Страница 7 из 14
– Дочь, я вижу, что ты справляешься со своей ролью и это радует меня. Вижу и много новых людей в твоем Племени. Как они вошли в твой народ? Есть ли трудности?
– Отец, я справляюсь, мне бывает нелегко, я думаю, что нужно мне еще несколько помощников, я все же не могу следить за выпуском оружия, хоть и стараюсь разобраться. Я вот только недавно узнала, что Тархан изобрел новый лук, взяв за основу древний китайский образец, который он приобрел на рынке. Этот лук может выпускать подряд очень быстро много стрел. А еще есть юрта, в которой он сделал отверстия, из которого стреляют лучники, это интересно, но Тархан все время усовершенствовал свои изобретения, а сейчас такого человека нет.
– Люди с такими способностями, как у Тархана встречаются очень редко, но я постараюсь помочь в этом. Мне будет жаль, если созданные им мастерские перестанут производить самое лучшее оружие.
– У нас все товары были самые лучшие. Я из числа рабов выявляю умельцев, также есть и женщины, ткущие ковры, например, они уже делают это и мы продаем их, но все же мне нужен такой помощник. Думаю, что Самдан согласен со мной, ведь он разбирается в оружии, но все остальные изобретения он не может постичь.
– Да, это так,– сказал Самдан,– Сейчас стало понятно, как много делал Тархан. Мы привыкли, что из его ума постоянно рождаются изобретения, а сейчас никто не может заменить его. Мы производим то, что он изобрел, но нужно двигаться вперед. Как нам решить эту задачу?
– Я буду думать об этом,– сказал отец, подавая пиалу Айзере, чтобы она снова наполнила его ароматным чаем. Он рассматривал девушку, ее элегантные спокойные движения, ее грация и красота, видно заинтересовали его. Мне показалось, что чуть более пристальный взгляд Айзере, то, как она на мгновение замерла и слегка поклонилась, подавая чай, говорили о том, что она тоже оценила величавую стать отца. Он продолжил:
– Расскажи мне, все ли спокойно в кочевье? Все ли рабы определены?
– Да, отец, мы сделали это с Бакытом, часть мужчин вошли в воинский отряд, часть будет обучаться, а есть и такие, кто пополнил ряды ремесленников. Ну и понятно, чтобы они вошли в Племя, мне пришлось нарушить заведенный порядок и несмотря на траур, устроить смотр невест, чтобы создать семьи, чтобы Племя уже на следующий год пополнилось детьми.
– Да, это правильно, надо делать все чтобы Племя увеличивалось, так и сила его будет расти. Ты приняла правильные решения. Я доволен.
– Весь скот и товар мы распределили между новыми семьями и нуждающимися.
– Все правильно. И так можешь ли ты сказать, что все рабы освобождены и устроены?
– Да, некоторых женщин взяли второй женой даже с детьми. Баэрта всех осмотрела на предмет болезней, кое-кого пришлось лечить, были изможденные дорогой и раненые, но сейчас все хорошо.
Отец кивнул и продолжил:
– Дочь, я принял решение пригласить в наше Племя Великого Учителя Бадмажуная. Сейчас расположение звезд таково, что это станет возможным. С купцами, следующими в Оргьен этой осенью, я передам ему просьбу дать Учение у нас в то время, когда мы будем на летнем кочевье, раньше он не успеет, ведь на Лосар он традиционно дает Учение в Оргьен. Как только я получу ответ, я приступлю к приготовлениям и отправлю весть по всем Племенам с тем чтобы все, кто хочет получить драгоценное Учение, могли приехать. Объявлю о Большом Перемирии. В течение этого времени никто не сможет нарушить его в Великой Степи.
– Как не сможет? Разбойники всегда нарушают все Законы.
– Не смогут. Разбойники взаимодействуют с Духами войны и смерти, через этих головорезов вредоносные Духи и действуют, неся беды и разрушения. Но Бадмажунай может усмирить любых Духов. Он Величайший Учитель, он грозный Будда, при его появлении, духи войны замирают, его сила такова, что он может подчинить их и они будут служить ему. Так вот, дочь, я приехал обсудить с тобой это. Ведь твое Племя тоже должно готовиться.
– Мое Племя? А как мы должны готовиться и к чему? Ведь Бадмажунай посетит твое Племя…
– Да, но у тебя будут останавливаться все те путники, которые следуют с северо-востока и востока. Поэтому тебе нужно подготовить юрты, ты должна быть гостеприимной хозяйкой. Это послужит тебе и впредь, ведь во время этого ты познакомишься со многими людьми, стремящимися к Знаниям. Это очень важно.
– Хорошо, отец, я поняла.
– Ты тоже можешь посетить Учение, а также все те, кто хочет прикоснуться к великой Истине.
– Я точно хочу пойти,– сказал Бакыт.
– Я тоже, если женщинам дозволено,– сказала Баэрта.
– Да, прийти может каждый, так было всегда, даже если женщин было всегда мало. А ты, ты, Солонго,хочешь получить Учение?– спросил отец, глядя пристально мне в глаза.
Внутри что-то подпрыгнуло и остановившись где-то рядом с горлом тугим комком, замерло. Горло будто сжали железной рукой.
– Да, отец, я пойду,– превозмогая это удушье, приглушенным голосом сказала я.
– Хорошо. Тогда жди от меня вестей о приезде Бадмажуная. Он никогда не был в Монгольской Степи, я знаю, что он был в соседней с Оргьен страной, в Труша, посещал много королевств и индийских княжеств, но Учения нашим народам никогда не давал. Это будет большое событие для всех.
Обсудив многие текущие дела, уже затемно, мы разошлись, договорившись встретиться утром с отцом и с глазу на глаз.
Утром, Баэрта и Айзере накрыли в гостевой юрте гостям, а я занялась детьми. Отец привез детям подарки, для Хоргонзул красивый гребень и чудесный маленький халат, в котором дочь и щеголяла. Как только вернулась Айзере, я пошла к отцу и мы расположились в моей маленькой юрте усевшись среди свитков записей. Здесь мы были спокойны, что нас никто не услышит. Я видела,что отец не сказал мне всего и приготовилась слушать.
– Дочь, я вчера рассказал тебе о том, что решил пригласить Бадмажуная в Монгольскую степь. Это связано с тем, что ситуация в Племени стала невыносимой. Как я не старался, не получается прекратить действия Клана Шаманов. Они плетут интриги, усиливают шпионскую сеть и делают бесконечные магические ритуалы для ослабления моей власти. Они усиливают Духов войны, поэтому в Степи все более неспокойно. В погоне за собственными интересами они уже не осознают, что скоро утратят контроль за этими Духами и те начнут подавлять и поглощать Шаманов, захватывая все больше умов и забирая все больше жизней. Мне уже не хватает сил одному противостоять этому. Только Великий Бадмажунай может подчинить их своей воле. Это очень важно. Все, кто придет на его Учение, получат связь с ним и станут его учениками, имея возможность не только следовать его Учению, но и имея его поддержку не только в этой жизни , но и во многих последующих. Но это можно делать, только если у человека есть намерение и доверие к этому Величайшему Учителю. Поэтому о том, что он прибудет к нам, должно узнать как можно больше людей. Это и твоя задача тоже. Я уже написал Батнасану об этом, он очень рад. Думаю, что Алтенцецег тоже получит Учение. Это будет самым большим и важным событием в жизни.
