Страница 9 из 14
Когда я был в его кочевье, я наблюдал за ней. Ведь я был одним из основных помощников Оуюн Хагана, но никто не осмелится, даже если некоторые и догадываются. Все ее боятся, не Оуюн Хагана. Она может приказать убить человека.
Разве мой отец не принимает таких решений? Ведь только он один может давать такие приказы.
Да, конечно… Но у нее есть свои люди, они просто убьют, не казнят, а тайно убьют и кинут в реку! Никто не узнает.
В чьих интересах действует Маланья?
В своих и только в своих! Она хочет власти. Она не связана с разбойниками, или с теми Племенами, которые хотят ослабить и захватить наше Племя. Нет. В этом отношении можно быть спокойными. Она не заинтересована в этом. Она в тени твоего отца чувствует себя в безопасности. Поэтому она ни от кого не зависит, хотя я и видел, что она сама принимает иноземных купцов и гонцов.
Она освоила грамоту? Научилась писать?
Нет. Для этого она слишком ленива и имеет тяжелый неповоротливый ум. То есть я хочу сказать, что она умна только в определенных вопросах. Когда там жила Маха, она была всегда рядом с матерью и иногда читала кое-что для Маланьи и я видел, что что-то писала от лица матери. Сейчас такого человека в стане нет. Это создает некоторые трудности для Маланьи. Я все время получаю новости из кочевья. Она опять ждет ребенка и это делает ее неуязвимой. Она еще в том возрасте, когда способна рожать. Это сильная женщина с хорошим здоровьем. Сейчас она раздалась вширь, у нее крутые бока, круглый большой живот и грудь, напоминающая вымя. Толстые ноги, как столбы, крепко стоят на земле. Лицо круглое и щеки всегда красны, она полнокровна. Хасан ей сказал, что это плохо для здоровья и нужно пускать ей кровь, но она высмеяла его и выгнала из юрты. Она стала очень красива. Таких красавиц, важных и полных в нашем кочевье еще не было. Она всегда с гордо поднятой головой, увешана украшениями с волосами, заплетеными в косу и обернутую вокруг головы словно корона. С Оуюном всегда улыбчива и нежна, словно мать. Он глаз не может отвести от ее лица и всегда любуется ее необъятной фигурой. Одаривает подарками, исполняет желания.
Я вздохнула. Мне было неприятно слушать хвалебные речи о Маланье. Бакыт понял это и замолчал. Мы какое-то время поговорили еще о делах и я пошла в юрту. чтобы найти все рукописи с договорами и заняться вопросами торговли, ведь уже через день караван уйдет на запад, остановится в кочевье отца и уйдет по дороге на северо-запад, стараясь успеть преодолеть трудную часть пути до наступления зимы.
В юрте Маха, напевая, примеряла купленные на базаре украшения и наряды. Она купила больше всех. Айзере приобрела несколько белоснежных нижних рубашек, которые всегда носила, отдавая дань традициям своего народа. Выглядывая из-под верхнего кафтана, белая ткань приятно оттеняла темные волосы и делала еще ярче внешность девушки. Айзере всегда следила чтобы рубашка была чистой. Нам было странно смотреть, как она моет рубашки в холодной реке, натирая ворот и рукава пористым камнем. Высыхая на ветру, рубашки приятно пахли свежестью, наполняя этим ароматом всю юрту. Айзере еще купила широкие шелковые шаровары, два стеганых расшитых кафтана и шерстяные с кистями жилеты. Мы уговорили ее купить также шапочку, которая очень подходила к нарядам, выбранным девушкой. Маха набрала разного, была здесь и длинная рубашка лазоревого, как неба цвета, она была из ткани, казалось сияющей в темноте. Цвет ткани менялся от бирюзово-зеленого до небесно-голубого. Все очень красиво подчеркивало цвет глаз, отражаясь в них и делая еще более яркими. Были и халаты, мягкие и уютные из тонкой шерсти, согревающей в зимнюю стужу, купила Маха и шали, и чуни из толстого расшитого цветными нитями войлока, шапочки, варежки, кафтаны, чего там только не было! Маха умела одеваться красиво и подчеркивать свою необыкновенную красоту. Золотые волосы, заплетенные в одну толстую косу, напоминающую колосья спелой ржи, выбивающиеся из нее короткие непослушные волоски, окружающие голову и лицо легким, как бы светящимся ореолом, до чего же красива может быть девушка! Маха, в отличии от Маланьи была грамотна, умна и хитра. Наблюдая за ней я понимала, что она далеко пойдет. Но как направить ее ум и красоту в нужное русло? Ведь воспитание матери уже сформировало ее характер. Но все же я решила не сдаваться, а воспитывать ее в духе Законов Степи. Я решила быть с ней еще более строгой, не оставляя ей времени на глупые мысли.
Маха,– повелительно и твердо сказала я,– немедленно собери вещи и иди в малую юрту, будешь помогать мне разбирать рукописи. Нужно будет переписать и составить новые торговые договоры, а также ты должна написать письмо отцу, ты не забыла, что каждые поллуны нужно писать ему?
Я помню,– надула губы Маха. Только наступит зима и гонцы не будут доставлять письма. Сейчас я напишу конечно, хотя и не знаю о чем писать… Ведь у нас все спокойно и новостей нет… Разве что напишу, что учу с Айзере ее язык, а она учится говорить на языке Степи… А что еще?
Зимой ты будешь тоже писать ему каждые поллуны, как и обещала.
Зачем?!– удивилась Маха
Потом отправим их сразу все. Если обещала, то нужно исполнять.
Да ему же будет неинтересно!
Это не должно тебя волновать. Будешь писать.
Ты просто разозлилась на меня, да? Поэтому хочешь заставить меня. А я не буду.
Как это, не будешь?! Отец наказал тебе писать ему каждые поллуны, или даже чаще.
Маха резко поднялась с топчана, одежда и украшения, лежащие на коленях, упали на пол и повернувшись, выбежала из юрты. Айзере нагнулась и подняла с пола сверкающее ожерелье. Аккуратно свернула халаты и шали, сложив все в большой красивый мешок. Она не все поняла, но вмешиваться и спрашивать ни о чем не стала.
Я пошла в малую юрту и занялась делами, разбирая старые рукописи. Я нашла среди записей и договор о соли. Там же была короткая дополнительная запись о целебном веществе, находящимся в пещере, которое может быть целебным, или же в большом количестве превращается в яд. Его в некоторых племенах наносили на наконечники стрел. Возможно я бы и не обратила внимание на эту короткую фразу раньше, но теперь я была внимательна. Я взяла рукопись и пошла искать Урмана. Мне хотелось узнать у него зачем ему вещество, добываемое в пещерах. Этот купец у меня не вызвал неприязни и сумел своим спокойным видом и ровным голосом расположить меня к себе. Я узнала, что он был из славного города Самарканда, стоящего на торговом шелковом пути. Он стоял за своим прилавком, разговаривая в одним из жителей кочевья. Я остановилась поодаль, наблюдая за ним. Мне было интересно, что продает Урман. Я увидела различные специи и незнакомые мне порошки и травы. Я подошла ближе ожидая когда покупатель наберет в мешочки разных приправ и расплатившись уйдет. Наконец Урман поднял на меня глаза и приветливо улыбнулся, слегка наклонив голову, поздоровался:
Приветствую тебя, уважаемая Солонго! Рад видеть тебя.
Я пришла посмотреть чем ты торгуешь,– честно сказала я, глядя ему в глаза.
Да вот, специи и разные виды соли.
Разные виды?– удивилась я. Ведь я знала, что есть соль с запахом серы, которую добывали в горных пещерах недалеко от кочевья отца и нашу, которая была более светлой, розоватой, без вкраплений породы и резкого запаха. Я считала, что это такая же соль, просто более чистая.
Да, соль бывает разная, в разных местах добытая соль отличается. Есть соль из воды , она белая и пахнет морем, есть из соленых озер, она серая и не пахнет ничем, крупные ее кристаллы более твердые, есть темно- красная, будто пропитанная кровью, есть розовая, черная, разная есть соль. Она и соленая по-разному.
Вот это да!– продолжала удивленно разглядывать горки соли я. Взяла щепотку сероватой и попробовала. Мне она показалась горьковатой. А зачем тебе так много видов?
Соль, как и разные травы и специи может лечить некоторые недуги. Вот та соль, которую добывают у вас, самая дорогая и полезная, та, которую продают в стане твоего отца, целебная, она помогает при несварениях желудка, морская с запахом воды при болезнях, вызывающих сердцебиение и потливость, да много от чего может помочь казалось бы простая соль.
Урман, я принесла договор на покупку у нас соли, я нашла его в моих записях. Там я увидела, что ты еще хотел покупать у нас еще и вещество, добываемое в пещерах, где мы берем соль. Для чего оно тебе?
