— Держи. Твоё время становиться охотником. Надо убить лань. Перережь горло, не по центру, а чуть сбоку. Только сначала прижми её голову ногой, иначе будет лягаться.
Я ужаснулся. Липкая дрожь пробежала по животу.
— Мастер, нет! Я никогда никого не убивал, кроме куриц, — проговорил я.
Я действительно никогда не резал таких больших животных, даже домашний скот. Дома обычно с этим прекрасно справлялся отец. Да, здесь я научился убивать куриц. Но их глупый взгляд ставил куриц с их яйцами в один иерархический уровень в моём видении. Как-то не получалось таких жалеть. А здесь в глазах лани видны разум, эмоции и страх!
Мастер Азриэль продолжал держать нож:
— Бери. Режь. Жёстко и твёрдо. Без жалости. Лань уже обрела смерть. Ты — слуга, я говорю тебе — режь!
Дрожащими руками я взял нож. Какой же он тяжёлый, не легче топора… Подошёл к лани, она забрыкалась, но силы её покинули в бесплодных попытках вырваться. Она просто глубоко дышала и обречённо смотрела на меня своими большими чёрными глазами. Я видел отражение своих зелёных глаз в её затравленном взгляде. Она с диким страхом смотрела на меня. Я прижал её голову ногой к земле, лань снова забила передними копытами, рискуя попасть по мне, и тогда мне пришлось придавить их еще и левой рукой, оставив для ножа свободной лишь правую.
Было невыносимо жалко лишать её жизни. Несколько раз я в нерешительности подводил нож к горлу животного и не мог двинуться дальше. Не мог. Кто я, чтобы лишать это прекрасное существо жизни? Так я думал тогда. Ещё, наверное, с пару минут я боролся с самим собой, нависая над обезумевшим от ужаса животным. Горячие слёзы текли у меня по щекам и капали на лань. Не выдержав терзаний совести, я откинул нож.
— Простите, Мастер, я не могу… Я не могу убить её. Она же живая, посмотрите в её глаза: она буквально молит о пощаде!
Мастер молча взял нож, отодвинул меня в сторону, прижал голову лани и резким ударом топора отсёк её. Голова легко отделилась от тела. Азриэль что-то шептал, тело животного билось в агонии.
Когда кровь немного стекла, а тело перестало двигаться, я привычно взвалил на себя тушу, и мы повернули назад. Азриэль шёл впереди, не говоря ни слова. Я был в поникшем настроении и ощущал слабость в ногах.
По возвращению домой мы так же молча освежевали тушу, разделили её на отдельные куски мяса, после чего небольшую часть я сразу поставил готовиться в печь, а остальное убрал в бочку с солью. Шкуру лани я вынес на улицу и замочил в кадушке с отваром из диких трав и коры деревьев, густо сдобренных всё той же солью.
За домашними хлопотами я полностью успокоился и, к тому времени как приготовился ужин, явственно ощутил усталость и голод. Я достал из печи румяное мясо и подал на стол. И вот тут Мастер Азриэль отодвинул от меня ароматный кусок и запретил мне есть.
— Ты не заслужил еды. Ты не смог добыть себе пищу, — маг отломил кусок мяса, обнюхал его и, удовлетворённый запахом, начал трапезничать, — вместо этого плакал и размусоливал какие-то нюни, что не можешь убить. Во всех мирах все друг друга едят, — продолжил свою поучительную тираду Азриэль, тщательно пережёвывая и наслаждаясь едой. — Боги едят людей, люди едят животных, животные едят траву и других животных, — тут Мастер откусил очередной кусок мяса. — И только паразиты едят всех, — с этими словами маг окинул меня взглядом с ног до головы, задумчиво выдержал паузу и отправил очередной сочный кусок себе в рот.
Пока Мастер насыщался, всё это время я отводил взгляд от еды и переминался с ноги на ногу, не решаясь уйти.
— Это круговорот жизни и смерти, — закончил наконец колдун. Утёр жир с губ и подбородка, швырнул полотняную салфетку на стол. — Убери со стола! — приказал маг и отправился к себе.
Я сглотнул комок обиды. Уже так жутко хотелось есть после нескольких вёрст с тушей на плечах, домашних дел и готовки, что я не выдержал и крикнул Мастеру вслед:
— Мастер, можно мне хоть что-нибудь съесть? Я же умру без еды!
— Так умри! — вспыхнул Азриэль. — Умри, если не способен бороться за себя, за своё выживание в этом мире! К чему слабаки этому миру хищников?! Только в качестве еды. Не сможешь бороться с хищниками или сам стать хищником — так станешь добычей, и тебя сожрут!
Вспышки молний пробегали по синеве его глаз.
— Ты не будешь есть, пока не исправишься. Пока не усвоишь этот урок. Я всё сказал, — отрезал Мастер и ушёл к себе.
А я с обидой и грустью вернулся на кухню и выпил много-много воды. Пить мне, по крайней мере, не запрещали. Спал я в ту ночь плохо. Мне снилась еда. Хотелось не просто есть, хотелось дико жрать.