– А как будет происходить Учение и сколько времени продлится?
– Я не знаю ответов на эти вопросы. Бадмажунай сам решит. Я думаю, что он не откажет и Учение состоится. А пока что ты подумай о том, как ты подготовишься к прохождению путников через твое кочевье.
Я слушала отца и во мне зарождался интерес и трепетное желание прикоснуться к этому Учению. Пока что я еще не осознавала полностью ту важность, о которой говорил мой отец, но я всегда верила ему и на этот раз его слова глубоко засели в уме и желание увидеть Высокого Учителя рисовали в воображение странные ритуалы и огромного человека с горящими глазами и голосом, подобному грому. Это захватило меня.
– Также с ним прибудет свита из монахов, они будут организовывать все, а также помогать ему. Поэтому время пролетит быстро и готовиться нужно начинать уже сейчас.
– Ах, как это все интересно, отец!
– Это не только интересно, но и укрепит веру в Будду, как в главного Учителя в Великой Степи. Знаешь, дочь, с некоторых пор я стал замечать, что к западу от Степи, люди перестают верить в Будду, а другая Вера захватывает все больше земель и Племена предают Веру в Любовь и Сострадание, а начинают верить в странные вещи. Все это рассказывают мне купцы и ламы, я всегда спрашиваю их об этом. Сейчас особенно важно чтобы Бадмажунай принял мое приглашение и подарил нам Учение.
– Я поняла, отец. Я буду делать все, что ты скажешь.
– Дочь, ты должна быть готова к тому, что Духи Степи будут чинить препятствия, ведь Бадмажунай настолько могуч, что подчинит их себе и они будут служить ему.
– И те, которыми повелевают Шаманы?– удивилась я.
Мне казалось это невозможным, ведь все ритуалы проводили именно шаманы,потому что могли призвать Духов Природы и усмирить, если надо. А Бадмажунай разве шаман? У меня возникало все больше вопросов. Причем здесь Будда и Бадмажунай, подчиняющих Духов? А как же защитники родов и Племени? Они тоже подчинятся ему? Отец видимо понял, что меня одолевают вопросы и сказал:
– Дочь, сейчас не думай ни о чем. Все станет понятно тебе с приходом Бадмажуная,– улыбнулся он.
Выходя, мы столкнулись с Айзере, она держала за руку мальчиков. Хоргонзул терлась рядом. Айзере склонила голову в приветственном поклоне и усадила мальчиков на топчан, чай был готов и можно было накормить их. Отец задержался и спросил у меня:
– Кто эта девушка? Я не видел ее раньше.
– Это Айзере. Она прибыла с другими рабами, я поселила ее в нашей юрте, она помогает мне с детьми. Айзере из Персии, она не говорит на языке Степи.
– Пожалуй я выпью чая с детьми, – присаживаясь на топчан, сказал отец. Вдруг он обратился к ней на незнакомом языке. Девушка вспыхнула и что-то ответила.
– Отец, разве ты говоришь на ее языке?– удивилась я.
– Всего несколько слов,– улыбнулся отец, продолжая разглядывать ее,– я просто поприветствовал ее. Она, должно быть, знатного рода. У нее красивые манеры,– продолжал он.
Айзере подала всем чай и села в сторонке, забрав детей. Только Хоргонзул, которая была избалована отцом, забралась на Оуюн Хагана и стала щебетать, рассказывая, что Айзере все позволяет ей, и примерять вещи и украшения, и даже расчесывать волосы, которые у Айзере были собраны в узел, тяжелый и плотный, он то и дело сползал с затылка. Хоргонзул принесла гребень, подаренный отцом и заколола его так, чтобы поддерживал пучок.
Мне не хотелось рассказывать отцу о том, что Тархан привез девушку с намерением жениться и поселил ее отдельно. Мне не хотелось вспоминать эту историю, это могло разбередить мои раны, поэтому я ограничилась коротким рассказом, сказав, что девушка теперь свободна и что к ней хотел посвататься Самдан, но я решила, что она до следующего лета будет моей помощницей, за это время пусть выучит язык, а то безмолвная жена, хоть и красивая, это плохо. Отец согласился.
– Ты права, дочь. Мне было сложно с Маланьей, пока она не освоила язык. Ее дети научились гораздо быстрее и иногда я даже прибегал к ним, чтобы понять, чего хочет эта женщина. Ты все сделала правильно. К тому же ты ничего не знаешь о ней. Откуда она, может она вдова.
– Самдан сказал, что она девушка, ее везли в подарок одному из царей в далекой горной стране Шанг- Шунг.
– Ну что ж, теперь она свободна и возможно жизнь ее изменилась к лучшему,– пристально глядя на девушку,– задумчиво сказал отец,– Солонго, я уеду уже сегодня, у меня много дел в кочевье, до завтра не останусь. Если у тебя есть вопросы, задай их сейчас.
– Отец, вопросов у меня и правда много, но все они касаются Великого Бадмажуная.
– Нет, на вопросы о нем я отвечать не буду, сама во всем разберешься, когда придет время. Я могу ответить на вопросы , касающиеся Племени.
– Нет, отец. Сначала я боялась, что я не справлюсь, но потом поняла, что я уже давно делала много того, что Тархану было не интересно, или не доходилируки. Я и раньше заботилась о людях и теперь ничего не изменилось. Спасибо тебе за то, что ты прислал сюда Бакыта с Бадмой, он очень помогает мне.
Ближе к полудню отец быстро собрался, мы тепло попрощались, все кочевье вышло проводить его и отряд, с которым он прибыл, он пожелал всем здоровья и хорошей жизни без невзгод и бедности, по очереди взял на руки моих детей, обнял меня и задержал взгляд на Айзере, слегка кивнув ей и, вскочив на коня, быстро покинул кочевье.
Через несколько дней в кочевье прибыл караван. Был он большим и нагруженным. Я немного волновалась, Маха тоже. Ведь и я, и она впервый раз будем сами выполнять такие важные функции. Мы заранее все подготовили. Айзере и Баэрта помогали нам. Люди вышли встречать купцов, которые спешились и с радостью подходили к нам. Я, Маха, Бакыт и Самдан приветствовали их, девушки принесли воду и путники омыли руки и прополоскали рот перед входом в гостевой шатер. Среди купцов был и Хасан, мы поздоровались и все прошли в Юрту, расположившись вокруг скатерти. Следом за ними вошли мы и я обратилась к гостям:
– Дорогие гости, я, Солонго, Глава этого Племени, назначенная Оуюн Хаганом после смерти моего мужа Тархана, приветствую вас! Теперь все вопросы вы будете решать со мной. Все, что касается товара, который вы хотите приобрести с моего согласия и с помощью Бакыта и Самдана.
