— Да, собственной персоной. А ты кто и откуда?
— Александр, сын Николая из ***. Ищу Учителя в магическом искусстве. Был у матушки Каракош, она меня к вам послала.
— Учиться, значит, хочешь? Тайную науку постигать? А потянешь, хватит сил-то и способностей?
— Хватит! — с горячностью ответил я. И тут же добавил, понурив голову. — Должно хватить. Мне обратно ходу нет. Наникэй наказала найти Учителя, иначе Сила вырвется, и многим станет плохо вокруг.
— Смотри-ка, страсти какие! — улыбнулся Сербаз.
После чего он на несколько секунд закрыл глаза и, открыв их, посмотрел на меня иначе. Мастер пронзил меня своим взглядом. Чёрные глаза превратились в два копья, что приткнули меня на месте, лишив сил и возможности двигаться. Два смоляных ворона влетели в меня через очи и проникли в самые глубокие и скрытые уголки души, куда я и сам покуда не заглядывал за отсутствием такого умения. Когда вороны вернулись назад, и взгляд Сербаза стал прежним, я чувствовал себя прочитанной книгой.
Мастер прищурился.
— А на кой ляд ты мне нужен как ученик? У меня уже есть ученик, Ильхам, он тебя встретил на входе. Он же мой помощник во всём.
— Мастер Сербаз! Пожалуйста, не гоните меня, мне некуда идти. Возьмите меня, прошу!
Маг ненадолго впал в раздумье, отвернув взор в сторону и поглаживая свою белоснежную бородку, и промолвил:
— Я не твой Учитель. Даже если мне есть, чему научить, а у тебя есть способности это понять и принять. Так что придётся тебе возвращаться домой или идти дальше пытать счастья.
У меня оставался последний имеющийся аргумент. Хоть я и прикипел к своему золотому (и драгоценность, и память о доме), но решился им пожертвовать. Поклонился колдуну-двурушнику и повторил:
— Мастер, я могу заплатить.
— Чем же ты заплатишь, юнец? — изогнул бровь Сербаз.
— З-з-золотым, — с пыхтением достал я монету и положил на стол.
Сербаз взял монету, рассмотрел поближе.
— Разве ты не знаешь, что за сокровенные знания и возможность стать магом платят не золотом, а своими сердцем и душой? Это нельзя оценить и купить за деньги.
Я удивился и не нашёлся, что ответить. Потому просто помотал отрицательно головой и молча стоял, ожидая продолжения диалога.
— За эту небольшую плату я окажу тебе небольшую услугу, — будто бы смягчившись, сказал мастер. — Есть один сильный маг, живёт отшельником вдали от людей. Я тебя провожу, сам дорогу не найдёшь. Туда почти день пути. Выдвинемся через два дня. Пока поживёшь здесь, Ильхаму поможешь по хозяйству.
— Ученик! — крикнул он Ильхаму. — Покажи Александру место ночлега. Ну и расскажи про свои основные обязанности — ему полезно будет.
Ильхам стоял в сенях перед комнатой и сразу откликнулся. В этот момент мой живот предательски заурчал.
— И покорми парня, — добавил колдун.
— Хорошо, Мастер! — ответил Ильхам. И уже обращаясь ко мне, сказал:
— Пойдём, я тебе всё покажу.
Ильхам слышал разговор и, поняв, что в ученики меня брать не собираются, смягчил свой гнев на милость. И слегка свысока (он ведь действительный ученик мага) и снисходительно показал мне место ночлега — огромный сноп сена в хлеву. Это же сено использовалось для прокорма пятнистой коровки.
Вкратце Ильхам ввёл меня в курс дела моих ближайших обязанностей на эти пару дней: помогать ему по хозяйству, убирать за курами, кормить их, загонять на ночь в курятник, кормить и доить корову, выводить её на выпас и привязывать, стирать, убирать, готовить. В общем, всё хозяйство полностью лежало на плечах ученика, а для меня это всё было не впервой. Чай не в городе вырос.
Потом мы прошли на кухню, где Ильхам налил мне бобовую похлёбку с курицей. Дал большой кусок хлеба. Я с жадностью накинулся на еду. Ощущение было, что не ел сто лет.
— Ешь-ешь, проголодался, небось, — улыбался Ильхам. — Мы с Учителем недавно завтракали.
В голове у меня роился ворох вопросов, которые не терпелось задать ученику мага. Но еда слишком меня захватила, чтобы прерываться.
Наконец, с трапезой было покончено. После долгого вынужденного голодания я, конечно, не чувствовал себя сытым. Но это пройдёт. Я постеснялся спрашивать добавки, и так чувствуя благодарность за обед.
— Спасибо за обед, Ильхам! Очень вкусно.
— Во благо! Я сам готовил, — похвастался Ильхам.
После обеда мы пошли в поле накосить сена для Зорьки, потом я подметал двор и таскал воду из колодца в баню, носил и насыпал зерно курицам, колол дрова взамен использованных для растопки. Оказывается, Мастер сжалился и дал указание ученику нагреть сегодня баню, чтобы я смог нормально отмыться после долгого перехода. И уже после помывки был ужин. К этому времени, дополнительно разомлевший после жара и сытной еды, я еле передвигал ноги от усталости. Кажется, я заснул ещё до того, как моя голова коснулась подушки сена.
И весь следующий день тоже прошёл в трудах и заботах. Я помогал Ильхаму во всём, а где и полностью самостоятельно занимался наведением и поддержанием порядка. Особенно, когда к Мастеру пришли люди за помощью, и ученик убежал постигать тонкости и законы целительства под руководством учителя на наглядном материале, так сказать.
Ближе к вечеру Мастер Сербаз сидел в доме, отдыхал за чашкой чая. Ильхам взял вёдра и пошёл за водой к колодцу, что находился недалеко, на улице за углом. Я пропалывал грядку с луком и собирался догнать Ильхама и помочь ему принести воду, как только закончу полоть. Оставалось мне совсем немного. Неожиданно незапертая калитка открылась, и двое мужчин втащили третьего. Тащили они его на простыне вместо носилок. Парень на простыне был без сознания. Выглядел он, мягко говоря, ужасно: ввалившиеся щёки, тёмные круги под глазами, при этом сам он весь был пунцового цвета.
Один из мужчин — тот, что постарше — закричал:
— Мастер Сербаз! Мастер Сербаз, вы дома?!
Сербаз собственнолично вышел на крыльцо.
— Доброго вам здравия, Мастер Сербаз! Помогите, прошу! Младший сын Микдад третьего дня вернулся с пастбища в горах. Уже тогда был сам не свой, плохо ему стало. С тех пор без памяти. Иногда приходит в себя, бредит и поминает какого-то одноглазого! Что ни пробовали, ничего не помогает, ему только хуже.
Опытный маг без лишних вопросов только и произнёс:
— Кафтар15 вселился, захватил жизненную силу твоего сына. Надо выгонять. Заноси!
Мужчины занесли болезного в дом, но вскоре вышли и, тихо переговариваясь, исчезли за калиткой. А мне стало прямо невмоготу как интересно, и я подбежал к окошку, чтобы краем глаза подглядеть, что же будет делать Мастер Сербаз, как он будет творить своё колдовство. Пытался я затаить дыхание, но толком не получалось: слишком волновался и переживал, что колдун заметит меня и накажет. Но продолжал подглядывать, интерес пересиливал страх.