На следующий день я занимался мездрением21 шкуры, старательно выскабливал этот жировой слой. Силы меня покинули. Уже не так сильно хотелось есть, но слабость наполнила все чресла. Потому вся работа давалась с трудом. Отшельник вновь ушёл в лес ставить силки.
К вечеру я валился без сил от усталости и голода. Живот глубоко втянулся, скулы впали. Я начал сильно мёрзнуть. На ночь дополнительно укрылся одной из шкур, что были в запасе. Это помогло согреться. Чуть-чуть. Всё равно было холодно. И я несколько раз просыпался от дрожи и сосания под ложечкой.
Новое промозглое и голодное утро. Я. Хочу. Есть. Мои мысли занимала еда. И слабость. Выполнять работу по дому становилось всё тяжелее. То я в своих мечтаниях возвращался к манящим пахучим образам еды, то улетал куда-то высоко в лимб, где нет образов и идей, только нечто бесплотное и бесконечное, словно голое небо без облаков. Периодически на несколько секунд я впадал в прострацию и отрешённость, зависая в неподвижности.
После очередного обеда (которого у меня не было) Мастер позвал на охоту, пришла пора проверить силки. Я шёл за отшельником, периодически спотыкаясь и теряя концентрацию внимания. Первые несколько силков — ничего. Остальные — ничего, один из силков был порван. Видимо, случайно попался сильный зверь. Подходя к последней из поставленных ловушек, я снова завидел молодую лань, попавшуюся в силки двумя задними лапами. Просто какое-то дежавю.
— Сегодня дух леса щедр к нам, слуга Александр, — сказал Мастер, доставая топорик, который завсегда висел у него на поясе во время охоты. — Силок последний из наших, символически твой последний шанс. Держи.
Мастер засунул топорик за пояс и вновь протянул мне рукоятью свой огромный нож.
— Режь. По горлу. Справа. Жёстко и без жалости. Ты ешь, тебя едят. Это закон миров во Вселенной.
Я взял нож. Подошёл к лани, заглянул ей в затравленные глаза, нырнул в чёрный омут отражений своих глаз, зелень которых ярко была видна. И в тот миг пришло осознание, что я и лань — мы едины в своей роли в Мироздании. Мы часть круговорота жизней и капли в общем море этой большой Игры под названием Вселенная. Я — это она, она — это я как воплощённые эйдосы единого Абсолюта в разных телах, как частицы этого Абсолюта, постигающего самого себя через нас как через разные грани. Я ем себя, отдавая себя в жертву себе. Я убиваю себя, становясь жертвой самому себе.
Ещё в тот миг увидел я, что жизнь и смерть — единое целое. Без еды я медленно умираю, силы покидают меня. И чья-то смерть продолжит мою жизнь, как смерть растений и грибов продолжали жизнь этой лани. И смерть одинакова для нас, она всегда рядом, она всегда наблюдает. И в любой неожиданный момент она может перенести нас через Калинов мост, через реку Стикс, через реку Маналу, через реку Гьёлль, через Ахерон, через мост Аментет на другую сторону. Мы все равны. За смертью идёт жизнь. И только через смерть возможна жизнь. За жизнью идёт смерть. И только через жизнь возможна смерть. Смерть и Жизнь — это как две сестры-близняшки. Даже более того: Смерть и Жизнь — это два лика одной и той же богини, что приходит на роды и даёт дары жизни, а потом приходит на смертном одре и забирает в посмертие, помогая существу в качестве проводника на ту сторону. И жалеть жизнь — обижать смерть. Бояться смерти — обижать жизнь. Потому что они равны и равноценны в Мироздании.
Я подошёл к лани, наступил на голову, резко рубанул ножом снизу вверх. Кровь хлынула потоком, лань забилась. Ещё с полминуты тело трепыхалось в агонии. Всё. Ни одной эмоции не родилось в моём психическом поле, ни ряби не пробежало по гладкой поверхности души.
Мастер пристально смотрел на меня, потом забрал нож, вытер его о листву:
— Ты усвоил урок, мой слуга Александр. Похвально.
В этот раз Азриэль сам донёс тушу до дома. И разрешил мне поесть. Только прежде всего заставил съесть зелень и кашу. Так что мясо я готовил уже относительно сытым. Жареная лань пошла мне уже как лакомство, долгожданное лакомство. И очень-очень вкусное. Мало я могу припомнить моментов в своей жизни, когда еда казалась буквально пищей богов.
Ученик
Два года пробыл я слугой в доме Мастера Азриэля. За это время я возмужал, окреп от постоянной физической работы и каждодневного стояния в позе всадника. На лице вовсю уже лезла щетина, которую я пока не брил, не видя в этом необходимости, потому как ни с кем не общался, кроме хозяина Азриэля. А вот волосы отрастил длинные в подражание Мастеру. Для удобства завязывал их шнурком в хвост.