Воцарилось молчание. Я знала, что весть о произошедшим разнеслась далеко по Степи, но все же видеть меня в этой роли не все были рады. Многим было просто решать вопросы с Тарханом и они понимали, что со мной может не быть так. Хасан смотрел на меня и счастливо улыбался. Один из купцов, тот, кто был главным в караване, поднялся и, склонив голову в поклоне, сказал:
– Солонго, мы соболезнуем твоей утрате, это также невосполнимая утрата для всего вашего Племени, ведь Тархан был талантливым Правителем, мы все знали его, но также принимаем и выбор твоего отца, Великого Оуюн Хагана, он, несомненно сделал правильное решение… Но Может ли справиться женщина с такой трудной задачей? Сможет ли управлять целым Племенем,– оглядываясь на купцов, будто ища поддержки, сказал Рашид.
Купцы зашевелились, но никто не решил сказать что- либо.
– Я не обсуждаю решения Оуюн Хагана,– слегка надменно сказала я,– он знает, кого назначить на место Тархана. Мы являемся частью его Племени. Кто не согласен с его решениями, тот может покинуть кочевье. Остальные впредь будут иметь дело со мной.
Стало тихо. Было слышно, как жужжит залетевшая муха. Чтобы справиться с неудобным моментом, я подозвала Баэрту и попросила ее и еще двух девушек, помогающих ей, разлить чай и предложить лепешки. Меня очень задел Рашид, но я постаралась справиться с волнением и начала привычный разговор о том., как прошла их дорога, все ли хорошо и они постепенно расслабились и разговор вошел в привычное русло. Купцы рассказали об обстановке в дальних странах, о том, что везут много шелков на этот раз, что его производят в Китае, рассказали о том, что дальше проследуют через кочевье Оуюн Хагана и разделятся на две части, одна часть пройдет через Великую степь на север, а вторая повернет и пойдет через перевал в Труша и Оргьен, где они и перезимуют, а потом вернутся обратно. С этим караваном прибыл и Парсук, его маленькие бегающие глазки, рассматривающие каждую женскую фигуру разозлили меня. Я подумала, что хорошо бы запретить ему входить в наше кочевье вместе с караваном, но решила подумать об этом позже. Когда трапеза закончилась и все стали расходиться, ко мне подошел один из купцов и сказал:
– Солонго, а как будут выполняться договоренности, принятые с Тарханом?
– Какие договоренности?
– Мы договорились, что Тархан произведет и продаст нам оружие, в том числе те, новые луки и специальные стрелы для них. А еще там были подставки и маленькие юрты, которые нельзя прострелить.
– Все договоры с Тарханом, как с Главой Племени, были записаны мной. Если они были на бумаге, то они будут выполнены, а остальные договоренности не между Племенем, а между тобой и Тарханом. Его больше нет. Я посмотрю записи, но я точно знаю, что их не было.
– Договоренности были не только у меня, у других тоже.
– Вы можете спросить у меня, если я сочту нужным, то выполню обещания, данные Тарханом.
– Разве жена не должна слушать во всем мужа?!– пытаясь найти способ убедить меня, сказал купец.
– Я вдова. Тархана больше нет. И теперь я слушаю своего отца, Оуюн Хагана. Ты можешь попросить его разрешить твой вопрос, ведь вы пройдете через его Племя.
Потом ко мне подошел купец из Хазар и вкрадчиво спросил:
– Уважаемая вдова Главы Племени Тархана, понимаю твое горе. Оно велико и может затуманить твой разум. Конечно, сейчас тебе сложно принимать решения, ведь ты женщина и у тебя нет опыта. Это хорошо, что ты опираешься на Великого Оуюн Хагана, но все же были решения между нами и Тарханом. Их нужно выполнить. А как иначе? Это Закон Степи, он гласит, что нужно выполнять договоренности. Иначе пройдет молва по Степи, что ваше Племя поступает нечестно и не соблюдает обещания,– он застыл в подобострастном поклоне, ожидая ответа.
– Ну что ж, ты прав, что у меня большое горе, прав, что я женщина, но мой ум ясен, как никогда и мой отец, Великий Оуюн Хаган назначил меня править этим Племенем. Это значит, что я способна это делать. Согласен ты с этим, или нет, нравится ли тебе это, для меня неважно. Если ты не принял его решения, то ты можешь покинуть Кочевье и больше не заходить к нам со своим товаром.
– Что ты! Что ты, уважаемая Солонго! Мне ли, ничтожному, сомневаться в правоте Великого Оуюн Хагана.– притворно замахал руками, сокрушаясь, хазар,– я просто беспокоюсь за тебя!
– Не стоит. Иди отдыхать, ведь завтра нужно начинать торговлю.
Чуть поодаль меня ожидал Хасан, он протянул мне руки, улыбаясь.
– Солонго, рад видеть тебя, все это время я думал о тебе. По Степи разнеслась весть о гибели Тархана. Мне жаль его, я соболезную тебе, но рад, что твой отец не побоялся назначить тебя, женщину, Главой Племени.
– Ах, Хасан, все так быстро произошло, что я и осознать до конца еще не успела. У меня много новостей и мне нужно увидеться с тобой, кое-что обсудить.
– Давай сделаем это прямо сейчас.
– Пойдем в мою юрту, Хасан, там нас никто не побеспокоит, Тархан присоединил к основной юрте малую, это очень удобно.
Мы проследовали через кочевье. Хасан разглядывал его, как будто первый раз оказался в нем.
– Хасан, ты как будто первый раз зашел в наше Племя,– засмеялась я
– Да, я первый раз в Племени, которым правит женщина. Ты, может и не видишь, а я чувствую, как здесь все изменилось,– сказал Хасан.
– Место то же, люди те же, юрты тоже, что же тут могло измениться?– удивилась я.
– Мне трудно сказать это словами. Племя стало другим, ведь от Вождя многое зависит.
– Да, я знаю, от Вождя все зависит, ведь это ответственность за жизни стольких людей, а они все разные. Вот и рабов почти сотню пригнал Тархан из последнего похода, надо было всех устроить, освободить и дать для жизни все необходимое, скота и войлок для юрт.
– Да, Солонго, с тех пор, как вы отделились от Оуюна, Племя в разы увеличилось. Теперь это уже не то маленькое Племя. Теперь и угодья требуются больше, ведь и скота приумножится.
– Да, ты прав, но пастбищ пока хватает. Мы захватили еще и те земли, которые были ничьими и летом поднимаемся на пастбища в предгорную долину, там и прохладнее, и травы больше,– говорила я, указывая в сторону гор.
Стояли теплые тихие дни начала осени, трава уже почти везде пожухла, но скот еще находил свежую зелень, мы подошли к моей юрте, возле нее играли мои дети и Айзере приглядывала за ними, прикрыв лицо от еще знойного солнца. Я сказала Хасану:
– Хасан, я хотела еще попросить тебя поговорить с этой девушкой, она из захваченных рабов, персиянка, я освободила ее, сейчас она моя помощница, но я ничего не знаю о ней, так как она не говорит на языке Степи.
– О, это очень красивая девушка. Это особенная девушка, за такими часто охотятся работорговцы и те, кто торгует невестами, люди, вроде Парсука,– сказал Хасан, разглядывая Айзере, мы остановились и он обратился к ней. Девушка вскинула на него удивленный взгляд и что-то ответила. Я жестом пригласила ее войти с нами в юрту, она взяла детей и мы расположились возле Алтаря. Я приготовилась слушать.
