боли, страданий и страха.

Воемил долго еще висит на Иосифе, отстраняется лишь тогда, когда полностью успокаивается. В последний раз громко шмыгает носом, протирает глаза от слез и прикладывает ладони к горячим щекам.

– Не знаю даже, что с тобой и делать, – устало вздыхает Иосиф и отворачивается от Воемила. Если он останется у него, то есть два развития событий: либо он просидит в избе, не выходя на свет, до конца своих дней, либо погибнет от рук Владимира. Невольно Владимир повторяет нрав деда, только вот тот мог вовремя остановиться, а этот – нет. Когда превосходство, сила, дозволенность и дикая эйфория часто застилают ему глаза, он перестает видеть мир вокруг.

Иосиф опирает голову о руки и смотрит в окно. Глубоко задумывается. В последнее время он делает это часто после одного ужасного случая. О чем думает Иосиф, Воемилу приходится лишь догадываться. Больше всего на свете он боится, что он решит вернуться обратно в деревню, оставит его одного, а что еще хуже, заберет его с собой, тогда скрыться от мальчишек будет невозможно.

Воемил поджимает губы и с грустью смотрит на ладони. Сжимает их в кулаки, топает ногой. Как же он устал существовать в этом мире! По ночам он порой выходит к озеру, хоть и боится Чудесных Тварей, которые могут выпрыгнуть из воды, и разговаривает с матушкой. Ему хочется верить, что она осталась на дне, а не обратилась в русалку, что губит людей. Он боится, что жизнь в вечном страхе заставит его пойти на крайние меры, к которым прибегла матушка.

Неужели его участь быть трусливым зверем, что вечно страшится хищника, быть отшельником, быть одиночкой?

Воемил забирается на печь, пробирается к стене и забивается в угол. Сон всегда помогает от болей. Верно говорит Иосиф: утро вечера мудренее.

Не замечает, как засыпает и резко просыпается ни свет, ни заря. Рядом с ним лежит Иосиф и мирно посапывает. Он смотрит на его могучую спину и чувствует себя в безопасности. Иосиф не даст его в обиду. Воемил очень переживает за него, ведь жители деревни могут в любой момент решиться прийти к нему с намерениями убить. Он часто видел во сне, как горит в ярком высоком огне их уютная изба. Страх может подтолкнуть на бесчеловечные поступки. Его матушка кидается в озеро, Владимир агрессирует на Воемила. В итоге, что первая фигура, что вторая, что третья являются потерпевшими страха, а источником – люди. Именно жители деревни заставляют матушку Воемила кинутся в воду, дед Владимира подталкивает внука к неправильному проявлению силы, а Воемил страдает от нападений Владимира.

Воемил поворачивается на бок и пододвигается к Иосифу. Хочет обнять его со спины, но боится разбудить, но тот уже не спит, поворачивается к нему и крепко прижимает к груди.

– Не знаю, что с тобой и делать, – честно признается Иосиф. Если Воемил останется с ним, то ему придется нелегко. И уйти без него он тоже не в состоянии. Проводить его в другую деревню, отдать чужой семье, душа не позволяет. Воемил – необычный мальчик, ранимый и чувственный. Таких не понимает общество. В чужой семье его сломают, ему принесут невероятную боль. И Иосиф боится, что в конце он в точности, как и его матушка, утопится. Сродниться с ней в ледяной тяжелой воде.

Однажды он спас Воемила определенно не для того, чтобы тот страдал.

– Люблю тебя. – Улыбается одним уголком губы и начинает чесать затылок. Воемил глухо смеется и что-то мычит в ответ. Иосиф смотрит на него и всем сердцем понимает, что его необходимо спасать пока не поздно. Но уйти с ним он не может. Не зря он поселился на берегу озера. У него остается незаконченным одно дело.

Так они лежат в обнимку до рассвета. Периодически под ними что-то шелестит, грохочет и перебегается, будто в печи кто-то обитает.

– Не бойся. Это домовой, – говорит Иосиф и шумно выдыхает. – Он чистит нашу печь. Эта Чудесная Тварь не черная, но, если ты его не угостишь вкусностями, он затаит злобу на тебя и станет вредить.