Я исправно выполнял свои обязанности. Жил — не тужил, если не учитывать, что червячок сомнения внутри меня непрестанно тревожил. Глодал меня и нашёптывал, что надо бы учиться магии, а здесь я напрасно трачу время в прислуживании. Вот такой вот червячок, а может быть и змей-искуситель, который гложет и сбивает всех без разбора, даже адептов Левой Руки или служителей Второй Тьмы. С точки зрения обывательского мировоззрения, православных попов и святош это как-то непонятно и нелогично: как змей может есть или сбивать с пути своих же? Ведь по их мнению, сторонники тьмы (без разницы какой там тьмы, ибо внешний религиозный круг христианства не осложнён разветвлённой мифологией, причисляя к бесам всех остальных богов, кроме их единственно правильного) поклоняются змею как ключевому символу. Персонификация в виде главного демона прилагается.
Возможно, кто-то действительно служит, потому что слуги есть везде, и в любом направлении существуют свои жрецы, пифии, адепты, глашатаи, пророки и миссионеры. Это тоже вариации служения, только уровень разный, задачи разные, сила их отличается — некоторых и слугой язык не повёрнется назвать, тут ведь как посмотреть. А кто-то и не служит, а уподобляется бунту тех, кто посмел бросить вызов Демиургу и сумел обрести свою жестокую свободу, поставив главным авторитетом и объектом поклонения не внешнего бога или демона, а собственный Дух. В одной из известных религий Ахриман не требует поклонения и служения себе, но подаёт пример для подражания и уподобления, учит обретению собственного Бога в себе, учит становлению Богом. В этом суть и квинтэссенция Левого Пути, а совсем не те сказки, что баяли и бают священники своей пастве.
Сомнения начинали грызть меня всё сильнее. Я был молод, горяч, мне хотелось обучаться чародейству, стать настоящим магом. Пока же я научился отлично готовить, превосходно рубить дрова, виртуозно и долго смотреть в точку на стене, научился убивать зверей. «И где же здесь магия?!» — спрашивал меня недовольный нетерпеливый внутренний голос. А я и не понимал, что ответить, потому что не знал, куда идти обучаться, где искать Учителя.
Я честно пытался заглушать этот внутренний голос, игнорировать его, не обращать внимания. Но он, словно снежный ком, набирал силу, становился мощнее, плотнее и назойливее, всё чаще колол меня своими иглами неуверенности в своих действиях и звал отправиться на поиски дальше. Настал час, когда я не мог более не замечать эту распирающую меня изнутри энергию, не мог не слышать этот Зов, лишивший меня даже сна.
Наконец, я решился подойти к Мастеру и спросить, куда я могу пойти искать Учителя, ибо невмоготу, ибо я не могу больше сопротивляться этому Зову — я должен учиться истинным знаниям, ведовству, я должен стать магом, в этом я вижу и чувствую смысл. Тут бесполезно объяснять с помощью логики, это понимание лежит за её пределами. У каждого человека в жизни свой путь, своя стезя, свои задачи, миссия, своя роль. И его тянет в собственную индивидуальную сторону заниматься именно чем-то своим не потому, что это престижно, прибыльно, выгодно, модно, удобно, а потому что он не может не заниматься этим. Воин всю жизнь сражается и защищается, потому что он не может этим не заниматься; маг изучает оккультную науку и практику, потому что он не может не идти путём магии — это его природа и сущность. Так и я чувствовал себя, всем нутром стремящимся к познанию тайных наук.
Я подошёл к хозяину с твёрдым намерением спросить у него, где мне искать Учителя, в какую сторону мне направить свои стопы. Решимость и намерение мои затвердели и стали к тому времени непоколебимыми. Я был готов уйти на поиск, пусть даже Мастер Азриэль и не даст мне ответ и подсказку. Мастер сидел в своём кабинете и писал за столом, по обыкновению зажгя благовонную траву со смолой ладана в курильнице. Густой ароматный и пряный дым расстилался по комнате.
— Мастер Азриэль! Прошу прощения, что вас отвлекаю. Но у меня важный вопрос.
Отшельник отложил перо и развернулся на своём высоком чёрном, под цвет стола и из той же древесины, стуле. Его синие глаза смотрели цепко и пронзительно, словно он проник в мою душу и уже знал заранее, что я скажу. Я прокашлялся и заговорил:
— Мастер Азриэль, я вам рассказывал свою историю, как у меня были приступы, как бабушка отправила меня искать учителя магии. Также вам известно, что Матушка Каракош отказала мне в обучении, Мастер Сербаз не взял меня в ученики, зато проводил меня к вам. Но и вы не взяли меня в ученики, зато приютили в качестве слуги, за что я вам безмерно благодарен. Но я не могу так больше, меня раздирает изнутри, Оно зовёт меня. Я чувствую, что должен обучаться магии, должен развиваться дальше. Подскажите, Мастер, куда мне отправиться на поиск Учителя?
Волнуясь, я даже слегка сбивался в речи и переминался с ноги на ногу. Мастер вздохнул, не отводя своего тяжёлого взгляда.