Да, это ценное вещество, входящее в состав многих лекарств. Мой брат, он готовит лекарства, я привожу ему то, что ему необходимо, он снабжает всех наших врачевателей. Даже тех, кто лечит знатных особ и их семьи. Он ученый алхимик.
Алхимик? Что это значит?
Это тот ученый человек, знания которого выходят за пределы обычного восприятия, он может преобразовывать вещества, превращая их в лекарства. или в яд. У него есть целый дом, который ему пожаловал арабский халиф, когда захватил наш город, но его не тронул, потому что он вылечил его от страшного смертельного недуга.
Понятно. Но то вещество, которое ты хотел купить может стать ядом. Я знаю о том, что в некоторых племенах мажут им наконечники стрел и они становятся ядовитыми. Я не хотела бы чтобы ты использовал его для этого.
Да, оно может быть ядовитым. Но ядовитым может стать почти любое вещество. Зависит от количества и с чем и когда его использовать, некоторые из них могут менять свои свойства даже по фазам луны. Вот например соль.
Разве соль может быть ядовитой?– удивилась я.
Она может быть вредной, если на растущей луне есть много соли, то она будет задерживать жидкость в организме, а это вредно в холодное время, а в жару щепотка соли поможет.
Как интересно! Откуда ты все это знаешь, Урман?
Я продавец целебных снадобий,– поклонился мне купец,– я должен знать все о них чтобы не навредить никому.
Хорошо, Урман. А что бы ты посоветовал купить мне? Быть может есть что-то, что поможет согреться зимой, или пережить холодное время?
Он задумчиво посмотрел на меня и сказал:
Вот растертый в порошок ярко-желтый корень. Его нужно смешать вот с этим острым ароматным корнем, он жгучий, поднимает жар. И добавить ложку лесного меда. Это поможет окрепнуть организму. А еще это вкусно. Можно добавить туда еще и порошок из кислой травы, тогда это поддержит аппетит и выводит слизь. Хорошее средство!
А можно смешать все вместе?
Нет, Солонго, это снадобье нужно готовить каждый день, заваривать с утра в большом чайнике и пить в течение дня, давая по пол пиалы и детям.
Наконец через три дня мы прибыли на зимнее кочевье и стали устраиваться. Работа в стане закипела, я целыми днями проверяла все ли хорошо, новые люди в нашем Племени, освобожденные рабы, не все были знакомы с бытом жителей Степи, были и те, кто жил раньше оседлой жизнью. Я помогала им и разъясняла многие вещи. Кузнецы, не прерывающие работу даже зимой, раскинули кузницу на берегу реки, мужчины мастерили загоны для скота, ведь корма зимой нет, только немного сохранившейся под снегом травы животные находят и с удовольствием щиплют, мы не заготавливали много корма, только тот минимум, который позволит выжить скоту. Кое-что, немного сена, соль и вода. Горная речушка, обмелевшая за лето, в течение осени набирала воды и зимой оставалась местами незамерзающей из-за быстрого течения. Это давало возможность иметь доступ к воде, даже если и можно топить снег и даже почти что не выходить из юрты. Потянулись долгие зимние дни, когда редко заглядывало солнце в верхний проем юрты, который на ночь плотно закрывали чтобы сохранить тепло от потухшего очага.
Однажды разбирая рукописи в малой юрте и болтая с Айзере, используя и персидские и монгольские слова, я развернула одну из рукописей и оттуда выпал кинжал с надписью на персидском языке. Это он зародил во мне желание изучать этот язык. При виде его Айзере вскрикнула и нагнувшись, взяла его в руки, прижав к груди. Она вся затрепетала и что-то быстро заговорила.
– Айзере, милая, говори помедленнее. Ты что раньше видела этот кинжал?
– Откуда он у тебя, Солонго?
– Мне подарил его очень давно один персидский купец. Мне даже перевели надпись. Я любила эту вещь, раньше часто носила на поясе, он очень острый и еще и красивый. Но у него грустная история… он стал орудием убийства… Мне трудно вспоминать это, поэтому я убрала его подальше и больше не носила с собой…
– Это мой кинжал!– воскликнула девушка. Он пропал у меня, когда я была еще очень юной.
– Расскажи мне, Айзере!
– Ты знаешь, что у меня есть жених, у нас принято, что родители договариваются и решают кто будет мужем, или женой своих детей. И так мы начинаем общаться и узнавать друг друга еще с детства, привыкая к мысли, кто будет мужем, или женой и учимся уже уважать и уступать друг другу. У нас это очень важно. У нас воспитывают любовь к супругу. Мы учимся быть верными и преданными, так пишется в священной книге Авесте. Мы еще детьми, играем вместе, а еще мы делаем друг другу подарки. А когда , еще в детстве наши семьи решают помолвить нас, то это такой большой праздник, что даже важнее свадьбы. На помолвку семья жениха и жених делают много подарков невесте и ее семье, а семья невесты все это принимает и тоже одаривает жениха и его родных, только подарки невесте- это разные ткани, драгоценности, красивая посуда, а родители невесты дарят дом для молодых, или лавку на большом рынке, а также обязательно коней и красивое оружие. Это должно помочь молодой семье жить безбедно. Так получилось и у нас. Мой жених, сын знаменитого придворного ювелира, был другом моего отца и они всегда хотели породниться. Я уже с ранних лет знала, кто будет моим мужем. Зульяр, так звали моего жениха мне всегда нравился. Он на четыре года старше, чем я, всегда брал меня с собой везде и заботился. А также делал много подарков. Однажды я, когда мне было лет восемь, пришла в мастерскую его отца и увидела чудесный кинжал, я взяла его в руки, но отец Зульяра быстро отобрал его у меня и сказал, что это он делает на заказ для очень важных особ. Что этот кинжал необычный. У него такая заточка, что если им ранить, то человек умрет, истечет кровью и все. Я удивилась, зачем же делать такой злой кинжал, да еще и кому-то дарить! Но он объяснил, что в жизни бывают опасности и такой кинжал может спасти жизнь. А еще добавил, что он может сохранить жизнь, но победить может только Любовь. Тогда я захотела подарить такой кинжал Зульяру и попросила отца заказать его. Отец выслушал меня, усмехнулся, погладил по голове и сказал, что это хороший подарок для Зульяра, ведь он смелый и умный мальчик, наверняка будет хорошим воином и мужем. Когда кинжал был готов, я взяла его в руки, он был красив, но мне показалось, что чего-то не хватает и я попросила отца Зульяра сделать надпись: КИНЖАЛ ЗАЩИТИТ, НО ЛЮБОВЬ ПОБЕДИТ. Я подарила жениху этот чудесный кинжал, он был счастлив, подхватил меня на руки и закружил, приговаривая, что я самая лучшая на свете невеста. Я, хоть и была мала, но ощущение любви и счастья стало моим первым переживанием с Зульяром. А потом он заказал отцу точно такой же, только маленький кинжал и подарил мне. Я боялась вынимать его из ножен, ведь если я вдруг порежусь, то умру, поэтому я носила его с собой, как священный предмет, прикрепив к поясу и проверяя, чтобы он не выпал из ножен. А однажды мы пошли с Зульяром и еще другими ребятами на базар, был шумный летний день и толпа, окружив нас, разъединила и я оказалась рядом со слепым страшным нищим, он схватил меня за полу халата и повис на ней, мне стало страшно, я закричала, но вокруг было шумно, никто не слышал меня, а нищий бродяга все тянул меня за полу вниз, цепляясь грязными руками, я потянула полу кафтана вверх, стараясь освободиться, моя шаль на мгновение соскользнула и накрыла его голову, а когда я одернула ее, нищего не было, как будто это был сон, до меня донесся только легкий ветерок. Домой я добралась вся измученная и испуганная и уже вечером обнаружила, что кинжал пропал. На поясе болтался только обрывок цепочки. Я очень расстроилась и решила не говорить ничего Зульяру чтобы не огорчать его, ведь потерять подарок жениха это плохой знак.
Я слушала не перебивая и думала, что я ведь тоже заказала такой кинжал для Тархана, желая чтобы у нас были одинаковые. Я вспомнила, как мастерила ножны из толстой кожи, как краснея дарила ему после соревнований, давая тем самым понять, что ценю его, как воина и как мужчину. Но мне не хотелось говорить об этом Айзере. Пусть это уйдет в прошлое вместе с Тарханом. Когда Айзере закончила рассказ, то заговорила я:
– Да, Айзере, видно, что этот кинжал особенный. Он спас мне жизнь. Он оказался кстати на моем поясе, я вонзила его в карлика, который хотел убить меня. Мне сказали потом, что после удара им никто не выживает. Этот карлик был другом Тархана, но оказался предателем, хоть и спас его от смерти. Вот таким неоднозначным может быть человек. Знаешь, если бы мне не рассказали о смертельной заточке этого кинжала, превращающего его в смертельное оружие, то я бы подумала, что карлик этот выжил.
– Почему ты так считаешь?