По внутренней стене печи стучат.

– Мне кажется, ты больше нравишься домовому, так как ты постоянно угощаешь его, а я в последнее время нахожу свои сапоги за территории избы. Выбрасывает, зараза! – нарочито повышает голос на последней фразе. Воемил улыбается. Конечно, ни одному помощнику по избе не понравится, что его старания оказываются напрасными. Аккуратно сложенные сапоги вечно разбросаны по разным местам.

Под утро все посторонние звуки стихают: домовой отправляется спать.

Когда солнце начинает заглядывать в избу, Иосиф первым спускается с печи. Подтягивается, вытянув руки вверх, приступает к разминке костей. Повернется в один бок, после другой. Потянется в одну сторону, после в другую. Суставы хрустят, а коленки стучат, будто хвороста подкидывают в костер. Воемил улыбается, прикрывая губы руками. Иосиф довольно за последние годы постарел. Не такой подвижный, веселый. Часто стал задумываться и уходить к озеру. Некоторое время он там пропадает, но всегда возвращается то с ведром воды, то с пойманной рыбой, то с поспевшими красными ягодами. Что делает Иосиф, Воемил даже не пытался выяснить. Другие бы дети уже давно проследили, что делают взрослые, но Воемил не желает мешать ему. К тому же порой он боится выходить из избы на долгое время после очередного нападения Владимира.

– Смешно тебе, да? – с глухим смехом вопрошает Иосиф. – Когда достигнешь такого возраста, как и я, посмотрю на тебя!

Воемил еще шире улыбается, но в одно мгновение заметно грустнеет. Он бы отдал все на свете, чтобы видеть сейчас матушку. Какая бы она была? Уверен, что седых прядей, как у Иосифа, не было, но лицо бы все равно изменилось. Как минимум появились бы морщины на уголках губ и на переносице. Матушка часто улыбалась, но также часто хмурилась.

– Пойду подышу свежим воздухом. Ты со мной?

Воемил утвердительно кивает головой.

– Тогда собирайся быстрей, – усмехается.

Воемил немного ежится от холода. На печи явно теплей, пусть та уже не топится около двух недель. В этом году весна ворвалась с окончанием февраля. Странное явление, но люди рады. Наступление ранней весны, как дар Божий. Снега нет, морозов нет, но земля до сих пор мокрая, поэтому приходится надевать сапожки. Перед тем как выйти из избы, Солнышко смотрит в печь. Там, правда, прибрано. Остатков каши, что перелились через край глиняного горшка, больше нет.

– Ай да, домовой! – восхищенно восклицает Иосиф. – Ай да, молодец! – подзывает к себе Воемила. – Посмотри, обувь не тронута. Видно, совесть замучила после моих слов. – Что навряд ли. Воемил не удивиться, если завтра домовой выкинет сапоги Иосифа. Нужно будет его уговорить, чтобы он оставил немного еды для него.

Они выходят и жмурятся от яркого солнечного света. На душе тут же становится радостно. Деревья уже хочется видеть в зеленых «облачках», но рано еще – почки только начинают набухать. Снегирей больше не видно. Они, как оказывается, не улетают с наступлением весны, их просто не замечают. Их брюшки будто наливаются особой краснотой среди белой тихой атмосферы.

Иосиф вдыхает полной грудью и разводит руки в стороны. Воемил смотрит на него и улыбается. Он сейчас по традиции проведет его до озеро и попросит присесть рядом с ним, чтобы помолчать и полюбоваться невероятно красивыми просторами. Они проходят к сваленному стволу дерева, их излюбленное место, но Иосиф тянет Воемила еще дальше вперед. Они проходят к краю берега. Воемил думает, что сегодня именно с этой точке они будут смотреть в сторону густой чащи, но неожиданно Иосиф начинает снимать ботинки. Усмехается, стучит ладонью по плечу Воемила и резко бросается в воду. Другой подскакивает на месте, не на шутку пугается. Переступив через страх и волнение, смотрит в озеро и видит, как на поверхность сплывает Иосиф. Вертит головой из стороны в сторону, разгоняет капли воды направо и налево. Поднимает глаза на Воемила и машет ему рукой.