— Я тебе посоветую пока идти куда подальше с глаз моих, наивный мечтатель! — зло и жёстко ответил маг. — А если точнее, то на сегодня ты освобождён от своих обязанностей. Отправляйся-ка в свой каменный короб и помедитируй до утра. Тема твоей медитации — «Почему я не созрел учиться магии. Почему я такой неблагодарный. И почему я такой недальновидный». Всё, свободен!
Отшельник высказался и повернулся обратно к столу, показывая, что разговор окончен. Кровь прилила к моему лицу, обида подступила к горлу. Ну что ж, я уже принял решение и не пойду в короб, а пойду искать Учителя. Ведь я уже решился уйти, даже если Азриэль мне ничего не подскажет. И тут внезапно я почувствовал резкую слабость и понял, что теряю сознание...
Я стою, надо мною яркое чистое голубое небо, лишь пара маленьких белых облаков проплывает вдали. Ослепляющее солнце в зените. Куда ни глянь — вокруг одно небо, во все стороны до горизонта. Понимаю, что я во сне. Но никуда бежать не хочется, я здесь как зритель.
— Это люцидник, — подсказывает мне гулкий голос сверху. Этот голос всеобъемлющ, он будто заполняет всё пространство вокруг.
— Что такое люцидник? — тонким, не своим голоском спрашиваю я, пытаясь разглядеть обладателя голоса сверху.
— Это сон-символ, который показан тебе. Ты не можешь влиять на события сна, хоть и понимаешь, что это сон. Это знак, важная информация, — раскатисто прогрохотал голос.
С трудом мне удалось извернуть голову кверху и увидеть огромного орла, который плавно опускался ниже ко мне, и вскоре его тень заслонила меня от слепящих лучей солнца.
— Чего ты хочешь больше всего, птенец? — спросил орёл.
— Я хочу летать! Я хочу такие же большие крылья, как у тебя! Я чувствую, что летать — это моё! — пропищал я.
— Ха-ха-ха! — медленно рассмеялся исполин. — Взгляни же на себя! Да-да! Просто посмотри на себя!
Я посмотрел на своё тело, на свои бока и понял, что я — птица, вот перья, вот крылья. И я лечу! Внизу размытыми очертаниями сквозь рваные тучи виднелась земля. Мне стало страшно: а вдруг я упаду?
— Не бойся, малыш, ты уже летишь, ты уже умеешь летать, у тебя уже есть крылья. Ты будешь расти, сможешь летать всё выше и лучше, а крылья твои станут большими, как у меня.
Орёл спустился ещё ниже ко мне, и я увидел его большие ярко-синие глаза...
Прихожу в себя. Открываю глаза. Лежу на полу. Скосил взгляд — Мастер Азриэль зажигает свечу в подсвечнике. Завидев меня в сознании, он подошёл ближе.
— Очнулся-таки, парень. С час, наверное, провалялся. Я тебя даже не трогал.
Я не спешил подниматься, ощущая некую специфическую, почти забытую слабость и жутчайший холод в груди, будто сверху на меня насыпали лёд. Такое своеобразное ощущение всегда нападало после приступов.
— Мастер, у меня снова был приступ. Впервые за два года.
— Я так и понял, — задумчиво произнёс Азриэль, — Сила вновь стучится, хочет подняться на новый уровень реализации и свободы. Видимо, ты действительно созрел для следующего этапа, для индивидуального обучения...
В тот момент удача, или уж ангел-хранитель, или мой собственный дух пнули меня, то есть осенили своим тонким дуновением, и я догадался вновь просить у Мастера:
— Мастер Азриэль! Прошу вас, возьмите меня в ученики! Я буду самым старательным учеником!
Мастер очень загадочно улыбнулся, посмотрел в потолок и ответил шёпотом:
— Ты уже умеешь летать. Теперь надо учиться лететь выше.
И уже обычным голосом добавил:
— Так и будешь лежать в непотребной позе? Может быть, встанешь и попросишь нормально?
Я поспешно встал, аж слегка закружилась голова. Преклонил одно колено.
— Мастер Азриэль, прошу вас, будьте моим Учителем! Возьмите меня в ученики!
— Я принимаю твоё прошение, слуга Александр. Но не даю ответа тотчас же. Потому что ты не совсем осознаёшь, на что ты идёшь, что от тебя потребуется.
— Я готов на всё, Мастер! — поспешно и горячо ответил я. — Жизнь сама по себе не имеет ценности, если она не наполнена личным смыслом.
— Смотри, — продолжал отшельник, — твоя воля станет моей волей, ты будешь мне подчиняться. Это раз. Твоя жизнь превратится в каждодневную битву, не только с собой, со своими слабостями, с трудностями самого жизненного уклада, но и с внешними врагами. Это будут настоящие ведьмы и маги, духи, демоны и другие существа. Слабостям и жалости больше не будет места. Это не вопрос прихоти, а вопрос выживания. Это два. Ну а три: от тебя требуется жертва, уже здесь и сейчас на этом этапе.