Айзере родилась в семье писаря. Она была единственная девочка, остальные пять братьев были подвижными, озорными мальчишками, но только у нее было желание и способности овладеть грамотой. Она рано научилась читать и чуть позже писать и стала помогать отцу, засиживаясь с ним в библиотеке, так называлось место, где хранились различные рукописи. Отец был писарем царя и часто был занят до самой ночи, ведя записи и беседуя с главным священником. Отец следовал учению Заратуштры, как и большинство жителей Персии, но вот уже несколько лет, как арабы пытались насадить там другую Веру и сломить население, принудив их отказаться от единственно верного Учения о нравственности людей, Учение о свободе выбора между Добром и Злом. Представители Зла, духи войны нападали на Персию, стараясь захватить умы людей. Они повсеместно сжигали тайные тексты и убивали священников, но люди были верны непреложной Истине и прятали священную книгу, где были описаны все секреты Мироздания и основы основ жизни человека, которые состояли в том, что осознав в чем суть учения Заратуштры, человек применяет Законы Любви и Сострадания даже к тем, кто посмел попрать эту Истину. Следуя этой Вере в то, что Праведные догмы победят зло и ложь, можно помочь всем людям достичь высот благости и счастья. Для всех людей Заратуштра собрал святые тексты и объединил в одной книге- Авесте. Книга эта была не только в храмах, где были проповеди и праздничные ритуалы, посвященные Богу, воплощением которого был негасимый огонь, дающий свет, но и в домах знати, где все почитали священные тексты и прибегали к ним. Книга эта была написана на древнем языке, она считалась живой и кто познает полностью ее Истину, тот обретет сияющее счастье, наполняющее умы и сердца верующим светом, который подобно огню, уничтожит всю тьму и зло. Когда полчища арабских воинов, как туча, очередной раз налетели на города Персии, захватывая и сжигая их и казня священников и знать чтобы искоренить это Учение, Айзере вместе с другими женщинами спрятали в подземном дворце, где многочисленные галереи и ходы делали его неприступным для захватчиков. Отца Айзере убили, ее жених со всеми мужчинами и братьями защищал город и кто из них остался жив, Айзере не знала. Последний раз она видела их когда они, доведя женщин и детей к подземному дворцу, закрыли за ними массивную дверь и заперли снаружи. Дни тянулись и было непонятно сколько времени прошло, негасимый огонь, который удалось спасти и вынести из Храма, горел, освещая высокие своды залов. Постепенно еда закончилась, в одном из залов был подземный источник, оформленный в красивый фонтан, вода в нем весело журчала днем и ночью, за счет нее люди могли продержаться еще какое-то время, но неизвестность и полное отсутствие связи с родными, наполнили тревогой умы людей. Все молились днем и ночью, совершая обязательные омовения в фонтане. Наконец они решили выйти наружу и посмотреть что происходит. Приняв такое решение, вперед вызвался пойти один старец, с ним его жена, престарелая мать семейства, не хотела отпускать его одного, так она настояла и они вместе вышли в город, закрыв за собой дверь и обещая вернуться. Люди прождали долго, время тянулось, даже фонтан, казалось стал медленнее лить воду, когда дверь наконец открылась и вошел старец, жены с ним не было. На лице сиял свежий рубец от удара плетью. Все собрались вокруг него и он рассказал, что арабское войско заняло город, что его супругу затоптали конями всадники, а он едва спасся прижавшись к стене дома. Со слезами в голосе рассказал, что город почти весь разрушен, а Храмы сожжены, он чудом вырвался и под покровом ночи сумел вернуться. Что если они выйдут, то их всех или убьют, или возьмут в рабство, что возвращаться им некуда и нужно думать, что делать. Решили выходить по одному, ведь держаться вместе в городе опасно, это привлечет внимание, а по одному можно спрятаться, или найти своих. Айзере вышла и направилась в свой квартал уже ближе к рассвету. Она закуталась в шаль чтобы не видно было лица и пошла по улицам, где стоял запах дыма от недавних пожаров. По дороге ей попадались трупы людей и животных, было тихо, измученный город спал и она крадучись дошла до своего дома. Он не очень пострадал, выбита была дверь, видимо мародеры хотели поживиться добром и воспользовались нападением захватчиков. Она проскользнула в большой холл. В доме, где она жила с рождения и знала каждый уголок царил беспорядок, мебель была перевернута, вещи и посуда валялись на полу, его залили чем-то липким и на эти пятна наклеилась пыль и грязь. Она прошла, заглядывая в каждую комнату, дом был большой, в свое время царь пожаловал своему писарю и его семье в благодарность за службу этот дом, ранее принадлежащий купцу. Дом находился недалеко от царского дворца в центре города. Стены его были толстые, из пористого камня и облицованы мрамором, в доме не было жарко летом и холодно зимой. Айзере не встретила ни души. Но может ли она остаться здесь? Где ее мать? Где братья?… надо собрать необходимые вещи и уходить… куда? Куда она пойдет? В другом городе жил ее дядя с семьей, но сможет ли она незамеченной преодолеть это расстояние? Айзере находилась в смятении, она опасалась выйти на улицу и решила все же переждать в родном доме, укрывшись в подвале, вход в который был из кухни, там хранились вино и продукты, запасенные впрок. Она пробралась , пригибаясь под окнами, с трудом открыла проход в подвал и очутилась в прохладном, пахнущем сыростью помещении. С собой она захватила масляный светильник, но близилось утро и скудного света, проникающего из небольшого пыльного оконца было достаточно. Она пригнулась и прошла внутрь. В углу почудилось какое-то шевеление, она замерла… крыса?! звук повторился, она всмотрелась и увидела силуэт.
– Кто здесь?– дрожащим голосом спросила она.
– Это я, госпожа,– услышала она голос повара.
Айзере обрадовалась. Повар давно служил у них, с ним была и жена, помогающая по хозяйству и дети, вечно снующие по кухне. Вся их семья тоже жила в этом доме, занимая две низкие комнаты со входом с другой стороны.
– А где твоя жена и дети?
– Не знаю. Когда воины выбили дверь, я был на кухне, а жена и дети дома. Я успел спрятаться здесь, сижу в подвале уже давно, боюсь выйти.
– В доме сейчас пусто. Твою семью я не видела. Я решила спрятаться, потому что не знаю, что делать дальше. Здесь оставаться наверное опасно, но и выходить тоже нельзя. Вокруг снуют воины. На улицах много убитых…
– Я выйду, посмотрю,– сказал повар, если найду своих, приведу их сюда. Из подвала есть выход за стенами города, так сюда загружали зерно и масло, селяне могли не въезжая в город выгрузить все.
– Я и не знала об этом.
– Незачем господам знать такие мелочи,– сказал повар и приоткрыв дверь, тихо вышел, притворив ее за собой.
