Страница 13 из 14
– Иди и приведи ко мне лекаря перса. Немедленно. Я буду ждать его в юрте. Пока кочевье спит. Поторопись!– и пригрозил палкой.
Куандык, ворча, нехотя поднялся и огляделся. Со сна он плохо соображал. Сию покашлял.
– Времени мало. Быстрее! Я буду ждать в юрте!– и не оборачиваясь ушел. Куандык подумал, что обернутый в ткань он может и испугать кого-то, но одеваться было некогда, он проскользнул мимо юрт и спящих у своих прилавков некоторых купцов. Кое-кто расположился в большой гостевой юрте, но многие предпочитали не удаляться далеко от прилавков с товарами. Куандык остановился у шатра Хасана и прислушался. Внутри было тихо. Он приоткрыл полог и увидел сидящего на ковре в привычной уже позе со скрещенными ногами бродячего лекаря. Куандык зашел. В полутьме шатра он не сразу заметил, что его глаза открыты и он смотрит на Куандыка. Хасан показал на место напротив, приглашая гостя сесть, Куандык замялся. Он остался стоять и быстро выложил то, что ему поручил Сию, торопя его. Хасан спокойно поднялся, движения его были четкими и размеренными. Он прихватил свой баул с инструментами и средствами и они быстро прошли через спящее еще кочевье. Рассвет уже начался, но они успели проскользнуть незамеченными. Когда они вошли в юрту к Сию, китаец наказал Куандыку ждать рядом с юртой и не уходить далеко, если он будет нужен, Хасан позовет.
– Приветствую тебя, Хасан! Я послал за тобой моего ученика потому что перед отходом из кочевья мне нужно кое-что сказать тебе. Наверное ты уже знаешь, что мы уже завтра пустимся в путь.
– Да, я увидел изменения в пространстве. Ожидал этой вести. Ночью смотрел на звезды, многое прочитал.
– Хорошо. Очень хорошо! Теперь слушай меня внимательно. Монахи, которые пришли первые в стан Оуюна расчищают пространство для всех, кто решил прийти на Учения, но волна силы Бадмажуная гонит разных сущностей из низших измерений прочь от места, где он будет давать Учение, поэтому они будут чинить разные препятствия и мы должны удерживать защиту нашего каравана. Иначе многих мы потеряем, не все смогут дойти. Возьми вот эликсир, он поможет тем, кому будет особенно плохо, придаст сил. Все время в пути мы должны сохранять присутствие. А у меня еще и девочка, Айзере. Через нее будут стараться проникнуть. Хоть я и знаю, что темных пятен у нее почти нет,она чиста, как ее белоснежные рубашки.
– Я знаком с ней. Она следует Учению Заратуштры. В священной книге пишется, что нужно носить белые рубашки.
– Да знаю я, знаю, – усмехнулся Сию,– если бы все, кто носит белые рубашки и бережет жизнь Священного Огня были также чисты, как она, было бы проще жить и зла было бы меньше. Нам нужно сконцентрировать волю и удерживать кольцо Света, защитный круг. Куандык тоже поможет, раньше бы я на него не расчитывал, но теперь, к счастью все изменилось. Его душа очистилась и теперь он несет ответственность за Солонго. У нас все получится, только нужно сохранять внимание в течение всего пути. Обычно путь занимает три дня конного хода, но раньше чем за четыре, пять дней мы не доберемся.
– Я предвидел, что нам придется нелегко и что ты с нами, это большая удача и радость для меня,– низко склонив голову, сказал Хасан.
– И еще вот что. Ты знаешь, что на Солонго было покушение. Куандык предотвратил его. Сейчас опасность миновала, но враг может еще предпринять попытку. В караванах купцов теперь часто встречается всякий сброд. Особенно если его возглавляет такой проходимец, как Жоош. Ты что-нибудь знаешь, кто может замыслить недоброе?
– Точно не знаю, но если внимательно присмотреться, то след мы без труда найдем.
– Я знаю, что это хазары, алчные и жестокие. Исполнителя убил Куандык, еще одного убрали прямо на глазах у всех, пока его допрашивали. Но кто стрелял я еще не смог выяснить. А один из злоумышленников исчез, но что-то подсказывает мне, что скоро мы найдем его мертвым. В любом случае скоро все раскроется. А сейчас иди, Хасан. И позови ко мне Куандыка. Уже с минуты на минуту придет Айзере. Если застанет тебя здесь, то опять встревожится, подумает что дедушка заболел,– улыбнулся Сию.
Хасан низко поклонился и вышел. У входа его ждал Куандык. Его тоже взволновало желание Сию пригласить лекаря. Даже мелькнула мысль, что старик может и занемог, но признаться в этом никому не хочет, вот и зовет к себе тайно Хасана, но потом, подумав, успокоился. Хасан сказал, что Сию ждет его.
– Куандык, слушай меня внимательно,– сказал Сию, не упусти ничего и запомни то, что я скажу тебе. У нас не будет возможности в дороге остаться без посторонних глаз, а ты должен знать, что ты должен делать. Сейчас, до отъезда каравана пройдись по берегу, там ты скорее всего найдешь мертвое тело одного из злоумышленников. Внимательно осмотри его так, как я учил тебя. Ты должен это сделать до того, как его обнаружат другие. Найди те следы, которые могут помочь понять кто мог замыслить убить Солонго, важно все, осмотри само тело, одежду, в общем все детали важны. Придешь ко мне, скажешь, что проведать и расскажешь все, даже если мы не сможем сейчас обнаружить заговорщиков, они вернутся в следующий раз. После ухода каравана Солонго должна будет объявить всем, что мы тронемся в путь раньше чем думали.
Куандык удивленно поднял брови, откуда Сию все знает?! Он никак не мог привыкнуть, что от китайца нет никаких секретов. Казалось, что все новости он узнает первым из окружающего пространства.
На протяжении всего пути в Стан Оуюна ты должен находиться рядом с Солонго. Будь бдителен. В дороге будет много неожиданностей. Вот, возьми это драгоценное лекарство,– протянул он маленький красивый флакон, в котором светилась темно-коричневая жидкость, похожая на жидкий, расплавленный камень,– оно поможет сохранить присутствие в особо трудные моменты. Несколько капель можно налить в воду и дать тому, кто будет на грани жизни и смерти, или тем, кто подвергнется панике и страху. Такой же эликсир есть у Хасана. Пространство вокруг каравана может вдруг стать враждебным, прошу тебя ничему не удивляться и сохранять присутствие духа. Помни, что ты ответствен за Солонго, а она за весь караван. Это тяжелая ноша для женщины. Но она истинная дочь своего отца. Он незримо будет рядом и поможет ей. Используй силу своего ума для помощи и защиты. Помни, что твоя мысль, твое намерение, если оно чисто, имеет несокрушимую силу. Напротив, даже маленькое сомнение может разрушить все, поэтому будь уверен и непоколебим в своих мыслях. А теперь иди, сынок, я уже слышу легкие шаги Айзере, она как всегда идет накормить меня из своих нежных рук.