— Какая, Мастер? — затаив дыхание, ещё не веря происходящему, спросил я.
— Ты должен отказаться от семьи. От своей прошлой семьи. Ты поклянёшься, что вольно или невольно не будешь искать встречи с ними. Ты и так более двух лет их не видел и ничего не слышал о них. Но ты должен осознать и добровольно сделать выбор. Это будет твоей крупной жертвой. Я не прошу от тебя ответа сейчас. Скажешь его мне через три дня, которые ты проведёшь в медитации в каменном доме, — глаза мага ехидно улыбнулись, или же мне просто надумалось.
— Снова в повязке? — скривил я лицо.
— Нет. Возьми с собой хлеба и воды, повязка не нужна, но будешь соблюдать молчание эти три дня, по завершении которых дашь мне ответ. Подумай хорошенько, взвесь всё. Всегда есть выбор, всегда есть выход. Сила, что разрывает тебя изнутри и ищет применения — не приговор. Я могу её закрыть у тебя. И вновь она проснётся лишь в следующем воплощении. Либо ты сможешь отдать её мне добровольно, тогда ты вернёшься обратно в отчий дом и будешь вести прежнюю жизнь. Ведь именно из-за этой Силы тебе пришлось отправиться на поиски. Не будет силы — не будет проблем и ответственности с ней. Ступай.
Времени на раздумья у меня было достаточно. Я погрузился в себя и окунулся в сомнения. Не ожидал такого поворота. Да, я уже больше двух лет не видел родных, не знаю, как они там. Не знаю даже, жива ли моя наникэй, ведь она уже старенькая. У меня не было уверенности, что я смогу увидеть родной дом вновь. Но глубоко-глубоко в душе теплилась крохотная надежда, что однажды настанет миг, когда приеду хотя бы в гости и повидаю родных. Теперь же я должен вычеркнуть эту надежду навсегда. И больше никогда не пытаться вернуться домой. Всё ради того, чтобы начать обучаться магии.
С другой стороны, маг-отшельник указал мне на возможность, о которой я не имел ни малейшего представления: шанс отказаться от Силы, отдать её, не слышать более её Зов, вернуться назад обычным человеком. Вести обычную жизнь, не будет больше приступов, не будет видений, не будет щемящей тоски в сердце по чему-то непонятному и неизведанному.
Внутри я замер, аки буриданов осёл, не зная, что выбрать. Интуиция мне кричала, что я и Магия неразделимы, она в моей природе и сущности. Разум мне твердил, что можно отказаться от магии и жить спокойно.
Мнение интуиции я понял. Осталось разобраться с разумом, понять, чего именно он хочет и какие у него аргументы. Рацио любит убедительные логические доказательства, чётко взвешенные факты, понятные ему тезисы и доводы.
Я увидел перед внутренним взором большие весы. На одной чаше справа лежал отказ от магии и возвращение домой, на другой чаше слева — окончательный отказ от родственников и начало магического обучения. Начал насыпать мысли в обе чаши:
— возможность жить обычной жизнью — направо;
— постигать неизведанное — налево;
— предсказуемость и стабильность, жена, семья, родственники — направо;
— непредсказуемость, обретение Силы — налево;
— не будет приступов и угрозы для окружающих — направо;
— так и здесь не будет приступов и угрозы окружающим — налево;
— ещё налево я положил уверенное мнение интуиции в противовес колеблющемуся разуму. Весы слегка склонились в левую сторону.
Разум предпринял последнюю отчаянную попытку, заговорив во мне моим же голосом:
— Ты больше никогда не увидишь папу, маму, сестру, наникэй, если станешь учеником чёрного мага.
— Я уже ушёл от них, и ничтожен шанс увидеть их вновь.
— Тебе постоянно придётся сражаться. Очень быстро можешь проиграть и умереть. И жертва твоя будет напрасной.
— Путь Мага — это Путь Воина. Я готов к этому. И я не вижу смысла в прозябании жизни без наполнения её значимыми и судьбоносно важными событиями и вещами.
— Это твоя лишь самая первая жертва. И она уже так высока. Представь, какие будут жертвы дальше.
— У меня нет ничего моего, что принадлежало бы мне. Нет ничего постоянного. У меня нет даже возможности точного планирования, потому что жизнь постоянно вносит свои коррективы. У меня нет уверенности в завтрашнем дне.
Внутренний голос замолчал, не зная, что противопоставить. А я положил на правую чашу себя прошлого, свою прежнюю жизнь. Весы перевесили вправо. А слева я положил свою смерть, что даст переход к рождению не человека Александра, но мага. И я готов умереть, если это необходимо для движения дальше. Весы колебались: то левая, то правая чаша опускалась вниз. Как наяву, показались передо мной мои родичи: отец, мать, сестра, любимая наникэй. Я смотрел на них, они были совсем близко. Печаль накрыла меня. Это пришла печаль расставания.
«Прощай, отец, я люблю тебя. Возможно, мы ещё увидимся в эонах», — сказал я, и образ папы растворился.