Айзере села на сундук с зерном и огляделась. Она не была частой гостьей в подвале. В детстве она боялась темноты, что не считалось зазорным, ведь тьма олицетворяеет зло, а кто же из детей его не боится. Повзрослев, ее братья и жених, друживший с мальчишками, повели ее туда и она перестала бояться. Но о выходе за стены города она не знала. А ведь так она сможет спастись. Она прошлась по подвалу и увидела связку сушеных фруктов. Айзере забыла о том, что давно ничего не ела и сейчас голод вдруг дал о себе знать. Засосало под ложечкой и она, сняв с крюка связку, положила ее на колени и стала поедать сушеную хурму, сладкую и сытную. Вскоре вернулся повар. Он был взволнован. В его жилище кто-то побывал, дверь была настежь открыта и ни жены, ни детей там не было. Айзере попыталась успокоить его, ведь он не видел мертвых тел, значит они живы, возможно где-то спрятались… Но он был безутешен. Решили переждать и к ночи выбраться через другой вход и попробовать уйти берегом реки, прячась в лесу в сторону небольших горных селений, где опасности было меньше. Весь день Айзере проспала на сундуке, накрывшись с головой шалью, так в маленьком мирке, как в детстве, когда слушая рассказы отца о том, что люди делятся н тех, кто выбрал нести в мир добро и приверженцев врагов , которые покорились злому духу Ахриману, как добро борется с губителем человеческого сознания, она засыпала, свернувшись калачиком под одеялом. Напряжение последних дней дало о себе знать, а здесь, в подвале родного дома она расслабилась и никак не могла проснуться. Наконец, ближе к вечеру повар потеребил ее за плечо, сказав, что надо поужинать и собираться в дорогу. Повар не изменил себе и смог из того, что было в подвале приготовить вкусное блюдо, принеся из кухни маленькую масляную горелку. Он вскипятил воду и приготовил еду из крупы и сушеных овощей. Айзере с удовольствием съела большую порцию и с сожалением видя, что еда закончилась, поблагодарила повара. Иникуда не хотелось, хотелось спать, но повар настаивал, говоря, что ночь лунная и они найдут дорогу по звездам. Она согласилась, завернувшись поплотнее в шали, собрав необходимые вещи, обязательную белую рубашку для смены, ведь чистые помыслы тяжело сохранить в грязном теле, облаченном в грязную одежду. Так говорилось в Учении и все свято следовали ему. А еще пояс, он был специальный, особенный, его плели, повторяя молитвы. Он поддерживал Чистоту Духа и помыслов. Взяла и маленькую масляную лампу. Эх, не получилось сохранить огонь, а ведь его многие годы поддерживали на Алтаре отец и мать. Но все же маленький масляный светильник, он был священной реликвией семьи, она взяла, заботливо обтерев его и положив в узел. Повар набрал разной еды и пустую бутыль, воду наберем в реке, необходимую посуду и они, пройдя по длинному низкому коридору, вдоль которого тянулись полки с бутылями и коробами, дошли до двери и с усилием приоткрыв ее, вышли за городской стеной, дверь выходила в один из низких складских домиков, жавшихся друг к другу, рядом был скотный двор и навес для путников, ночующих в дороге. Они беспрепятственно вышли на берег реки, берег был поросший разным кустарником и деревьями, они прошли и скрылись в нем, изредка наблюдая за движением звезд. К утру вдали показалось первое небольшое селение на склоне горы, пастух уже выгнал стадо и все казалось мирным в этом краю. Айзере обрадовалась, может быть здесь удастся переждать, ведь в конце концов арабское войско покинет город, разве у них нет своего дома, своих городов? -так думала Айзере, подгоняемая надеждой. Свежий утренний ветерок и пение птиц успокоили и повара тоже. Они добрались до первого маленького домика, грубо сложенного из крупных камней, на его плоской крыше спала собака, увидев путников она заливисто залаяла. Повар прикрикнул на нее, она замолчала, завиляв хвостом. В дверях показался заспанный хозяин, глянув недовольно на путников, спросил:
– Кто вы? Зачем пришли?
– Мы из города, он разорен, я и моя молодая госпожа спаслись, нам нужен приют,– сказал повар.
– Приют просто так дать не могу, детей полный дом. Что делать умеете?
– Я повар, а госпожа умеет читать святую книгу Авесту. Ее отец убит, он был писарь царя, уважаемый человек в городе.
– Значит она важная особа?– переспросил селянин.
– Да, очень важная,– подтвердил он.
– Ну что ж, проходите.
В доме было прохладно, пахло молоком и навозом. Печь, стоящая посередине и занимающую половину дома, видно топили кизяком. Сейчас была весна и ее протапливали только ночью, ведь они были еще прохладны. Земляной топчан, застеленный потертым цветным ковром, древний алтарь с теплящимся светильником, все это было привычным бытом персидских народностей, населяющих эту местность. Расположиться здесь путникам было негде и хозяин предложил пожить им в хлеву для животных, там было больше места и одна лошадь околела, было свободное стойло. Повар сразу предложил свою помощь, ведь сам он был из селян, хоть и прожил большую часть жизни в городе. Так прошло несколько дней в течение которых повар брал на себя всю самую тяжелую работу чтобы не быть обузой большой семье, а Айзере не знала сельского труда и большую часть времени слонялась по двору, или читала молитвы, стараясь заполнить свободное время. Вся семья селянина работала с утра до ночи не покладая рук и Айзере чувствовала себя неудобно, поэтому она решила попросить его жену научить ее доить козу. Но жена с презрением посмотрела на нее что-то пробормотав. Через несколько дней наступил базарный день в городе и несмотря ни на что селяне, собрав все товары – сыр, молоко и глиняные изделия, которые делала его невестка, навьючил двух ослов и отправился в город, взяв с собой в помощники сыновей. Днем Айзере осмотрела окрестности, селение было небольшим, люди в нем были мрачные, они работали с утра до позднего вечера, чумазые дети проводили время на пыльной улице, поедая уже начавшие созревать фрукты. Она никогда не выезжала из города и сельская жизнь была ей чужда. В ее семье все заботились друг о друге и привычный уклад жизни сильно отличался от того. что она видела сейчас. Ее братья и жених, происходивший из семьи знатного ювелира, вместе читали Авесту, собираясь вместе мальчишки шалили, но всегда были уважительны и вежливы со старшими, их воспитывали в духе общепринятой нравственности, основой которой было Учение Заратуштры. Сейчас все ее братья и жених без колебаний встали на защиту города. Но здесь люди были другими, Айзере подумала, что их мысли непонятны ей. К ночи возвратился хозяин с сыновьями, с ним прибыло три всадника. Айзере и повар уже устроились на ночлег, подстелив соломы, она накрылась шалью и стала уже засыпать когда топот копыт и тихий голос хозяина разбудил ее. Она привстала, вглядываясь во тьму. В хлев вошли мужчины и хозяин, осветив факелом помещение. Повар вскочил, мужчины направились к Айзере, один саблей подцепил шаль и открыл ее лицо. Повар подскочил и закрыл ее собой, один из мужчин подошел и с силой толкнул его.
– Эта девушка?– повернувшись спросил у хозяина.
– Эта, эта. Она знатного рода. Красавица!