– Один раз я поругалась с Тарханом, да так сильно, что захотела уйти в пещеры, которые были недалеко, потом пошел дождь, я промокла и добредя до пещер осталась там пережидать, но сильно промерзла и простудилась. У меня был жар, мой ум воспалился и я потерялась. В это время мне показалось, что пришел карлик. Я думала, что это он пришел, чтобы забрать меня и увести к предкам, но он сказал, что вылечит меня и что он живой.
– Нет, Солонго, я уверена, что если ты ранила его этим кинжалом, то он не мог выжить.
– Может быть, что я бредила… не знаю…
– А потом как ты спаслась?
– Меня нашел Тархан. Принес домой и я выздоровела.
Айзере наконец выпустила из рук кинжал и положила на топчан. Я провела по нагретому ее руками металлу. Да, с этой вещью много связано, но я решила вернуть кинжал хозяйке.
– Айзере, возьми кинжал, пусть он будет у тебя, может быть он приведет тебя к тому, кто подарил тебе его. Ведь на нем написано, что Любовь победит…– сказала я, протягивая ей кинжал. Айзере посмотрела на меня глазами, в которых блестели слезы и обняла меня, прижав свою голову к моей груди,– не грусти, Айзере! Возможно когда наступит весна, ты получишь хорошие вести, вернешься в свой дом, выйдешь замуж за Зульяра и будешь рассказывать ему о том, как зимовала в юрте в бескрайней холодной степи.
– Спасибо тебе, Солонго! Я счастлива здесь, ведь на пути было много ситуаций, которые привели бы меня к тому, что я бы стала чьей-то рабой. А теперь я свободна!
– Да, это мудрость моего отца, Оуюн Хагана. Он всегда освобождает рабов. Ведь он следует Учению Будды, он дал обет избавить всех от страданий.
– Расскажи мне о нем, Солонго!– попросила Айзере
– Знаешь, я была совсем маленькая когда моя мать покинула нас и ушла к предкам. После этого мой отец пошел учиться в далекую страну Оргьен, где встретил несравненного Учителя, Будду, спустившегося на землю, Бадмажуная. Он постиг Истину, он понял как должен править Племенем. Когда он вернулся, он стал Вождем и уже много лет правит людьми. Он предложил нам отделиться и создать свое Племя, которое возглавил мой муж Тархан, но он погиб, а я буду править, соблюдая все принципы Учения. Весной приедет сам Великий Бадмажунай и мы сможем тоже получить всю Мудрость. Мы снимемся и пойдем в его стан, где Бадмажунай будет учить людей. Я мечтаю об этом и с нетерпением жду его. Ты тоже можешь пойти с нами. Все, кто желает постичь Истину могут присутствовать там.
– Я пойду с вами, конечно пойду! Как здорово, что Оуюн Хаган пригласил его! Твой отец и правда Великий Вождь! Все почитают его, я слышала о его мудрости и справедливости! Как я рада, что познакомилась с тобой и с ним!
– Мой отец всегда является примером для меня. Принимая решения я всегда думаю, а как сделал бы мой отец, правильно ли я поступаю?
– О, конечно! Ведь так трудно управлять людьми!
– Я с детства была рядом с отцом и многое уже знаю, но иногда я все равно теряюсь.
– У тебя все получится, Солонго!
– Спасибо, Айзере!
– А скажи мне, Солонго, Маха совсем не похожа на монгольских девушек, кто ее мать?
– Мой отец спас и освободил женщину с далекого севера, ее и детей забрали в рабство, потом он взял ее женой и признал детей, дав им имена. Теперь Маха его дочь. Вот почему она не похожа на нас. Потом ее мать Маланья родила еще двух детей, а скоро родит еще одного.
– Наверное он очень любит ее раз сделал женой. Ведь она чужеземка.
– Да, эта женщина владеет его сердцем и умом,– вздохнула я,– она очень красива. Маха чем-то похожа на нее. У Маланьи такие же золотые волосы и глаза цвета весеннего неба. Говорят, что сейчас она стала еще красивее, она располнела и стала похожа на Большую Мать… Отец чтит ее, уважает, сейчас, говорят, у нее много власти и она много чего может решить.
– Ты не кажешься очень довольной,– участливо глядя на меня, сказала Айзере.
– Да нет, просто она совсем не похожа на наших женщин, которые соблюдают устои Предков, она совсем другая и непонятна мне.
– Но ведь главное, чтобы твой отец был счастлив с ней.
– В семье еще важно, чтобы жена была понятна… Конечно, важно чтобы она родила много детей, так продлится род, это очень важно, для этого даже берут вторую жену, по закону Степи это можно.
– Да, я знаю, теперь я понимаю, что Тархан хотел взять меня второй женой, а сначала я не понимала этого.
Это неприятно кольнуло меня, но я сдержалась, зачем ворошить прошлое.
– Айзере, не так просто стать второй женой.
– Как это?
– Потому что муж может привести женщину, но его желания мало, он ничего не решает.
Айзере молча смотрела на меня не понимая.
– Будет ли женщина второй женой и сможет ли она жить в одной юрте с мужем и первой женой, решает его мать и первая жена. У Тархана мать была далеко, а я бы не дала согласия. Он знал это. Мы говорили с ним о тебе. До этого он уже хотел взять в жены Жайнагул, мою помощницу, освобожденную рабыню, но я не согласилась, потом привез тебя.
– А что было бы если ты не согласна?
– Наложниц у нас нет, ты не вдова, к которой он мог бы просто приходить в отдельную юрту, в конце концов я бы нашла тебе мужа. В нашем Племени я занимаюсь этим, Тархану было некогда.
– Но если муж ничего не решает, то как же берут вторую жену?
– Он может привести женщину и если первой жене она понравится, то сможет остаться. Но быть второй женой сложно, по сути это просто помощница, которая делает всю тяжелую работу и служит для того, чтобы рожать детей. Но никогда ничего не решает. Решает первая жена и мать. Первая жена главная в юрте.
– Какие ужасные у вас обычаи!– вскочив с топчана воскликнула Айзере,– у нас все понятно! Мы с детства уже знаем, кто будет мужем. Он обязан уважать и любить жену и она его тоже, хранить верность и рожать детей. А у вас порядки дикарей!– никак не могла успокоиться она.
Я рассердилась. Да кто она такая, чтобы осуждать наши Законы?! Я тоже встала и оттеснила ее к выходу.
– Айзере, не смей так говорить! Ты ничего не понимаешь! Без таких устоев Племя не выживет! В Законах Великой Степи Вся мудрость! Разве может быть мудрость там, где люди не видят неба в проем юрты?! Где не видно звезд! Вы читаете какую-то книгу, но не умеете слышать ни землю, ни небо! А для нас все вокруг звучит! Разве читая мертвую книгу можно постичь Мудрость?!
– Эта книга Живая! Она вечная! В ней Заратуштра, великий Учитель собрал всю Мудрость и Знания! Это Учение, несущее и сохраняющее Свет! Без нее весь мир погибнет!
Я отвернулась и не желая больше слушать ее, вышла и нервно налив воды в чан, поставила его на огонь, решив приготовить чай, чтобы не возвращаться к этому разговору. Маха с детьми играла в игру, смастерив им что-то вроде качелей из старой шали. Мэргэн и Тумэн по очереди садились на нее. С двух сторон она и Хоргонзул держали ткань за концы, мальчики, раскачавшись, падали на топчан и хохотали, дети раскраснелись. Я несколько раз вздохнула и молча уставилась на ковер, стараясь унять раздражение. Айзере тоже нервничала, это выдавали дрожащие кончики пальцев, сжимающие конец шали. Она села в угол и взялась за вышивание, это она делала прекрасно, ее неповторимые узоры, ровным аккуратными стежками ложащиеся на ткань, были яркими. Она, тихо напевая, могла часами предаваться этому занятию. Все мы, коротая холодные зимние дни, занимались рукоделием. Маха умела с помощью двух деревянных гладких палочек плести из нитей шерсти коз теплые вещи для детей, они были серовато-белыми, мягкими и пушистыми. Сейчас она плела большую шаль. Нитки сначала нужно было сделать, этому научила ее Маланья.Также мы все учили персидский язык и уже говорили с Айзере, используя наши слова, Маха придумала игру в слова. Она называла слово. А Айзере произносила его по-персидски, потом она говорила персидское слово, а мы пытались понять что это. Она рассказывала нам о своей жизни в родном городе и я, слушая ее, представляла людей и их уклад жизни, мне было все интересно и захотелось посетить дальние страны. Так мы коротали зимнее время, предаваясь мечтам, которые сглаживали суровый период лишений, ограниченного пространства юрты и неизбежного общества друг друга. Иногда вспыхивали споры между нами и детьми, я, как старшая старалась гасить их, не давая зародиться вражде. Мне тоже было непросто. Я видела, что Айзере все чаще вздыхала и, выглядывая из юрты, обозревая бескраюнюю заметенную снегом степь, грустила, сидя у очага. Зима выдалась как никогда холодной, даже зимний праздник, когда молодежь устраивала катания на большой шкуре яка и люди, собравшись на площади, после обязательного Ритуала подношения Защитникам Племени и Местности, грелись у очага и пили чай, пришлось сократить, ведь мороз был сильным и долго пребывать на улице было невозможно, поэтому сразу после Ритуала все разошлись по юртам. Так мы зимовали, с нетерпением ожидая весны. Самдан и Бакыт были частыми гостями у нас, они контролировали дела в кузнице. То, что начал делать Тархан , они хорошо знали и разбирались в деталях. Самдан всегда старался задержаться у нас и я часто ловила его наполненный страстью взгляд, обращенный на Айзере. Девушка была спокойна и равнодушно подавала ему пиалу с чаем, была приветлива, как и с Бакытом. Иногда Бакыт приводил к нам Бадму с детьми. Сарнай с удовольствием играла с Хоргонзул, она была такого же возраста. Мне эта девочка очень нравилась, она была красива и скромна, немного стеснительна, чем напоминала мне мать, также в ней проглядывали черты Мягмара.