«Прощай, мама, я люблю тебя, мы ещё не раз пересечёмся в Вечности», — и образ мамы растворился.
«Прощай, моя сестра, у нас нет с тобой долгов и привязок», — и образ сестры растворился.
«Прощай в этой жизни, моя любимая наникэй. Ты мой первый Учитель. Но мы обязательно увидимся», — произнёс я, а слёзы самовольно текли, обжигая щёки.
«Прощай, балам. Мы скоро увидимся. Вечность имеет свойство проходить быстро», — ответила моя бабушка, и её лик растворился во тьме.
Левая чаша весов с большой скоростью полетела вниз, правая чаша опрокинулась, весы перевернулись. Я принял окончательное решение, я готов принести себя всего, свой уютный прежний образ, что является лишь лёгкой временной пылью на вечном лике Духа, в жертву Себе. Ради развития, ради роста, ради смысла.
Отведённый мне на размышления срок истёк. Мастер Азриэль подошёл к коробу. Приложил палец к губам.
— Тсс! Только не разговаривай пока, ещё немного сохрани молчание. Я задам вопрос, а ты кивни либо помотай головой. Итак, ты готов совершить жертву, пройти Посвящение и стать учеником чёрного мага?
Я плавно и отчётливо кивнул.
— Хорошо. Я ожидал такого ответа. Но всё же всегда существует свобода воли и противление ходу судьбы. Тогда Посвящение проведём сегодня, уже скоро. До него тоже сохрани молчание, заговоришь уже во время инициации. Эта энергия понадобится тебе. А теперь затопи баню, Посвящение следует принимать очищенным. И продолжай держать пост: только хлеб и вода.
Я истопил баню. По очереди мы с Мастером помылись. Азриэль выдал мне белый балахон длиной до щиколоток. Сам же он был одет в фиолетовую мантию. Мы прошли в его кабинет. На полу был начерчен круг и различные незнакомые мне знаки и символы. По четырём сторонам горели свечи в подсвечниках, дым благовоний витал в воздухе, окно в комнату было слегка приоткрыто.
— Вставай в круг предо мной, претендент Александр! — Мастер указал красивым резным посохом на Центр круга.
Я впервые видел этот посох у Мастера. Видимо, он хранился в том волшебном шкафу под замком. Посох был явно сделан из кости, изображал он извитое тело змеи с двумя головами, чёрной и белой.
Босиком, в белом балахоне на голое тело, с распущенными волосами я встал напротив Мастера.
— Преклони одно колено, человек Александр!
Я опустился на колено, а Мастер Азриэль развернулся в противоположную от меня сторону, направил посох перед собой и начал читать короткое заклинание:
— Атуом Вагэм Аззэу Веграм Теззо Сео Ваам!
Трижды он прочитал его в одну сторону, потом повернулся строго направо и повторил. Так он прочёл эту формулу на все четыре стороны света.
Удивительным образом изменился его голос. Обычно слегка глухой, с небольшой хрипотцой, во время чтения волшебных заклинаний голос Мастера наливался силой и мощью, становился звонким, твёрдым, певучим. Слова его камнем падали и звенели, разрезая пространство, закрепляя закон произнесённого и утверждённого незримыми свидетелями, что были призваны в пространство инициации.
После полного круга Мастер вновь оказался спиной ко мне и трижды прочитал: «Равухх, вэйя додан шахад!» Потом развернулся лицом ко мне и, глядя поверх моей головы, протяжно и твёрдо сказал: «Ухав-Махса, вэйя додан шахад!»
Потом Мастер обратился ко мне с вопросами:
— Клянёшься ли ты, что ты отдаёшь мне свою волю, чтобы стать иным существом?
Я почти трясся, меня так сильно будоражил этот обряд. Но сомнений не было, я их откинул в каменном доме.
— Клянусь!
— Клянёшься ли ты, что отрекаешься от своей семьи, чтобы обрести новую жизнь?
— Клянусь!
— Клянёшься ли ты идти путём мага, несмотря на смертельные опасности, дабы подняться над Смертью?
— Клянусь!
Маг с неким воодушевлением посмотрел на меня. Когда-то и он был на моём месте.
— Тогда отныне и навсегда в этой жизни нарекаю тебя Андаром! Это твоё первое магическое имя внешнего круга. То имя, которое вводит тебя в первый круг чернокнижников, то имя, которое можно произносить прилюдно и по которому к тебе будут обращаться.
Мастер Азриэль поднял посох и остриём его прикоснулся к моей голове. Меня словно пронзила молния, всё тело задрожало, я закрыл глаза от напряжения. Но и по внутреннему взору пробегали фиолетовые молнии. Тело моё бросило в жар, я вспотел.
Маг-мистериор опустил свой посох и отошёл на шаг назад, поднял руки в позу Оранта22:
«Вызываю и призываю
Силы ветров, силы земли, силы огня,
Силы воды, силы звёзд и силы времени.
Да войдут они и наполнят Андара, стоящего
На камне основ, имя которому Абузаар!