В комнате больной лежал на спине. Было заметно, что он весь покрыт испариной и дрожит. Видимо, лихорадка его усилилась. Мастер Сербаз достал огромную плеть, рукоятка которой была сделана из ноги какого-то животного, с копытом на конце. Было похоже, что это нога косули. Мастер Сербаз крепко взялся правой рукой за хват плети, а затем, чеканя каждую букву, громко и жёстко произнёс низким голосом:
— Кафрах, муу сунс! Хэвэки хучээр, та хунийг орхиж болно!
После чего резко хлестнул больного по телу. Потом вновь проговорил своё заклинание и крепко приложился плетью по больному. Я завороженно смотрел на ритуал в смешанных чувствах дичайшего интереса, азарта и ужаса. Всё громче пропевал колдун заклинание, всё сильнее летела плеть.
— Кафрах, муу сунс! Хэвэки хучээр, та хунийг орхиж болно!
Поначалу больной, весь пунцовый и мокрый от лихорадочного пота, никак не реагировал на манипуляции Мастера. Лежал, как труп. Но вскоре он стал стонать, заметно подрагивать. И цвет лица его на глазах менялся. Из пунцового он стал красным, потом розовым, затем побледнел. Стало заметно, что теперь у него почти здоровый цвет, лишь слегка немного бледный. После очередного удара хвостом плети парень очнулся и открыл глаза. Подсмотрев достаточно, я поскорее побежал к Ильхаму на подмогу.
Уже спустя энное количество лет я, вспоминая тот эпизод, понял, что поступил всё-таки не очень хорошо. И дело не в этическом аспекте, что я без разрешения подглядел на ритуал изгнания болезни/злого духа из человека. Просто магический ритуал — это таинство, не предназначенное для множества глаз и ушей. Наблюдатели могут испортить течение энергий и намерение мага своим намерением и ожиданием. Также существа иных планов и миров, помогающие магу осуществить обряд, могут запросто не захотеть отзываться из-за лишних глаз. С другой стороны, кто знает: возможно, так всё произошло именно по причине, что мне, как будущему магу, нужно было самому узреть этот ритуал, погрузиться чуть глубже в таинство ведовской работы?..
За эти два дня моего пребывания в доме Мастера Сербаза я не отставал с вопросами от Ильхама. Мне было очень интересно, каково это — быть учеником мага. Ильхам вполне охотно и где-то даже по секрету рассказывал о своём обучении, о жизни под боком учителя. Рассказал о своей трагической судьбе, которая вывела его на Путь Магии. Почти шесть лет назад случился пожар, в котором сгорели его родители. Ночью вспыхнул дом, пламя молниеносно, как дикий быстрый и голодный зверь, охватило их избу и двор полностью, не давая возможности и просвета перескочить мимо огня. Отец вынес Ильхама на руках, обжигаясь и получая жуткие раны от пожара. Потом отец побежал в горящий дом за матерью, в этот момент кровля рухнула и погребла под собой обоих родителей Ильхама. Так он остался сиротой. В память о тех событиях ему остался шрам от ожога на левой стороне груди (Ильхам даже показал) и вечная незатухающая боль в душе.
Несколько дней убитый горем сирота жил у старосты села. Как вдруг объявился Мастер Сербаз и выразил готовность приютить у себя мальчика. Выбор, как понимаете, у Ильхама был небольшой. Уже потом, спустя некоторое время Учитель раскрыл парню тайну о своём видении-знаке, что будет ему ученик, он сирота и помечен огнём пожара. С тех пор Ильхам стал учеником мага. Вот уже почти шесть лет он живёт и обучается у колдуна.
Ещё по большому секрету ученик мага поведал, что он не просто ученик, а «посох мага» — то есть тот, кому учитель передаёт все свои знания и силу, кому учитель отдаёт максимум своей Силы перед смертью. И уровень своего обучения Ильхам тоже назвал — черичан16. Я, правда, особо не понимал в этой иерархии магического роста. Но был в радостном восторге от возможности прикоснуться к чему-то необычайному, тайному и сокровенному.
На тот момент, в четырнадцать лет, я не задумывался о столь странной, как кажется сейчас, откровенности ученика. Спустя годы я вижу основу этой откровенности: Ильхам почти шесть лет не общался со сверстниками, отдавая всё своё время заботам по хозяйству и магическому обучению. Колдун Сербаз не только показывал на людях ритуальные методики и рассказывал о тонкостях применения тех или иных магических подходов, но и задавал ученику много учить наизусть из своих книг, заставлял переписывать, создавая свою собственную Книгу Теней17. А ещё Учитель строго спрашивал, так что расслабляться не приходилось.
Подобное общение почти со сверстником (между нами разница действительно оказалась всего в два года) для Ильхама было, как редкая жемчужина. Плюс он искренне чувствовал и верил, что я обрету своего учителя, что мой дальнейший жизненный путь тоже лежит исключительно в русле магии. То есть он видел во мне брата по духу. И неоднократно во время своего рассказа об обучении подчёркивал, что вот такие приёмы, методы и испытания ждут и меня. А я жадно впитывал и запоминал.
Попытка третья
Наступил день дальнего похода к магу-отшельнику. Рано утром до наступления рассвета мастер Сербаз зашёл в хлев и крикнул меня. Спал я в ту ночь чутко, так что сразу же подскочил. Наскоро умылся и был готов. Сербаз дал мне небольшой мешок, как я понял, с провизией:
— Держи, Александр! Перекусим в пути, дорога неблизкая.
Ильхам тоже был уже на ногах. Я пожал ему на прощание руку. Кто знает, может быть, жизнь ещё пересечет наши дорожки.
Мастер Сербаз шёл молча и быстро. Приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы не отстать. Складывалось впечатление, будто я почтенный старец, едва поспевающий за юнцом, а не наоборот.
Примерно в полдень мы перекусили прямо на ходу. Еда без изысков, но она дала сытость и силы продолжать путь: вяленое мясо, похоже на гуся, ржаные сухари, вода.
Только после обеда, как солнце ускорило свой бег к заходу, Мастер Сербаз разрешил привал. Короткий, минут на тридцать. Мы наскоро перекусили, после чего колдун лёг и мгновенно провалился в дрёму. Я просто отдыхал. Некоторая усталость чувствовалась, но сонливости не было — всё перебивало волнение и предвкушение встречи с отшельником.
Незадолго до заката мы с Мастером оказались у подножия горы. Вверх вела узенькая и крутая тропинка, петляющая между кустарников и деревьев.
— Всё, Александр, я свою помощь оказал. Дальше ты сам. Эта тропинка ведёт к вершине. На самой вершине будет хижина Мастера Азриэля18 — так зовут этого мага-одиночку.
— Вы не проводите меня дальше? — удивился я. — А вдруг этот отшельник не примет меня? Вдруг я заблужусь в темноте? Солнце уже почти село...
— Я и так оказал тебе неоценимую услугу. Привыкай к препятствиям и трудностям, парень. Их будет ещё очень и очень много на твоём пути, — с этими словами колдун Сербаз повернулся и прежним быстрым шагом растворился в наступающих сумерках.