Куандык поспешил из юрты и направился вдоль берега туда, куда ему указал Сию. Он внимательно вглядывался в прибрежные заросли. Было чудесное яркое утро, роса блестела на траве драгоценной россыпью, он вдыхал свежий утренний воздух, наполненный разными запахами. С тех пор, как Куандык осознал, что то, чего он избегал всю свою жизнь и во что отказывался верить все же произошло. Хотел он этого, или нет, но зародившаяся любовь к Солонго снесла, как весенние воды бурной реки, все те представления, которые он сохранял всю жизнь. То, что он считал нормальным, все, что он строил на желании власти, которой он добивался через насилие, все рухнуло и теперь то, на что он не обращал особого внимания, запахи и звуки природы, красоту окружающих гор и степи, все это проявилось так ярко, таким мучительно прекрасным ему казалось сейчас все вокруг. Он залюбовался порхающей невдалеке щебечущей птичкой позабыв цель своей прогулки, просто наблюдал за ней, ощущая с ней какое-то радостное единство. Она скрылась в зарослях камыша и он подумал, что наверное там ее гнездо и решил посмотреть. Он раздвинул осторожно, чтобы не спугнуть ее, отросшие гибкие стебли и вдруг увидел сначала странно вывернутую руку лежащего наполовину в воде человека, а потом уже и всю фигуру мужчины. Он лежал лицом в воде, набегающие волны то слегка поднимали его, то вдруг откатываясь, опускали на прибрежный песок, будто укачивая. Куандык тут же собрал все внимание и подошел к телу. Он нагнулся и перевернул его чтобы посмотреть кто это. Это был один из хазар, тот, которого уже отметил про себя Куандык когда наблюдал за ним в гостевой юрте. Он с ненавистью смотрел тогда на Солонго. Сейчас, осматривая его посиневшее лицо, он увидел след от удавки. Значит его задушили. Удавка валялась неподалеку, край ее был мокрым, ее бросили сразу же, как только человек упал, Куандык стал рассматривать ее, видно было, что сильный мужчина старался вырваться, а это значило, что тот, кто напал на него превосходил его в силе. Значит среди купцов надо искать такого. Значит он был молод. Но… нет. Ведь, например Сию. Разве он молод? А смог бы он задушить Хазара? Нет. Скорее всего он бы использовал один из своих приемов. Но здесь все было сделано достаточно грубо. На него напали у реки. Что он тут делал? Значит его сюда зачем-то позвали. А где он пропадал все эти дни? Ведь его всюду искали, но никто не видел его. А может быть его убили сразу? Нет, тогда жара, вода и всякая живность уже изменили бы его вид. Да и трупный запах бы уже почувствовал кто-нибудь проходящий мимо. Куандык стал рассматривать заросли камыша в надежде увидеть что-то еще. На берегу, где почва была влажной и илистой он заметил след ноги. Рядом второй… Вглядевшись он увидел, что следы разные. Вроде бы это были следы одного человека, но что в них не так?…Он остановил и рассеял взгляд как учил Сию для того, чтобы увидеть невидимые на первый взгляд детали , а точнее то, за что ум не зацепился и не отметил и застыл, затаив дыхание, будто боясь спугнуть и рассеять картинку. Детали стали четче и он понял, что след от одной ступни казался уже и эта ступня имела слегка другую форму. Почему?– задал сам себе вопрос Куандык и опять затаил дыхание, как бы нащупывая ответ в пространстве. В уме пронеслись образы, какие-то лица и вдруг промелькнуло что-то… он почувствовал, что на правильном пути. Да! Точно! Такие ноги бывают у хромых вследствие травмы, или болезни, перенесенной в детстве! Значит надо искать хромого, у которого нога немного усохла. Быть может этого сразу не будет заметно, он наверняка скрывает это под одеждой, но след был от босой ноги. Сегодня во время сбора и ухода каравана можно незаметно осмотреть всех отъезжающих. И Куандык решил пойти на площадь, там уже просыпались купцы и начинались сборы, в момент которых были задействованы все помощники, но до этого он захотел увидеться с Солонго. Он остановился у уже привычной телеги и стал ждать пока она выйдет. Вскоре показалась Маха, она пошла за водой, а за ней выскочили дети и показалась Солонго, поискав кого-то глазами, она встретилась взглядом с Куандыком и позвала его:
– Куандык, иди быстрее пить чай, я как раз искала тебя!– улыбаясь сказала она.
Для него голос любимой был самой сладкой музыкой, он моментально наполнился счастьем и поспешил на ее зов.
– Милая, я ждал тебя!– надвигаясь на нее и заключив в объятья, лаская ее, сказал Куандык не в силах сдерживаться. Она не старалась высвободиться с удовольствием отвечая ему и тоже использовала каждый момент когда они оставались одни. Плоть его напряглась и она, чувствуя это, потерлась об него. Куандык застонал и прошептал, что если так пойдет дальше, то сдерживаться он уже больше не сможет и подхватив ее на руки унесет в ба-ня, где им было так хорошо этой ночью. Солонго тихо рассмеялась, лаская его шею и мочку уха:
– Пора прекратить и тебе тоже дразнить меня! Я не меньше тебя хочу этого!
Послышались детские голоса и шаги Махи. Она внесла ведро с водой и, поставив его на подставку, но сразу вышла. Куандык и Солонго только и успели отскочить друг от друга. Дети спорили на улице из-за чего-то, Хоргонзул разнимала мальчишек, Куандык выглянул чтобы посмотреть в чем же дело и увидел, что Мэргэн отнимает у маленького Тумэна какой-то предмет, подойдя ближе он увидел, что это кусок рукописи и часть смятого футляра от нее. Мальчишек привлек яркий шнурок, которым она была завязана. Куандык подошел и прикрикнув, отобрал у них свиток. Тот был порядком намочен, некоторые слова размыты, но в общем стало понятно, что это чье-то письмо. Он аккуратно развернул его, стараясь не повредить еще сильнее и вглядевшись стал читать:
“ …теперь мне нужно скрыться в твоем племени, иначе мне грозит опасность, они получили от меня все, что хотели, я стал ненужен им. Поэтому, дорогой брат, жди меня уже на новой луне, путешествовать мне будет просто, так как сейчас в Великой Степи Перемирие. Я привезу тебе то, что обещал. Мой гонец отдаст тебе письмо, пока что все подготовь, я не задержусь долго… ….с Гая…. опять… как всегда… кроме …. оружие…”
Чье это было письмо и что еще хотел сказать брату написавший его, было размыто.
Сзади к нему подошла Солонго, он показал письмо, она взяла его в руки и стала рассматривать, потом прочла и, опустив его, задумалась.
– Гая значит… В этом замешан Гая…
Куандык, подумав, решил, что это письмо было написано задушенным хазаром, но заколебался, стоит ли рассказывать Солонго о трупе. Или же он был чьим-то гонцом, который должен доставить его. Возможно его убили из-за письма… но нет, тогда бы письмо забрали, а оно ведь было найдено детьми на берегу… загадок становилось все больше. Он задумался и не услышал то, что ему говорила Солонго.
– … потому что я не согласна с решениями Тархана,– услышал он конец фразы.
– Прости, я не понял. Какие решения принимал он? С чем ты несогласна?
– Да много с чем. А теперь они решили убить меня. Но они забыли, что племя, которое я возглавляю- племя моего отца и он поставит править такого человека, который будет слушать его, по-другому быть и не может.
– А если они просто хотят захватить племя?
– Нет. Так не получится. Все мои соплеменники верны мне и моему отцу. И еще у нас сильный боевой отряд. Никто не посмеет, Куандык. Если такое случится, злоумышленники будут раскрыты. Моя смерть ничего не изменит. Я понимаю насколько они глупы.