Я, Азриэль. Я, Ар-Ми-Рин-Зи. Я, Айоданн Мангоа,
Астад-мабди23 Анхра-Майнью,
Говорю и творю это действо
Во имя и силой всех духов и теней, что подчинены мне!
Да исполнится Андар силой и могуществом,
Да обретёт власть над тенями, дэвами и отражениями!
Как покорялись дэвы Ахриману и были частью его, так
Покорятся и Андару!
Что находится внизу, подобно тому, что находится вверху.
Чудесной силой сплетения тьмы, тени и дыма наполнится Андар!
Пусть в силе он пребудет всегда,
А слово его навеки будет верным и твёрдым!
Пусть враги его станут пылью,
А Андар обретёт власть над светом и тьмой!
Сила Сил и Основа Основ через меня, астад-мабди Азриэля,
на ключе Владыки Раххана Аспати Аратром Лидан
Гамор Усса Мертаб Гавазза снизойдёт и утвердит сказанное!
Да свершится!
Да будет так во имя Зариха!
Да будет так во имя Тапрана!
Да будет так во имя Араш-Савара!
Арез».
Мне почудился ветер со всех сторон, жаркий и горячий. Виделось, будто Мастера окутал чёрно-белый туман, который сплёлся, но пока не смешался воедино. И тут Мастер Азриэль направил посох на меня, и весь туман вошёл в моё нутро. От внезапности ощущения я едва не вскрикнул! Огромная сила наполняла меня, чёрное и белое вдруг разом сплелось во мне в одно целое, в единый серый сплав. Я трясся, дрожал и шатался, не в силах пошевелиться. Хорошо, что стоял на одном колене, иначе просто упал бы, не удержавшись на ногах. Поток вошёл в меня, наполнил и стал со мною нераздельным. Хор каких-то голосов быстрым шёпотом наперебой затараторил в голове. Не знаю, сколько это длилось, несколько секунд или целую вечность. Наконец всё закончилось.
Мастер Азриэль опустил посох.
— Вставай, ученик Андар. Поднимайся, неофит Андар. Поздравляю тебя с твоим вхождением в круг магов, дарх-миад24 Андар! Всё прошло хорошо, духи были благосклонны и приняли тебя.
Это был триумф счастья! Наконец-то я обрёл Учителя, наконец-то я буду обучаться магии! Мечта сбылась. Я приподнялся и поклонился Учителю:
— Благодарю вас, Учитель!
В ту ночь мне снилось жертвоприношение, где жертвой был я. Связанный по рукам и ногам, я лежал на алтаре, а вокруг клубился сизый дым и летали серые духи. Мне было тревожно и слегка страшно в ожидании неизвестного. Я увидел, как надо мной склонился Учитель, почему-то у него из головы росли длинные рога. В руках у него был огромный двусторонний кинжал, которым он проткнул мне грудь чуть ли не насквозь, при этом духи вокруг, как толпа зевак, одобрительно загудели. Я был так поражён и ошарашен происходящим, что не мог пошевелить ни единым мускулом и тем более не в состоянии был издать какой-либо звук.
Тем временем Учитель с видом заправского мясника разрезал мою грудную клетку, вынул оттуда ещё бьющееся сердце и откинул его куда-то в сторону. Проследить, куда именно, было невозможно из-за густой дымовой завесы, но как только горячая плоть гулко коснулась земли, тут же раздалось смачное чавканье. Потом Мастер откуда-то достал горящий, в буквальном смысле объятый пламенем ярко-красный камень и аккуратно вложил «огонь» в мой живой труп. Как только камень недостающим пазлом оказался в углублении на месте живого сердца, а маг убрал свои руки от нового ретивого, разрез на груди тут же затянулся.
После Учитель одним мощным ударом отсёк мне голову. Я видел всё это со стороны. Мне стоило бы больше ужасаться, но это начинало как-то становиться привычным, что меня уже регулярно режут и убивают. Я просто наблюдал в отстранённом лёгком шоке. Вот мою голову накрыл выдвинувшийся сизый дым, словно длинное щупальце какого-то живого существа протянуло свою конечность. Потом дым отполз назад, головы моей на месте уже не было, и снова раздалось чавканье.
Мастер Азриэль достал другую голову — она выглядела так же, как и моя, только с двумя рогами. Рога были покороче, чем у Учителя. Он приладил голову к шее трупа, и она мгновенно приросла. После чего мой мистериор достал свой волшебный посох, прижал его конец к моей груди и начал читать заклинанье. Мощная, ярко-сине-серебряная молния пронзила всё тело насквозь, приподнимая его над алтарём. Несколько секунд бездыханное тело зависало в свободном полете, содрогаясь от импульсов, бьющих фонтаном из орудия мага. Закончив колдовство, Мастер опустил посох, и тело рухнуло на жертвенник, ещё раз подпрыгнуло, и я ожил.