Я вздохнул и побрёл по тропинке вверх, выбор у меня был небольшой — только вперёд.
Местами более-менее пологая тропинка сменялась почти вертикальным подъёмом, и тогда приходилось всем телом прижиматься к земле и цепляться руками за выступы, чтобы не слететь вниз. Стемнело очень быстро. Если бы не Луна, сиявшая в своей растущей к полнолунию налитости, была бы кромешная тьма, где пробираешься лишь наощупь. Но Луна тоже не слишком помогала. Тропинку я видел смутно. Хотя какую, к чёрту, тропинку — похоже, тут давно никто не ходил, кроме диких зверей. Если при свете солнца ещё можно было заметить тонкий след утоптанной земли, то в темноте это всё терялось в бликах и неверных тенях от кустов и деревьев, которые чудом росли вертикально вверх на почти отвесной поверхности.
И на меня напал страх, который придавал силы и ускорения. Я один, в горах, ночью, в полной темноте. Вокруг слышались какие-то звуки, скрипы, раздавались крики неизвестных животных и птиц. Я очень торопился подняться на вершину. Сердце билось в груди затравленным зайцем — и от нелёгкого подъёма, и от страха, наполнявшего меня. Во рту пересохло от жажды и волнения. Волей-неволей закрадывались мысли, а не обманул ли меня колдун. Забрал золотой и бросил меня погибать? Может, я и пропаду здесь, на этой горе. Стараясь не думать о плохом, я полз, шёл, бежал, карабкался, местами где-то поскальзывался, успев ухватиться за тянущиеся ко мне ветви и удержаться от падения, и снова стремился вперёд.
Часа через два или три я, пыхтя и кряхтя, вскарабкался, наконец, на верх этой горы. Обессиленный, я свалился на спину и просто лежал, глядя на звёзды и луну, жадно заглатывая воздух кусками. Отдышался. Уж не чудо ли: в кромешной темноте взобраться на гору, избежать нападения зверей и не сорваться вниз. Уже не всё так плохо. Переключив внимание на будущее, я встал, отряхнулся и посмотрел вперёд, что меня ожидало. Всего в метрах пятидесяти от себя увидел неясные очертания хижины с трубой на крыше. Без какого-либо забора или частокола вокруг. Рядом с избой была постройка чуть меньшего размера. Тоже с трубой, торчащей из крыши. Видимо, баня или сарай.
Подойдя ближе, я заметил в свете луны окна в хижине. Но никакого огонька свечи или керосинки не было видно. «Время позднее. Скорее всего, Мастер Азриэль спит», — подумал я. И всё равно направился к двери со своей подростковой наивностью и упрямством. Потому что ночевать на улице мне совсем не хотелось. А лезть без спросу в сарай тоже казалось неприличным. Направился к двери с твёрдым намерением постучать, разбудить Мастера и попроситься хотя бы на ночлег. Я устал и уже не слишком верил в везение, что меня возьмут в ученики. Уже дважды меня перенаправляли от одного знаткого к другому. Почему бы истории не повториться вновь?
Только я подошёл к хижине, как меня сбил с ног мощный удар. Я грохнулся наземь и тут же почувствовал на груди прижатое древко шеста, которое не давало сдвинуться с места и затрудняло дыхание. Надо мною возвышался чей-то смутный силуэт.
— Кто таков? Гостей ночью не жду, — услышал я глухой, слегка с хрипотцой голос.
— Меня зовут Александр. Я ищу учителя. В магии. Бабушка меня направила из-за моих видений к матушке Каракош на обучение, а та отправила меня к Мастеру Сербазу. А Мастер Сербаз привёл к вам. Оставил меня внизу у горы, я сюда один поднялся. Вы Мастер Азриэль?
— Ааа, Сербаз… Старый шутник, — послышалась в голосе говорившего усмешка. — Тут большая дорога есть, даже телега спокойно проедет. Крюк совсем небольшой, а добираться в итоге быстрее. Кто же по горе полезет, когда дорога есть? Только если ты.
Незнакомец убрал шест и позволил мне встать.
— Вы Мастер Азриэль?
— Кто же ещё? Тут другие не живут. Поблизости вообще никто из людей не живёт.
Мысленно я помянул добрым словом колдуна Сербаза, всё-таки не обманул, хоть и пошутил на прощание.
— Мастер Азриэль, — я опустился на одно колено, — возьмите меня в ученики, прошу вас! Мне нельзя без обучения. И наникэй так сказала. Сила меня разорвёт. Я отплачу, как могу, отработаю, буду помогать по хозяйству.
Мастер помолчал. Потом промолвил:
— Мне не нужны ученики. Я никого не беру. Ты зря потратил время, приятель.
Мне хотелось плакать. Я потратил столько времени и сил, подвергался смертельным опасностям, отдал последний хлеб и золотой отца, чуть не заблудился в лесу, мало ел — и всё напрасно… Комок подкатил к горлу и мешал что-либо сказать. Кое-как я собрался, проглотил предательскую дрожь в горле и прошептал:
— Позвольте хотя бы переночевать у вас, Мастер Азриэль.
— Чай не звери. А люди. Которые чаще хуже зверей. Позволяю, — ответил отшельник. — Обожди.
Маг зашёл в хижину и вышел с горящей свечой. При слабом свете свечи я сразу же обратил внимание на смуглость его кожи и на ярко-синие глаза. Даже в этой полутьме они словно светились.
Мастер Азриэль проводил меня до соседней постройки. Открыл дверь — в нос ударил запах курятника. Свеча слегка раскрыла тьму внутри.
— Вот здесь, справа, — показал жестом мастер, — есть куча сена. Можешь на ней переночевать.
С этими словами отшельник прикрыл дверь и ушёл. А я лёг на сено и стал предаваться унылым мыслям, как всё у меня плохо и что же делать дальше. Даже всплакнул немного от жалости к себе. А почему бы и нет? Сирота, покинувший отчий дом по необходимости, тут меня не приняли, там не пришёлся ко двору, и последняя надежда — Мастер Азриэль — тоже объявил, что не берёт учеников. Был повод поплакать четырнадцатилетнему мальчугану. Горевал я недолго, поскольку пришёл Морфей и забрал меня к себе в своё царство.
В ту ночь мне приснился очень яркий сон. Знаете, бывают такие очень яркие сны, которые мы помним потом всю жизнь. У кого-то их может быть всего парочка в копилке биографии, у кого-то больше. Если такой сон приснится в глубоком детстве, то мы помним его во всех мелочах и подробностях даже на смертном одре, словно увидели этот сон вчера.
Стоял я на краю пропасти, на самом пределе высокой скалы. И кто-то звал меня на помощь, из последних сил цепляясь за край обрыва. Я подбежал к бездне — там висел какой-то парень, почему-то он смотрел вниз, я не видел его лица. Я схватил его двумя руками за кисть и тянул вверх. Кричал ему, чтобы он схватился за меня второй рукой. Не хватало сил, незнакомец оказался очень тяжёлым. Я его немного вытащил вверх, и тут он приподнял голову и взглянул на меня. И ужас пронзил меня всего — это был я! На меня смотрел я собственной персоной. Только лицо у него было более злое и какое-то взрослое что ли… И глаза — это были глаза старца, глаза дремучего старика, прожившего сотни лет. От нахлынувшего страха меня покинули силы. Парень приподнялся, крепко обнял меня и негромко сказал: «Идём со мной». И, не разжимая объятий, утянул меня в пропасть.