Наконец дни стали длиннее, в воздухе запахло весной и солнце стало пригревать местами растапливая снег. К вечеру он замерзал, образовывая твердую корку, мы стали чаще бывать на улице, щурясь от яркого солнца и ждали, когда наконец сойдет снег и мы отправимся на весеннее кочевье. Эта зима была трудной для нас, долгой и утомительной. Тело устало от тяжелой одежды, в течение этих месяцев, когда напряжение между нами росло, я делала ба-ня, где вода смывала не только грязь с наших тел, но и расслабляла нас, мы испытывали удовольствие от ароматных трав и масел, пения Айзере и горячего отвара из сушеных фруктов, который заваривала Маха.
Весна наступила будто бы внезапно, она была яркой и звонкой. Река наполнилась и ее бурные воды весело журчали. Мне не терпелось уйти на весеннее кочевье, я каждый день выходила с детьми и девушками в степь, проверяя, не сошел ли лед. Ночи были еще холодными, дул сильный восточный ветер, неся плотные облака, но в некоторых местах, недалеко от юрт с южной стороны уже стала робко пробиваться первая травка. Скот оживился и забеспокоился, жадно ловя весенние запахи трепещущими ноздрями. И вот наступил день, когда мы вывели скот из загона и изможденные тощие животные разбрелись по полю, щипля первую травку. Как только я увидела, что дорога просохла благодаря сильным ветрам, я послала Самдана посмотреть, возможно ли проехать дальше по степи. Мне хотелось послать гонца к отцу и раньше обычного перейти на весеннее кочевье. Бакыт насторожился, рано еще собираться в путь, но мне надоела однообразная зимняя жизнь в юрте и меня тянуло на юг, где земля уже прогрелась . Ведь зимнее кочевье было в долине в предгорье , где было меньше ветров и не замерзала горная быстрая река, но южнее на весеннем кочевье среди холмов трава появлялась раньше. Самдан вернулся сделав круг, сказал, что если сильных морозов не будет, через поллуны можно сниматься, а Новый год отпраздновать уже на весеннем кочевье. Обычно мы не торопились, но сейчас нетерпение гнало меня в дорогу, как будто бы перебравшись на весеннее кочевье быстрее пройдет время и приедет Бадмажунай. Я ждала этого события, мысли об этом не оставляли меня и я все больше загоралась желанием увидеть его и познать Учение. Девушки тоже вторили мне, истомившись от зимнего монотонного ритма жизни. Бакыт качал головой, уверяя, что ранний отход на весеннее кочевье может столкнуться с трудностями в пути, но люди поддерживали меня и я, наказав Тугаю готовить первый весенний Ритуал для легкой дороги, разрешила всем собираться в путь. Первыми я решила отправить гонцов, собрав все письма Махи и написала весточку отцу, рассказав о всех событиях зимы. Тем временем уже перед самым отходом пошел снег с дождем, степь покрылась льдом и я волновалась, удалось ли гонцу достигнуть перевалочного пункта, где зимовал небольшой дозорный отряд и менялись гонцы. Пришлось ждать когда солнечное тепло окончательно растопит дороги и в итоге мы отправились в путь в те же дни, что и всегда.
Добравшись до весеннего кочевья, жизнь людей стала активной, все с радостью занялись обустройством и я наконец получила вести от отца. Он написал мне, что гонец доставил письмо от Тодтолгоя и одного из знакомых отцу лам, в которых они оба подтвердили согласие Бадмажуная посетить Великую Степь. Они написали, что сначала в кочевье прибудут монахи, с ними вернется и Тодтолгой, они будут молиться все дни и ночи до приезда самого Бадмажуная. Целую луну и еще три дня пространство кочевья будет наполнять звук мантр. На третий день новой луны прибудет он сам и начнет Учение, которое могут посетить все желающие. Оно продлится семь дней. Весть по Степи нужно разнести, чтобы люди могли организовать свой приезд. Прочтя это, я прижала письмо к груди, сердце мое неистово колотилось, кровь прилила к лицу, я глубоко вздохнула, чтобы унять волнение и немедленно собрала весь народ на площади, чтобы объявить им об этой новости. Люди молчали, ведь многие из них не знали ничего о Великом Учителе Бадмажунае, не слышали о его Учении и я решила для начала поведать им и значении его приезда, и что все это может значить для судьбы Племени и всех народов Великой Степи. Я рассказывала все, что слышала от отца, все что мне рассказывал о нем Хасан , мне хотелось чтобы у людей возникло желание познать Истину. Но люди не дослушав расходились и я, не зная, что я еще должна сделать чтобы в них проснулось это желание в конце концов осталась только с Бакытом, Айзере, Махой и еще несколькими жителями кочевья, среди которых были сплошь мужчины, освобожденные из рабства и вечно шмыгающий носом юный шаман Тугай. Все мужчины принадлежали к разным племенам, а некоторые и вовсе были инородцами. Меня постигло разочарование, мало кто разделил мое нетерпение и энтузиазм. Расстроенная, я побрела в свою юрту и решила написать письма в разные концы во все Племена чтобы оповестить все кочевья о приезде Бадмажуная. Занявшись этим, я совсем успокоилась и увлеклась, написав сначала отцу о том, что рада и счастлива, что Учение состоится, но что не все жители моего Племени собираются посетить его. Прошло совсем немного времени и отец написал чтобы я была готова на летнем кочевье принимать путников, следующих на Учение, они присоединятся ко мне и так все вместе мы выдвинемся в путь. А пока что привычные дела, торговые караваны и производство оружие занимали все мое время.
Вот уже поллуны как старый Сию сидел в юрте, скрестив ноги. Один раз утром он вышел на край горы, долго всматривался вдаль, потом позвал Ерсайына и Куандыка и сказал, что в Степи грядут большие перемены. Они не поняли старика, вечно он говорит загадками. А потом и вовсе замолчит, мол сами должны понять о чем это он. Ерсайын и Куандык привыкли к этому, он заставлял их думать, но не всегда они находили ответ и тогда он создавал для них такие условия, которые вынуждали их через боль переживаний понимать старика, иногда он был жесток, братья обижались на него, вспыльчивый Куандык вскакивал на коня и надолго уходил с отрядом в степь, где случались самые непредвиденные обстоятельства и Куандык понимал, что хотел сказать ему мудрый непреклонный Сию. Случались потери, неудачи и разные препятствия, преодолевая которые Куандык возвращался к Учителю раз за разом меняясь. Уже не так важно казалось захватить побольше рабов и товара, то, что лежало на поверхности, как правило имело мало значения, но все же Куандык еще не готов был совсем изменить свою жизнь, полностью отказавшись от разбоя. Ерсайын за эти годы преуспел в целительстве, часто помогая Сию избавить от страдания и смерти раненых в бою. Только искренне молиться, обретая силу тех Божеств, к которым взывает Сию, он так и не научился. Слишком узок был его ум, не позволяющий отдаться Учению и вере полностью. Зажатый в тиски неумолимой непреклонной воли старца, Ерсайын отказался от многого, Сию хотел, чтобы Ерсайын был предан Учению больше, чем брату. Призывал к трезвому видению действий, влекущих к неминуемой расплате, последствиям, которые не мог изменить даже Сию. Но Ерсайын всегда помнил, как брат спас его, маленького, как жертвовал едой и теплым кровом, как не думая отказался ради него, жалкого карлика от возможности стать наследником Вождя Племени. И в этот раз Сию, сначала сделав ряд своих изнуряющих упражнений, глубоко дышал и через какое- то время дыхание стало ровным, а потом и совсем неслышным, грудь его не поднималась, волоски на жидких седых усах не шевелились и веки полуприкрытых глаз оставались неподвижными. Такое бывало и раньше, обычно перед тем, как Сию принимал какое- то важное решение. Прошло семь дней, а Сию все сидел с прямой спиной скрестив ноги. Наконец он открыл глаза и глубоко вздохнул, закрыв сначала одну ноздрю, потом другую. Ерсайын засуетился, обычно после долгого сидения Сию вставал не сразу, сначала перекатываясь на бок, потом распрямлял свое старое, но гибкое тело и медленно поднимался, делал опять упражнения, приводя в норму подвижность спины и ног, потом Ерсайын молча подавал ему пиалу горячей воды и спустя какое- то время Сию начинал говорить. На этот раз все было точно также, но Сию, в отличие от всегдашнего задумчивого вида, выглядел счастливым. Он с легкостью поднялся и отхлебнув кипятка, заговорил:
– Итак, дорогие братья,– обратился он к ним,– слушайте хорошие новости.