– Нам все равно нужно найти их. Я пойду пожалуй… времени у нас мало.
Куандык повернулся и пошел в сторону базара, там сборы были в самом разгаре. Он превратился весь во внимание, несколько раз вдохнул и выдохнул и старался чтобы мысли его не возвращались к Солонго. Он настроился на пространство и, глядя себе под ноги, размеренно шагал по пыльной земле. Интересно, что убитый должен был привести брату? Наверное что-то важное. Сначала все равно нужно выяснить личность убитого. Купцы торопились, выйти нужно до полудня. Куандык знал это. Он шел между рядами и думал, автоматически остановился у прилавка с письменными принадлежностями и различными текстами, вспомнив, что так и не купил ничего для Солонго. Купец приветливо улыбнулся, его прилавок был уже пуст, он убрал все, что осталось от торговли.
– Эй, парень! Надумал покупать текст про путешествия? А то я все уже убрал.
– Да, конечно! Куплю этот текст,– Куандык задумался и решил купить еще рисовой бумаги и палочки, вдруг пригодятся. Он не был запасливым, ему это было не нужно, все, что требовалось ему, появлялось сразу же. Все его окружение, зная его нрав, старались угодить,– А рисовая бумага есть у тебя? И футляр. Еще палочки и краска.
– Рисовую бумагу найду, а футляр со шнурком для завязки вчера забрали.
Куандык насторожился.
– Разве здесь много грамотных?!– сделал вид, что удивился Куандык.
– Да вот, один из наших взял. Хазар, помощник купца оружейника. Я и сам удивился, путешествовал с ним и не знал, он казался совсем неотесанным.
– Это такой здоровый детина в грязном жилете?
– Да, такой рыжеватый.
– А как его звать?
– Не помню, Азарга знает. Его прилавок рядом. А зачем тебе?
– Да просто интересно… не вяжется с ним умение писать…– пожал плечами и сделал равнодушный вид Куандык. Он купил рукопись китайского ламы о разных странах, там была и большая раскладывающаяся карта и, прихватив еще и бумагу, удалился. Он медленно брел в сторону, куда махнул рукой купец и достиг прилавка Азарги. Прилавок был пустой, а купец выглядел довольным и приветливо поздоровался.
– Ты что-то хотел купить, уважаемый? Я уже все сложил.
В это время прибежал чумазый подросток и высоким голосом позвал:
– Таспар! Таспар! Там твоего помощника нашли у реки!
– Какого помощника?!– высунулся из-за мешков сонный хазар.
– Иди к реке, его убили, он там!
– Нет у меня никакого помощника,– лениво сказал купец, нехотя подходя.
Куандык глубоко вдохнул и прикрыл глаза, сложив пальцы определенным образом, что помогало сконцентрировать внимание. Он отошел в сторону чтобы стать незаметным.
– Как нет?– удивился Азарга, – а Эльчин?
– Ах, этот!– махнул рукой Таспар, поведя единственным целым глазом, второй глаз был прикрыт веком, через лоб проходил выпуклый бордово-синий шрам, видно было, что это след от удара саблей, глаз чудом сохранился, но выглядел устрашающим,– так этот тип напросился в помощники, а вообще-то просто попутчик. Наверное подрался… жалею, что взял… характер вздорный, да и пил водку…
Таспар лениво запахнулся и зевая побрел к реке. Длинный халат хазара закрывал ноги, но Куандык заметил, что тот слегка прихрамывал.
Азарга возмутился:
– Как мешки таскать, так помощник, а когда убили, то и пойти посмотреть не хочет! Вот люди сейчас с караваном идут! Всякий сброд собирается!
– А что продавал этот Таспар?
– Заготовки для сабель и кинжалов. У него Тархан раньше менял на оружие. Тоже из Хазар, а они алчные, Не знаю, как он с Тарханом договаривался. А сейчас и совсем непонятно, как он дела с Солонго решает… Я тоже сомневался, продаст ли она мне луки. Еще у Тархана заказывал… она так на меня смотрела, прямо в самую душу, а потом подумала и согласилась…
Куандык хотел пойти на берег, но решил, что послушать Азаргу важнее.
– А ты-то сам куда направляешься?
– Я сейчас оставлю товар здесь, нагружу арбы, все сложу туда и уйду в стан Оюуна, там Учение будет давать сам Великий Бадмажунай, а на обратном пути присоединюсь к другому каравану. С Жоошем не пойду, пойду с Рашидом. Из наших несколько человек пойдут. Воон тот книжник; Хасан, бродячий целитель, я и еще кое-кто.
– Я тоже туда иду вместе с дедом, он уж больно хотел, но стар уже, без меня никак, -решил поддержать разговор Куандык.
– А я много слышал о Бадмажунае, любопытно стало, такая возможность раз в жизни бывает. Я свободен, жена к предкам ушла так и не родив мне, а потом семьей так и не обзавелся. Подумал, что о нем такое рассказывают, говорят, что он чудеса творит. Некоторые даже считают, что он сам Будда,– болтливый торговец продолжал разговор, опершись на прилавок.
Куандык слушал в пол-уха, иногда односложно отвечая. Мысли его уже были далеко. Вся картина еще не сложилась, но некоторые детали стали ясны. Он вздохнул и попрощался с Азаргой.
Тем временем караван уже был почти готов к отходу, когда на площади показалась Солонго в высокой шапке Вождя, что говорило о ее официальной миссии. Рядом был бессменный Бакыт и еще два стражника. Она остановилась посреди площади и сделала знак шаману, шедшему сзади, парня не сразу было заметно, он нес барабан и несколько раз стукнул в него, привлекая внимание.
– Призываю всех купцов и участников каравана собраться здесь!
Все сразу замолчали и собрались вокруг нее.
– У меня в стане убили человека. Все, кто что-либо видел, или знает, подойдите к Бакыту и сообщите. Без этого караван не выйдет отсюда. Убийца должен быть наказан.
Азарга подошел к Бакыту и сказал:
– Его звали Эльчин, он помощник Таспара.
В толпе показался Таспар. Его пропустили вперед.
– Говори!– приказала Солонго с неприязнью разглядывая хазара.
– Да не знаю я ничего. Со вчерашнего вечера его не видел, он часто пил водку и кумыс и играл в кости, наверное подрался…Не помощник он мне. Бродяга. К каравану прибился, я и взял его из жалости. Вот он и грузил мне товар. Ничего не знаю о нем.
– Кто-нибудь еще увидел что-то подозрительное?– оглядела она толпу, все молчали. Она подождала немного и сделала знак Бакыту чтобы он занялся Таспаром, а сама направилась прочь, на миг задержавшись. Она поискала кого-то глазами и встретившись взглядом с Куандыком, еле уловимо улыбнулась. Взгляд ее сразу зажег пламя страсти в Куандыке, он ответил ей горящим взглядом, Солонго не поворачиваясь ушла с площади.
После небольшой задержки караван все же покинул кочевье. Как только пыль на дороге улеглась и стало неслышно возгласов погонщиков, Солонго опять появилась на площади, стражники оповестили всех жителей о том, что у Главы Племени есть важное сообщение. Люди нехотя потянулись на площадь, которая была грязна и полна мусора после отхода каравана.