Я кричал от ужаса свободного полёта. И удивлялся где-то там задней мыслью, почему я никак не могу проснуться, ведь обычно от страшного сна я всегда просыпался, иногда даже с криком. Каким-то образом я чётко знал, что это сон. А здесь мы летели. Я кричал. И я с парнем начали сливаться воедино, он стал мной, я стал им, и оземь ударился уже единый я с моим двойником. И от удара я умер, переломав себе все кости, разбив всё тело. Умерев, я лежал с открытыми глазами и смотрел на окружающие скалы. Тут кто-то подошёл ко мне и начал меня собирать. Я не видел, кто это. Мог только чувствовать, как мои кости и внутренние органы встают на место. Более того, было странное ощущение, что эти органы новые, лучше прежних. Тут, наконец, сборка была закончена. Некто наклонился надо мной, я увидел, что это Мастер Азриэль. «Вставай, Андар!» — сказал Мастер.
— Вставай, дружок! Вставай. Солнце уже появилось над горизонтом, — разбудил меня отшельник.
Я открыл глаза. Мастер склонился надо мной. Синева его глаз просто завораживала. Чёрные длинные волосы в хвост. Подёрнутые сединой виски и короткая борода. Одет он был в чёрный балахон с капюшоном. Как у монахов. Только было видно, что ткань здесь плотная, способная выдержать долгие издевательства на охоте и испытания временем.
— Мастер Азриэль, мне снился чудный и одновременно страшный сон. И вы там были.
— Да ну? Сны снятся — это хорошо, — буднично ответил отшельник своим глухим с хрипотцой голосом, а глаза его в этот момент сверкнули лукавым огнём.
Я вспомнил о своём положении и снова поник. Мне некуда было идти. Назад дороги нет. Домой мне не вернуться. Матушка Каракош и Мастер Сербаз меня не взяли на обучение. И здесь мне тоже дали от ворот поворот. В принципе, терять мне было нечего. Поэтому я собрался с духом и решился:
— Мастер Азриэль, прошу вас, умоляю, возьмите меня в ученики! Мне больше некуда идти. И возвращаться мне тоже нельзя.
— Я. Не беру. Учеников, — чеканя каждое слово, произнёс отшельник. — Но: ты можешь остаться у меня в качестве слуги. Будешь мне помогать по хозяйству и на охоте.
Я до земли поклонился Мастеру, чувствуя искреннюю благодарность.
— Спасибо вам огромное, Мастер Азриэль! Я буду вам верным и исправным слугой.
Маг слегка поморщился.
— Отвыкай ты от этого христианского рабского слова «спасибо». Тем самым желаешь человеку: «Спаси тебя бог Яхве». А человек может быть вообще далёк от этого бога. А то и вовсе на другом полюсе, или сам всё делает, с опорой на свой дух, становясь ровней и в независимость от богов. «Благодарю» и иные формы тебе в помощь.
— Благодарю вас, Мастер!
С этого самого момента жизнь моя кардинально перевернулась. То был судьбоносный миг. И сон оказался вещим: я действительно словно заново родился после смерти. А ещё теперь я спал на деревянной кровати в самом доме.
Слуга
Став слугой мага-отшельника, я обрёл новую жизнь, новый ритм, кров над головой, пищу и новые обязанности. Всё хозяйство и поддержание его в порядке полностью легло на мои плечи. Мне приходилось убираться, мыть посуду и полы, стирать одежду, ухаживать за птицами, благо хоть, кроме кур, у Мастера Азриэля не было другой живности; от меня требовалось ежедневно чистить курятник, поить и кормить кур, собирать яйца и менять в хлеве подстил из сена. А также следить за сохранностью мешков с зерном, кои в количестве нескольких штук хранились в сарае под замком, дабы не отсырели и не испортились.
Мне приходилось таскать воду для хозяйственных нужд, и я ходил за ней к ближайшему ручью с деревянными вёдрами. Близкий ручей казался совсем рядом, пока идёшь туда налегке, но обратно, с двумя полными вёдрами, дорога к дому превращалась в вечность. Первое время я натирал кровавые мозоли от деревянных ручек. Воды нужно было много, и поход за ней обращался для меня одним из основных испытаний, с которым я был вынужден смириться, но потом, внезапно, кожа рук огрубела настолько, что эта работа стала для меня вполне привычной и менее болезненной.
Мастер Азриэль поначалу готовил еду сам, постепенно открывая мне рецепты и все тонкости кулинарного нехитрого искусства. Я помогал магу, выполняя черновую работу, внимательно следил за всеми его действиями, а затем повторял в точности так, как показывал Мастер, и таким образом учился. Когда, наконец, моя стряпня достигла удовлетворительного уровня, обязанности ежедневной готовки перешли на меня целиком. Только ржаной хлеб Мастер так и не доверил печь мне, этот процесс ему нравился самому, и он готовил его сразу на несколько дней. Хлеб получался действительно волшебный и невероятно вкусный, с хрустящей корочкой и пористым мякишем. Мастер заботливо «растил» собственную закваску в течение нескольких дней, начиная колдовать над ней ещё задолго до начала выпечки. Затем бережно замешивал в коробе тесто, выстаивал его всю ночь, а рано утром формировал хлеба, после чего ещё несколько часов настаивал караваи, прежде чем отправить их в печь. Когда по всему дому начинал разноситься ржаной аппетитный аромат, Мастер доставал хлеба из печи, укладывал на застланный чистыми льняными полотнами стол и прикрывал их такими же полотнами сверху, до полного остывания и созревания выпечки. Мама тоже пекла вкусный хлеб, но такого, как пёк Мастер, я не пробовал больше никогда.
Мы часто питались яйцами, что ежедневно щедро сыпали несушки, или солёным мясом из дичи, что добывал отшельник на охоте. В мою задачу входило помочь хозяину выдублить шкуру и засолить мясо в бочке, которое потом так же и хранилось в деревянной ёмкости, переложенное слоями с солью.
Когда Мастер Азриэль желал, я готовил свежее мясо кур. Для этого мне пришлось научиться забивать птицу, потрошить её и ощипывать перья. Первое время было непросто отрубать у живых кур головы, но я быстро освоился, ведь так требовал Мастер, и я не мог его ослушаться.
Сам маг занимался своими делами, во многом привлекая меня как помощника, окромя его магических ритуалов. Он что-то начитывал на незнакомом языке, еле слышно для меня, медитировал, делал какие-то чудные упражнения — всё это для меня было странной, но чудесной и непонятной китайской грамотой.