– Угу, хороша,– обходя ее, сказал один из них.
– Даю за нее три монеты и достав из кожаного мешочка серебряные монеты, кинул их хозяину.
– Нет, за три не отдам!– возмущенно запричитал он.
– Ах, так ты еще и недоволен?!– замахнувшись плетью, сказал один из них,– тогда ничего не получишь! Заберу и второго. Видно, что он чистый и работящий.
– Он мой работник! Оставь его мне!– взмолился хозяин.
Не обращая больше внимания на него, мужчины, подталкивая Айзере к выходу, вышли из хлева. Она была ни жива, ни мертва, такого вероломного предательства она не ожидала. Повар семенил рядом:
– Оставьте госпожу! Зачем она вам?! Если Царь узнает, отрубит вам головы!
– Царь? Ты опоздал,мирянин! Царь теперь в темнице, ему самому скоро отрубят голову, а те, кто хочет жить, чтобы остаться в городе должны присягнуть арабскому Халифу и сменить веру!
Они посадили Айзере на лошадь и повезли в город. К утру всадники въехали во двор управителя городом. Там толпились военные и простые люди, согнанные туда. Большой прямоугольный двор, некогда чистый и красивый, где собирались люди, послушать Главу и увидеть знатных гостей, которых он принимал, сейчас был заплеванным и пыльным. У стены стояла группа девушек, лица которых закрывали покрывала. Один из привезших Айзере всадников, подвел ее туда и сказав закрыть лицо, оставил. Девушки молчали, они были испуганы, все незнакомки были горожанками, это видно было по украшениям, кольцам и браслетам, надетым на пальцы. Вскоре пришел один их охранников и приказал всем войти в дом, где их ожидал тот, который распределит их. Кого-то продадут в рабство, кого-то оставят для местной власти, как наложниц, а кого-то возьмут прислугой. Их провели в просторное помещение, посередине зала был красивый фонтан, мраморный пол был затоптан пыльной обувью военных и великолепие приемной залы, где собирались послы и местная знать, в которой бывал и Царь, теперь стало похоже на постоялый двор. В зал вошел невысокий человек в тюрбане и полосатом халате и что-то сказав одному из стражей, подошел к девушкам. По очереди откидывая покрывала, разглядывал их, говоря ему на незнакомом гортанном языке, распределяя девушек направо и налево, так он подошел к Айзере и, откинув покрывало, замолчал, разглядывая ее. Она не поднимала на него глаз, он повернулся к стражу и что-то сказал, тот быстро вышел и вернулся с толстым, пузатым человеком с лоснящимся красным лицом. Тот, переваливаясь, подошел и уставился на Айзере, поднял ее лицо за подбородок, она посмотрела ему в глаза, он бесцеремонно обошел ее, щупая и разглядывая и поцокал языком, опять что-то сказав человеку в тюрбане, тот закивал. Толстяк что-то властно крикнул одному из стражей и тот повел Айзере, подталкивая в спину в одну из комнат. В комнате была девушка, она горько плакала, забившись в угол. Айзере оставили там, заперев комнату и оставив снаружи стража. Через какое-то время. девушка перестала плакать и подняла на Айзере заплаканные красные глаза. Девушка была совсем юной, лет тринадцати. Она бросилась на грудь Айзере и очень страстно поведала как ее мать и младшую сестру разлучили с ней, что ее заперли здесь и она не знает, что будет с ней, а вдруг ее убьют?
– Что ты?! Что ты?! Тогда зачем было запирать тебя здесь? – постаралась урезонить ее Айзере,– наверное нас продадут в рабство, продолжала рассуждать вслух она.
– А давай убежим? Сейчас мы уже вдвоем и мне не так страшно.
– Нет, тогда нас могут поймать и убить. Знаешь, я старалась переждать в одном селе, нам с поваром удалось выйти из города незамеченными, но потом селяне продали меня за три монеты…
– Но мы не можем здесь оставаться! Я не хочу быть рабой! Тогда лучше умереть,– продолжала девушка.
– Как тебя зовут и откуда ты?– решила отвлечь девушку Айзере
– Меня зовут Паризад, я дочь советника. Мой отец после Царя главный!– надменно воскликнула она, как бы обращаясь к тем, кто похитил ее и разлучил с семьей.
– А я Айзере, дочь писаря.
– Я не смирюсь! Я все расскажу отцу!
– А ты знаешь, где твой отец?
– Нет… не знаю… он не пришел ночевать, а утром напали на наш дом …
– Нам нужно узнать, что они хотят с нами сделать. А потом продумать побег, лучше не рисковать сейчас, ведь вокруг стража, нас поймают, улицы освещены факелами.
– Хорошо, давай так и сделаем. Но если они отдадут меня в рабство, то я хочу умереть. Это лучше, чем быть чьей-то собственностью,– с горечью сказала Паризад.
Девушки сели на брошенный на пол тюфяк и решили читать молитвы, так их Бог точно поможет им и накажет злодеев. Вскоре их стало клонить ко сну, сначала Айзере, не спавшая всю ночь, а потом и Паризад заснули. Их разбудит страж, принесший еду на большом подносе. Он что-то спросил у них, но девушки, переглянувшись, пожали плечами, они не знали этот гортанный язык. Он закрыл дверь и девушки принялись за еду. И Паризад и Айзере были очень голодны, еда была вкусной, не все блюда были знакомы, им подали даже восхитительное сладкое питье и запеченые в медовой глазури фрукты. Девушки повеселели. Айзере с детства играла на барбате и пела. Голос ее, высокий и вибрирующий ласкал слух отца и нередко посещающих их дом гостей. Она пожалела, что у нее нет этого инструмента, она бы сейчас сыграла грустную тягучую песню, которой ее научила бабушка. Насытившись, они сели у окна, наблюдая за тем, что происходит на улице. Бои уже закончились и завоеватели осваивали город, насаждая свои порядки. С улиц убирали трупы и мусор, арабы чувствовали себя хозяевами, многие дома и дворцы были уже заняты их военачальниками и вельможами. Главный Храм же, в котором происходили все значимые события, отмечались праздники и победы, был полностью разрушен.
– Как ты думаешь, Айзере, удалось ли спасти негасимый Огонь?– обратилась к Айзере Паризад.
– Ох, не знаю, но если злодеи загасили его, то быть беде. Это разгневает Богов.
– Вот бы нам выбраться и пойти посмотреть. Вдруг они не знают про Огонь и он сохранился. Может Алтарь завалило руинами, но он там ждет, когда мы придем и спасем его,– с надеждой в голосе сказала девушка.
– И думать забудь, чтобы выбраться сейчас! Нужно ждать! Что толку, если мы убежим, а нас поймают и убьют?! Так мы Огню не поможем и сами погибнем!– пыталась урезонить девушку Айзере.
– Но сидеть здесь и бездействовать разве лучше?– настаивала Паризад.
– Иногда нужно набраться терпения. Спешка- это не всегда хорошо. Будем ждать.