– Прыгай!

Воемил отрицательно мотает головой и делает два шага назад. Голова кружится, а перед глазами так и разворачиваются не самые приятные картинки. Представляет, как оступается и падает в воду, как злобная русалка хватает его за ногу и тащит на дно.

Ему хочется закричать, попросить Иосифа немедленно отплыть к берегу, но вместо этого он лишь громко мычит. Пытается произнести хоть слово, но ничего не получается. От досады топает ногой и вновь глядит на Иосифа, который явно ждет его. На глазах наворачиваются горячие слезы, и Воемил всхлипывает. Зачем Иосиф бросился в воду? Разве не знает, что это опасно? И как теперь Воемилу ему помочь?

– Не бойся за меня!

Сердце нынче глухое. До него не достучишься словами. Оно не перестанет гулко стучат, пока не исчезнет потенциальная угроза жизни дорогого человека.

Иосиф улыбается. Воемил уже долгое время живет с ним рядом с озером, но до сих пор не может понять, что оно безопасное. По крайней мере на данный момент. Может, из нее когда-то выходили Чудесные Твари не всегда со Светом, но этот процесс остановил его отец. Но есть последствия, которые должен исправить Иосиф.

Он поднимает руку вверх, чтобы Воемил посмотрел на небо. Гуси возвращаются с южных стран. Они, как сплоченная стая, держатся вместе и сохраняют тупой угол во главе с вожаком. Воемил хотел бы также иметь крылья, чтобы уметь летать. Только Владимир застанет его врасплох, как он в небо.

Воемил обращает взгляд на Иосифа и немо просит его выйти из воды. Тот вздыхает и плывет к берегу. Первый остается на месте, проходит к стволу и присаживается, к нему вскоре присоединяется второй, и вместе они наблюдают за жизнью в чаще. Молчание не беспокоит их, они больше не останутся в тишине. Птицы просыпаются, заливаются пением и радостными речами. Они благодарят солнце, что оно наконец-то победило зиму. У них нет Бога, есть только яркое жаркое светило, прозрачная вода и сырая земля. Для беспечной жизни им больше ничего не нужно.

Иосиф и Воемил наслаждаются открывающимся видом, пока у обоих не урчат животы. Второй даже скручивается от спазмов.

– Пойдем, позавтракаем остатками каши. – Воемил кивает и следует за Иосифом. Они почти накрывают на стол, как неожиданно кто-то стучится. Воемил чуть не роняет свою миску. «Владимир пришел!» – тут же проносится в голове. – «Куда же спрятаться?» – лихорадочно бегает глазами.

«Нет, я обречен!» – кидается под стол.

Иосиф хмурится и идет открывать дверь.

Домовой защитит меня, думает Воемил. Но Владимир ведь не черный дурной дух! Он – человек, и такая Чудесная Тварь, как домовой, бессилен, но зато Иосиф – нет. А что, если это не Владимир, а жители деревни? Тогда еще худо придется. Они придут явно не с добрыми намерениями, и тогда погибнет не только он.

Иосиф с кем-то мило говорит, хохочет и заходит в избу не один.

– Воемил, хватит прятаться. Это Елена пришла.

Воемил спешит выйти из укрытия и случайно бьется головой о стол. Жмурится и чешет затылок. Поднимает глаза на Елену и улыбается ей. Та обеспокоено приближается к нему и осматривает место ушиба.

– Все в порядке, но стоит что-то холодное приложить.

Воемил отмахивается рукой.

– Иди и промой затылок водой в ведерке, – строго просит его Иосиф, тот опускает глаза и выходит из избы.

– Матушка угощает вас блинами, – достает из корзины посуду и кладет на стол.

– Неужели сегодня последний день Масленицы?

– Да, – изрекает Елена. – Я хотела попросить вас отпустить Воемила со мной в деревню, чтобы он увидел, как жгут чучело.