– Люди! Жители моего кочевья! Я получила письмо от моего отца Оюун Хагана. Он приказал всем, кто хочет посетить Учение Бадмажуная уже завтра отправиться в путь. Я выполняю все его приказы, задерживаться не буду. Прошу закончить все дела и приготовиться к отъезду. На рассвете мы выступаем.
В толпе раздался ропот. Она подняла руку, призывая к молчанию.
– Ждать я никого не буду. Если на рассвете не явитесь на край кочевья, буду считать, что вы остаетесь. Оюун Хаган сказал, что важно чтобы все вместе выехали и держались караваном,– она повернулась и гордо прошествовала мимо удивленных людей. Для всех это было большой неожиданностью.
Придя в юрту Солонго сказала Махе чтобы та собиралась. Вещей много не понадобится, украшения она брать и надевать сестре запретила и напомнила, что голову по-прежнему нужно повязывать шалью, накрывая косу и надеть скромную, но чистую одежду. Маха, выслушав, надулась, но перечить не стала. Ей хотелось побыстрее вернуться в кочевье, где она надеялась обрести поддержку матери и, самое главное, Оюун Хагана. Она думала, что сможет уговорить его и остаться в его кочевье. Айзере преждевременному выходу сначала обрадовалась, но потом призадумалась, ведь дедушка сказал, что сразу после Учения уедет со своим противным внуком. Отношение ее к Куандыку немного улучшилось, когда он защитил ее, но все же его небрежное отношение к старому Сию не нравилось ей. Она по-прежнему считала его жестоким и злым. И зачем ему дедушка?– промелькнул вопрос в уме девушки,она на миг задумалась и, когда он уже оформился в четкую мысль, сразу пошла к Солонго.
– Солонго,– обратилась она к ней.
– Айзере, собирай детей, они поедут с нами. Хочу чтобы они с малолетства впитали учение Бадмажуная. Отец приказал прибыть в его кочевье раньше… ты что-то хочешь сказать?– спохватилась Солонго.
– Я подумала, что дедушка хотел уехать сразу после Учения. Его внук не очень-то за ним ухаживает. А мне он как родной дед. Позволь оставить его с нами. Я буду заботиться о нем,– и молитвенно сложив руки застыла в ожидании ответа.
– Это не нам решать, Айзере. Сначала надо спросить Куандыка и деда, если они захотят, то я не против.
Айзере сделалась грустной, но промолчала, решив все-таки спросить у дедулечки, вдруг захочет остаться? Солонго не обращала внимания на девушку, она была занята своими мыслями. До отъезда ей нужно было еще раз обойти кочевье, дать всем распоряжения, проверить все ли в порядке и только потом уделить внимание сборам. В уме периодически мелькали мысли о любимом, Куандык будто стал ее неотъемлемой частью.
– Ну хорошо,– смягчилась она,– делайте как вам удобно,– итак,– продолжила она,– с нами уйдет Бакыт, но останется здесь его жена Бадма с детьми. Не хочет ехать с нами. Самдан тоже останется, кузнецы будут охранять кочевье, А вот шаман хочет ехать. Я не против. Он удивил и порадовал меня. Поедут также и некоторые купцы и Хасан. А еще хотела ехать одна вдова с маленькой дочкой. Ее привел Тархан из последнего похода. Не успели выдать замуж, слишком уж слаба и уныла она была, да и не хотела замуж, хочет быть повитухой. Всего нас получается взрослых восемнадцать человек. Поедем в юртах, так удобнее, не надо в кочевье отца городить жилища. Она будто размышлала вслух, где-то проскользнуло будто какое-то волнение, его уловил Куандык и Сию, прикрыв глаза, он откинулся на подушки. Солонго вскоре стала спокойной, как всегда. Куандык благодарно посмотрел на старца. Разошлись уже когда сверчки завели свою бесконечную песню и звезды зажглись на летнем степном небосводе. Куандык вышел из юрты и задержался, ожидая любимую. Айзере, держа под руку Сию, опирающегося на палку, прошествовала мимо, отводя его в юрту. Показалась Солонго и сделав знак, завернула за юрту. Он тихо, по-кошачьему последовал за ней. Она шепотом сказала:
– Милый, сегодня нужно собираться, дети и Маха еще не спят, Айзере вот-вот вернется, но я все равно приду за тобой…– и зажала го рот теплой ладонью.
– Я останусь здесь, буду ждать у телеги, увижу, когда ты выйдешь, хоть ночи сейчас и темные, луна все еще убывает…
Она прильнула к нему и бесшумно вернулась в юрту. Маха собирала вещи, вернулась Айзере, дети уснули, а девушки все продолжали сборы. Солонго стала терять терпение. Вскоре она не выдержала и прикрикнула на них:
– Что вы все возитесь, ночь уже, скоро уже и рассвет, а вы еще не ложились! Маха, я сказала тебе, что тебе не надо брать много вещей! Я сейчас проверю твой баул и выброшу половину! Едем всего на поллуны.
Маха, услышав это, скользнула под покрывало и сделала вид, что спит. Айзере тоже легла рядом и, дождавшись когда дыхание их стало ровным, Солонго бесшумно вышла из юрты. От телеги отделилась фигура Куандыка, он подхватил ее на руки и понес к реке, она не сопротивлялась ему. Шепча друг другу нежные слова, они снова и снова предавались волшебной безудержной страсти. Она будто огнем опалила и сожгла все ненужное в уме Куандыка, он чувствовал себя самым счастливым, он обладал самым большим и дорогим сокровищем, которое ему подарила несравненная, единственная для него женщина- Солонго. Мысленно он поклялся ей в верности и любви, обещая защищать и чтить ее. Солонго была расслабленной и нежной, полностью подчинившись ему и потеряв себя в этом потоке счастья и любви, он, как бесконечно текущий водный поток, уносил ее в бескрайние дали. Так продолжалось почти до рассвета, наконец она подняла голову и посмотрела на горизонт.
– Пора, любимый, вот-вот уже все проснутся, скоро в дорогу.
– Ты волнуешься, милая?– заботливо спросил Куандык.
– Да, было немного тревоги, но быстро все прошло, ведь ты будешь рядом. Что меня может страшить? Ведь сильнее и смелее тебя никого нет! Ты мой лев, мой царь, мой мужчина!– прошептала она и Куандык , не в силах противиться своему желанию, прижал ее к земле. Солонго осторожно постаралась высвободиться и прильнула губами к его губам. Он закрыл глаза и принимал ее ласки. Небо на востоке посветлело, оно было теплым и розовым, запели птицы, Солонго уже более настойчиво освободилась от объятий Куандыка и, поправив халат, подпоясалась и пошла в юрту. Он остался у реки. Незаметно для себя он заснул спокойным глубоким сном.