Куандык и Ерсайын первый раз видели Сию таким вдохновленным. Он разом помолодел, глаза его заблестели. От него веяло невиданной силой. Они приготовились слушать. Лишь бы старик не говорил загадками.
– Скоро всю Великую Степь накроет волной. Не все жители всех миров в этой местности выживут, спасутся только те, кто успеет вскочить на ее гребень, им будет сопутствовать большая Удача и сильное покровительство на многие века вперед. Только приняв решение отдаться этой волне, они уже получат много подарков, да таких, о которых и мечтать не смеют. Обретут все желаемое и даже больше! Их дети и последующие поколения будут счастливы!
Куандык и Ерсайын переглянулись. Они ничего не поняли, какая волна? Кто будет счастлив и на что нужно согласиться. Куандык вздохнул, но решил все же не перебивать Сию.
– Итак у нас мало времени, пора собираться в дорогу!
– Куда? Зачем? Надолго ли?– спросили наперебой братья.
– Поеду я и Куандык. Ерсайын останется здесь.
Ерсайын, еще недавно терзаясь сомнениями, вдруг нестерпимо захотел поехать. Сию помолчал, глядя задумчиво на карлика.
– Ерсайын, ты не можешь ехать, но ты будешь с нами с самого начала и получишь все то, что заслужил. Я вижу, что ты хочешь быть с нами. А это уже самое главное! Это уже большое Благо!
– Объясни нам!– прижав руки к груди взмолился Куандык. О чем речь?
– Вы знаете, я много раз говорил вам, как устроен мир. Не все то, что мы видим является единственным, ни люди, ни птицы и животные, это не все жители нашей местности. Есть жители разных миров. С ними общаются шаманы, они понимают их язык, но возможности шаманов тоже ограничены. Но есть такие просветленные Учителя, прошедшие такой великий Путь, обретшие силу и мудрость и возможность видеть много-много разных миров и их жителей. Именно такой Великий и сильный человек, он обладает тем, чем обладают Боги приедет в Великую Степь по приглашению. И наведет порядок.
– Сию! Мы ничего не поняли!– недоумевали братья.
В это время Сию прислушался и встал, выходя из юрты. Вдали по направлению к ним, поднимаясь по горной дороге скакал всадник. Куандык насторожился, вглядываясь в даль. Они никого не ждали. Вскоре стало ясно, что это гонец. Домчавшись до юрты Куандыка он спешился, поклонившись и подал письмо. Куандык спешно развернул его и прочитал:
“Дорогой друг, Мы только что узнали, что по приглашению Оуюн Хагана в Монгольскую Степь прибудет Великий и грозный Бадмажунай. Слава о нем разнеслась по всему миру. Он будет давать Учение в стане Оуюн Хагана. Он разослал вестников по всей Степи и объявил о перемирии на это время. Кто нарушит его, будет иметь дело с самим Бадмажунаем. Оуюн Хаган приглашает всех желающих. Учение состоится начиная с четвертого дня новой луны второго летнего месяца и продлится семь дней.
Твой друг Абдыбали.”
– Абдыбали был одним из немногих друзей Куандыка, раньше они вместе грабили караваны, но потом он отделился и друзья поделили территорию, предупреждая друг друга об опасностях и помогая по необходимости.
Куандык удивленно поднял глаза на Сию. Старик не переставал удивлять братьев. Откуда ему было это известно?!
Сию медлить не хотел, он посмотрел на горизонт будто что-то прикидывая и решительно направился в юрту. Братья, отпустив отдыхать гонца, пошли за ним. Сию четкими движениями быстро собирал седельную суму. Кроме своей обычной шали, шафранового цвета, уже истертой от времени с вытянутыми концами, которую он использовал и как покрывало, и как накидку в прохладные вечера, он взял свиток чистой рисовой бумаги, чернила и кисточки. Сию очень красиво писал, используя и остро заточенные палочки, но чаще кисточки с жесткими волосками, так чернила держатся дольше, объяснял братьям Сию. Итак он взял пиалу, порылся в вещах и достал удивительной работы серьги, длинные и блестящие, потер их о рукав и завернув в непонятно откуда взявшуюся расшитую тонкими, переливающимися, будто светящимися нитями шаль, бережно положил в суму, взял бутыль для воды, чистую полотняную ткань и какие-то порошки и пилюли, достал с алтаря коричневую жидкость, которая вливает силы и лечит все болезни, острый нож, какие-то навевающие страх инструменты целителя, древний, почти рассыпавшийся трактат, с которым он не расставался. Братья не раз заставали Сию за чтением непонятных знаков, еле шевеля губами, старик часами проводил за чтением этих текстов, а потом чертя что-то на земле был задумчив. Сию пошел к ручью, обнажил свое сморщенное жилистое тело, омыл его и надел чистую полотняную рубашку своего любимого желтого цвета, широкие штаны, не стесняющие движений, свои единственные сандалии, руками распутал редкие пряди и переплел в две косы жидкую бороденку. Братьям забавно было смотреть, как тщательно собирается старик, в уме Куандыка возникла мысль, Сию так готовится к встрече с неведомым Бадмажунаем, словно он желанная женщина и усмехнулся, представив, как тощий Сию обхаживает юную красотку. Картина возникла такая явная, что Куандык не выдержал и громко рассмеялся. Сию, мурлыкающий какую-то песенку, замолк и удивленно посмотрел на него. Куандык не мог остановиться, давясь смехом он произнес:
– Ох , Сию, ты так собираешься, будто на встречу с любимой,– и пуще прежнего залился.
– Что ж, ты возможно и прав, но что же тут смешного?
– Я думал, что уже так стар, что и думать забыл, как выглядят женские прелести.
Сию засмеялся неожиданно молодым и звонким смехом:
– Эх, парень, тело мое старо, но память еще хорошая!
Ерсайын, сидевший в углу, не разделял их веселья. Ему хотелось поехать с ними, но когда он услышал, что Учение будет проходить в стане Оуюн Хагана, сразу понял, что поехать не сможет. Так исполнилось то, о чем говорил ему Сию. Что он будет наказан за свои деяния самым неожиданным образом. Частично он уже искупил свою вину перед Оуюном и его Племенем, спасая от смерти Солонго. Когда карлик спасся и добрался до кочевья брата, встреча была бурной, но уже после первых счастливых минут перед ним возник Сию и разговор был тяжел для Ерсайына, он, как всегда не все понял из слов старика, но покорился его воле, выполняя изнурительные упражнения, Сию заставлял и без того больное тело карлика терпеть лишения, сидеть без еды и воды по нескольку дней и терпеть холод, учил его быть равнодушным к нуждам тела, он считал, что таким образом он очистит свой ум от ненужных дурных мыслей. Сию говорил, что познать мир может тот, кто познает свое тело, а потом научится управлять всеми процессами в нем с помощью ума, а потом и управлять умом, но кто управляет умом? Это был главный вопрос, остававшийся непонятен братьям. А Сию молчал…
Возвратясь к Сию, Ерсайын научился с помощью ума проникать в разные места, он путешествовал, видя разные кочевья и страны, так он однажды под руководством Сию попал в неведомое место на горе, где в густом лесу из невиданных деревьев стояла большая каменная юрта с красивой красной крышей и там жили мужчины, в таких же одеждах, как Сию. Они все вместе делали такие же упражнения, а также вступали в учебный поединок, разделившись на пары, в единоборстве некоторые из них использовали палку такую же, с которой не расставался Сию. Тогда Ерсайын понял, что Сию уносится в это место и оставаясь неподвижным по многу дней, как будто бы покидает тело, которое он считал своим временным домом. Много загадок таил старик, следовать ему было интересно но порой нестерпимо тяжело. Ум надрывался силясь понять ту, или иную фразу Сию. Так, один раз путешествуя, Ерсайын почувствовал мимолетную тревогу и вызвав и усилив ее в своем уме, с интересом последовал за ней, стараясь обнаружить источник. Это была Солонго. Она была в знакомой карлику пещере и ей явно требовалась помощь. Ерсайын, помня, что является должником девушки, не подозревающей, что спасла его, не медля приступил к лечению. Для него не было сложно это, ведь его знания и опыт позволяли ему делать это, даже не находясь рядом. Ерсайын был доволен, он рассказал об этом Сию, тот, посмотрев как всегда куда-то вдаль, удовлетворенно крякнул и больно похлопал карлика по плечу, подтвердив, что так Ерсайын отдал часть долга семье Оуюна.