– Потрясающее зрелище. – Невольно вспоминаются дни детства, когда он с ребятами со всех ног бежали на площадь, чтобы не пропустить самое интересное. Высокое соломенное чучело с озлобленным лицом глядит на людей, а те ему показывают язык, шутят и смеются. После один из крепких молодцев поджигает чучело. Пламя, не раздумывая ни секунды, тут же принимается жадно поглощать его, пока тот не падет черным «сугробом». В воздухе витает опьяняющий запах дыма, который мгновенно действует на люд. Они сливаются в радостном возгласе, поднимают руки вверх, искренне радуются тому, что все плохое уходит. Пройдет время, и пепел соберут и развеют по полям. Люди начнут веселиться, водить хороводы, петь и танцевать. В этот день все прощения будут услышаны. – Но боюсь, он не захочет идти с тобой.

– Все дело в Владимире?

Иосиф немо кивает и поджимает губы.

– Он и вы можете не беспокоиться. Если Воемил всегда будет держаться меня, то никакой Владимир не страшен.

– Ты имеешь влияние на него… – улыбается Иосиф, обрывается на полуслове, но Елена понимает, к чему клонит тот. Она легко краснеет и отворачивается. Крепко сжимает плетенную корзинку до беления костяшек от возникшего негодования. Ее ничего не может связывать с Владимиром в будущем. Он раздражает ее одним своим присутствием, но ей все приписывают его в мужья. Ведь уже пора, шестнадцать лет. Еще год и будет поздно. Но она сама разберется, когда пора. К тому же, сердце ее уже давно занято.

Иосиф хмурится и присаживается на табурет. Он помнит Елену совсем маленькой девочкой. С русыми волосами в два хвоста, с огромными ореховыми глазами, что смотрят на людей с любопытством. Еще будучи ребенком, она была неугомонна. В поведении ее не было ни грамма девочки. Она росла мальчишкой, что любила бегать по полям, пугать лощадей и красть плюшки на базарах. В этом не было нужды, но зато какое веселье! Когда Воемил покинул деревню, Елене исполнилось четырнадцать лет. Тогда она место себе не находила, стала совсем не управляемая. Когда пришла очередная семья свататься, она облила их ледяной водой и убежала. Три дня пряталась в свинарнике, пока батюшка не нашел ее. Елене тогда сильно досталось, но матушка и батюшка не могли выдать дочь замуж поневоле: сильно уж они ее любили.

Сейчас ее семья считается изгоем, и с Еленой никто дела не хочет иметь. Бывает, ребятня бросается в нее камнями, но Владимир всегда заступается, а она его отталкивает. Говорит, что прекрасно может постоять за себя. Тот злится, сплевывает и уходит, но всегда приходит на помощь, когда необходимо, хоть Елена не скупится в словах и посылает его к черту.

Иосиф смотрит на Елена и просит Господа Бога лишь одного: пусть она будет счастлива. Дикие обычаи предков полностью не исчерпались. Молодцы продолжают похищать девиц и откупаться от родителей подарками, Иосиф боится, что Владимир может переступить черту.

С лязгающим хлопком двери в избу заходит Воемил. Затылок его весь мокр, а с волос капает вода.

– Я надеюсь, ты не окунал голову в ведро? – интересуется Иосиф.

Воемил спешит покачать головой из стороны в сторону. Показывает ладошку, черпает воздух и хлопает по голове.

– Явно перестарался, – констатирует Елена и улыбается.

Иосиф устало вздыхает, встает с табурета и приближается к Воемилу. Тот наклоняет голову, и Иосиф активно начинает сушить волосы своим свитером. Воемил смеется и шутливо бодает его, после подскакивает к Елене и обнимает. Единственный человек, который дружит с ним. Когда жил в деревне, знал ее семью, но не был знаком с ней. Елена застала его одного в лесу, и первая заговорила. Они быстро сдружились, и теперь она часто приходит к нему.

– Блины уже остывают, – говорит Елена.

– Клади корзину и садись с нами завтракать.

