Страница 1 из 3
© Павел Гладиков, 2024
ISBN 978-5-0060-7924-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Мое имя – Эдвард Ричардс. И я хочу поведать вам историю, которая приключилась со мной на заре моей жизни. История эта столь невероятна, что вряд ли кто-то из вас поверит в нее всерьез. Что ж, ваше право. В таком случае считайте все это лишь развлекательным чтением. Произошло все описанное ниже очень много лет назад, но стоит мне прикрыть глаза – и все предстает передо мной до мельчайших подробностей. Итак…
…Он придет позже всех, и он будет не такой как все…
Из пророчества Адаэль.
Говорят, что ночь на Атлантике совсем не такая, как в Европе. Я пока что не замечал никаких отличий от ночи в родной Англии. Такое же небо над головой, такие же звезды на небе, возможно, воздух немного другой, с постоянным привкусом соли на губах и ветер в лицо более свежий, более резкий. Но это только помогает во время ночной вахты, не дает засыпать.
Это было мое первое плавание, тогда я еще был молодым лейтенантом, едва получившим назначение на должность командира канонерского отделения. Мы шли на фрегате «Трафальгар» прямым курсом в Англию, сопровождая грузовой корабль с грузом хлопка с Кубы. Фрегат представлял собой торжество судостроительной мысли той эпохи. Он был оснащен одновременно и парусами и, ставшим популярным в последнее время, паровым двигателем. Это совмещало инженерные достижения прошлого с новейшими идеями современности. Даже при полном штиле корабль мог продолжать движение на пару. К тому же он имел бронированную обшивку поверх обычной деревянной. «Трафальгар» мог развивать скорость в 13 узлов, что значительно превышало прежние показатели скорости. Фрегат был вооружен сорока новыми нарезными орудиями, которые были расположены по бортам. Он был гордостью и надеждой королевского флота.
Усталость просто валила меня с ног. Помнится, я еще тогда подумал: «Ничего, скоро зайдем в порт Гамильтон, на Бермудах, там отосплюсь», – и меня передернуло при мысли, что сейчас мы идем где-то в центре печально известного «треугольника смерти». Об этом месте ходили самые мрачные рассказы среди моряков, суеверных людей и простых обывателей. Тогда у всех на слуху еще была история о «Розали» – французском судне, найденным дрейфующим возле Нассау – столицы Багамских островов. На нем были подняты все паруса и вся необходимая оснастка, но отсутствовали все до единого члены команды, словно их никогда и не было на этом корабле. Странные штили, водовороты и неожиданные штормы – обо всем этом рассказывали подвыпившие моряки в портовых тавернах. Суеверия все это, поспешил я себя успокоить.
На горизонте виднелись кормовые фонари грузового судна. Однако, присмотревшись внимательнее, я вдруг понял, что это не фонари. Огни были прямо на воде и постепенно они разрастались в большие светлые пятна. Я уже начал подумывать, не поднять ли тревогу, но почему-то медлил, опасаясь подымать панику зря, как вдруг пятна пропали. Пропали внезапно и звезды на небе – их заволокло тучами, ветер задул сильнее, и вдалеке сверкнула первая молния. Начинался один из тех разрушительных штормов, что столь часты и столь внезапны в этих местах. В этот раз я не медлил и решительно побежал к рынде. В ночи тревожно загремел колокол.
На мостике появился наш капитан Джон Блэк. Бывалый моряк, за плечами у которого не одно кругосветное путешествие. Он был легендой среди моряков – дослужившийся до капитана из простого юнги, он получил свой чин по заслугам, а не за выслугу. В то время он был для меня примером для подражания, и я был горд служить под его началом. Быстро оценив ситуацию, он отстранил меня от штурвала и твердой рукой взялся за управление судном. Что ж, от меня тогда и вправду можно было мало чего ожидать. На юте были слышны свистки боцманской дудки, которой отдавались приказы поднятой по тревоге команде. В срочном порядке были спущены все паруса, благо судно могло идти и без них, а лишнее сопротивление ветру во время шторма только бы навредило.
И тут началось. Тьма ночи усилилась еще больше из-за сгустившихся туч на небе. На много миль вокруг была видна только белая пена на волнах. Шквалистый ветер налетал, казалось бы, неоткуда, подбрасывая наш корабль, словно легкую скорлупку на внезапно взбесившихся волнах. Море будто бы за что-то разгневалось на людей, осмелившихся плыть здесь. Волны перекатывались за борт, готовые пустить судно ко дну, но фрегат всякий раз выныривал, упрямо идя навстречу стихии. И так продолжалось бесконечно долго и, казалось, конца этому не будет, пока на горизонте не появилась огромной высоты волна, которая неумолимо приближалась. Капитан, не проронив ни слова, выровнял судно носом к волне, которая была уже совсем близко, чтобы потери при столкновении были наименьшими.
Волна обрушилась стремительно, сметая всех и все на своем пути, ломая реи и мачты. Я едва успел ухватиться за шкот, как меня сбило с ног. Поток прибил меня к фальшборту и едва не погубил. Когда я, наконец, встал на ноги, вода уже стекала за борт, унося за собой обломки и оснастку. Вдруг весь корабль осветился ослепительно ярким белым светом и через мгновение погас. А затем наступила тишина. Шторм прекратился так же внезапно, как и начался.
Потери после бури были страшны: две из трех мачт были сломлены, пробита обшивка в трюме из-за сорвавшейся с места пушки, образовалась течь. Кроме того, и это было самым страшным, несколько десятков матросов были смыты за борт. Часть команды под моим руководством была немедленно отправлена на устранение пробоины. Когда я в следующий раз поднялся на палубу, было уже утро.
На мостике виднелась фигура капитана. Похоже, он не покидал его всю ночь. И сейчас он напряженно вглядывался в горизонт. Я поднялся наверх.
– Мистер Ричардс!
– Да, сэр?
– Я вот что хотел у вас спросить: за время вашей вахты, еще до шторма, происшествий не было?
– Нет, сэр.
– И мы шли верным курсом?
– Так точно, сэр.
– Стало быть, сейчас мы должны быть где-то здесь. – капитан ткнул пальцем в карту.
Я присмотрелся.
– Думаю, да, сэр, но ведь шторм…
– Мистер Ричардс – вкрадчиво произнес капитан – даже учитывая задержку из-за шторма и повреждения, мы уже должны были быть на Бермудах.
– Сэр, а вы уверены, что курс теперь верный, ведь…
– Вы что, считаете меня мальчишкой, который не может определить верный курс? – капитан явно вспылил. Очевидно, сказывалось напряжение и усталость. Его можно было понять, но все равно мне было чертовски обидно – Да я скорее поверю в то, что нас штормом перенесло на другой край света, чем в то, что я ошибся. К тому же, где этот чертов торговец? Никаких вестей о нем с начала бури.
Я попытался ответить, но нас отвлек крик впередсмотрящего. Крик, который можно было меньше всего ожидать услышать здесь: «Пираты!»
– Только этого не хватало – проворчал капитан – откуда они взялись? Неужели они прошли сквозь шторм, чтобы напасть? Немыслимо.
Нападения пиратов в этих местах случались крайне редко. Прошли времена знаменитых Моргана, Олонэ, Черной Бороды, которые наводили ужас на всю округу. И, тем не менее, пираты все еще присутствовали в этих водах, но нападали они, только если были уверены в своей победе, и в основном на торговые суда. Так что этот случай можно было назвать скорее исключением.
Однако, после перенесенного шторма шансов у «Трафальгара» оставалось мало. Пробоина значительно снизила нашу скорость. И, тем не менее, никто из нас не собирался сдаваться. Необходимо было готовиться к обороне, чем капитан и занялся.
– Свистать всех наверх! Орудия к бою готовить! Правым бортом по ветру! Мистер Ричардс, – сказал он, когда я попался ему на глаза – отправляйтесь на свое место к канонирам и постарайтесь не подвести меня в этот раз.
Я козырнул, отправился в трюм и принялся ждать. Сквозь пушечный портик вдалеке показался корабль на флагштоке которого развевался черный флаг. Очертания судна меня сильно смутили, уж больно они были необычными.
– Да это же каракка! – присвистнул кто-то рядом со мной. Я обернулся. Это был О’Брайен – один из лучших канониров судна, – вот уж не думал, что на них еще кто-то выходит в море. На таких еще старина Колумб отправлялся в Новый Свет.
Я пригляделся внимательнее и не смог удержаться от крика – на горизонте виднелся еще один черный флаг. Окончательно стало ясно, что схватки не избежать. Так и вышло.
Хоть я и пытался морально приготовиться к своему первому в жизни морскому сражению, оно застало меня врасплох. Мы, как могли, старались уйти в отрыв, но развить полно скорости из-за повреждений мы не смогли. Поэтому к полудню обе каракки были от нас на расстоянии не больше двух кабельтовых и оно стремительно сокращалось, ибо пиратские суда обладали большей парусной оснасткой, что позволяло им ловить ветер по всем галсам.
С борта пиратской каракки, на флагштоке которой развивался чудаковатый флаг с ухмыляющимся черепом в шутовском колпаке, доносились смех и улюлюканье вперемешку с угрозами, звучавшими на всех языках мира. Мы долго лавировали, но из-за потери скорости и маневренности вскоре оказались зажаты с двух сторон. Едва наши корабли сблизились, я дал отмашку к стрельбе. Немного рановато, но опытные канониры знали свое дело и дали залп вовремя. Одновременно выстрелили и пираты. На время все скрылось в клубах порохового дыма. Когда дым рассеялся, стало видно, что один из кораблей получил серьезные повреждения. Давали о себе знать новые нарезные пушки. Пират стал заваливаться на левый борт и в воздух взлетели абордажные крючья. У пиратов теперь была только одна дорога – к нам на судно, иначе – гибель в воде.
Пока мы перезаряжались, второй корабль успел дать по нам еще один залп, однако бортовая броня спасла нас от серьезных повреждений. Я запоздало дал отмашку к новому залпу, но он уже был бесполезен. Корабли сошлись вплотную и пираты волной хлынули к нам на борт.
Завязался бой.
Я, конечно, не видел, что происходило на палубе, однако слышал яростные крики, доносившиеся сверху. К моему стыду, первой мыслью было забиться куда-нибудь в угол и не высовываться, но все же дисциплинированность и чувство долга одержали верх. Я глянул на окружавших меня бывалых и готовых ко всему канониров и обнажил шпагу.
С криком «За мной!» я первым бросился к выходу на палубу. В первую секунду мне показалось, что я один, что за мной никто не пошел, и холодная липкая рука страха сжала мое сердце. Но тут же я услышал крики матросов и, уже не раздумывая, ринулся вперед.
Когда я выбрался, то подумал, что попал на скотобойню. Кругом была кровь и грязь, слышались чьи-то стоны, крики, даже рычание. А потом мне было не до размышлений. Ко мне подбежал огромный детина и с ходу атаковал. С превеликим трудом, но я все же отражал его удары, однако вскоре стало ясно, что долго мне не протянуть. Я споткнулся обо что-то – потом я увидел, что это было тело одного из нападавших – и упал на спину, выронив шпагу.
Пират с жуткой ухмылкой занес саблю для удара. Тут мне на глаза попался пистолет. Не раздумывая, я схватил его и выстрелил. Пират с неким удивленным и даже обиженным выражением лица упал.
Только после этого я смог облегченно перевести дух и обратить внимание на то, что держу в руке – это был давно вышедший из употребления кремневый пистолет. Такой я видел в нашем родовом поместье в коллекции отца. Однако в тот момент времени для удивления не было.
Я поднялся, подобрал шпагу и обернулся в поисках соратников. Из тех, с кем я вступил в бой, осталась едва половина. Справа я увидел Джонсона, впереди мелькнула рыжая шевелюра О’Брайена, а рядом с ним еще пару канониров.
Капитан Блэк с горсткой защитников удерживал ют. Его шпага была багряной, а весь камзол был в крови, и я думаю, даже сам капитан не смог бы сказать, чья это кровь – его собственная или противников. Наш приход лишь немного облегчил ситуацию и ослабил напор пиратов, однако численное превосходство противников все больше давало о себе знать. Я собрал тех, кто еще оставался в живых и начал пробиваться к капитану, но не успел.
В глаза мне бросился пират, который и поведением, и одеждой, и манерой боя выделялся из толпы. Он был одет в белую кружевную рубаху, на ногах были туфли, а не ботфорты. В руках он держал богато украшенную шпагу. Он выглядел, словно аристократ, затесавшийся в рыночной толпе. Сразу было ясно – он был предводителем пиратов. Видимо его заметил и наш капитан, ибо он стал пробиваться к главарю разбойников, не замечая, что за ним с каждым шагом идет все меньше и меньше членов команды. Наконец, капитан Блэк и капитан пиратов скрестили клинки. Бой вокруг приутих, все уступили место капитанам, словно от данной схватки зависел исход боя, хотя так оно, очевидно, и было.
Наш капитан яростно рубился, показывая чудеса фехтования. Но по нему все-таки было видно, что он уже выдохся. Это был не первый его противник. Тем не менее, обманным пируэтом капитан ушел в сторону и нанес удар. Рукав белой рубахи пиратского главаря стал набухать кровью. Продолжая наносить и уходить от ударов, капитан вновь исхитрился увернуться от чужого клинка и попытался поразить пирата в развороте, но наткнулся на оружие противника. Шпага Джона Блэка переломилась от удара о шпагу пирата. Немыслимо! Ведь это была награда королевской семьи, выкованная лучшими оружейниками империи. «Это конец!» – подумал я.
Но пиратский капитан не спешил убивать поверженного противника.
– Господа, – насмешливым тоном сказал победитель – спешу сообщить вам, что ваш корабль и все ваше имущество захвачены джентльменом удачи, любимцем женщин и Фортуны – Весельчаком Диком. Добро пожаловать.
Сражаться дальше не имело смысла, и вокруг послышался звон от бросаемого оружия. Бросил свою шпагу и я. Спустя краткий промежуток времени все, кому посчастливилось выжить, были на борту под флагом со скалящимся черепом в шутовском колпаке. Раненых пираты в плен не брали. Я своими глазами видел, как их отправляли за борт. Как мало нас осталось! Помимо меня здесь был капитан Блэк, боцман Льюис, О’Брайен, Джонсон и еще с десяток матросов.
Нас посадили в трюм и после продолжительного плавания мы очутились на берегу неизвестного острова. Видимо, пиратской базы. Так начался наш плен.
Сразу по прибытию нас отправили на допрос, как выразился Дик – «на личную аудиенцию». Капитан Блэк все же оказался ранен и в пути потерял много крови. Как только мы прибыли им занялся врач. Так и вышло, что из командного состава остались только я и боцман. Мы то и присутствовали на «аудиенции».
– Итак, мое имя вы знаете, а вот с вами я еще не познакомился, – начал предводитель пиратов.
Я не знал, как себя вести и посмотрел на боцмана. Хоть я и старше по званию, но боцман был гораздо опытнее. Он просто кивнул мне головой, чтобы я делал также как он и представился:
– Джером Льюис – боцман.
– Лейтенант Эдвард Ричардс – старший канонир – представился и я.
– О! Так значит, это вы таким чудным образом отправили мою «Королевскую лань» на морское дно? Должен признать, вы сильно нас потрепали. Впечатлен. И в чем же секрет вашего оружия? И откуда вообще взялся такой корабль?
– Мы подданные короля Англии – гордо сказал я. Да, тогда я был наивен и полагал, что Британская Империя вызывает страх и уважение у каждого, даже у разбойника.
– В Англии такое никогда бы не построили, все знают, что лучшие корабли у Вольницы.
– Ха! Лучшие корабли! Да Британия всегда была морской владычецей!
Дик усмехнулся:
– Может быть, та Англия когда-то и была, но не эта.
– Какая та и эта? О чем ты?
Но Дик уже перестал обращать на меня внимание и переключился на боцмана:
– Мистер Льюис, а что вы мне скажете?
– Лейтенант Ричардс уже все тебе сказал. Нас будут искать и, в конце концов, найдут и вот тогда тебе не поздоровится.
Слова боцмана вселили в меня надежду, и я поддакнул:
– Королевский флот тебя раздавит.
– Мистер, как вас там, Ричардс, мои ребята в любом случае разберутся, как управляться с вашими пушками, и вот после этого от вас не будет никакого проку. И не нужно возлагать таких надежд на Англию. Этот захудалый островок вас не спасет.
Патриотизм, внезапно взыгравший во мне, смешался с отчаянием, и я бросился на Дика, но тот смог увернуться и ударом впечатал меня в стену, одновременно с этим направляя пистолет на дернувшегося было боцмана. Я отстранился от стены и увидел лежащую на столе карту. На ней не было ни одного знакомого названия, кроме Англии, но это был какой-то другой, непохожий на мою родину остров.
Я повернулся к Дику. В лицо мне уперлось дуло второго пистолета. Это был такой же кремневый пистолет, как и тот, которым я сразил пирата в прошедшем бою.
– Не советую, даже, и пытаться – произнес Дик и крикнул в дверь – Хейли, Твиг!
Вошли двое рослых матросов.
– В камеры их.
Под конвоем мы вышли из здания и отправились куда-то в сторону скал. Я обернулся. Очертания дома Дика слегка удивляли. Он был построен из камня, но украшен в давно устаревшем стиле барокко. Это причудливая смесь была и странной и красивой одновременно.
Дорога, по которой мы шли, была вымощена булыжником, по сторонам дороги росли пальмы и фруктовые деревья. И вообще складывалось впечатление, что мы попали не на базу пиратов, а на загородную виллу. Однако это впечатление пропало сразу, как только мы очутились перед входом в пещеру.
Наши провожатые зажгли факелы и толкнули нас внутрь. Какое-то время мы петляли по коридорам, в одном из которых разделились. Боцмана повели в одну сторону, а меня в другую и вскоре втолкнули в темную сырую камеру.
– Полегче! – крикнул я, желая скорее подбодрить самого себя, нежели угрожая пирату.
В дальнем углу шевельнулась фигура: «Вы англичанин? Нечасто встретишь здесь англичан». Незнакомец говорил на английском языке, но с каким-то странным акцентом. Француз? Я попытался устроиться поудобнее:
– Я думал – это пиратов нечасто здесь встретишь.
Мой невидимый собеседник удивился:
– Отчего же? Ведь это Пиратская Вольница.
– Пиратская? Я думал, в Карибском море пираты стали вымирающим видом.
– Карибском? Никогда о таком не слышал.
– Как это? Разве мы сейчас не на Бермудах?
– Бермуды? – незнакомец явно заинтересовался мной и подобрался ближе – Вы… Простите, как ваше имя?
– Эдвард.
– Мое Уильям. Эдвард, вы ведь из Англии?
– Да.
– Тогда о каких Бермудах вы говорите? Погодите-ка – Уильям подскочил, как ошпаренный – вы, наверное, из Первой Англии, из внешнего мира? Это просто невероятно!
– Что невероятно? Из какой Первой Англии? – Уильям, очевидно, был не в себе и нес какую-то околесицу – Вы разве не англичанин?
– Да. Но я из второй, Новой Англии.
– Второй? Вы вообще в своем уме? О чем вы говорите?
Но Уильяма было уже не остановить, в возбуждении он вскочил на ноги и принялся расхаживать по камере.
– Скажите, Эдвард, до того, как вас захватили, не происходило ничего необычного? Внезапная буря или странные огни на воде?
– Да, но откуда вы знаете?
– Все верно! – радостно заголосил Уильям – в это невозможно поверить, но вы первый переселенец за последние двести лет!
– Что?
– Эдвард, послушайте меня внимательно. Вы сейчас находитесь совсем в другом мире. Здесь совсем не та Англия, откуда вы родом, здесь вообще все по-другому.
– Этого не может быть! Вы спятили.
– Выслушайте меня, я историк и занимаюсь составлением истории нашего государства по заданию императора. Я возвращался из столичной библиотеки, когда наш корабль захватили. В библиотеке я как раз изучал сохранившиеся свидетельства перехода. Все совпадает.
– Какого перехода? Да я даже слушать это не хочу!
– Я не сумасшедший. Последний переход был около двухсот лет назад. С ним мы и получили последние сведения о старом мире. Да вы хотя бы посмотрите на мою одежду.
Мои глаза уже привыкли к темноте, и я стал различать детали. В самом деле, Уильям был одет в старый, точнее новый, но старого покроя костюм, какие были в моде еще при дворе короля Карла II. Еще мне на ум пришла абсолютно устаревшая, но новая каракка пиратов, и пистолет, которым грозил мне Дик, и карта в его кабинете. Вот что он имел в виду, когда говорил о ТОЙ Англии.
– Не может быть… – прошептал я.
Повисла гнетущая тишина. Я погрузился в свои мысли. Все, что говорил Уильям, казалось полным бредом, но как иначе объяснить все странности, приключившиеся с нами? Если же это правда, то перед ней меркнет и шторм и битва с пиратами и плен. Волей неволей, приходилось верить.
В конце концов, я попросил:
– Расскажи мне об этом мире.
Уильям, видимо задремавший, встрепенулся и с удовольствием, явно ощущавшимся в его голосе, начал рассказ:
– Это странное место. В этот мир за многие годы попало огромное количество людей разных народов и эпох, которые и осели здесь. Первыми здесь оказались представители правящего народа. Сами они себя называют ольмеками.
– Кто это?
– Это раса людей, похожих на индейцев, с которыми в вашем мире когда-то сражался Кортес. В этом мире тоже долгое время шла борьба за власть. Особенно долго не могли смириться испанцы.
– Испанцы здесь тоже есть?
– Да, не перебивайте, я расскажу все по порядку.
И вот что мне поведал Уильям.
Жители этого мира живут на островах, разбросанных по всему океану, причем здесь нет ни одного материка. Государственное устройство этого мира довольно простое. Во главе стоит Император из правящей ольмекской династии, который живет в Тамоанчане – столице этого государства, расположенной на самом крупном острове. В прямом подчинении Империи два соседних острова: Англия и Испания. На них живут представители европейских народов, которых сюда попало больше других. Также в подчинении Императору находится и Пиратская Вольница – государство, основанное пиратами, которых во множестве затягивало в Бермудский треугольник на протяжении столетий. Пираты давно перестали заниматься разбоем и ведут оседлый образ жизни, так что это стало скорее их самоназванием, чем образом жизни. Но встречаются среди них и такие как Дик, которые до сих пор продолжают заниматься разбоем. Существует также государство викингов или варягов – оказывается, и они в свое время стали жертвами треугольника – Вальгалла. Так называется, загробный мир в их легендах. Формально они также подчиняются Империи, но фактически являются самостоятельным государством.
А еще в этом мире существуют коренные жители. Наверняка вы бы удивились, если бы я сказал, что персонажи детских сказок: русалки, морские люди, водяные и прочие существуют. Но это так. Именно они и являются коренными жителями этого мира. Однако за многие века войн их практически истребили, и они исполняют роль рабов.
– И как же называется ваш мир? Куда мы попали?
– Хм, знаете, похоже, что он не имеет названия, да, признаться, в этом и нет необходимости. Вряд ли кто-то задумывался над этим всерьез.
Какое-то время я переваривал все сказанное, затем спросил:
– А что же теперь будет с нами?
– Вас представят Императору. Теоретически, никто не отменял древний закон, согласно которому каждый прибывший может жить на понравившемся ему острове, если тот не занят. Но, как я уже говорил, последний переход был два столетия назад, поэтому вряд ли кто-то захочет перекраивать мир заново и создавать новое государство. Я думаю, что вам предложат присоединиться к Англии.
Вновь повисло молчание. Спустя некоторое время дверь отворилась и нам принесли еду. Это была какая-то неопределенная похлебка, каша и пару кусков хлеба. Когда мы поели, вновь открылась дверь, миски забрали, а на пороге появился человек. В нем я без труда узнал капитана пиратов.
– Мистер Редлер, не соблаговолите ли вы пройти из этих уютных апартаментов на борт нашего шлюпа и отправиться в путешествие домой? – обратился Весельчак к историку.
– Моя семья уплатила выкуп?
– Да – коротко бросил Дик.
– Эдвард, я сообщу о вас Императору – на ходу торопливо затараторил Уильям – вас спасут…
Дверь захлопнулась, и на меня вновь навалились тишина и темнота.
Затрудняюсь сказать, сколько времени прошло после того, как Уильям покинул меня. Я не мог даже определить какое нынче время дня, ибо я не видел солнца. А ориентироваться по приемам пищи я тоже не мог, так как, зная нрав Весельчака, меня могли кормить как один раз в день, так и пять и шесть. О течении времени можно было догадываться лишь по длине щетины, заметно выросшей на моем лице.
Когда моя борода отросла больше дюйма, стало ясно, что в заключении я провел уже несколько месяцев или около того. Все это время я не получал никаких известий относительно судьбы капитана и команды. И эта неизвестность сводила с ума. Раздрай в мысли добавляли еще и постоянные раздумья о словах историка. Все-таки он смог убедить меня в своей правоте, но само осознание того, что я вдруг перенесся в другой мир выбивало почву из под ног и добивало меня окончательно. Я был полностью растерян.
Поэтому когда однажды я проснулся от грохота пушек, был даже рад. Первой мыслью, не смотря ни на что, было то, что это все-таки королевский флот обнаружил пропавший экипаж «Трафальгара». А вслед за ней вспыхнула надежда, что я просто в плену и нет никакой другой Империи. Слова историка о другом мире показались мне просто бредом. Как бы то ни было, но я приготовился бежать при первой возможности.
Не успели еще отгреметь первые залпы, как дверь камеры отворилась. Вошли двое пиратов. Один из них наставил на меня дуло пистолета (в свете факела я вновь приметил, что пистолет старый, кремневый), а второй начал подталкивать меня к выходу. Против оружия особо не попрешь, поэтому я повиновался и вскоре предстал перед Диком. Тот, как всегда, был в белоснежной шелковой рубашке Только в этот раз на нем была еще и широкополая шляпа с пером, из-под которой выбивались пряди длинных белых волос. Даже под обстрелом он не терял присутствия духа.
– Мистер Ричардс! Рад приветствовать. Надеюсь, хорошо выспались? Я, признаться, отвратительно. Эти выстрелы оторвали меня от чудеснейшего сна. Кстати, о выстрелах! Это мой извечный противник, один из баронов – Михаэль дэ Шатильон. К моему большому прискорбию, в этот раз он собрал против меня целую эскадру, и скоро может разнести меня в щепки. Но! Судя по тому, как вы нас потрепали при первом знакомстве, вы и Михаэлю сможете дать отпор. Вы спасете многие жизни, в том числе и свою собственную, если воспользуетесь своими пушками.
– Наш фрегат даст отпор любому, и если бы не потери после шторма, мы бы и тебя одолели. Но воевать с королевским флотом я не стану, тем более на твоей стороне.
– Какой королевский флот? – Дик удивленно вскинул брови, и видно было, что он не прикидывается – помилуйте, Михаэль такой же голодранец-пират, как и я, только более послушный Императору. Кстати, никакого шторма в тех местах не было, мы победили честно.
Не успел я даже возразить, как Дик продолжил:
– К сожалению, у меня нет времени продолжать дискуссию и уговаривать тебя, словно юную девушку.
Дик щелкнул пальцами и двое дюжих парней ввели капитана Блэка. Он был изрядно избит, но все еще стоял на ногах. Видимо его также призывали к содействию и он также отказал. Я был уверен, что меня ждет та же участь и твердо решил для себя держаться до последнего, как капитан. Даже ослабленный после ранения и побоев он нашел в себе силы отказать Дику.
– Итак, мистер Ричардс, хотите ли вы выглядеть также как и ваш капитан или мы все же придем к соглашению?
Я лишь мельком взглянул на капитана и отрицательно покачал головой.
– Вижу, ты такой же упертый, как и твой капитан. Судя по всему, ты стараешься брать с него пример. Может, без него тебе будет легче согласиться.
С этими словами Дик выхватил пистолет из-за пояса и приставил к голове Блэка.
– Считаю до пяти, нет – до трех.
Повисла гнетущая тишина. Я рефлекторно отметил, что пушки перестали стрелять. Бой окончен? В чью пользу? Нужно было тянуть время. Сотрудничать с пиратами я не собирался, но и допустить гибели капитана я не мог. Стараясь не смотреть в глаза Блэка, я сказал:
– Хорошо, я помогу тебе, но обещай отпустить капитана и экипаж.
– Я готов рассмотреть твое предложение и обсудить его со своими советниками на ближайшем заседании. А сейчас вам пора, сударь.
Делать было нечего, и в сопровождении пиратов и самого Дика, я направился к выходу, но выйти мы не успели. Оглушительные крики привлекли мое внимание. В окно я увидел, со стороны моря по той самой фруктовой аллее, по которой меня вели из камеры, бежит ватага вооруженных до зубов пиратов. По яростным крикам можно было понять, что это и есть люди Михаэля. Видимо, бой в гавани окончился в его пользу, о чем свидетельствовал дым у пристани, подымавшийся до самых небес. Не знаю, сколько людей было у Дика, но те, кто оказал сопротивление, были убиты, остальных окружили и взяли в плен.
Час спустя я с освобожденными членами команды стоял на борту флагманского корабля Михаэля. Весельчак был прав: Михаэль в самом деле собрал целую эскадру. Это были девять таких же устаревших как у Дика каракк и две бригантины, но по свежевыструганным доскам было видно, что на воду их спустили недавно. Вскоре к нам вышел сам предводитель победивших пиратов.
– Рад приветствовать вам на «Белуге» и поздравить с освобождением из плена Дика Весельчака – говорил Михаэль на смеси английского и испанского языков, и в речи его часто встречались незнакомые слова, но в целом было понятно, о чем он говорит. Затем Михаэль пригласил нас к себе в каюту. Не смотря на радушие со стороны Михаэля (если такие слова можно применить по отношению к пирату), я так и не смог понять, в каком качестве мы находимся на борту: освобождены или попали в новый плен.
– Любопытно воочию увидеть тех, о ком говорит уже вся столица – начал Михаэль – вы теперь просто знаменитости. Первые за два века переселенцы. Это знаменательное событие. Я так понимаю, это ваш необычный корабль стоял на рейде Черепашьих островов. ТАМ теперь все на таких покоряют моря?
Ответом ему было дружное молчание.
– Напрасно вы молчите. Я честный пират, плачу налоги и грабежом не занимаюсь. Как послу от Вольницы при дворе Императора мне это как-то не с руки. Сейчас я действовал по его указанию, ибо у него появились сведения о новых переселенцах, которые томятся в плену.
– Это Уильям рассказал о нас! – не смог сдержаться я. Мне было радостно от того, что историк сдержал слово и, благодаря этому, нас спасли. Но с другой стороны, выходит, что все, о чем говорил Уильям правда и мы действительно в новом неизвестном нам мире.
– Мне не известно, чьи старания вам помогли, однако скажу, что мне доставило удовольствие, наконец, разгромить Весельчака. Он единственный из баронов Вольницы не подчиняется Императору и этим ставит под удар все наше руководство, в том числе и меня.
– О чем ты здесь толкуешь? Какие бароны могут быть у пиратского сброда? Какой Император? – капитан попросту взорвался. На лице у него было написано полное непонимание происходящего, и это жутко его нервировало. Очевидно, никто ему не поведал о том, где мы теперь находимся. Остальные выглядели не менее растерянными, и я решил прояснить ситуацию.
– Сэр, в это трудно поверить, но после шторма нас забросило куда-то в другой мир и теперь…
– А ты что несешь?!
– Боюсь, что ваш друг прав. Взгляните. – с этими словами Михаэль показал карту. Все придвинулись к ней. Похожую я уже видел в доме Дика, только эта отличалась лучшим качеством.
Первым не выдержал О’Брайен:
– Да чтоб у меня рука отсохла! Этого не может быть, кэп!
– Позвольте я расскажу, сэр – дождавшись утвердительного кивка, я вкратце рассказал все, что мне поведал Уильям. Сейчас капитан более спокойно меня выслушал. Прожженный моряк, он привык больше верить морской карте, чем рассказам.
– Да чтоб у меня обе руки отсохли, если это не правда – вновь не выдержал ирландец – вы вспомните, каким оружием они дрались. Да посмотрите, на чем мы сейчас плывем!
– Тихо. С этим разберемся после. Сейчас волнует другое – голос Блэка был совсем тихим – какова наша дальнейшая судьба?
Михаэль лишь пожал плечами:
– Я доставлю вас и ваш корабль к Императору, а уже он будет решать.
– Мы пленники?
– Ни в коем случае! Вам предоставят каюты как гостям, а ваше судно мы возьмем на буксир. Так что располагайтесь, а я пока потолкую с Весельчаком. Посмотрим, как он теперь будет улыбаться. Фернандо! Покажи гостям их места, затем держать курс на столицу.
Плаванье продлилось больше месяца. Я с лихвой пользовался всей полнотой предоставленной нам свободы и с интересом узнавал подробности о месте своего пребывания. Капитан Блэк похоже понемногу привыкал к новому положению вещей, однако его больше интересовали морские карты и секреты управления парусным судном. Часто он вместе с боцманом пропадал на «Трафальгаре», чтобы оценить нанесенный ущерб. Все понемногу обвыкались.
Только Михаэль был мрачным и больше не вступал с нами в беседы. И было от чего: Дик умудрился сбежать из охраняемой камеры сразу после отплытия с Черепашьих островов.
Утром тридцать восьмого дня на горизонте показался столичный остров, а уже в полдень я впервые оказался в Тамоанчане.
Нас встречали, словно именитых игроков в, ставшую популярной в последнее время в Англии игру футбол. Никак не мог ожидать подобного. Все происходящее напоминало Вавилонское столпотворение: так много здесь было людей абсолютно разных сословий и рас. И почти каждый тыкал в нас пальцем и что-то кричал. Еще большее сходство с Вавилоном городу придавала видимая отсюда башня, лучше даже сказать – пирамида, расположенная далеко в глубине города.
Не буду говорить за всех, но мне стало как-то не по себе под таким количеством пристально глядящих на меня глаз. Михаэль уверенно вел нас сквозь толпу людей, которая почтительно расступалась перед нами. С пристани мы вышли на вымощенную булыжником дорогу и увидели пять запряженных экипажей, видимо, ожидающих нас. При нашем появлении дверь одного из экипажей отворилась, и навстречу нам вышел человек. Несмотря на довольно простую одежду нечто в его поступи выдавало знатного человека. Увидев его, Михаэль сказал вполголоса:
– Прошу обратить внимание. Перед вами сам Умберто Каса де Кастильяни – Первый советник Императора и один из самых влиятельных людей Империи.
Умберто широко развел руки и с улыбкой произнес:
– Михаэль, рад тебя видеть, и благодарю за спасение наших гостей.
Михаэль улыбнулся в ответ и поклонился, а Умберто обратился к нам. Говорил он, как и все встреченные нами здесь люди, на смеси разных языков, но к этому уже привыкли и особо не обращали внимания.
– Господа, уверен, что Михаэль уже сказал вам, кто я такой, поэтому не будем терять время на перечисление всех регалий. Достаточно, если вы будете называть меня по имени. Попрошу теперь назваться вас.
Мы по очереди представились, и Умберто пригласил нас в кареты. Мне вместе с капитаном и Михаэлем довелось сидеть в одной карете с Умберто. Едва двери захлопнулись, мы тронулись с места, и я прильнул к окну.
Перед моим взором проносилось множество зданий. Все они были одного архитектурного стиля и напоминали дома, которые строили у нас в Европе лет двести-триста назад. Такие еще и сейчас можно встретить в пригородах Лондона, где время словно застыло. Однако, все они были сложены из камня. Хорошо обработанного, плотно подогнанного друг к другу, но камня. И никаких следов штукатурки.
– Вас заинтересовала наша архитектура? – первым нарушил затянувшуюся паузу Умберто.
– Почему все дома каменные? Из кирпича было бы легче строить… – я запнулся и подумал, знает ли он, что такое кирпич, но Умберто, видимо, заметил мою заминку и сразу ответил:
– Мы знаем, что такое кирпич, но у нас очень мало строительной глины, поэтому дома из кирпича могут позволить лишь богатые и знатные фамилии. К тому же ольмеки к моменту появления здесь первых европейцев достигли таких успехов в обработке камня, что кирпичи попросту были не нужны. Хотя ближе к центру города и дворцу кирпичные дома станут встречаться чаще. Там же расположен и мой дом – он полностью кирпичный. Наш род – один из древнейших и мы можем позволить себе дворцы ничем не уступающие Императорскому.
– А как у вас определяется древность рода, если все попадают сюда в разное время?
– Отсчет времени здесь ведется с момента перехода первых ольмеков и чем ближе к этой дате время переселения предков той или иной фамилии, тем она древнее. Мой род восходит корнями к капитану первого испанского корабля, попавшего в этот мир. Это случилось более трехсот лет назад. И дело ведь не только в древности. Когда сюда массово стали попадать новые переселенцы, они были так же растеряны, как и вы, и у старожил перед ними естественно было преимущество. Но свежая кровь нам необходима, иначе у нас был бы полный застой.
– Значит, мы – свежая кровь? – подал голос, молчавший до этого капитан – и что же теперь нас ждет?
Он высказал давно висевший в воздухе волновавший каждого вопрос.
– Ну, про свежую кровь – это я образно, не подумайте ничего плохого. Я имел в виду, что каждый новый переселенец несет какие-то новые знания из ТОГО мира. А вашу судьбу будет решать сам Император. Скорее всего, вас представят ему лично. Думаю, он предложит лучший вариант и для вас и для Империи. Так что не советую ему перечить, ни в коем случае.
Видимо Умберто посчитал обязательную часть разговора оконченной, и в карете вновь повисло тягостное молчание. Я вернулся к разглядыванию окрестностей. Вскоре, как и говорил Умберто, показались большие кирпичные дома и даже дворцы. Карета начала плавно замедлять ход, а затем мягко остановилась. Все вышли и вот тогда я впервые увидел Пирамиду. Именно так, с большой буквы.
Несмотря на простоту стиля, она была гораздо красивее, чем все то, что я видел ранее. Следует начать с того, что она была просто огромна. Семь ярусов, на которые она делилась, упирались прямо в небеса. Позднее я узнал, что это главная резиденция Императора. Два нижних самых больших яруса были отведены под хозяйственные постройки: кухни, прачки, жилье прислуги и прочее. На третьем ярусе располагались казармы императорской гвардии. Четвертый и пятый ярусы – покои для посольств, важных приемов и просто размещения гостей. Шестой ярус – палаты различных ведомств и министерств. Седьмой ярус занимали личные покои Императора. Но все это я узнал лишь спустя время, а пока просто стоял и смотрел на пирамиду во все глаза.