Паризад села на широкий подоконник и надулась. Айзере была старше, ей исполнилось недавно шестнадцать и она была рассудительна и послушна, всегда слушала отца и бабушку. Она была мечтательной девушкой с покладистым арактером, у нее было желание познавать новое. Иногда она представляла, какой будет ее замужняя жизнь, она, как и любая девушка хотела обрести семейное счастье. Паризад наоборот, была строптива, легкомысленна и упряма, да еще ей хотелось казаться старше, она была избалована, а тут Айзере настаивала на своем. Но долго обижаться ей не хотелось, ведь кроме Айзере общаться было не с кем и она быстро успокоилась. Ближе к вечеру опять пришел страж и принес кувшин воды и легкий ужин, следом за ним в комнату вошел толстяк и отдуваясь, встал у входа, пытливо глядя на девушек, будто прикидывая что-то. Паризад сделала недовольную гримасу и повелительно махнула рукой, мол, уйди! Она привыкла повелевать прислугой. Толстяк гневно зыркнул на нее и подойдя дернул за руку чтобы поднялась, она постаралась вырваться, но он крепко держал ее, что-то говоря. Она извернулась и лягнула его в пах, толстяк на минуту замер, потом повернулся и наотмашь ударил Паризад по щеке, она громко заголосила, призывая на помощь. Толстяк поволок ее и, прижав толстым животом к стене, стал наносить ей удары по голове и лицу, из носа девушки потекла струйка крови, Айзере подскочила и повисла у него на руке, он старался стряхнуть ее, Паризад извернулась и укусила злодея за руку. На шум прибежал вчерашний распределитель в тюрбане и прикрикнул на толстяка, что-то гневно говоря ему. Толстяк отпустил девушку и поклонившись тюрбану быстро вышел, сопя и бормоча что-то под нос. Мужчина в тюрбане вышел и вскоре вернулся с долговязым худым персом, который стал переводить девушкам.
– Вы выбраны мной в подарок нашему Халифу. Если будете хорошо себя вести, жизнь ваша будет сытой, будете жить во дворцовых покоях вместе с другими, если будете противиться, то проще задушить вас. Сейчас вас поведут в бассейн и приведут в порядок, на рассвете в повозке поедете в нашу страну, где будете учить язык и ждать Халифа из похода, научитесь красиво и правильно вести себя, освоите правила и научитесь танцам, больше от вас ничего не потребуется. Небо подарило вам красоту, вы счастливицы, теперь будете радовать Повелителя всех Земель. Немедленно собирайтесь и радуйтесь своей Удаче.
Утром девушек посадили в крытую повозку и в составе целой вереницы рабов, подгоняемых воинами, скотом, отборными породистыми жеребцами, а также повозок, груженых товаром, они медленно направились в незнакомую юго-восточную страну, к девушкам, кроме возницы, приставили немого стража, он ехал в повозке сзади и на остановках сопровождал по нужде и снабжал девушек едой и водой. Остальных рабов кормили плохо и обращались не лучше, чем со скотом. Видя это, девушки притихли, но Паризад не оставила идею сбежать. Хотя куда бежать, если не знаешь местности и вокруг могут быть если не арабы, то дикие звери. Понимая это, Айзере урезонивала подругу, но та была упряма и периодически старалась цеплять немого стража, по-всякому обзываясь и грубя ему. На третий день было пасмурно, низкое небо, отсутствие ветра предвещали непогоду, девушки дремали, трясясь в повозке по дорожным ухабам. Вдруг снаружи послышался какой-то шум и крики, в повозку ворвался немой стражник и что-то замычал, сделав большие испуганные глаза, за ним ввалился страшный огромный воин в кожаном черном нагруднике и волосатыми руками, в которых были лук, а в другой он сжимал острый гнутый кинжал, испачканный кровью, девушки забились в угол в ужасе глядя на него. Он, увидев их, на ходу выскочил из повозки, что-то крикнув и повозка остановилась, лошади заржали и возница, что-то пытавшийся сказать, коротко вскрикнул, повозка, закачавшись, со скрипом развернулась и с бешеной скоростью помчалась совсем в другом направлении.
– Что происходит, Айзере?!– прижимаясь к подруге и трясясь от страха,– зашептала Паризад.
– Не знаю, кажется, что мы едем в другую сторону…
– Куда? Куда они нас везут?!– Паризад попыталась встать и выглянуть наружу, но Айзере схватила ее за руку.
– Не выглядывай, вдруг тебя убьют?-
– Я осторожно. Отпусти меня!
Девушка осторожно отодвинула полог, закрывающий деревянную конструкцию и сказала:
– Айзере, всадники напали на наш караван, они перебили почти всех воинов, они пришли чтобы спасти нас, они освободят нас! Наверное это всадники из войска нашего Царя!
– Подожди, Паризад! Пусть утихнет бой! Мы не знаем кто эти всадники!
Но было поздно, девушка высунулась по плечи и стала смотреть. В это время раздался гром и крупные капли дождя забарабанили по повозке. Айзере тоже стало любопытно, она выглядывала из-за плеча Паризад, воины отбили рабов и скот и бой шел за красивых, породистых лошадей. Повозка уже остановилась и незнакомая речь возницы насторожила Айзере. Эти всадники не похожи на войско Персидского Царя! Но было поздно, всадники уже заметили высунувшуюся из повозки Паризад и один из них подскакал и нагнувшись, обхватил ее подмышки и с легкостью вытянул из повозки, перебросив ее через седло. Айзере успела отпрянуть и всадники не заметили ее. Айзере видела, что всадник с Паризад удаляется. Как же теперь быть? Она испугалась. Ах, Паризад! Что же теперь будет?! Девушка забилась в угол повозки, она остановилась, возница заглянул внутрь, позвав кого-то. Подоспел здоровый воин с бритой головой и большим черным чубом. Он осмотрел повозку и увидел Айзере, оглянулся и махнул рукой кому-то. В повозку заглянул еще один воин и запрыгнув внутрь, схватил ее за руку, Айзере вырывалась, стала кричать, он закрыл ей рот грязной широкой ладонью, запрокинув ее голову. Рука закрыла и нос тоже, перекрыв дыхание и Айзере стала терять сознание, задыхаясь.
Очнулась она в большом шатре, рядом с ней оказался мужчина, слушающий ее пульс. Увидев, что она открыла глаза, он приподнял ее голову и что-то влил ей в рот. Лекарство было едкое и Айзере поморщилась, лекарь удовлетворенно крякнул и позвал сидящего спиной к ним человека. Это был перс, он обратился к ней:
– Как зовут тебя, красавица?
– Айзере, я дочь царского писаря.
– Мы отбили караван у арабов.
– Благодарю вас,– обрадованно сказала она,– они везли меня и еще одну девушку, Паризад к арабскому Халифу.
– Ты не поедешь к Халифу, не волнуйся.
– Я так рада! Теперь нужно найти Паризад. Вы выгоните арабов из нашего города? Когда мы сможем вернуться домой?
– Ох, какая ты быстрая! – усмехнулся перс,– пока что ты отправишься в хазарский Каганат в большой город на великой реке.
– Но я хочу домой! Я не знаю, где моя мать и братья!
– Сейчас ты поедешь с нами,– уже тверже сказал перс.
– Зачем? Отпустите меня! Мне нужно найти Паризад!