Все садятся за стол, и Елена рассказывает последние новости деревни. Бедная семья выдала двенадцатилетнюю дочь замуж за богатого, но взрослого приезжего юношу, который увез ее в столицу. Так ли это на самом деле, никто не знает, да и не важно.

– Мне очень ее жаль.

– Глупая, каждая девица мечтает удачно выйти замуж и жить в достатке, – усмехается Иосиф.

– И платят за это огромную цену, – грустно говорит и опускает взгляд.

Иосиф качает головой от досады. В чем-то соглашается с Еленой, но она слишком молода, чтобы понимать некоторые вещи. Женщины в их время не имеет право слова и выбора. Некоторым везет, и они выходят за достойных мужей, некоторым – нет, и всю жизнь им приходится мириться с ленивой пьяницей. Жила девица в нищете. Разве это хорошо? Нет. А сейчас будет жить в достатке, и дети ее также.

Иосиф обращает взгляд на корзинку.

– Ингредиенты для лекарств уже исчерпались?

– Не совсем, но запас все же нужно пополнить. – Елена складывает руки на стол. – Воемил поможет мне?

Тот активно машет головой.

– Мы сейчас пойдем, можно?

– Идите.

Воемил подскакивает к Елене, хватает ее за руку, не забывает про корзину и вылетает из избы. Иосиф лишь смеется и смотрит в окно. Воемил мечтал иметь верного друга, Елена – тоже.

Они плетутся в лес. Воемил часто оглядывается по сторонам, Елена успокаивающе берет его за руку. Первый понимает, что, пока Елена рядом с ним, ему ничего не угрожает, но он все равно волнуется. Владимир – непредсказуемый. Ему что угодно может взбрести в голову. Может не сдержаться и нанести вред не только ему, но и Елене, или сильно разозлиться, когда увидит их вместе. Владимир ревнует Елену к нему, поэтому он может сделать с ним все, что угодно.

Матушка Елены врачует, Елена только учится и помогает в собирательстве лекарственных растений. Бегать в лес за нужными ингредиентами получается только у второй, матушка вечно в делах. Воспитывать троих маленький детей – тяжелое дело. Но Елене только в радость помогать родительнице, к тому же под таким предлогом она видеться с Воемилом.

Батюшка и матушка не верят в проклятия и колдунов, поэтому положительно относятся к Иосифу и Воемилу. Они уверены, что те несчастные люди, которые страдают от абсурдности слухов и легенд. Будучи молодыми, их уже проклинали, но все обещания местной чокнутой старушки не сбылись. Каждый раз она им в грубой форме заявляла, что у них не будет детей, но появилась Елена и трое с небольшой разницей.

– Владимир вчера к тебе приставал? – обеспокоенно вопрошает Елена, Воемил вздыхает, опускает глаза. Ей не нужно знать, что вчерашним вечером он спасался бегством, но врать он не умеет. Отрицательно покачает головой, и Елена сразу же все поймет. Она очень наблюдательная. Замечает каждую перемену в лице, умело распознает эмоции.

– Мне очень жаль. Я поговорю с ним. – Они собирают почки березы, сосны. Совсем скоро перейдут на листья брусники.

Это бесполезно. Пока Владимир сам не успокоится и не оставит Воемила в покое, ничего не изменится. Елена может остановить его на время, но неуправляемую злобу заглушить она не в состоянии. Правильно говорит Иосиф: люди никогда не меняются. Воемилу очень трудно представить вежливого и доброго Владимира, который не имеет желания его убить. В идеале, конечно, чтобы Елена не связывалась с ним, но ее тоже не остановить. Если она что-то решила сделать, то сделает это непременно.

Корзинка почти полна необходимым. Елена и Воемил немного устают, поэтому присаживаются отдохнуть на опушку. Солнечные лучи бьют им прямо в лица, поэтому вдвоем жмурятся. Елена совсем близко пододвигается к Воемилу и без слов убирает его челку, обнажает лоб и прищуривается.

– Рана быстро зажила, на удивление.