Уже держа нетерпеливо гарцевавшего на месте коня, Сию подозвал карлика и сказал, положа руку на его плечо:
– Ерсайын, всю Мудрость Учения Бадмажуная, которую может вместить и понять твой ум, ты получишь через меня. На четвертый день второй луны лета, сядь в юрте и завяжи веревкой вход чтоб никто не потревожил тебя, запасись свежей водой и сядь так, как я учил тебя, развернув ладони кверху. Ты почувствуешь меня рядом, не вставай до тех пор, пока не почувствуешь, что я дунул тебе в лицо. Глаза твои должны быть прикрыты, так ты увидишь все, что тебе необходимо.
– С прикрытыми глазами?– уточнил Ерсайын
– Да, все, что надо, есть у тебя внутри, ты увидишь это внутренним взором. Ни на что не отвлекайся, заранее позаботься о том, чтобы у твоего тела не было голода, заглуши его своим умом, наполнив силой с помощью физических и дыхательных упражнений, не бойся причинить ему боль, или страдания, ты уже умеешь управлять своим телом и своими мыслями, настал момент в полной мере применить эти знания.
– Но вы выезжаете слишком рано, до кочевья Оуюна одна луна хода, а сейчас первый луна лета только началась.
– Нет, Ерсайын, мы поедем в обход и остановимся на какое-то время восточнее кочевья Оуюна,– сказал Сию, уже вскакивая на коня, за ним в седло сел Куандык, махнув на прощание брату.
Сию гнал коня явно торопясь, они скакали, поднимая степную пыль, останавливясь только на ночлег. К концу седьмого дня Куандык взмолился:
– Сию, куда мы так торопимся? Почему поехали в обход? Разве нас ждут где-то?
– Не задавай мне вопросов, сам все увидишь, нас ждет то, что мы не можем упустить, а опоздаем, Удача можем утечь как песок сквозь пальцы. Всему свое время.
Опять говорит загадками!– Разозлился Куандык, но промолчал, старик не любил когда братья приставали с расспросами. И сейчас он явно был не настроен растолковывать ему свои планы. Сию взял с собой палку и встал, приготовившись размять тело, делая упражнения. Старый Сию был по-своему грациозен, это была грация дикой кошки, он умел бесшумно передвигаться и даже видеть в темноте, Куандык залюбовался им, думая, что сколько он помнит старика, тот не меняется и никому не ведомо сколько ему лет. Сию редко рассказывал о себе, братья знали, что он из далекого королевства Тан, что он долго учился у одного бессмертного Мастера и познал Истину. В чем эта Истина он, как всегда умолчал, пробормотав, что часть этой Истины в том, что нужно всегда учиться познать ее, что она проста, но многогранна, как ограненный кристалл… Что на это скажешь? И братья следовали Сию, сами не заметив, что познание этой Истины и стало главной задачей жизни.
– Вставай, Куандык!– приказал ему Сию
– Я устал от бешеной скачки, – вяло сказал он,– хочу отдохнуть, все тело болит.
– Так еще хуже будет и до завтра не отдохнешь,– подойдя к парню, Сию упер палку ему в бок, нажав где-то в подреберье.
– Ой!– подскочил Куандык от внезапной пронизывающей боли. Он моментально разозлился и его накрыл гнев. Мерзкий старикашка! Ну я ему покажу!– потеряв контроль накинулся он на Сию. Сию молодо раскатисто рассмеялся, сделал молниеносное движение и парень оказался на земле.
Китаец подскочил к нему и упер палку в грудь, пригвоздив Куандыка к земле. Сила у старика была несокрушимая. А казалось, что он с такой легкостью удерживает палку, подавляя всякое сопротивление парня. Куандык постарался выбраться, но Сию, продолжат удерживать его, не давая выбраться, вокруг старика стал ощутимым яркий, густой ореол светящийся оранжевым светом силы, Куандык зажмурился, Сию ослабил напор и он неловко поднялся. Сию не унимался и стал с глухим звуком наносить удары палкой, Куандык прикрывая голову уворачивался. Наконец Сию остановился и сказал:
– Ну какой ты воин?! Ты похож на мертвого джейрана, на котором упражняются в стрельбе охотники. Соберись! Ты размазан, как жидкое перебродившее тесто!
– Зачем я буду тратить сейчас силы?!– я устал, дорога длинная, ты гонишь лошадей, я голоден и измотан! Давай сначала отдохнем. а потом и побороться можно.
– Экий ты слабак безвольный! Кто будет тебе подчиняться, если даже тело тебя не слушает!
Слова Сию сильно задели Куандыка, он не сразу нашел, что ответить. Молча смотрел на зарумянившегося китайца, глаза которого молодо блестели.
– Мне подчиняется все кочевье и отряд превосходных воинов! Под моим руководством мы захватили много товара и рабов! Мне все доступно, и много золотых монет и самые красивые девушки! Я с каждой могу разделить ложе!– Куандык намекал на возраст китайца, мол он-то уже немощен, но старик, похоже намек не понял и не отреагировал на обидные слова.
– И что? Разве это то, чем можно хвалиться? А счастье в чем?
– В этом и счастье, что я все могу.
Сию вдруг порывисто встал и вплотную подошел к Куандыку, пристально посмотрел ему в глаза. От этого взгляда, проникающего в самые потаенные уголки его ума, Куандыка парализовало и вдруг откуда-то возникло сокрушающее чувство вины… Перед кем? Не было никого определенного, кто пришел бы на ум Куандыку. Он принес много несчастья, но никогда не останавливал свою мысль на людях, лишенных крова, родных и близких. Он лишал жизни не задумываясь и его дорога была пропитана кровью жертв. Но чувство вины было таким щемящим, таким всепоглощающим, что болью отозвалось во всем теле, Куандык поморщился, силясь отвести взгляд от сверлящих глаз Сию, но не смог, он попытался глубоко вдохнуть, чтобы освободиться от боли, но дыхание перехватило. Сию, доведя Куандыка до пика переживаний, провел рукой по его лицу и слегка толкнул в грудь. Отойдя на некоторое расстояние продолжал наблюдать за парнем. Куандык с трудом перевел дух. Что это было?! Ему казалось, что он умирает. Иногда, когда Сию сердился на них с Ерсайыном, они боялись его, он вызывал ужас. Страх этот был вызван тем, что Сию был жесток с ними и мог причинить боль, просто дотронувшись пальцем, мог заставить страдать вызвав какие-то переживания, он был загадкой для братьев, они никогда не знали, что на уме у Сию и боялись старика.
Сию сел и жестом предложил Куандыку сесть рядом, парень с опаской приблизился, неизвестно ведь, что на уме у Сию. Старик заговорил, как ни в чем не бывало:
– Куандык, вскоре мы достигнем цели нашего пути и сделаем большую остановку. Там тебя ждет много сюрпризов. Ты должен сохранять равновесие, ничему не удивляться и не задавать мне вопросы. Тебя могут спросить почему ты путешествуешь со мной, говори, что я так стар, что оставить меня одного уже нельзя, так как вернувшись, можно не найти меня живым, что я немощен и нуждаюсь в уходе.
– Кто спросит меня? Где мы остановимся?
Но Сию отвернулся, глядя в сторону и делая вид, что не слышит вопроса. Парень вздохнул и решил, что бесполезно вести разговор со старцем.
Уже через несколько дней бешеной скачки, вконец измотанный Куандык увидел вдали кочевье. Сначала им попалось стадо, мирно пасшееся в степи, потом два всадника, с подозрением посмотревших на них, но видимо торопящихся куда-то. Наконец они въехали в довольно большое кочевье. Сию только успел сказать, что они прибыли, как Куандык подъехал к самой красивой юрте, странного вида, от нее отходил сводчатый коридор, соединяющийся с юртой поменьше, рядом играли дети, за ними смотрела девушка, она подняла на путников яркие глаза, цвета неба, с интересом разглядывая путников, потом ни слова не говоря скрылась в юрте, через какое-то время полог откинулся и вышла молодая высокая женщина в высокой шапке Вождя и надменно спросила:
– Путники, кто вы? Почему без сопровождения и упредительного письма? Как к вам обращаться?
Куандык уже слез с коня и опешил от такого обращения к нему женщины, Сию продолжал сидеть на коне странно пригнувшись и свесив голову.
– Мое имя Куандык, мы путники, путешествуем сами, следуем на Учение к Великому Бадмажунаю.