Отшельник жил вдали от людей. Ближайший маленький посёлок располагался примерно в двадцати вёрстах к юго-востоку. А на северо-западе, вёрст через сорок, лежало большое село Касумкент, размером почти с город. Это не близко, но и не слишком далеко. Поэтому около раза в месяц к Азриэлю наведывались гости. Как я понял — за помощью. Что именно требовалось гостям, исцелиться, приворожить, чего-то ещё наколдовать — мне было неведомо. Приезжали люди разного уровня, кто-то на телеге с простой лошадкой, а кто-то и в дорогущей резной карете с четвёркой в упряжи. После таких посещений у нас всегда появлялись дополнительные запасы зерна и муки, а также деньги, которые, я полагаю, нередко служили средством оплаты за помощь Мастера.
Было одно незыблемое правило: Азриэль не брал плату мясом. Его он предпочитал добывать сам на охоте. Причём ставил исключительно силки, куда попадались куропатки, зайцы, иногда мелкие лани или дикие козы. Ну а я, как верный слуга, тащил всё это домой. В отказе Мастера брать мясо как оплату лежала не просто личная прихоть мага: после многих методов и ритуалов клиенту именно после подобного пожертвования за магическую помощь запрещалось есть какое-либо мясо в течение сорока дней. И уже бывали случаи, что люди нарушали запрет, сводя на нет всю чародейскую работу.
Редко, примерно раз в пару месяцев, не чаще, хозяин уходил на несколько дней в ближайшее село. За покупками, как он сам говорил. Возвращался действительно с солидным мешком. Обычно он покупал спички, соль, чернила, перья, что-нибудь из инструментов.
В мои обязанности входила заготовка дров, которые мы использовали для приготовления пищи и растапливания бани, находящейся в одном строении с сараем. Я таскал спилы, а потом колол и складывал дрова в поленницу. Поначалу я сильно уставал от обилия тяжёлой работы, а потом освоился и довольно быстро и ловко справлялся с функциями слуги, ставшими для меня привычными.
Но не только груз домашней работы лёг на мои плечи, Мастер Азриэль ежедневно давал мне дополнительные задания, смысл которых я достаточно долго просто не понимал. Он заставлял меня стоять в стойке всадника, широко расставив ноги и присев до параллели с полом, находясь при этом с ровной спиной, по полчаса. Полчаса — легко сказать. Целых полчаса каждый день. Первый раз я и пяти минут не простоял, упав с дрожью в ногах. За что и получил палкой Мастера очередной больной удар по хребту.
— За что, Мастер Азриэль?! — вскричал я, потирая ушибленное место.
— Самые болезненные уроки — самые запоминающиеся, — с ухмылкой ответил отшельник. Другого ответа я не дождался.
Только через два месяца я сумел довести свою способность стоять в неумолимой стойке всадника все полчаса. Мастер точно отмерял ход времени своим хронографом на цепочке. Это были медного цвета часы с отстёгивающейся крышкой, которые очень непривычно было видеть в руках горного отшельника. Хронометр выглядел пришельцем из больших городов. Я и не видел таких раньше.
Сам же Мастер мне и подсказал, как суметь простоять так долго. После двух недель неудач, когда моё время стояния никак не хотело передвигаться дальше пятиминутного рубежа, после кучи ударов шестом, отшельник подсказал:
— Твоё тело может простоять и больше тридцати минут. А ты устаёшь. Выйди из тела. Поставь тело в позу и выйди вниманием из тела, смотри сначала со стороны на себя, а потом и вовсе можешь никуда не смотреть.
И я опробовал рекомендацию Мастера. Я закрывал глаза и улетал далеко в свои мечты или воспоминания. Я вспоминал родной дом, мечтал о своём неизвестном будущем, потом просто забывался, пока предательская дрожь в ногах не возвращала мои мысли к реальности. Но время нахождения в позе всадника медленно, но начало увеличиваться! Я был рад таким трансформациям и удивлён, что мысли могут творить чудеса, а я могу забывать о теле.
Ещё одно странное ежедневное задание, которое давал мне Мастер, — он заставлял меня сидеть и смотреть в одну точку на стене. По времени я так должен был просидеть час. Ежедневно. Смотреть в точку и сквозь неё, не моргая. И вновь меня хватало лишь на короткое время, потом внимание начинало смазываться, я проваливался в сон. Словно из-под земли тут же появлялся Мастер (чуял он, что ли?) и бил меня шестом. Так я мог получить до шести тумаков за час сидения. Постепенно прогресс пошёл, тумаков стало перепадать меньше. А потом они и вовсе прекратились. Потому что я мог спокойно просидеть час, глядя далеко сквозь точку на стене, просматривая звёзды во Вселенной, рассматривая какие-то необычайно яркие картины, что всплывали перед взором, а то и вовсе вокруг наступала пустота без мыслей.
***
Память подкидывает мне выборочно и другие яркие моменты той поры, когда я был слугой у Мастера-отшельника. Воспоминания вообще странным образом устроены так, что мы помним что-то выдающееся, необычное, вызвавшее новые ощущения и эмоции. Эмоции — это энергия. Энергетически окрашенное воспоминание лежит на полках архивного хранилища духа, где хранятся все эпизоды прошлого в виде сухого остатка опыта, и выглядит оно заметнее, поэтому нашему внутреннему поисковику при обращении к памяти проще найти и поднять более колоритные обёртки таких воспоминаний.
В один из дней на мага нашла причуда — строиться. Он дал мне ремень из сыромятной кожи, показал необходимый охват камней, которые мне следует найти — диаметром примерно в пядь19 — и наказал натаскать таких к дому, а затем сложить горкой чуть поодаль нашего жилища. По подсчётам Мастера, нам понадобятся не менее ста булыжников.
Вроде как горы вокруг, камней должно быть много, но даже в этих условиях было непросто находить скальные обломки нужного размера. Они, как назло, попадались то слишком малы, то невероятно велики, и единственным верным решением было добывать нужный для строительства материал прямо из гор. Благо, что у колдуна хранились инструменты, среди которых завалялась кирка, что значительно облегчало мне задачу. Я с трудом откалывал от скал куски породы тех габаритов, которые потребовал найти Мастер и стаскивал их к дому. С собой у меня был мешок, но за раз я всё равно не мог утащить несколько камней, так как много сил отнимала работа киркой, зато благодаря мешку мне удавалось позволить рукам хоть немного отдохнуть, загрузив тяжесть на спину. В день я добывал и относил по четыре-пять булыжников, что уже неплохо с учётом моего и без того максимально загруженного обязанностями времени.
Так я колол и таскал тяжелый материал, пока, наконец, не набралось нужное количество камней. Получилась достаточно внушительная горка. И только я облегчённо было вздохнул и утёр со лба пот, что закончилась эта страда, мой хозяин передумал и приказал переместить булыжники впритык к избе. Будем там делать пристройку. Что остается бедному слуге? Ещё неделю, не разгибая спины, кусок за куском, я перетаскивал каменную горку на место, указанное магом.
А потом пришло время строить. Поначалу я не совсем понимал, к чему такая конструкция, да ещё непонятного размера. Квадратная постройка высотой и длиной в два аршина20. Задней стенкой этого строения выступала стена дома. Я даже было спросил у колдуна:
— Мастер Азриэль, для чего нам эта постройка? Такая странная и непонятная.
— Подрастёшь — узнаешь, — отрезал маг.
Мастер не любил пустопорожние разговоры и вообще не очень охотно отвечал на вопросы, поэтому такую реплику я слышал в ту пору часто.