Когда все собрались у края кочевья, с отъезжающими пришли проститься те, кто оставался, ведь Глава Племени в первый раз с тех пор, как стала править, покидала стан. Сначала ехали всадники – Куандык, Бакыт и другие. Дальше ехали юрты Солонго,ей пришлось также оставить и малую юрту, ведь в ней хранились все важные записи, часть которых она хотела оставить в стане отца, где он создал специальную юрту хранилище записей. Дальше ехала юрта Сию, в ряд за ними следовали юрты поменьше всех тех, кто хотел поехать с ними. Караван получился небольшой, периодически всадники, следующие впереди, объезжали его и подгоняли то и дело намеревающиеся отстать повозки с юртами. Первую остановку сделали уже после полудня. Все собрались в центре, достав воду и еду. Настроение у путников было прекрасным, ведь они ехали туда, где их ждала встреча с непревзойденным Учителем Бадмажунаем и родственниками, которых некоторые из них не видели много лет. Сию вышел из юрты, поддерживаемый Айзере и сел в тени одной из юрт. Девушка принесла ему лепешку и воды. Сию молча показал жестом, что есть не будет, но от воды не отказался. Куандык заметил, что старик серьезен и подумал, что все идет так хорошо, тревожиться не о чем и расслабленно зевнул, решив вздремнуть после легкого обеда. Глаза стали закрываться, когда прямо под ухом истошно прокричала какая-то птица, он сел, спросонья протирая глаза и увидел, как степной ястреб, пролетая низко над землей, схватил среднего размера птицу и взмыл ввысь. Куандык потряс головой силясь прийти в себя и встретился с внимательным, тяжелым взглядом Сию. Разом вспомнив о предупреждении быть внимательным, Куандык стал собран, сон, как рукой сняло. Он осмотрел небольшой караван, все ли в порядке, не заметив ничего, немного расслабился. Солонго задремала, прислонившись к повозке, голова ее склонилась набок, Куандык придвинулся к ней, Сию сидел, прикрыв глаза. Немного поодаль Хасан что-то чертил на пыльной земле то и дело поглядывая то на горизонт, то переводя взгляд вверх, будто вглядываясь в вылинявшее летнее светло-голубое небо. Они уже собрались продолжить путь, как легкий жаркий ветерок сначала вдруг легко прошелся по юртам и опалил лицо. Куандык провел по щеке. Казалось, что сотни мелких иголочек вонзились в кожу. Ощущение, что они ободрали ее, было таким явным, что он посмотрел, как там другие? Хасан с тревогой глянул на Сию. Старик будто окаменел. Вдруг он вздохнул, открыв глаза. К нему подошел Хасан и поклонился. Айзере в это время решила пойти в юрту чтобы принести дедушке еще водички, вдруг стало очень жарко, а Сию все сидел. Он не обратил внимание на ее призыв укрыться в юрте. Хасан, оставшись с Сию наедине, встревоженно сказал:
– Учитель, на нас надвигается пыльный вихрь. Через час примерно мы окажемся в центре. Что будем делать? Выходить в путь сейчас нельзя. У горизонта уже показалась черная полоса.
– Я вижу, Хасан, вижу. Надо собрать всех в одной большой юрте и завязать вход, но кони, кони могут пострадать. Нам нужно сделать так чтобы вихрь прошел по касательной. Это Духи природы, которых спугнул приезд Бадмажуная. Важно чтобы у людей не было страха. Здесь Солонго должна сам не испугаться и всех успокоить. Позови Куандыка!
Хасан поднялся и подошел к Куандыку, жестом показав, что Сию зовет его. Вышла Айзере, Сию закряхтел и послал девушку за мягкой подушкой.
К старцу подошел Куандык. Сию показал жестом сесть рядом.
– Парень, сейчас скажи Солонго, что на нас надвигается пыльный вихрь, пусть соберет народ в одной юрте и не боится, надо чтобы люди были спокойны. Иди! Делай, что сказал тебе,– приказал Сию.
Куандык расслабленно подошел к Солонго, она открыла глаза с улыбкой глядя на него.
– - Так разморило меня, укачало видно в дороге, да и спала я мало.
– Милая,– тихо сказал Куандык. Хасан увидел, что на нас идет пыльный вихрь. Нужно собрать всех людей в одной юрте, -коснулся он украдкой ее руки,– не боишься?– глядя в глаза спросил он.
– Что ты?! Чего же мне бояться, когда у меня такой смелый защитник,– пожав его руку, улыбаясь сказала она. Она была расслабленной и кроткой. Ничто не выдавало в ней царственную дочь Оюуна. Куандык отметил про себя эту перемену и удивился, но обдумать это времени не было и он, встав, подал ей руку. Она подозвала шамана и сказала:
– Тугай, собери людей, пусть все выйдут сюда.
Парень побежал звать людей и через считанные минуты все собрались вокруг Солонго.
– Люди, хочу сказать вам, что на нас надвигается пыльный вихрь, соберитесь все в моей юрте, Все ваши юрты и повозки поверните так, чтобы кони были головой друг к другу, мы накроем их большим войлоком и тканью. На коней нужно надеть намордники чтобы они не вдыхали пыль. Куандык и Бакыт помогут вам. Дети, женщины пусть укроются первыми…и старики,– показав на Сию, сказала она, Маха, бери детей, заберитесь поглубже,– поискала глазами вдову с маленькой девочкой и указала им на свою юрту, поторопив их,– Айзере и ты с пожилым почтенным гостем, тоже идите и укройтесь.
Когда все вошли и тесно уселись на топчанах и вокруг негоревшего очага, вошла сама и села у алтаря. Мужчины занялись конями. Ее маленькая юрта с рукописями не имела отверстий, поэтому была менее уязвима, но она была легкой. Она подумала и попросила Бакыта остаться в ней.
Вскоре снаружи раздался какой-то странный звук, он походил на страшный вой дикого зверя, вой приближался, что-то стало ухать и земля будто бы вздрогнула, дети испуганно прижались к Солонго и заплакали. Юрта задрожала. Открывшийся полог, закрывающий верхний проем громко захлопал, запуская раскаленный воздух, бросая большие порции пыли и песка. Пыльные и песчаные бури не были редкостью в степи, но всегда им предшествовали какие-то признаки, на этот раз вихрь налетел внезапно. Снаружи заржали кони. Хасан сидел у входа, он молился, перебирая четки, Сию привалился на Айзере, она прижимала к себе дедулечку и уговаривала не бояться, она, мол, если что, спасет его. Куандык в юрту не вошел, сидел в центре круга, созданного из телег и коней, контролируя их и сдерживая за поводья всех вместе. Одной частью своего ума он контролировал ситуацию в юрте, вливая силу в Солонго и не давая страху пробраться к ней и сделать трещину, через которую он может проникнуть и потом поглотить всех, находящихся в юрте. Он чувствовал, что Сию создал нерушимое кольцо защиты вокруг юрты, видел что это поддерживал странствующий целитель Хасан и осознал вдруг, что вместе они представляют нерушимый союз и силу, которую нельзя сокрушить. От этой мысли он сделался еще сильнее, ухватив еще крепче поводья всех лошадей, они почувствовали его силу и успокоились. Вихрь пронесся, потрепав все юрты и вывернув колеса у некоторых повозок. Путники вынуждены были остаться ночевать в степи. Когда опасность миновала, в проеме юрты показался Куандык, он был весь в песке и пыли, его ресницы, покрытые мельчайшими ее частицами, казались седыми. Он снял с себя пыльный халат и шаль, которой завязал рот и нос, оставив прямо на земле у входа в юрту, в воздухе за пределами юрты стоял густой серый пылевой туман, выходить и дышать там было нельзя. Из малой юрты показался Бакыт, он закрыл верхний проем, Солонго наказала всем намочить шали, или полотняную ткань и закрыть рты и носы чтобы дышать через них. Сама подошла к Куандыку и провела по руке пальцем, на нем был слой пыли, она покачала головой и предложила умыться. Подавая чистую ткань, чтобы он вытер мокрое лицо, участливо спросила, как он.