Тонкости мастерства
Итак, через два года своего пребывания у Мастера Азриэля в качестве слуги я поднялся до уровня ученика. Хозяин стал Учителем. Не могу сказать, что моя жизнь прямо сразу кардинально изменилась. И да, и нет. Все мои обязанности по дому и хозяйству остались прежними. Добавилось магическое обучение, как теоретическое, так и практическое.
В целом же на тот момент я был ещё наивен и счастлив, что Учитель взял меня в ученики и начал обучать. Действительно, это важный этап, значительный рубеж — момент официального признания, получение настоящего «живого» посвящения в ученики на этом плотном физическом плане. А моя наивность, как я понял уже через несколько лет обучения у Азриэля, заключалась в том, что я думал о начале магического обучения только с момента этого официального посвящения в неофиты, в дарх-миады. Хотя на самом деле Мастер начал меня обучать гораздо раньше — с того самого момента, когда взял меня к себе слугой.
Он заставлял меня стоять в позе всадника, тем самым я уже прорабатывал своё физическое, эфирное и витальное тело. Развивал энергетические центры — Муладхару, Свадхистану и Манипуру25, тем самым развивая волю, стремление, выносливость, силу, повышая иммунитет, пластичность и регенерацию, усиливая концентрацию, внимание и укрепляя щупальца намерения26 как орган тонкого витального тела.
Вся тяжёлая работа по дому аналогично укрепляла мои нижние тела и чакры (Муладхара — физическое, Свадхистана — эфирное, Манипура — витальное).
Медитация на точку ещё сильнее растила мою волю и намерение, а заодно усиливала мой «третий глаз» — Аджну-чакру27.
Чтение гримуаров, апокрифов и иных магических трудов, а также последующее рассуждение и анализ прочитанного увеличивали мой багаж знаний и эрудицию, повышали уровень магической теории, развивали моё ментальное тело, его способности и возможности, расширяли Аджну и Вишудху28. Это колоссально укрепляло мой интеллект, память, красноречие, способности к анализу и синтезу, к поглощению огромных объёмов информации и оперированию с ними в рекордно короткие сроки. Это же выстраивало трамплин к миру идей через расширяющееся воображение, способности к визуализации и представлению.
Трёхдневные марафоны молчания давали ядерный взрыв энергии в чакре Вишудхе, наделяя слово Силой Закона, чтобы даже только им можно было трансформировать эту плотную реальность по своей воле. А добавляя сюда укреплённые концентрацию и намерение, можно было сказать твёрдо, что я встал не просто на Путь Мага, а на путь к обретению божественности. Ибо плох тот солдат, что не мечтает стать генералом. И плох тот маг, что не мечтает стать богом.
Более того, Учитель дал мне первое посвящение, дал мне огромный заём Силы уже в первую же ночь, когда я ночевал у него. На это и указывал тайный символический смысл моего сна-видения в ту ночь.
Все эти тренировки готовили меня к дальнейшему обучению, давали мне базу, основу энергетики, чтобы мои тонкие тела окрепли на нижних трёх ярусах и стали способными вмещать огромные объёмы энергии и выдерживать дальнейшие ритуалы и инициации с высокими вибрациями. Сосуд должен быть огромным и крепким, чтобы впустить в себя священное пламя Фохата29 и не разлететься на мелкие осколки. Тренировки энергетики одновременно косвенно и по соответствующим связям прорабатывают способности сознания. Тренировки сознания затрагивают и усиливают энергетику. Левое тесно связано с правым, а правое с левым. Взаимосвязь и взаимозависимость.
А ещё просто нахождение рядом с Учителем столь высокого уровня даёт огромный рывок в магическом и духовном развитии. На востоке это называется «шактипат». Личная Сила Учителя наполняет пространство и всех, кто находится в нём. Она индуцирует живые и неживые объекты, заражая полностью — и сознание, и энергетику — своей вибрацией. Более высокочастотный объект приводит более низкочастотные объекты в резонанс с собой. Это физика. Зачастую просто пару лет жить рядом с таким Учителем, убираться по хозяйству даст больший толчок в развитии, нежели годы самостоятельной магической практики по книгам.
Но всё это я осознал лишь спустя несколько лет. Когда моё сознание ещё немного созрело, и я стал видеть и понимать больше.
***
Как я уже упоминал, мой Учитель в целом не любил длинные пространственные теоретические объяснения, дабы не уподобляться философам, которых он называл демагогами и «ментальными мастурбаторами». При этом, однако, признавал, что некоторые идеи этих словоблудов вполне достойны ознакомления с ними. Поэтому в библиотеке мага были сочинения древнегреческих и древнеримских философов. Учитель упоминал о них, да и вообще вскользь и обобщённо говорил про тех, кто стоял у истоков наук, что они практически все являлись посвящёнными магами, состояли в магических орденах или ковенах. Но это было сокрытой частью их жизни. Что не оставило след в истории. А если и оставило, то только на эзотерическом уровне, не дойдя до экзотерических философских книг, где представлены лишь труды и достижения человеческого рацио, правой стороны, но не магии, левой стороны бытия.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