Работы мне всегда хватало с лихвой, особенно пока шла стройка. Нужны были не только булыжники, и мне пришлось натаскать ещё с разреза горы известь, глину и песок.
Вперемешку с водой такой состав давал клейкую и вяжущую смесь для укрепления и сцепки камней между собой. Не было тогда цемента в современном понимании этого слова, да и слова такого еще не придумали. Смешивал с водой нехитрые ингредиенты и под чутким руководством Мастера строил. На это тоже ушло несколько дней.
Я полагал, что останется какое-то отверстие для двери, или даже пусть без неё, но через которое можно будет легко убирать что-то на хранение от дождя или ветра, но я ошибся. По велению колдуна я оставил лишь узкую щель размером в две пяди шириной и в аршин высотой. В качестве крыши мне было велено класть связанные между собой тонкие стволы деревьев, после чего обильно смазывать их все той же строительной смесью, а сверху ровным слоем укладывать камни с дополнительной клейкой прослойкой.
Когда работа над строением была полностью завершена, я остался доволен собой. Для новичка-строителя получилось вполне прилично.
Но тогда я так и не узнал, для чего всё это затевалось и сооружалось. Пристройка осталась стоять пустой. Мастер ни для чего её не использовал и, казалось, полностью потерял к ней всякий интерес.
***
Я уже упоминал, что в близкой доступности людей не было. Поэтому в целом места в округе были нетронутые, дичь и рыба непуганая, а популяция не была истощена неуёмными человеческими запросами. Такое изобилие помогало в охоте и рыбалке.
За рыбой мы ходили к горной речушке, прихватив с собой бредни. Находили место помельче и натягивали сеть, держа против течения. Рыба крупная и мелкая набивалась достаточно быстро. Даже часа не требовалось для поимки богатого улова.
Но бредни мы доставали только к концу рыбалки. В первую очередь Мастер обращался к реке с какими-то заклинаниями, делал подношение, что было мне уже знакомо. Люди, живущие близко к природе, по большей части привыкают бережно и с уважением относиться к незримым силам. Потом наступало время фантазий Азриэля. Из подручных средств он сооружал мне инструмент наподобие пики, привязав остриё от старого ножа или заточив ножом конец палки. Моя задача состояла в том, чтобы залезть по колено в реку, выждать, пока приблизится рыба, и пронзить этой пикой добычу.
Знали бы вы, как это оказалось непросто! Рыбы в реке было много. Но когда я там стоял неподвижно, пока не начинало от холода сводить ноги, рыбы будто чувствовали меня и не приближались. Даже какие-то случайные рыбки, которые умудрялись подплыть ближе, успевали проскочить у ног и увильнуть от моего разящего удара. Раз за разом я промахивался, едва не раня самого себя. Мастер стоял на берегу, держался за живот и громко хохотал.
— Мастер Азриэль, хорошо вам там смеяться! А у меня ноги мёрзнут.
— Что, не поймал ещё? Ха-ха, какой же из тебя рыболов-добытчик?! Скажу какой — никакой! — продолжал насмехаться Мастер.
Ни в первый, ни во второй поход на рыбалку я так и не смог никого поймать с помощью пики, за что оставался без рыбы. Точнее, рыбу, пойманную с помощью бредней, я тащил, потрошил, готовил, но есть её мне колдун не разрешал. Поясняя, что я не заслужил.
В третью нашу рыбалку удача мне снова не благоволила. В безуспешном рвении поймать рыбку я умудрился упасть и полностью намокнуть. Наконец, от холода, усталости и тщетности моих усилий я в сердцах швырнул пику на берег.
— К чёрту её! Мастер Азриэль, мне никогда не поймать эту дурацкую рыбу, да еще этой чёртовой палкой! Вам там легко сидеть и гоготать! Тоже мне, нашли себе развлечение дурачить мальчишку! Вот сами бы попробовали так ловить — узнали бы, почём фунт лиха и как это непросто!
Мастер Азриэль вдруг изменился в лице, помрачнел. В его бездонных синих глазах заискрили молнии.
— Не дорос покамест указывать мне, — сурово сказал он, — гляди, стервец!
С этими словами он скинул на траву сапоги, закатал до колена портки и зашёл в воду. Я испугался резкой перемены настроения мага, понял, что слишком погорячился и почувствовал себя виноватым.
Мастер встал, закрыл глаза, словно настраиваясь на что-то. Я внимательно наблюдал за магом и вскоре не поверил своим глазам. Если меня рыбы опасливо и старательно оплывали стороной, то колдуна они словно перестали замечать, проплывали совсем вблизи с ним и даже касались его ног.
Секунда, миг, вспышка! Мастер вонзил руки в воду и вытащил большую рыбину, жёстко зажав её пальцами. Он победоносно взглянул на меня и выбросил рыбу на берег.
— Мастер Азриэль, так нечестно: вы колдовали. Вы стояли, закрыв глаза, и колдовали. Конечно, так проще ловить рыбу.
— Э-эх, молодо-зелено! Эта магия доступна всем, в том числе и тебе. Учись! Ты стоишь и думаешь, что ты человек, который ловит рыбу. И рыба чувствует человека, который охотится на них. А ты должен закрыть глаза, настроиться и стать деревом. Видеть себя деревом, чувствовать себя деревом, ощущать свои листочки, ощущать единый ствол, что растёт из дна реки. Пробуй!
Меня поразило это простое объяснение. И я попробовал. Закрыл глаза, изо всех сил представляя себя деревом, сухим деревом, простирающим свои ветви над гладью воды. Аж начал потеть от натуги. В этом же состоянии через несколько минут открыл глаза. О, чудо! Рыбы плыли возле моих ног, уже не остерегаясь меня. Пика была наготове и, наконец, вонзилась своим остриём в добычу. Так я первый раз поймал рыбу.
По дороге к дому я попросил прощения у хозяина за необдуманные слова. Но всё равно за мою горячность Мастер меня наказал: трое суток я должен был сидеть без еды и воды в сделанной мною каменной постройке и медитировать над содеянным. (Вот она, оказывается, для чего была нужна! Я сам себе строил каземат.) Более того, по приказу мага на глаза я натянул чёрную повязку, которую нельзя было снимать. Ещё я должен был молчать. Так я и просидел все эти три дня — молча и в полной темноте. Лежать в этом квадратном строении не получалось, а выходить можно было лишь по нужде, не снимая повязки, наощупь.
Ощущения были необычные. Мне было горько за собственную горячность и обидно, что маг наказал настолько сурово. Но вся эта рябь на поверхности эго и картинки на внутреннем чёрном экране слились воедино. Сон и явь перестали существовать как раздельные явления. Я не понимал, в каком состоянии нахожусь в тот или иной момент времени. Всплывало много событий и воспоминаний прошлого: отчий дом, годы, что я прожил там, яркие эпизоды из той жизни. Поиск и путь к обретению Учителя, которого я так и не обрёл, зато обрёл хозяина и стал слугой. Вспышками появлялись какие-то образы, что я относил к фантазии, к порождению моего разума: я видел себя могущественным чёрным колдуном, я видел какие-то футуристические технологические приспособления, полёты к звёздам, видел войны, страшное оружие. Иногда я не просто наблюдал себя со стороны, а полностью погружался в сюжет видения, становясь полноценным участником, влияющим на события своей волей. Я забывал, что я слуга Александр, сидящий в каменном коробе. Я становился тем, кем был в видении. Настолько глубоким и ощутимым получалось погружение, что зримое невозможно было отличить от привычной реальности.
Ночь. Мы служители Первой Тьмы, отроки богов, что зовутся Древними. Я и мой товарищ — адепты Ордена Lex Talionis. Находимся по заданию старших в далёкой стране. У меня почти красные волосы и ярко-зелёные глаза со змеиными зрачками. Мой боевой коллега удивительно на меня похож, словно мы братья.
Была запущена целая цепочка негативных событий, сделанных умышленно и специально «работниками» Третьей Тьмы. Проще говоря, эти вечно голодные твари, противящиеся Творению как таковому, умудрились где-то найти лазейку и возможность повлиять на проявленный мир. И напакостили. Как снежный ком ускорялась цепная реакция, Архонты закрыли проход, уничтожив не-созданий Третьей Тьмы. Ведь никто их специально не создавал, они лишь побочный мусор от Творения мира. Даже уничтожить-то их полностью нельзя, можно только выкинуть обратно в их отстойник. Но нужно было теперь остановить этот ком, прервать цепь между причиной и следствиями.
Нас закинули в недавнее прошлое во времени и пространстве — на несколько дней. Потрачена была уйма ресурсов. И нам, как служителям Ордена, это перемещение тоже дастся непросто — минус несколько лет жизни. Мотаться по времени истощает тело максимально быстро. Пришлось дополнительно использовать пространственные порталы, поскольку события всей цепочки были совершены в разных местах.
Пьяный сел за руль автомобиля — поэтому сбил человека — из-за этого шпион сумел провернуть свою операцию — по этой причине у профессионального вора получилось украсть великий Алмаз Чавичи — что привело к гибели отдельной страны. Нам нужно было в первую и главную очередь отменить самое первое событие. Это ломает цепочку, но не прерывает её полностью, что может привести к новым неизвестным негативным последствиям. Поэтому остальные события тоже придётся зачищать, убирать затухающую волну после устранения первого звена цепи.
Оптимальный вариант оказался в убийстве пьяного водителя. Да неужели? Неожиданно. Ну да ладно. Мы на месте. В темноте, как тени, скользим по незнакомому городу к нужной точке — к бару. Из бара вышла цель. Вышел. Слегка пошатываясь, с горящим взором. Там, я смотрю, не только алкоголь в крови бурлит. Малый арбалет. Стреляю. Всё?
Вот чего я точно не ожидал от пьяного, вышедшего из бара, — его защиты и контратаки. Он рукой отбил стрелу и пальнул из огнестрела в ответ. Меня зацепил по касательной. Мой брат уже сбоку. Атакует ножом, завязалась драка. Я подлетел следом, схватил сзади цель, сворачивая шею и давя на болевые точки. Обычно это дело секунды. Здесь же объект сопротивляется и хрипит. Ещё нажим, включаю внутренний резерв, мысленно проговаривая атакующую магическую формулу. Выключен. Контрольный — инъекция яда. Уходим. Вышедшая охрана что-то кричит далеко позади. Аналитики, мать их, не предупредили, что цель — не простой обыватель. Обыватель не отбивает рукой стрелу от арбалета.
Рана слабая. Залепил. Прочёл исцеляющую формулу. Создаём портал, летим по цепочке дальше.
Человек, которого должны были сбить. Его просто усыпляем. Полдня проваляется во сне, даже медики не разбудят. Но предусмотрительно оставляем спящую тушку возле больницы.
Следующая. Грёбаные порталы. Чуть не тошнит после каждого. Не любит мой желудок такие перемещения. Ювелирная галерея, богатейшая выставка, только два дня. Великий Алмаз Чавичи. Здесь светлое время суток. Галерея открыта. Вон вор, изучает место работы. Толпа народу. Плавно подходим. Инъекция сна. Относим в подсобку. Надели маски, выскочили, кинули газовые шашки. Пять секунд, вся толпа спит, охранники тоже валятся в кучу. Берём Алмаз, пихаем его в карман старшему охраннику. Сигнализация вовсю орёт. После такого происшествия охрану утроят. Алмаз будет под более надёжной защитой, никуда не денется.
Вышли из галереи. Надо отойти в сторону и сделать портал. Вроде бы можно возвращаться на базу. Уточнить у аналитиков, порвалась ли цепь, всё ли устранено. Нас сбивают с ног. Твою же мать! Защиты выдержали, но атака была магической. И тут налетели какие-то бойцы в чёрном. Глаза у них странные. Не как у нас. А без зрачков, чёрные и узкие. Эти физически атакуют, магической атаки прямой нет, лишь магические талисманы их усиливают, чую.
Бьёмся с братом бок о бок. Бойцы не умирают от наших ударов. А должны бы. Ого! Замечаю краем глаза — вон поодаль сидит дама и усиливает эту ораву. Так, играть уже надоело. Кидаю в даму энергетический жезл Вольтара. Попал. Дама улетела, опрокинулась навзничь. Есть шанс, что выживет. Маленький, но есть. Берёмся с братом рука за руку и начинаем читать Имена Власти. Нас охватывает огненное яркое пламя, становясь всё горячее и расширяясь во все стороны. Мгновение, и вспышка сожгла атакующих и раскидала их частями по кустам.
Чую, снова идёт атака тонким планом. Брат делает портал. Я вырисовываю на земле семь разноцветных сфер, читаю заклинание, покрывающее пространство вокруг нерушимой защитой: «…Et Dominus Nominum inviolabili bono...» Товарищ выстроил переход, летим в круговерть на базу.
Вот мы на базе, только вышли из пространственно-временного туннеля. Тут всё тело зазудело, я начинаю чесаться. Я смотрю на руки, чешу лицо — с меня слезает старая кожа, крупными кусками. Толстая и сухая кожа. И она действительно старая, будто сушилась годами где-то на солнце. Словно линька у змеи. Я стою в испуге и шоке и спрашиваю у товарища:
— Брат, что это? Что мне с этим делать? Может быть, собрать старую кожу и сохранить, ведь она может ещё пригодиться?
— Брось молоть ерунду. Старое должно быть откинуто и уничтожено.
Я трогаю лицо и ощущаю новую кожу, а ещё я не узнаю своего лица, оно изменилось…
Всё слилось в единый калейдоскоп, потом наступила тьма, я куда-то провалился.
Ещё тогда, в эти медитативные три дня я вспомнил о своих приступах в родном доме. Когда я падал замертво помимо моей воли и зрил видения. Наникэй тогда сказала, что это из-за пробивающейся и растущей Силы, что приступы пройдут, когда я начну обучение магии у Учителя. И вот удивительно, что с момента, как я ушёл искать Учителя и мой жизненный путь привёл меня к Мастеру Азриэлю в качестве слуги, у меня больше не было приступов. Хотя магии я не обучаюсь. Очень странно… Неужели Наникэй ошиблась?
***
Меня привели в чувство приближающиеся к моему коробу шаги.
— Александр, просыпайся. Трое суток уже прошли, — услышал я ставший привычным голос Мастера. — Сейчас не произноси ни слова, снимай повязку и тихонько выходи. Заговоришь, когда я скажу.
Я аккуратно снял повязку. За пределами короба уже ярко светило солнце. Оно проникало даже сквозь закрытые веки. Я попробовал открыть глаза, будучи в полутьме каменного дома. Это оказалось больно, пришлось снова их закрыть, и немного проморгаться. И всё равно мне пришлось около минуты щуриться, пока не привык к свету. Только потом я медленно вылез, выпрямился, затёкшие кости захрустели.
— Так, парень, сейчас громко и искренне прокричи своё самое горячее желание в настоящем времени! И представь его ярко уже воплотившимся, прямо узри его! — воодушевлённо сказал колдун, озорно и хитро глядя на меня.
Недоумение отразилось на моём лице, но я не осмелился перечить Мастеру:
— Я обретаю Учителя в магии! — неистово и неожиданно для себя громко крикнул я.
Перед моим взором вспыхнула ярким пламенем картина, в которой я стоял на коленях, а некий Учитель в балахоне, который скрывал его лицо, посохом прикасался к моей голове. Мне было не узнать своего голоса в крике. Было ощущение, будто звуковые волны, извергаемые мною, стали плотными, как пространство над костром, их можно было пощупать, заметить пристальным внимательным взглядом. Они прорывали ткань мира. И словно эхом отразились в горах от моего возгласа.
— Да будет так! — громко подтвердил отшельник.
— Что это было, Мастер Азриэль? — услышал я уже свой привычный голос. — Почему мой голос был другой, и почему такая реакция мира?
Мастер улыбался:
— Ты три дня молчал и ничего не видел. В твоём взгляде и голосе накопилась Сила. И ты её выбросил с жёстким намерением и искренним желанием души и сердца. Это желание копилось, зрело, усиливалось, вело тебя по пути. И оно выстрелило. И ткань мира начала плавиться, твоё желание ушло, твои линии судьбы будут меняться.
— Это магия?
— Да, и это тоже магия. Видишь, необязательно совершать какие-то специальные ритуалы и призывать силы иных миров.
***
Было ещё одно необычное для слуги задание от Мастера — читать книги. У отшельника было много магических трудов. Когда я убирался в его комнате, то невольно затаивал дыхание от ощущения силы, что шла от этих древних фолиантов и гримуаров. Комната мага скорее напоминала кабинет. Возле окна располагался огромный древний стол из чёрного дерева, на котором лежали книги, какие-то записи мага, перо и чернильница. Небольшой камин в стене. Рядом с камином кочерга, несколько дров, отдельная металлическая жаровница. С десяток разных подсвечников, разных форм и размеров с целыми и частично прогоревшими свечами располагались по всей комнате. В противоположной стороне от стола стояло старинное большое кресло. Думаю, здесь и присаживались гости во время своих нечастых визитов к магу. И книги, книги, книги. Самый большой деревянный шкаф был полностью заполнен разными изданиями. Немало среди них было и на неизвестных мне языках — так, по крайней мере, судил я по корешку. Потому что прикасаться Мастер мне не разрешал, а я и не осмеливался своевольничать — всё равно отшельник узнает. Так и глядел со стороны. Ещё там стоял волшебный, как я называл про себя, чёрный комод, наглухо закрытый. За всё время я ни разу не видел его открытым. Скорее всего, отшельник там хранил особо ценные или особо опасные магические артефакты.
Раз в неделю Азриэль давал мне один из своих гримуаров, заставлял меня читать какой-то отрывок вслух, а потом рассказывать, как я его понял. В такие моменты я сидел в его комнате на полу, постелив циновку, а Мастер зажигал пряные травы и смотрел отрешённо далеко и сквозь пространство, слушая моё чтение. Надо сказать, что я не посещал школу — в нашей деревне её просто не было. Кому было очень нужно — ходили в школу за несколько вёрст в соседнее село. Но грамоте всё же я был обучен. Моя бабушка научила меня в детстве писать, читать и считать. Каждый раз я вспоминал её с теплотой и благодарностью. И это умение от наникэй мне сейчас очень пригодилось.
Мастер Азриэль, сколько я его знал, никогда не был особо словоохотливым и болтливым. И после того, как я прочитывал отрывок из книги, рассказывал, как его понял, он внимательно слушал меня, но не давал своих объяснений. Говорил только «хорошо» или «подумай ещё над этим, как будет время». Если я уже тогда чувствовал в себе талант философа, ритора, имел склонность к длинным пространным рассуждениям и объяснениям, как с самим собой, так и с учениками в будущем, то Мастер Азриэль был в большей степени прагматиком и считал, что теория понимается через практику, и она стояла на первом месте. А иногда просто нужно было время для созревания и осознания каких-то вселенских истин, независимо от практики. Потому как бывают некоторые вещи, до восприятия которых нужно банально подождать, дорасти.
Книги были действительно разные. Были и по магии, в прочитанных отрывках которых объяснялось строение мира, строение тонких тел человека, направление текущей энергии, история появления мира и человека, место человека в мироздании. Ещё была у Мастера Азриэля интересная большая Библия. Со Святым Писанием я поверхностно ознакомился ещё при жизни в лоне семьи. Но эта Библия была иная, она была толще и больше. Я спросил у Мастера, почему она другая. На что сначала получил ответ «Подрастёшь — поймёшь!», а потом всё-таки Азриэль пояснил, что классическая Библия — это собрание только канонических текстов. А в его Библии собраны как канон, так и апокриф — писания, отвергнутые священниками по тем или иным причинам. И там говорилось много чего интересного, что было для меня в новинку. В том числе встречались упоминания о реинкарнации.
Такой багаж новых знаний мне вливался, а потом переваривался и усваивался в течение недели в процессе нелёгкой работы для тела, когда я мог одновременно медитировать над прочитанным и постигать скрытый тайный смысл посланий святых и магов.
Убийство
В моей жизни слуги был момент, который калёным железом врезался мне в сердце и в память. И, думаю, никогда не сотрётся оттуда. Слишком болезненный был опыт, хоть и жизненно важный.
Для охоты маг использовал силки, которые плёл сам из пеньковой верёвки вперемешку с конским волосом. Расставлял их по лесу штук десять-пятнадцать. Потом на следующий день мы шли и вместе их проверяли. Мастер убивал ножом или топориком попавшегося зайца или тетерева, а я тащил тушки с собой.
В один из дней мы, как обычно, пошли проверять силки. Первые несколько ловушек были пустыми. А вот в очередной из них оказалась крупная дичь: в силках запуталась молодая лань. Несмотря на её размер, две задние лапы увязли, и она не могла вырваться. Лань лежала, глубоко дыша, а когда она услышала наше приближение, то задышала ещё сильнее, забила передними копытами, пытаясь отползти. Тщетно.
— Сегодня дух леса щедр к нам, слуга Александр, — сказал Мастер, доставая топорик, который завсегда висел у него на поясе во время охоты.
Мастер сделал пару шагов к лани, потом остановился, будто задумавшись, и повернулся в мою сторону. Засунул топорик за пояс и вынул свой огромный охотничий нож, протянул рукоятью ко мне.