– Все хорошо,– улыбнулся Куандык и закрыл вход юрты, завязав веревкой. Рядом с Сию ворковала Айзере, стараясь накормить дедушку и сокрушаясь, что старец есть отказывается, мягко отстраняя ее руку с пиалой чая. Она встревожилась, не заболел ли дедушка и, поборов неприязнь, все же подошла к Куандыку.
– Эй, Куандык! Твой дедушка отказывается от еды.
Куандык удивленно поднял брови, явно не понимая, что ее встревожило и ожидая продолжение фразы.
– Он заболел!– настаивала она.
– Кто? -удивился он,– Сию? С чего ты взяла?
– Говорю же, что он не ест. Уже второй день! Почему?
– Не хочет. Если не ест, значит не голоден,– пожал плечами Куандык, покосившись на старца, безучастно сидевшего в углу. Он был неподвижен и казалось, что он спит. Но Куандык был абсолютно спокоен, он знал, что когда Сию входил в такое состояние, это означало крайнюю степень концентрации и все знали, что трогать его нельзя. Он решил успокоить Айзере,– Оставь деда, ты разве не видишь, что он спит. Сама ведь говорила, что он стар для путешествий. А теперь допекаешь его своей заботой. Проснется и поест, когда захочет.
– Ах ты!… Ах ты!…– задохнулась от ярости Айзере, глаза ее расширились, в них показались слезы и она, подойдя к мерзкому внуку, взяла его за рукав, ущипнув кожу и сильно сжав, повела в сторону сидящего Сию.
Куандык попытался вырваться, но Айзере еще сильнее сжала кожу.
– Ты что?!– начал закипать Куандык, начав надвигаться на нее. В это время подал признаки жизни Сию:
– Гури Пери,– слабым дребезжащим голосом позвал он.
Айзере выпустила Куандыка и одним прыжком оказалась возле Сию
– Дочка, принеси мне воды… Жарко очень, пить хочется…
Куандык вдруг устыдился своего гнева и встретился взглядом с Сию. Он разом пришел в себя, вспомнив, что такое поведение недопустимо, Сию еще припомнит ему это. К нему подошла Солонго.
– Куандык, тебе с Бакытом и другими мужчинами нужно осмотреть и починить все арбы и юрты. Мы должны двинуться в путь как можно быстрее,– она приоткрыла полог и посмотрела, рассеялась ли пыль, выходить и дышать ею было нельзя. Куандык покачал головой:
– Сегодня починить навряд ли удастся, но с первыми лучами солнца все мужчины этим займутся,– заверил он ее. Остаток дня все провели в юрте Солонго. Она решила спать в малой юрте, благо там был топчан, втайне надеясь, что ночью к ней проберется Куандык. Топчан хоть и был короток и узок, ведь делали его для того чтобы можно было сидеть и писать, но все же она ждала. Когда все улеглись и безлунная ночь опустилась на степь, раздался шорох, она сразу поняла, что это был он. В темноте он что-то задел и раздался мелодичный звон. Это упала на пол и ударилась обо что-то затейливая баночка с мелким белоснежным песком, которым присыпали свежую краску на письмах. Куандык осторожно продвигаясь, притронулся к волосам Солонго и сел на пол рядом, положив голову ей на колени. Солонго гладила его, перебирая непослушные жесткие волосы. Ему было несказанно приятно. Он стал даже засыпать, как из юрты раздался стон, а потом плач. Солонго встала и оставив его, шепнула, чтобы ждал ее и вышла на этот звук. В юрте вдова, плакала, ей вдруг стало страшно и показалось. что в темноте за ней пришли те разбойники, которые убили всю ее семью. Она показывала на вход и с ужасом смотрела туда. Ничего кроме колыхнувшегося от ветра полога никто не увидел. Солонго набрала в пиалу тепловатой воды и заставила ее выпить. Ребенок ее, маленькая девочка лет четырех, безмятежно спала. К ним подошел Хасан и протянул маленький флакон с коричневой жидкостью.
– Выпей, это успокоит тебя. От усталости еще и не такое померещится. Будь спокойна, женщина, никто не зайдет сюда.
– Как же я могу быть спокойна, ведь дозоры не выставлены!– заартачилась она,– я ясно видела лицо того негодяя, который заколол моего престарелого отца и мать! За них вступился мой муж, его тоже убили,– и закрыв лицо руками , безудержно заплакала. Солонго села рядом и взяла ее за руку.
– Все это в прошлом, мужа и родителей не вернуть, до сих пор ты хорошо держалась, что же случилось?
– Я уснула, потом проснулась и увидела, что он стоит в проеме юрты и зовет меня! Мне страшно!
– Тебе показалось, дорогая, ложись спать, я попрошу Бакыта быть рядом. И перестань плакать, а то разбудишь дочку.
Вскоре видимо подействовало лекарство и она, положив голову на подушку, мирно заснула. Солонго не стала гасить светильник и тихо пошла в малую юрту. Куандык заснул ожидая ее, она тихо легла рядом, положив на него руку, ведь так хотелось ощущать его рядом и тоже заснула. На рассвете она открыла глаза и не сразу поняла. где она. Полежала немного, силясь проснуться и все вспомнила. Куандык еще спал рядом. Она приподнялась на локти и всмотрелась в такое спокойное, мужественное лицо. Куандык никогда не считал себя красавцем, скорее тело его было красивым, как у коня, мускулистым и жилистым, рельеф его мышц красиво переливался на солнце. А все потому что Сию изнурял их упражнениями. Ерсайыну тоже доставалось, Сию не считался с тем что он карлик и требовал от него как от здорового брата. Когда Куандык рассматривал свое отражение в водах озера, на берегу которого было его кочевье, он видел смуглого мужчину с жесткими черными непослушными волосами, прямой, слегка приплюснутый нос, губы, только губы и белые ровные зубы делали его лицо привлекательным. У него была красивая улыбка и в минуты особого расположения он любил смеяться громко и заразительно рассказам одного из его друзей. Солонго осторожно прикоснулась губами к его щеке, веки его вздрогнули, она подула на его лицо, он перевернулся на другой бок что-то пробормотав и постарался вытянуть затекшие ноги. Они уперлись в одну из лаг, основ юрты, Куандык открыл сонные глаза и увидел лицо любимой, она улыбалась ему. Куандык рывком сел.
– Милый, вставай, уже пора, у нас много дел.
– Почему ты не разбудила меня?– сокрушался он.
– Ты устал, тебе нужно было поспать, отдохнуть. Я сейчас выйду первая, если все еще спят, то позову тебя, если встали, то немного погодя выходи незамеченным, в юрте многолюдно, будет суета, ничего не заметят.
– А если заметят? Что ты им скажешь?
– Я же вдова,– впервые произнеся это и кокетливо улыбнувшись ему, поведя плечом, сказала Солонго, – а вдовы могут приглашать к себе мужчин.
– Мужчин?! Каких еще мужчин ты собралась приглашать к себе?– ревниво сказал он и потянул ее за руку.
– Нууу, есть у меня один… он всегда желанный гость…
Куандык не отпускал ее руку, она потянула ее и уже серьезно сказала:
– Куандык, нам нужно выйти не позднее полудня, надо торопиться,– и вышла.
