– А есть Саша, Ира, Миша и… я? И кто мы?
– Фамильяры, – обозначил Влад термин, суть которого я совершенно не понимала. Что там суть, даже слова-то такого раньше не слышала. – Это помощники практикующих, отличающиеся…
– Умом и сообразительностью? – фыркнула я. – Прости, ты не мог бы перестать это делать? – Я указала на свою руку, все еще находящуюся в плену его прикосновений.
– Разве это тебя не успокаивает? – приподнял бровь Влад, давая понять, что вопросительная интонация прозвучала из вежливости. Конечно, он знал, что успокаивает.
– По большей части отвлекает и не дает сосредоточиться, – отрезала я.
– Как лестно, – оценил Яблонев, снова склонив голову на бок и убирая руку.
Уверена, я покраснела. Совершенно по-дурацки, пятнами. Сам факт этого странного влияния на меня раздражал. Я не привыкла тушеваться в присутствии… кого угодно. С малых лет охочая до одиночества, я давно научилась ставить стены между собой и окружающим миром, потому что слишком рано он пытался меня раздавить. Не в прямом смысле, конечно.
В детском садике на меня повально жаловались все нянечки и воспитатели из-за «излишней активности и импульсивности». Школа оказалась все равно что джунгли, где выживает сильнейший. Есть личное мнение и не боишься его высказывать? Проявляешь неуважение к старшим и задираешь одноклассников. Умеешь что-то делать лучше других? Выскочка. Сплошные ярлыки, которые так мастерски умеет навешивать любое общество.
– Так ты думаешь, что я фамильяр. И что это значит?
Влад поднялся с корточек и пересел на диван. Не в другой его угол, как прежде, а почти вплотную ко мне. От него приятно пахло. Ненавязчивый аромат без какой-либо приторности или, напротив, резких запахов цитруса, океана, или чем там обычно брызгают на себя парни. Что-то похожее на древесину, но я не была уверена.
– Поправка: я знаю, что ты фамильяр. Все в тебе говорит об этом, не говоря уже о том, как полыхает твоя аура. Аура – это как раз те самые колебания в пространстве, энергия, окружающая человека, – мимоходом пояснил Яблонев. – Как я уже говорил, фамильяр – помощник практикующего. Например, твоя подруга Ира – фамильяр Леши, а Саша – фамильяр Варвары. Для практикующего найти своего фамильяра все равно что выиграть джек-пот. Не многим это удается.
– Фамильяр защищает практикующего?
– Не физически. Ментально. У всех фамильяров ярко выражены животные инстинкты. Какие именно, зависит от сущности фамильяра. Судя по твоей, твое обоняние и скорость должны просто зашкаливать. С самого начала, да? – притормозил Влад, заметив выражение моего лица.
– Я пытаюсь понять, правда, но… что такое сущность?
– Душа каждого человека проявляется в трех ипостасях. Сущность животного, место, где это животное обитает и, конечно же, аура, выдающая всю духовную информацию тому, кто умеет ее видеть.
Потрясающе. Еще больше непонятного сумасшествия на мою голову.
– И какая сущность у меня?
– Черный немецкий дог, – улыбнулся Влад, снова смотря куда-то в меня, ниже подбородка. – И живет он в бескрайнем поле. Сущность человека характеризует его лучше чего бы то ни было. У тебя очень благородная сущность, если можно так сказать. Думаю, ты отличный друг, не способный на предательство, как и всякая собака.
Слышать такое было более чем приятно. Да и сущность моя меня радовала. Подумать только, красавчик немецкий дог! Приду домой, обязательно почитаю про эту породу.
– Ты любишь собак, да? – поняла я, внезапно понимая, к чему относилась фраза Варвары в парке.
– Да. У меня у самого есть собака. Немецкая овчарка по кличке Кельт. – Улыбка все еще не сходила с лица Яблонева, и в какой-то момент я осознала, что улыбаюсь ему в ответ.
У него есть собака. Овчарка. Предел моих детских мечтаний до того, как я окончательно смирилась с маминой аллергией на шерсть. После печального опыта с морской свинкой, прожившей у нас год и едва не отправившей маму на тот свет, мы больше не рисковали заводить кого-то пушистого, хотя мне всегда хотелось иметь четвероногого друга.