– Паризад пожалуй мы найдем, но вернуться ты не можешь. Ты должна успокоиться, слезы и волнения вредят красоте. Ты очень красива, мы поднесем тебя в дар Кагану. Он оценит такой подарок,– погладив Айзере по щеке, сказал он.
– Я не раба! Я свободная горожанка! Я дочь писаря!
– Прекрасно! Ты не только красива, но еще и образована. Ты -то нам и нужна!
Айзере горько расплакалась.
– Ты предатель!– сказала она персу.
– Нет, я переводчик, служу Кагану. Он самый сильный и умный правитель. И для тебя лучше, если останешься с нами. Нельзя тебе сейчас в город, ты слишком красива. Для любой девушки сейчас небезопасно, а для тебя и подавно. Ты достойна радовать такого великого человека, как хазарский Каган. Он ценит образованных и умных женщин.Ты увидишь прекрасный город, который построили хазары, там сейчас центр мира. Все самое лучшее собрано в нем. Это большая удача попасть туда. Ты выучишь их язык и будешь жить в красивом дворце.
– Я хочу жить у себя дома. Мне уже обещали жить во дворце арабские захватчики.
– Твой город разорен, судьба его неизвестна, бежать отсюда бессмысленно, я не буду связывать тебя, думаю что ты слишком умна чтобы стараться убежать.
Айзере понимала, что он прав и смирилась со своей судьбой, решив молиться и просить помощи у Богов. В конце концов она верила, что Добро победит зло.
Через несколько дней пути, вечером, когда караван, сопровождаемый хазарами остановился, она вышла из шатра, который раскидывали на стоянках для нее, особенно важных женщин и лекарей. Вечер был теплый, пели сверчки и свежий ветерок легким прикосновением шевелил непослушные пряди, она решила немного пройтись. Завернув за угол шатра, она услышала голоса, говорили по-персидски, один голос принадлежал переводчику, а другой высокий и гундосый неизвестному человеку.
– Отдай мне ее, наш караван уходит, а я еще не нашел такую, которую можно отдать в дар королю государства Шанг- Шунг. Она подходит мне. Я заплачу… хорошо заплачу.
– Ты с ума сошел! Что я скажу начальнику войска?! Он видел ее, я отвечаю головой перед ним!
– Скажешь, что она сбежала.
– Куда?! Вокруг степи и леса, дорога одна, ее начнут искать.
– Может ее съели дикие звери, мы оставим следы.
– Какие следы?
– Например кусок ее шали на дороге. Отдай мне ее, прошу! Сколько хочешь за нее?
Айзере застыла. Она поняла, что речь идет о ней. В шатер возвращаться было нельзя и она крадучись пробралась из лагеря и слившись с темнотой, осторожно пошла в сторону от стоянки. Ей руководил страх, она не знала местности, не понимала по звездам, где они находятся, но если она смирилась со своей судьбой и приняла, что ее доставят в Хазарский Каганат, то стать даром для короля неизвестной страны, названия которой она никогда не слышала, было еще страшнее… Она побежала не разбирая дороги, но вскоре силы оставили ее и она села на землю. Где она? есть ли рядом какие-то поселения, где можно спрятаться, попросить приюта? Она вгляделась в тьму. Тонкий месяц мало освещал окрестности, вдали, едва различимы были очертания гор и она решила идти туда. Возможно ей все же удастся спрятаться и ее не найдут. Так она шла довольно долго, замирая и пригибаясь от любого шороха.
Небо на востоке посветлело, Айзере увидела, что совсем не приблизилась к горам и нужно найти укрытие, ведь в поле видно далеко, даже если и трава была уже высока. Вдалеке видны были кустарники, она прибавила шаг и почти бегом направилась туда, где можно было найти спасение среди густой зелени. Добежав до спасительных зарослей, она решила передохнуть и решить, что делать дальше. Ей почудилось журчание воды и она подумала, что добрые Боги послали ей спасительную влагу, ведь от быстрого бега во рту пересохло. Она пошла на звук и вскоре, раздвинув заросли, вышла к небольшому ручейку. Сняв кожаную обувь она ступила ногами в холодную воду. Постояв немного и остудив усталые ступни, нагнулась и зачерпнув воды, напилась, потом омыла лицо и решила, что нужно пройти по течению, ведь нередко поселения строили у воды, возможно ей повезет и она найдет такое. Взошло солнце, защебетали птицы, но никакого поселения не было, она устала и проголодалась, сколько она еще сможет пробыть без еды? Айзере устала и решила, что безопаснее будет идти ночью, сейчас она сориентируется и надо только решить, куда идти, в какую сторону, на юг, или на север и будет спать до вечера, девушка прислонилась к небольшому дереву и сама не заметила, как задремала под шелест листвы, то ли кружевная тень и легкий ветерок, то ли ласковые солнечные лучи, проникающие сквозь листья помогли расслабиться и безметежно заснуть. Ей снился дом и отец, он протягивал ей подарок, длинные ажурные серьги, их будто бы сделал для нее ювелир, отец ее жениха. С детства их брак был предопределен, родители были хорошо знакомы, семьи плотно общались и часто у женщин в их семье были украшение, изготовленные именно отцом ее жениха, радость от подарка и благодарность отцу она почувствовала во сне, потом будто кто-то провел по волосам, Это конечно отец, во сне подумалось ей, но просыпаться не хотелось, кто-то подхватил ее на руки и она разом проснулась, не сразу поняв, что происходит. Ее нес мужчина, голова Айзере мирно покоилась на его широком плече. Пробравшись сквозь кусты, он спросил у подоспевшего суетливого человека:
– Она?
– Да, да, она! Где ты нашел ее?
– Спала в кустах,– низким голосом ответил тот, кто нес на руках Айзере.
Она узнала высокий голос ночного собеседника перса.
– Убежать хотела от нас?– спросил он Айзере.
– Вы кто? Что вам надо от меня?
– Ах, я и забыл, что ты госпожа, знатного рода. Но ты не волнуйся, обращаться мы с тобой будем хорошо, если будешь вести себя смирно. Если еще раз попытаешься сбежать, свяжу и повезу в телеге, так что будь умницей, слушайся меня. Сейчас я твой хозяин.
– У меня нет хозяина. Я не раба.
Он засмеялся.
– Ты не раба, ты товар. Я купец, везу тебя в подарок, а могу передумать и продать. Повезло мне, даже платить за тебя не пришлось. Там кинулись, а тебя нет. А я вот нашел беглянку, спасибо моему помощнику. Сейчас доберемся до каравана, покормим тебя, оголодала наверное. И в путь, из-за тебя задержались, уж больно ты мне приглянулась. Хороша, ох, как хороша. Король будет доволен. Дорога предстоит длинная, поедешь в крытой повозке, чтоб лицо не обгорело, да и от посторонних глаз надо прятать тебя, не ровен час кто-то забрать захочет, а я хочу короля порадовать, а что может быть лучше красивой наложницы? Только породистая лошадь. Ты молодец, во время сбежала, так я сохранил много монет, за это подарю тебе серьги. Красивые, как раз для тебя, достойны царской жены.