Он подождал какое-то время и с усилием встал, отгоняя от себя накрывающую его дрему. Проскользнув по небольшому коридору, соединяющему юрту с основным пространством, постоял, отодвинув полог и наблюдая за тем, что там происходило. Женщины готовили чай, дети играли, мужчины в юрту то входили, чтобы взять что-то, то выходили из нее. Источника воды рядом не было, запасов не так уж и много, Куандык видел, как в чан выливали воду из бутылей, чтобы напоить всех чаем. Надолго явно запасов не хватит. Куандык проскользнул мимо детей и вышел, на него никто не обратил внимания. Пыль и песок уже улеглись, воздух был жаркий и прозрачный. Обычно после таких явлений в степи выпадал обильный дождь, омывая все вокруг, но на этот раз все обстояло иначе. Это отметил про себя Куандык. Он присоединился к чинившим колеса и повозки мужчинам. Вскоре их позвали в юрту, они наскоро выпили чая с подсохшими лепешками и продолжили работу. Починка давалась с трудом. То отвалится уже подчиненные колеса, то ось вдруг рассыплется на составные части. Куандык вошел в состояние внимания и спокойствия, он не гневался и не раздражался, продолжая свои действия. Рядом с ним работал невозмутимый Бакыт. Вдруг большой нож, которым он строгал ось, чтобы она вошла в центр колеса, соскользнул и вонзился прямо в руку, глубоко разрезав ее. Бакыт поморщился и, придерживая раненую руку второй рукой, пошел в юрту, там им занялся Хасан. Но работу он продолжать не мог и Куандык подозвал Тугая, молодого шамана, тот не был ловким помощником, пришлось Куандыку самому заканчивать ремонт. Так провозились до полудня. Стояла сильная жара, пот катился с лица Куандыка, хотелось пить, но он решил, что будет терпеть, ведь источник непонятно когда еще будет на пути… К нему подошла Солонго, участливо спросила:
– Милый, ты устал, жарко очень, принести тебе воды?
– Нет, не надо, сейчас закончу и можно трогаться в путь. А далеко ли здесь источник, или река?
– Нет, к вечеру на нашем пути будет небольшая речушка. Она стекает воон с тех гор,– показала она вдаль.
Куандык вгляделся, но ничего не увидел.
Вскоре небольшой караван тронулся в путь. Рана Бакыта была глубокой, Хасан перевязал ее и насыпал на нее какого-то порошка. Бакыт не смог править конем и поехал в одной из юрт. Сию и Айзере ехали вместе. К вечеру они остановились на берегу узкой реки. По берегам рос небольшой чахлый лесок. Из-за степных ветров, выдувающих почву, корни многих деревьев были оголены. Листья пожухли, только у самой кромки воды были заросли камыша и кустарников. В их тени и расположились. К вечеру подул нежный легкий ветерок от воды, все расслабились и развели костер. Расселись вокруг, женщины хлопотали, дети играли, не обращая внимания на взрослых, мальчишки то и дело лезли в воду, за ними наблюдала Маха. Сию сидел с прямой спиной, будто бы опираясь на колесо телеги. Айзере была рядом с ним, недалеко он старца лежала его палка. Все были рады выйти из душной юрты, кто-то даже предложил заночевать под звездами. Сию сидел, прикрыв глаза и слегка раскачиваясь. Казалось, что он дремлет, или задумался. Айзере не тревожила дедушку, она латала порвавшуюся в дороге красивую шаль. Вдруг в сторону девушки поползла маленькая ядовитая змея. В степи ее называли королевой змей, укус ее был смертелен. Сию молниеносно схватил палку и неуловимым движением рассек ей голову, почти не меняя позу осторожно положил палку на место. Айзере и никто из окружающих не заметил этого. Недалеко маячил Хасан, он явно искал возможности поговорить с Сию. Наконец Айзере встала и покосившись на сидевшего с закрытыми глазами Сию, пошла в юрту. Хасан тут же подошел к старцу. Сию открыл глаза, Хасан поклонился и сел рядом.
– Хорошо, что ты здесь, Хасан. По мере приближения к стану Оюуна, пространство становится плотным и враждебным.
– Да, я именно об этом и хотел сказать тебе. Вижу знаки того, что у нас могут быть трудности.
– Можно опираться на Куандыка. Он с каждым днем становится все сильнее, Бакыт тоже хороший парень. Вижу, что его обучали, он знаком с некоторыми техниками, собран и спокоен, но его женщина не поехала с ним… это плохо… очень плохо. Завтрашний отрезок пути пройти будет трудно. С каждым днем все тяжелее. Но мы дойдем. Будь готов к неожиданностям и держи рядом оружие. А теперь иди.
Хасан поклонился и скрылся за кустами.
К ночи все разошлись по юртам, дети, набегавшись на берегу и наплескавшись в воде, с аппетитом поели и быстро заснули. Солонго не спалось, она вышла из юрты, где дозор несли мужчины, Бакыт, прислонившись к телеге, тихо пел какую-то песню, глядя в звездное небо, он, увидев Солонго, встал.
– Все ли тихо?
– Да, Солонго, все спят. Степь сейчас безлюдна, объявленное Оюун Хаганом перемирие никто не решится нарушить. С другой стороны стана Куандык охраняет. Ты иди и спи спокойно.
– Я все же пойду , посмотрю все ли в порядке,– не дожидаясь продолжение разговора, она закуталась в шаль и растворилась в темноте.
Найдя Куандыка, она присела рядом, он потянулся к ней и заключил в страстные объятия.
– Милый, вдруг кто-то выйдет, здесь мы на открытом пространстве.
– Я не могу покинуть пост и ждать тоже не могу.
– Нет, что ты, не сейчас!– старалась она освободиться от его объятий.
– Зачем же ты тогда пришла?-обиженно сказал Куандык, не желая отпускать ее.
– Я хотела проверить, все ли в порядке, да и не спалось мне.
– Так ли это?– с сомнением произнес он, убирая непослушную прядь с ее лба и глядя в глаза. Ночь была темная, ее глаза мерцали мягким светом и слышно было дыхание. Она незаметно для себя расслабилась и перестала сопротивляться его напору. Куандык припал губами к ее шее, стал освобождать ее от тесных одежд, заводясь все больше, уже почти потеряв свой ум, в его голове прозвучал голос Сию:
– Твой ум должен быть всегда рядом, не теряй внимания даже в моменты близости!
Дыхание его перехватило, как если бы Сию ткнул его пальцем под ребро. От неожиданности он разжал руки и еле слышно застанал. Но Солонго ничего не заметила, она уже и сама стала стягивать с него рубашку, лаская трепещущими пальцами его грудь. Ох и трудно было Куандыку сохранять внимание! Чудесные моменты близости наполнили его силой и уверенностью. Его сердце распахнулось и он хотел чтобы это продолжалось вечно! Как прекрасна была эта женщина! Куандыку казалось, что она подарила ему жизнь, ту жизнь, которую не смогла подарить ему его мать, ведь то, что с ним происходило до этого было лишь бессмысленным выживанием с погоней за властью и богатством. Солонго осталась с ним до рассвета. Он поборол сон, чувствуя свою ответственность за нее и весь небольшой караван, предаваясь своим мыслям. Они, как волны накатывали и исчезали… Откуда же берутся мысли? И куда исчезают?…– подумал лениво он. Стал рассуждать об этом, но скоро совсем запутался и накрыв свернувшуюся калачиком рядом с ним Солонго, стал наблюдать за звездами. Небо было летним, зимой оно было высоким и звезды меняли свое расположение, они были яркими и колючими, а летом зеленоватая кромка у горизонта рано светлела и возвещала скорый рассвет. Ночные запахи и звуки были привычны любому степному жителю, раньше он не обращал на них внимания, но сейчас все казалось ему прекрасным, будто бы с глаз его сняли пелену и зрение и все чувства вдруг обострились.
Утром все быстро собрались и особо не разговаривая, тронулись в путь. Уже с раннего утра стало понятно, что день будет жарким и тяжелым, было очень тихо, даже птицы и маленькие суслики и хорьки, жители степей затихли и попрятались. Мужчины, сидящие в седле не могли быстро пуститься вскачь, а вынуждены были медленно тащиться в составе каравана и поэтому для них путь через степь был еще более мучительным. Не помогали не войлочные плотные шапки, не пропускающие зной, ни вода, которой запаслись впрок и старались сохранять прохладной. В юртах было прохладнее, но все равно очень душно. После вынужденной остановки, которую все же сделали около полудня, нехотя тронулись, освежившись горячим почти пустым чаем, ведь в жару отяжелять себя пищей было непринято, дети забираться в юрты не хотели, Маха загнала их с большим трудом, но девочка, дочка путешествующей с ними вдовы, заходить в юрту совсем не хотела и уставшая уговаривать ее мать, оставила ребенка идти рядом с катящимся медленно помостом. Вдруг раздался сильный истошный крик ребенка, Первый среагировал Куандык, он ехал недалеко от их юрты, он бросился и крикнул, чтобы остановились, девочка не успевая хоть и за медленно ехавшей повозкой, упала и ее затащило под колесо. Ребенок истошно кричал, мать выскочила, Куандык сделал всем знак успокоиться, он, медленно откатывал помост назад, освобождая ногу девочки. Из своей юрты выскочила Солонго и схватила за руки мать, которая тоже кричала и рвалась освобождать ребенка. Подошел Хасан, взял ребенка на руки и отнес в юрту Солонго, задернув полог перед матерью. Издалека наблюдал за всем казавшимся невозмутимым Сию. Айзере заметалась и тоже хотела бежать помогать, но китаец еле слышно попросил ее остаться. Казалось, что первый раз за все время она рассердилась на дедушку, но послушалась.
– Не надо, девочка, там есть кому заняться ребенком, останься рядом со мной.
– Но дедушка!
– Гури Пери, там все сделает для нее Хасан, он даже меня, старого на ноги поставил… ему не нужна сейчас помощь… Женщины и помешать могут, вон, как все всполошились, а ему нужно спокойно сейчас заняться девочкой.
Айзере нехотя осталась, то и дело прислушиваясь и поглядывая в стороны юрты Солонго. Караван остановился в степи, Бакыт и Куандык расположились в тени, готовые выполнить любое поручение Хасана.
Хасан, принеся ребенка в юрту, прежде всего зажег пучок какой-то травы и заставил девочку несколько раз глубоко вдохнуть, подумал и влил ей какого-то средства в рот, вскоре девочка успокоилась и будто бы даже заснула, он осторожно рассмотрел ногу, поднял глаза и покачав головой сказал, что сделает все возможное, скорее всего ногу удастся сохранить, но она может быть кривая, в любом случае девочка будет прихрамывать. Наказал принести ему чистую полотняную ткань, воду и прямые палочки. Солонго высунулась из юрты и сказала Куандыку и Бакыту раздобыть палочки, Но где же их найти в степи? Вокруг не видно было никаких деревьев. В итоге, взяв доски одного из помостов, им удалось все же сделать то, о чем их просил Хасан. Они передали две палки и стали ждать, что еще может понадобиться. Мать к ребенку не допускали, Маха принесла ей лекарство, Хасан настаивал чтобы она выпила его. Она, приняв его, скоро затихла, глядя остановившимся взглядом вдаль сидела, ко всему безучастная.
Наконец, уже ближе к вечеру, когда стало прохладней и степь накрыл вечер, Сию разрешил Айзере пойти в юрту к Солонго и узнать новости, попросив, однако не задерживаться и быстро вернуться.
Девочка спала, нога ее была плотно привязана к двум палкам, мать сидела рядом, глаза ее были красные и опухли от слез. Айзере шепотом поинтересовалась у Хасана, не нужно ли ему чего и что дедушка послал ее узнать, все ли в порядке. Хасан кивнул и сказал, что скоро ребенок поправится, нога, угодив под телегу, сломана, но опасности для жизни нет. Мать и девочка до утра останутся в просторной юрте Солонго, но уже на следующий день смогут ехать в своей под присмотром Хасана.
Солонго рано удалилась в свой небольшой отсек, она очень переживала происшествие и легла спать. Видеть никого не хотелось, у нее страшно разболелась голова, стало подташнивать. Ее посещали горестные мысли, вдруг вспоминался Тархан, жизнь с ним. Сейчас, когда он ушел к предкам, ей вдруг подумалось, что он был хорошим человеком и неплохим мужем. Перед ее мысленным взором проплыли, как весенние облака картины ее юности, она опять пережила то счастье, которое он подарил ей. Тошнота усилилась, ее будто качало на степных ухабах.Чувство вины вдруг возникло и стало разъедать ее, голова разболелась еще сильнее. К горлу подступили слезы. Как же давно она плакала! Даже смерть мужа не спровоцировала такой поток слез. Потом вдруг стало жалко себя, ведь она одна, совсем одна! Потом где-то внизу живота родился страх, страх, что она может не справиться, ведь она женщина! Никогда ее не посещали такие мысли, у нее не было сомнений, когда она взяла на себя обязанность Вождя и надела высокую шапку. А тут вдруг… Мысли, это мысли отравляли ее, вдруг подумалось ей, она сглотнула ком, во рту было неприятно и вязко. Идти в основную юрту ей не хотелось, ведь сейчас еще никто не спит, она не хотела показываться в таком виде. Придется терпеть по крайней мере до тех пор, пока все не уснут. Солонго не заметила, как задремала и проснулась от ощущения, что кто-то тяжелый сидит на ее груди. Удушливое темное присутствие давило, она не могла освободиться от него. Когда это стало нестерпимо, черные щупальца будто заползали в голову и поражали ум, она, усилием воли пытаясь скинуть неведомую сущность, собрала всю волю в кулак и призвала отца. Но вместо отца вдруг в юрту к ней зашел Хасан. В руке он держал светильник. Осветив ее фигуру, лежавшую на топчане, он поцокал языком и сел рядом. Взял ее потную руку, послушал пульс. Солонго силилась что-то сказать, но распухший сухой язык еле ворочался во рту. Хасан вынул из мешочка флакон с коричневой жидкостью и влил ей в рот едкий, сильно пахнущий эликсир. Солонго помотала головой, он вышел и вернулся с пиалой чистой прохладной воды.
– Что ж это ты, Солонго? Что за мысли поселились в твоей голове? Зачем ты это допустила?
– Ох, Хасан, я не знаю откуда они взялись… Потом вдруг меня накрыло чем-то темным, как будто тяжелое одеяло придавило меня. Я и пошевелиться не могла… Спасибо, что ты пришел! Сейчас мне уже лучше, мне намного лучше! Голова еще правда сильно болит…