– Здорово. Меня собаки тоже любят. Ни одна ни разу не укусила, напротив, подходят знакомиться, иногда провожают до дома, а пару раз, в детстве, даже защищали, – разоткровенничалась я.
– Чуют в тебе своего, – согласился Влад. – Стоит тебе остановиться где-нибудь на улице, тут же в поле зрения появляется одна или две?
– А то и целая стая. Зато кошки меня на дух не переносят. Сразу же шипят и готовятся напасть, – сморщилась я. – Хотя я против них ничего не имею. Дай-ка я угадаю… Сущность Саши – кошка?
– Черная кошка – это сущность Варвары, – поправил меня Влад. – Саша – пантера. У них кошачий тандем, очень сильная связь практикующего и фамильяра.
Кошка и пантера. Отлично. Я начинаю понимать суть шуточек, касающихся животного мира…
– Миша – медведь? А Ирка лошадь?
– Ты что, можешь их видеть?
– Нет, просто… Я слышала несколько шуток…
– Понятно. Кто-нибудь выдал тебе, кто я? – поинтересовался Влад.
– Сказали, что ты «Князь», но я сомневаюсь, что это поможет мне понять, какая у тебя сущность, – чуть помявшись, выдала я.
Подумать только, я реально во все это верю. С другой стороны, уже поздно разыгрывать неверие, после стольких-то совпадений и того, что продемонстрировал Влад. Вот как он понял, чем я обычно занимаюсь, что люблю, а что нет! Просто посмотрел на мою сущность! Да, совсем просто. Каждый второй так умеет, не иначе.
Яблонев застонал, вытягивая свои длинные ноги и почти упираясь ими в стену напротив.
– Князь, значит.
– Почему они так тебя называют?
– Очень долгое время у меня на звонке стоял «Князь тишины» «Наутилуса Помпилиуса». Вот они и привязались.
– Мой князь, князь тишины, – напела я, не удержавшись от смешка в конце. Как все просто, оказывается. А я-то уже надумала себе, что у него мания величия, или еще что в таком роде.
– Нравится рок? – удивился Влад.
– Если ты истинный любитель русского рока, мой плейлист подарил бы тебе непередаваемое наслаждение, – не поскромничала я.
– «Ария», «Агата Кристи», «Кино», «Алиса»…
– Есть, есть, есть и есть, – важно покивала я.
– Я точно не ошибся, – покачал головой Влад.
– В чем?
– Ты – мой фамильяр, – припечатал Яблонев. – После стольких попыток я наконец-то нашел тебя. Удивительно.
Что?
– Тебя еще что-то может удивлять? – вместо всего возможного выдала я. – В смысле… Ты видишь ауры, считываешь энергетику каждого и наверняка умеешь еще массу чего… Объясни. Что такое связь практикующего и фамильяра? Как я могу быть именно твоим фамильяром? Откуда у тебя такая уверенность? О, и да, какая у тебя сущность?
– Боги, сколько у тебя еще вопросов? – хмыкнул Яблонев. – Думаю, на сегодня с тебя хватит. Катя не простит мне, если я сейчас же не приведу тебя к столу, и ты не сможешь оценить ее кулинарный талант.
– Ужин же только через…
– Мы сидим тут уже час, – перебил Влад. – Давай дадим всем исстрадавшимся возможность выйти и покурить, а заодно покажем, что с тобой все в порядке.
– Влад, я выслушала тебя и вместо того, чтобы, забившись в угол, набирать номер психиатрической больницы, поверила. Со мной точно не все в порядке.
– Как самокритично. – Он поднялся с дивана. – С тобой настолько же все в порядке, насколько и со мной.
– Как самонадеянно, – передразнила я. – Так кто ты по… – Я очертила рукой круг, уверенная, что Яблонев и без слов поймет.
– Кто я по сущности? Скажу, и больше никаких вопросов сегодня?
– Возможно.
– А ты цепкая, мне это нравится. Но, видишь ли… со мной это не работает. Так что?
Почему он так тянет с этим? Устал разговаривать, или придумал еще что-то? Любопытство вроде бы кошку сгубило, и я туда же!
– Хорошо. Никаких вопросов. Сегодня, – поспешно добавила я.
– Уточнение подразумевает, что ты согласна встретиться со мной еще раз.
– Может быть.
– Да, конечно, – хмыкнул он, берясь за ручку двери. – Может быть. Моя сущность – черный ворон, летающий в темном непролазном лесу, Агата.