Женщина явно смягчилась, приветливо улыбнулась и показала на большую красивую юрту с развевающимся над ней ярким флагом:
– Добро пожаловать, дорогие гости! Я рада вам, пройдите в гостевую юрту, сейчас вам окажут должный прием, пока что располагайтесь там и отдайте ваших коней. Внимательно посмотрев на Сию, кого-то позвала. Подошел молодой мужчина, поклонился, она взглядом показав на старика, строго сказала:
– Бакыт,помоги пожилому гостю сойти с коня, видно он очень устал и у него больше нет сил.
Мужчина ловко подхватил старца, но ноги его подкосились и голова безвольно повисла. Наблюдающий за этим Куандык удивился, неужто Сию покинули силы и он и правда так устал? Парень подхватил его на руки и бережно, словно ребенка понес в юрту. За ним прошел удивленный Куандык. Сию положили на топчан, откуда ни возьмись появились девушки, они захлопотали вокруг старца, подкладывая ему под голову подушки и накрывая расшитым покрывалом. На Куандыка никто не обращал внимание, все были заняты, пришел еще один мужчина, быстро разожгли очаг, принесли воды и стали готовить чай. Мужчины вышли, девушки, одна, та, что увидела их первой, вторая, невиданной красоты, все поглядывала с тревогой на Сию, та, что была в высокой шапке села на топчан и как только скатерть была накрыта, она наконец-то обратила внимание на Куандыка и пригласила сесть напротив, внимательно рассматривая его. Женщина была уверена и спокойна. Все в ней выдавало здесь хозяйку. Жестом руки она отослала младшую девушку и что-то тихо сказала ей, а та, что выдавала беспокойство за Сию осталась, сев рядом с ним на край топчана она взяла пиалу с чаем в руку, готовая поить из нее Сию. Куандык от удивления застыл, прослушав вопрос главной, так он про себя назвал женщину в шапке.
– Учение начнется на следующей луне, я предлагаю вам остаться пока что в нашем кочевье и отправиться туда с нами. Мы выдвигаемся через поллуны,– немного надменно сказала она.
– Прости, уважаемая, но что это за кочевье и как твое имя?
– Вы находитесь в моем Племени, я его Глава, Солонго, дочь Великого Оуюн Хагана.
Куандык застыл, совсем растерявшись. Так вот она какая, Солонго, дочь Оуюна! Та, которая хотела убить Ерсайына! Глава Племени?! Как это?! Женщина? Все эти вопросы возможно читались на его лице, женщина откинулась на подушки и молча наблюдала за ним. Тем временем вторая девушка, бережно поддерживая голову Сию, поила его чаем, его шею она подвязала чистой полотняной тряпочкой, такой, какую надевают на детей. Он смешно вытягивал губы трубочкой, довольно щурясь. Солонго подождала пока Куандык придет в себя и не дождавшись пока он что-то скажет, начала светский разговор. Куандык рассеяно отвечал ей, краем глаза наблюдая за Сию. Женщина казалась Куандыку неприветливой и сердитой хоть и вела обычные для такого момента речи. Как прошла дорога, все ли здоровы и прочие ни к чему не обязывающие вопросы. Вдруг она спросила:
– Куандык, прости что спрашиваю тебя об этом, но как могло получиться, что с тобой путешествует человек столь преклонного возраста?
– Я хочу посетить Учение, а оставить одного его я не мог, ведь он немощен и я боялся, что по возвращении не застану его живым,– помня, каким должен быть ответ, заученно сказал Куандык.
Гневом сверкнули глаза Солонго, она вдруг холодно с едва скрываемым возмущением сказала:
– Как мог ты взять немощного больного старца в столь длинный и трудный путь?
– Но я не мог оставить его одного!
– Ты совсем не понимаешь, что так он может не пережить дорогу?!
– Но он сам хотел ехать…– осекся Куандык
– Где ты видел скачущих верхом старцев?!– продолжала свою речь она,– неужели трудно было посадить его в арбу?!
Куандык покосился на Сию, в глазах старца безудержно плясали смешливые огоньки, на миг ему даже показалось, что он слышит его молодой раскатистый смех. Куандык тряхнул головой, ну подожди, мерзкий старикашка! В каком свете выставил меня!
– Да, уважаемая Солонго, в арбу, конечно я должен был посадить его в арбу!– покорно склонив голову сказал Куандык. Когда церемония приема гостей была закончена и девушка поднялась, та, что поила Сию чаем вдруг сказала с сильным акцентом:
– Солонго, этот старец так похож на моего дедушку, позволь остаться рядом с ним и снять усталость?
– Айзере, все, что можем, мы сделаем для пожилого гостя. Говори, что тебе для этого нужно?
– Заряди ба-ня, я хочу омыть ему ноги в теплой воде и сделать массаж. Это снимет усталость и придаст сил. Я так делала своему дедушке,– сложив руки на груди сказала девушка.
Куандыку вдруг стало противно, он возмутился глупым видом старика, какой лживый Сию! Ему захотелось прогуляться и он решил, что спать будет под звездами, а Сию пусть моют и носятся с ним, как с малым ребенком.
Сию, кряхтя поднялся, сначала схватившись за девушку, подполз к краю топчана.
– Что, дедушка? Что?– всполошилась девушка.
Не в силах смотреть на все это, Куандык вышел из юрты, вдохнув полной грудью степной воздух. Он подошел к коню и снял седельную сумку, рядом стояла Солонго. Присутствие этой женщины вводило его в смущение. Он не успел еще обдумать это, ведь для этого нужно остаться наедине с собой и погрузиться в свой ум, как учил его Сию. Но встретиться с ней глазами он боялся и отводил взгляд. Она сказала, что до их отхода к Оуюн Хагану в стан должен прийти торговый караван и в гостевой юрте она будет принимать купцов, приезд его и Сию был неожиданным и они не раскинули малую гостевую юрту и что завтра Сию придется переместиться, для него тоже будет место в этой юрте. Он помотал головой, открывая седельную суму чтобы достать бутыль с водой. Солонго уставилась на нее и взгляд ее стал задумчив. Сума и правда была у него с тех пор, как он покинул родной дом, она как раз и была привязана тогда к седлу. С виду обыкновенная, но внутри на закрывающейся части был выбит их семейный герб, такой был также на пологе их юрты, юрты Главы Племени. Они с Ерсайыном сохранили его, как память. Сума же была для Куандыка своеобразным талисманом, он не расставался с ней. Поймав взгляд Солонго, он быстро вынул бутылку и закрыл суму. Что за любопытство?! Это рассердило его, но Солонго не уходила, видно ожидая ответа… так что она говорила?– рассеянно подумал Куандык.
– Куандык, тебе с твоим пожилым попутчиком нужно будет переселиться в малую юрту. Завтра мы раскинем ее ближе к реке, так вам будет прохладнее, можно гулять вдоль реки, старику это поможет восстановить силы. Айзере присмотрит за ним, она взялась ухаживать за дедушкой. А тебе я могу показать наши мастерские и кузницы.
Куандык продолжал молчать не поднимая на нее глаз. Не дождавшись ответа, она продолжила:
– Расскажи мне из какого вы Племени, кто его Глава? Что производят у вас и как ты узнал об Учении.
Куадык задумался, столько разных вопросов. Он не ожидал и не был готов. Решил рассказать о Племени отца, ведь частично это было правдой. Он рассказал, что их небольшое Племя находится на западе у горной гряды, что особенно ничего такого они не производят, в основном пасут скот, что он сын Вождя и об Учении узнал от гонца, которого прислали из соседнего Племени.
– Как зовут твоего отца?– не унималась Солонго.
– Акимбай. Он возглавляет небольшое Племя.
– Вы огузы?
– Кыргызы.
Куандык повернулся, показывая, что не намерен продолжать разговор с женщиной. До сих пор женщины воспринимались им , как способ удовлетворения своих мимолетных желаний и обустройства быта, если же к какой-то возникала страсть, то он точно знал, что насытившись, она станет неинтересна ему. Куандык скорее терпел присутствие женщины в юрте. Когда та, или иная женщина, в основном захваченная рабыня, надоедала ему, он дарил ее своим подчиненным, или отдавал второй женой, если была особенно красива. Он даже не знал, есть ли у него дети, вопрос наследников до сих пор не занимал его. Сию не поддерживал такое поведение Куандыка, старался убедить его, наказывал, но потом один раз грустно сказал, что кара за такое поведение будет страшна и если он не одумается и не начнет почитать женщину, то главная женская Богиня, великая Мать отомстит ему за весь женский род и тогда уже Сию не сможет помочь ему. Куандык, слушая эти речи только посмеивался, как можно почитать женщину?! Ведь она создана для того, чтобы мужчине жилось хорошо. Что умеет она? Силы нет, ума тоже… Самое большее, это если она красива, тогда близость с ней особенно приятна. Куандык брал в наложницы молоденьких девушек, не выносил строптивых, тогда он брал их силой, часто вымещая злобу на них, все знали это и боялись его, старый Сию в очередной раз занимавшийся лечением такой жертвы только качал головой, потом взяв в кольцо своей железной воли парня, заставлял делать изнурительные упражнения и укрощать свой гнев, но его жестокая сущность то и дело проявлялась и Сию ждал, когда случай перевернет все мировоззрение Куандыка.