Воемил грустно улыбается. Он, конечно, рад, что его тело так эффективно восстанавливается, но воспоминание о жестоком нападении портит все. Он отчетливо помнит вкус и глубину боли, когда получил по лбу тонкой веткой. Тогда на мгновение он потерял сознание, упал. Опомнился тогда, когда ощутил кровь на губах. Долго кричал и прикрывал голову руками, чтобы обезопасить себя. Владимир наблюдал за ним, после ушел, а через время к нему бежала Елена.

– Совсем забыла рассказать тебе и Иосифу одну новость. В нашу деревню заявилась странная девица с булавой и серпом в чехле. Измеряла всех холодным взглядом, будто выискивала кого-то.

Воемил обеспокоенно смотрит на Елену. Та понимает его без слов.

– Не беспокойся, никого она не трогала, но и не ушла. Ночевала в старой избе Иосифа.

Она скоро уйдет, успокаивает себя Воемил. Девица всего лишь путник, таких много повелось в последнее время, поэтому и оружие носит с собой для безопасности. Либо она сумасшедшая из чужой деревни, тогда волноваться все же стоит. Что в голове у них творится, приходится лишь догадываться.

– Я хочу, чтобы ты сегодня пошел со мной в деревню.

Ни за что на свете.

– Сегодня последний день Масленицы, и он не должен пройти мимо тебя.

Отправляться в логово зверя – глупая затея. Не станет Воемил переступать границы деревни. Он боится не только Владимира, но и жителей. Как они среагируют, когда увидят ребенка, что живет якобы с колдуном.

– Если ты станешь постоянно держаться меня, то ничего не произойдет. Я смогу постоять за себе и за тебя. – Елена крепко цепляется в руку Воемила. – Так что? – глядит с надеждой.

Воемил быстро сдается и кивает головой.

Елена искренне радуется и крепко обнимает Воемила, что тот чуть не валится на спину от резкого напора. Тот смеется и гладит Елену по макушке.

– Вижу, отлично проводите время. – От этого до боли знакомого голоса сердце Воемила падает к пяткам. Он отчетливо начинает чувствовать, как Владимир прожигает его ненавистным взглядом.

2. Чучело

– Опять ты? – Елена выпрямляется в спине, хмурится, кладет руку на плечо Воемила, чтобы тот не пугался. Владимир, как дикое животное, чувствует страх. Смотрит прямо, убийственно. Если он приблизится хоть на шаг – несдобровать ему. Владимир сжимает кулаки, но остается на месте. С Воемилом он разберется позже. Тот явно не понимает, что дружба с Еленой погубит его. Грудь будто обливается мантией, а кончики пальцев начинают чесаться, когда он видит, что рука Елены нежно поглаживает плечо Воемила.

– Наверное, сильно вам помешал? – язвит Владимир и плотно сжимает губы. Всего несколько шагов его разделяют от человека, который лишил его всего, что имел. Он ненавидит Воемила, проклинает день его рождения. Именно из-за него родители отправили его к дедушке на временное воспитание, и этот самый ужасный в жизни период хочется забыть, но синяки и зажившие раны напоминают о черных бешеных глазах и сильной руке.

Владимир прикрывает глаза и сжимает челюсть.

«Ненавижу, ненавижу, ненавижу!» – повторяет подобно мантре. Он убьет Воемила. Расправится с ним. Отомстить за его рождение, за появление на свет. За матушку и, отчасти, за батюшку. Он уверен, что в «тот момент» он потерял здравый рассудок.

– Да! – отвечает Елена вскоре. – Очень сильно помешал. Не мог бы ты пойти дальше своей дорогой?

– Нет!

Зачем Елена так его мучает? Зачем возится с Воемилом? Она ведь знает причину, почему тот его недолюбливает. Что не так с ней?

Никому Владимир не позволяет так с собой разговаривать. Часто запугивает, угрожает либо же сразу бьет, чтобы не повадно было, но нагрубить или тронуть пальцем Елену не может. Странное чувство теплится в нем, которое хочется вырвать и утопить. Не заслуживает он такого к себе обращения. Голова полностью заполнена ей, а тело играет в злую шутку: то бросает в холод, то в жар. Ему очень жаль наблюдать, как жители деревни косо на нее посматривают. Шестнадцать лет, а еще не замужем. Сумасшедшая девчонка. Почему-то этот факт радует его. Он счастлив, что у нее нет суженого, но очень злит, что та постоянно бегает к Воемилу.

– Тогда мы пойдем своей! – Словно удар по щеке.

Елена берет корзину, хватает Воемила за руку и ведет в сторону деревни. Воемил не сопротивляется. Сейчас ему все равно куда идти, лишь бы подальше от Владимира, который провожает его убийственным взглядом. Воемил толком не смотрит на дорогу, постоянно оборачивается, чтобы убедится в сотый раз, что Владимир не преследует их. Тот остается на месте, будто прирос к земле. Не задумывает ли он что-то ужасное?

– Не беспокойся. Он нас больше не потревожит, – уверяет и успокаивающе гладит по спине. Воемил поднимает взгляд на высокий деревянный забор, который якобы защищает жителей деревни от Чудесных Тварей. Только сейчас Воемил понимает, что именно он ограждает его от злых людей.

Елена уже тянет его к дыре в заборе, но тот не хочет двигаться с места. Отрицательно мотает головой, немо говорит, что не пойдет в деревню. Он воздержится от летящих на него камней.

– Ты хочешь до конца своих дней просидеть в избе?

Там, по крайней мере, безопасно.

– Сегодня последний день Масленицы, не думаю, что на тебя будут обращать внимание, – с этими словами она ведет его до густого куста сирени. – Видишь дыру, лезь в нее.

Воемил тяжело вздыхает, но не сопротивляется. Нет толку. Елена где-то отчасти права. Он и сам хочет увидеть вновь замечательное торжество, его любимый праздник в году. К тому же навряд ли его кто-нибудь узнает. Он сильно изменился со временем. Как никак вырос за семь лет. Стоит все-таки попробовать. Если он заметит, что люди странно косятся на него, он вернется к Иосифу. А Владимир действительно не станет приставать, если он будет держаться Елены.

Воемил лезет первым, следом – Елена. Сперва она просовывает корзину, после уже пролезает сама. Собрали необходимых ингредиентов для будущих лекарств они достаточно. Матушка точно будет ими довольна. Да и очень обрадуется Воемилу. Она часто говорила о нем после случившейся трагедии с его матушкой и даже хотела забрать от Иосифа, но тут же отбросила эту затею. Воемилу было бы небезопасно находиться в деревне.

Сердце Воемила будто перестает биться, замирает на мгновение. Он так давно не был здесь. Прочных изб стоят не так много, но строго в ряд. Как правило, жилье богатых купцов и влиятельных людей. Больше всего встречаются обычные землянки без какого-либо фундамента, рублены из бревен и покрыты дерном и берестой, а некоторые крыши уложены соломой. Дороги – одна большая грязь, которую каждый день месят люди. Лай собак, мычание телят и блеяние козлов – все эти звуки возвращают его в детство. С самого раннего утра люди снуют туда-сюда, особенно женщины. Для праздника необходимо закупиться продуктами, чтобы напечь достаточное количество блинов. Следует накормить семью и отнести подношение мертвым родственникам на могилы.

Воемил и Елена проходят несколько землянок задним ходом. Первый на мгновение останавливается, когда замечает вдалеке свое прежнее жилище. Бревна покрыты мхом, кажутся хлипкими и мягкими. Дожди, сильные морозы и нетопленная печь привели к печальному результату. А крыша скоро совсем просядет. Когда-то Воемил считал эту землянку – любимом местом, где ему было так тепло с матушкой.

Пройдя еще несколько строений, Елена тянет Воемила в сторону своей избы. Открывают двери и заходят в сени. В первую очередь Воемил замечает абсолютную чистоту, что при жизни с Иосифом очень удивляет. Он привык постоянно спотыкаться о разные вещи. Елена улыбается Воемилу, кладет корзинку на настенную полку и с особой радостью показывает пальцем в один из углов. Воемил замечает что-то крохотное, укрытое грязной тряпкой. Приближается и замечает щенячью морду. Издает восторженный звук и берет щенка на руки. Тот начинает скулить, отметив приличную для него высоту, и дрожать конечностями, поэтому Воемил опускается на пол и прижимает его к груди.

– Отец принес его неделю назад. Нравится?

Улыбка Воемила говорит за него. Щенок такой смышленый, маленький и пухленький, пахнет от него своеобразно, но приятно.

– Мы кормим его молоком Матрены.

Матрена – старая коза с недобрыми глазами. Воемил был маленьким и жил еще с матушкой, когда Матрена впервые напала на него. Повалив его на землю, она тут же кинулась на кочан капусты, после нагло проблеяла чуть ли ему не в лицо. На свет она привела не одно поколение козлят, но в этом году вышел всего лишь один. Маленький, худой и болезненный.

– Батюшка говорит, что, если Матрена не родит в следующий раз, то держать ее не станет.

Воемил грустно опускает взгляд на щенка и чешет того за ушком. Он, конечно, очень недолюбливает Матрену, но считает, что судьба у нее крайне трагичная. Если не даешь молока и потомство, лишаешься жизни.

Открывается дверь избы и выглядывает Алена, младшая сестра Елены. Видит Воемила и с интересом наблюдает за ним. Впервые перед ней взрослый молодец. Таких, как он, Елена обычно гонит метлой, а этого даже ласкает.

– Алена, зайди в комнату, холодно здесь! – велит сестра строгим голосом, незаметно забирает щенка у Воемила и закутывает его в тряпку. Нет покоя ему в этом доме, поэтому Елена специально держит его в сени. Сюда братья и сестра не суются: боятся домового.

– Елена, Воемил с тобой? – вопрошает громко матушка с детской. Видно, прибирается в избе.

– Да.

Елена слышит приближающиеся шаги. Воемил тут же встает с пола и немного напрягается. Он не знает, как его примут. Матушка Елены давно звала в гости, но все же. Елена аккуратно кладет щенка обратно в угол и напоследок гладит его по головке. Через мгновение в сени заходит матушка Елены и на секунду теряется. Перед ней стоит высокий молодец, не похожий на Воемила, которого она видела. Слаб телом и духом, говорит тело с синяками и ссадинами. Волос русый, давно нестриженный, челка падает на глаза, отчего Воемил часто закидывает ее назад или сдувает с лица.

Рот широкий, губы тонкие и потресканные. Видно, зима выдалась тревожной. Глаза светло-карие, будто янтарные. Нос маленький, курносый, но покошенный в бок. Явный перелом. Рубашка и штанины большеватые, явно когда-то принадлежащие Иосифу. Порванные места неаккуратно заштопаны другой тканью.

Матушка качает головой от увиденного.

– Проходи в избу Воемил, – улыбается та, а сама думает, что, когда вернется муж, попросит постричь его и помочь подобрать одежду по размеру. Любезная соседка подарила вещи сына, из которого он уже вырос, ее детям, но им еще расти и расти, а Воемилу будут как раз. Иосиф, как она и предполагала, не может толком позаботиться о ребенке. Хорошо, что Воемил детство провел с матушкой, иначе вел бы себя совсем как зверюшка без должного воспитания.

– Кушай блины, только испекла.

Воемил сыт, но отказывать матушке Елены не хочется, поэтому он присаживается за стол.

– Елена, набрали почек и листьев брусники?

– Да, но не заполнили до конца корзину. Владимир к нам пристал, как муха к навозу.

Матушка на это ничего не отвечает. С Владимиром тяжело бороться. Дед воспитал из внука настоящего монстра. Вот кого необходимо бояться жителям деревни, а не Иосифа и Черных тварей.

– Как поживает Иосиф, Воемил? – интересуется матушка и берет на руки Алену, который не хочет играть с сестрой и братом. Ей сильно интересен Воемил, который немного краснеет и сжимает кулаки. Замечает непонимание на его лице, смотрит вопросительно на Елену. Та тут же подлетает к матушке и шепчет ей на ухо что-то короткое, отчего брови лезут на лоб.