Ворон? Он всего лишь… птичка?
Я припомнила, как вышла из дома и оказалась парализована присутствием стаи ворон на деревьях во дворе. Забираем обратно «птичку». Вороны могли быть чертовски пугающими.
– Знаешь, буквально на следующий день после встречи в парке я видела так много… – увидев выражение его лица, я вскочила с дивана. Если собаки тянутся ко мне из-за моей сущности, а у Саши то же взаимопонимание с кошками, то… – Это был ты! Ты послал стаю ворон! Не знаю, как ты это сделал, но это был ты!
– Должен же я был узнать, как далеко ты от меня живешь, – пожал плечами нахал и поманил меня пальцем, открывая дверь. – Идем. Время есть. Пока ты не съела нас всех.
Разумеется, именно в этот момент, по закону подлости, мой живот издал боевой клич, едва ноздрей коснулся аромат запеченного мяса.
– Видишь? – только и сказал Яблонев, умудрившись не рассмеяться. – Я был прав.
Думаю, для Влада день прожит зря, если хотя бы раз за него он не произнесет эту фразу. И я вряд ли ошибаюсь. Довольство на его лице только подтверждало это.
Глава 6
Утро следующего дня после вечера знакомства с миром практикующих и фамильяров началось для меня в полдень. Проснувшись по будильнику к первой паре, я, абсолютно игнорируя совесть и иные аргументы в пользу посещения универа, выключила звук, заявила маме о поглотившей меня лени и, перевернувшись на другой бок, возобновила сон. Моя маман много чем отличалась от других родителей моих сверстников, но особо я ценила то, что она признавала и помнила себя саму в моем возрасте, о каком бы годе взросления не шла речь.
Мне никогда не доставалось за плохие оценки, выброшенные из-за неудавшегося «кулинарного шедевра» продукты, порчу вещей… ну… кроме одного случая, когда лет в одиннадцать я прожгла утюгом ее летнее шифоновое платье. Хотела помочь с глажкой, а получилось как всегда.
«Я бы тоже не пошла, съешь на обед солянку, хлеб я вчера купила», – вот и вся мамина реакция на мой открытый, ничем не обоснованный прогул. Люблю ее.
По пути на кухню я обнаружила три пропущенных от Ирки и эсэмэску от Ярославы Самойловой, спрашивающей, буду ли я сегодня на парах. Быстро ответив ей о небольшом кризисе в своих отношениях с универом и поставив в конце смайл в виде разбитого сердца, я открыла окно сообщения для Ругаловой.
«Только проснулась. Сможешь заскочить ко мне после пар?»
Ответ пришел незамедлительно: «Свалю на 5минутке. Есть что-нибудь к чаю?».
Хороший вопрос. Открыв шкафчик, где, обычно, мы хранили вкусняшки, я обнаружила пачку печенья, коробку пастилы и маленькие зефирки, которые для меня были все равно что семечки или чипсы.
«К чаю есть. Шоколада нет».
«Значит будет».
Я хмыкнула на армию смайлов-шоколадок, заполонившую остальное место эсэмэски. Ругалова была зависима от молочного шоколада так же, как я от мяса. Поставив солянку в микроволновку, я собрала диван, переоделась в домашние брюки и майку и, подхватив ноутбук, вернулась на кухню.
Быстрый обед прошел за просмотром новостей в социальных сетях. Останавливаясь на веселых шутках и забавных картинках, я понимала, что это подсознательный побег от обдумывания всей мистики, свалившейся мне вчера на голову. Понимала и все равно продолжала бежать, потому что в одиночку такую штуку не осилить. Ирка должна была прояснить мне то, что не удалось вытянуть из Влада. Я верила во все сказанное им, даже почувствовала на себе его правоту, но все же… смириться было трудно.
Двадцать лет я жила, обвиняя во всех своих промахах вспыльчивый характер, а оказалось, что все дело в моей ярко выраженной сущности, делающей меня фамильяром. Сказав, кто это такие и чем занимаются, Влад только копнул на поверхности. А моя интуиция твердила, что, углубляясь в эту тему, можно три лопаты сломать.
После беседы на балконе нам больше не удалось поговорить тет-а-тет. Сев за стол и оказавшись в этой компании, я прочно увязла в разговоре со всеми одновременно и с каждым по отдельности. Удивительно, но, начав понимать, кто они такие и чем занимаются, я смогла найти общий язык даже с Сашей и Варварой. По какой-то причине они все старались, чтобы я чувствовала себя комфортно, и, думаю, у этой причины были серые глаза и сущность ворона.
Самой странной и чуждой мне осталась Анастасия. Девушка была еще молчаливей «кошачьего тандема», но, как я чувствовала, гораздо, гораздо опаснее. Впрочем, от Влада я ощущала практически то же самое, только он, каким-то непостижимым образом, уже считался роднее и ближе. Может, все дело в часе разговора, или в том поражающем своим уютом и правильностью касании, но его я просто отказывалась бояться.
К концу вечера, когда Леша довез меня прямо до подъезда моего дома, я чувствовала себя сытой, перегруженной информацией, усталой и выжатой, но в то же время весьма довольной. Меня радовало, что между нами с Иркой больше не было секретов, и за пару часов все вернулось на круги своя.
Всю дорогу обратно они с Лешей шутили, гадая, какая у меня была бы кличка, будь я настоящим догом. Быстро сориентировавшись в их потоке шуточек для своих, я ответила, что думать над этим не дельфиновых плавников и лошадиных копыт дело. Эта парочка тут же сымитировала смех дельфина и ржание лошади, и минуты три машину Берёзина сотрясал наш хохот.
Влад мимоходом назвал мне сущности всех присутствующих. Так я узнала, что Катя – сова, Леша – дельфин, а девушка-эпатаж Анастасия – полярная лиса. Это облегчило мне понимание многого из того, что говорилось за ужином и после за просмотром фильма, который в этот раз выбирали девочки. От Ирки я узнала, что такие встречи у них проходили часто, только вот принимающая сторона менялась по очереди. Прошлые шашлыки, оказывается, были на территории Влада. Кроме овчарки Кельта у него еще и дом собственный имелся! Паршивец.
Протяжное завывание домофона выдернуло меня из тупиковых размышлений, закольцованных вокруг одной и той же темы. Не прошло и минуты, как на пороге квартиры появилась бодрая и раскрасневшаяся с мороза Ругалова, с ходу протягивающая мне две плитки шоколада. Похоже, она так и не смогла выбрать какую-то одну, так что решила купить обе.
– Привет, соня! Ставь чайник!
– Есть, командир, – хмыкнула я, оставляя Ирку разбираться с вешалкой и поиском тапок самостоятельно. Все-таки не первый раз в гостях, сама все найдет.
Не успела я рассыпать чай по кружкам, как подруга уже заняла мое царское место, с любопытством заглядывая в ноутбук.
– Ого, уже изучила свою породу? – ухмыльнулась она, явно заметив вкладку под названием «Немецкий дог: особенности породы, характер, болезни». – Тут и про линьку есть!
– Отстань. – Я отняла ноутбук, захлопнула крышку и убрала любимую технику на подоконник.
– Теперь ты меня понимаешь? – выпрямилась Ругалова на стуле, взявшись за края обертки шоколадки. – Как бы я сама рассказала тебе такое? Ты подумала бы, что я спятила.
– Я и про Влада так сначала подумала, – честно ответила я, и свист чайника подарил мне неплохую причину посуетиться, а не сидеть на одном месте.
– Да? Это у вас еще все хорошо прошло, – фыркнула Ирка. – Видела бы ты, как Леша отнимал у меня телефон, чтобы я не позвонила в полицию или скорую с сообщением о тяжелом случае белой горячки. То, что от него вообще не пахло алкоголем, меня не останавливало. Впрочем, он достучался достаточно быстро, так что я просто передумала.
– Фишка с рассказом какого-то личного секрета? – понимающе спросила я, снова прокручивая в голове монолог Яблонева о моей тайной шкатулке воспоминаний.
– Можно и так сказать, – пожала она плечами. – Лешка назвал мне все, чем я болела за последние два года, и еще кое-что по мелочи, вроде моего знака зодиака, любимого цвета и имен парней, с которыми я до этого встречалась. И причины расставания с ними тоже, – кисло посмотрела на меня Ирка.
– Да уж, кое-что по мелочи, – поежилась я, радуясь, что Владу не пришло в голову смотреть мои потери на личном фронте. Их было не так уж много, но все же ворошить прошлое совсем не хотелось.