Солонго, видя пренебрежительное отношение к себе, разозлилась и решила наказать парня. Как, она еще не знала, но надменный вид Куандыка возмущал ее. Да кто он такой?! Как смеет не поднимать на нее глаз и разговаривать нехотя, через губу?! Неотесанный и невоспитанный дикарь! Она резко повернулась и пошла в свою юрту, он усмехнулся и вздохнул с облегчением.
Баня была готова и Сию в сопровождение Айзере и Махи, несущей ароматные масла и чистые полотняные ткани, проследовал туда. Внутри было жарко натоплено, девушки расстелили на деревянный, ничем не покрытый топчан, чистую ткань, Поставили на пол большой медный чан с теплой водой, а в чан поменьше сказали еему поставить ноги, Маха вскоре ушла, позже она придет туда с детьми и другими женщинами, а пока что старцем займется Айзере. Она окунула ткань в теплую воду и стала обтирать морщинистые руки старика, шею и лицо. Сию от удовольствия закрыл глаза, погрузившись в мягкую негу, девушка нанесла какое-то масло на ладони и кончиками пальцев, слегка похлопывая стала вбивать в кожу лица, круговыми движениями нежных пальчиков втирать масло в виски, приговаривая, что так у дедулечки пройдет вся усталость, она сказала лечь на топчан, обтерла его старые заскорузлые ступни и принялась за них, Сию унесло от блаженства, она массировала ноги, втирая масло и поднималась вверх к коленям, мягкими движениями втирая ароматное янтарное масло, потом она тихо запела высоким вибрирующим голосом и Сию не выдержал, все то, что он сдерживал много лет, его накопившаяся сила, вся та дисциплина, она сейчас замерла в каком-то мучительном ожидании. Сию знал об этой встрече, предвидел ее, но даже он не мог знать о тех переживаниях, которые она таила. Старец вздохнул и все же применил свое умение управлять другими, он сконцентрировался на ее уме и она, внезапно утихнув, вдруг обмякла и легла рядом, закрыв глаза и положив голову на грудь Сию. Он провел по ее густым шелковым волосам, по шее и закрыл глаза. Мысленно он погрузился в нее, прикоснувшись к ее женской сущности, это был пульсирующий ярко-оранжевым, как маленькое солнце, цветок в середине ее живота, он усилил сияние, усилил еще, оно засияло нестерпимым светом, юрту наполнил аромат каких-то диковинных то ли цветов, то ли фруктов, Сию вдохнул его полной грудью, еще больше сконцентрировал свою волю на женской драгоценной сущности Айзере, цветок сжался в точку и запульсировал, выбрасывая переливающиеся всеми оттенками цветов волны, Сию качался на них, мечтая, чтобы это не закончилось, впитывал этот свет, наполнился им, Айзере застонала, губы ее приоткрылись и подрагивающие веки говорили о том блаженстве, которое испытывала девушка, волны стали слабее, Сию еще раз усилил концентрацию воли и оставил в самом центре ее сущности свой след, так он найдет ее и в следующей жизни. Он осторожно снял голову девушки со своей груди, приняв вид немощного старика. Слегка пощекотал мыслью ее ум, она открыла глаза и непонимающе посмотрела вокруг, поднялась и поправила волосы.
– Ой, дедулечка, ты прости меня, я видно заснула от жары, здесь душно… Хочешь водички?– тебе наверное тоже жарко, ведь долго здесь быть нельзя.
– Да дочка. Ты такая искусница, всю усталость с меня сняла… Где ты этому научилась?
– Я ухаживала за своим старым дедушкой, он тоже любил, когда я делаю массаж ног, говорил, что так он проживет долго. Я была еще маленькой, когда стала часто сидеть у его ног, а он рассказывал мне сказки. Из всех детей он больше всех любил меня, говорил, что я настоящая Гури Пэри,– она помогла встать Сию, он оперся на ее руку дрожащей рукой, она помогла ему надеть сандалии, завязав длинные шнурки, закутала его тканью и повела в гостевую юрту, сказав встретившейся по дороге Махе чтобы немедленно налила дедулечке горячего жирного бульона для восстановления сил.
В стане Солонго юноши готовились к ежегодным соревнованиям, они тренировались недалеко и Куандык заинтересовался. В его кочевье тренировки шли всегда и зимой, и летом, никаких состязаний не было, кто какой воин было видно в течение набегов. Его отряд всегда пополнялся новыми воинами, они были из разных племен и даже народностей, делились своими приемами борьбы, за ними, посмеиваясь, любил наблюдать Сию и самым большим удовольствием было когда он, крякнув, решал вступить в поединок с обычно считавшимся самым сильным и непобедимым бойцом. Иногда голыми руками, а иногда с использованием своей неизменной палки, он всегда неминуемо побеждал даже самых сильных и ловких. Но Сию никогда не учил этим приемам. Иногда одно молниеносное движение могло повергнуть противника. Сию слыл мистической личностью, магом и колдуном. Он не спешил развенчивать этот миф. Сейчас Сию был поглощен заботой Айзере, он продолжал играть роль немощного старца, что немало раздражало Куандыка, но в кочевье еще находиться долго, почти поллуны и он все же решил познакомиться поближе с его жителями и осмотреться, ведь весь уклад сильно отличался от жизни в его кочевье, это было видно уже сразу. Здесь везде чувствовалась женская рука, юрты стояли ровными рядами, рядом с каждой была чистая площадка, где играли дети, был и небольшой навес, подпертый двумя палками, и уличный топчан, видимо чтобы старики и женщины, следящие за детьми могли укрыться в тени от палящего солнца, вообще здесь он увидел много удивительных вещей. Он увидел, что женщины открыто общаются и даже смеются, не передвигаясь перебежками, чтобы не быть замеченной Куандыком, или кем-то из мужчин, дети были чистыми и спокойными, специальная юрта, куда увели Сию и он вернулся оттуда разомлевший со взъерошенными волосами , завернутый в полотняную простынь и проследовал мимо, будто не заметив томящегося от безделья Куандыка. А еще удивителен был сам быт в этом кочевье. Все юрты находились на дощатых помостах, к которому были приделаны колеса. Неужто они так и передвигаются в юртах?! Ему было здесь все интересно, особенно поразило его уважительное отношение к самой Солонго, все кланялись ей, встречая на улице. Под ее руководством сейчас мужчины оборудовали площадку для купеческого каравана, видимо в центре кочевья у них будет устроен базар. Она спокойно давала распоряжения, а парень, который помогал ей в юрте, Бакыт кажется всегда был рядом, готовый выполнить ее поручения. Проверя все ли готово к приходу каравана, она ненадолго зашла в свою юрту и вышла, неся в руках подставку для письма. К ней тут же подошел молодой парень, она передала ему ношу, повесила на него также сумку, он взял еще своеобразное низкое сиденье и они прошли к реке, где он поставил все в тени деревьев и она расположилась так, чтобы видеть тренирующихся парней, сказала что-то парню и он побежал куда-то в сторону борющихся парней и вернулся к ней с настоящим богатырем. Она раскрыла сумку, вынула оттуда какую-то скрученную рукопись и стала что-то обсуждать с ним, отмечая что-то в рукописи. Скоро она встала и пошла с ним к тренирующимся парням, все построились и она, называя каждого что-то говорила им. Она казалась довольной, улыбнулась богатырю и опять ушла под дерево, что-то записала, задумчиво посмотрела вдаль, крутя в пальцах палочку для письма и опять окликнула крутившегося рядом парня, он опять убежал куда-то. Куандык проследил за ним взглядом. Парень побежал к лучникам, он вернулся с другим молодым мужчиной. Тот поклонился и они что-то обсудили, затем куда-то ушел, она же пошла в сторону лучников не дожидаясь его. Вскоре из-под навеса рядом с кузницей двое мужчин, кузнецы по виду, выкатили странную юрту, у нее было несколько отверстий, из которых торчали какие-то железные палки, мужчины покатили юрту в сторону лучников. Любопытство взяло верх и Куандык проследовал за ними. Солонго сначала не замечала его, увлеченная разговором с тем, кого Куандык прозвал Командиром. Тот пригнувшись зашел в юрту и пригласил ее, они что-то обсуждали там, споря о чем-то, потом она вышла, недовольно сверкнув в его сторону глазами, затем вышел он и позвав двух парней что-то делал, Куандык заметил, что железные палки, которые при ближайшем рассмотрении оказались длинными желобами, в них закладывались стрелы, которые градом сыпались во все стороны сразу. Куандык застыл от изумления. Вот это да! Что это за оружие?! Интерес был непреодолим и он, откинув полог этой юрты, просунул внутрь голову:
