Не смотря на все мои разъезды и тренировки находясь в роте, я был достаточно дисциплинирован и имел уважение среди своих ребят. Мне дали сержанта и начали предлагать остаться и подписать контракт, чего я не особо хотел, потому что цель прохождения службы была иная.
Оглядываясь назад, я смотрю на этот год как на неделю своей жизни.
Я вернулся обратно более свежий и с одной галочкой в виде прохождения службы, которая еще и обеспечила меня воинским званием, что влияло на дальнейший мой карьерный рост.
Мои командиры, когда я увольнялся, написали мне отличные характеристики.
Так как мне с детства нравились фильм, где есть закрученный сюжет, и я очень любил разгадывать какие-нибудь нестандартные логические задачи, я твердо для себя решил стать следователем.
Примерно месяц у меня ушло на то, чтобы найти вакантное место у нас в городке и договориться о трудоустройстве. Я прошел медицинскую комиссию и начал пытаться разобраться в этой кухне уже на практике.
Суббота 3 апреля 2038 года
Жизнь иногда очень непредсказуема, а иногда даже на столько, что кажется из-за одной непредсказуемости меняется вся жизнь.
Погружаясь в сферу деятельности, я знакомился с новым коллективом, который как мне показалось приняли меня с добром. На самом же деле, я понял чуть позже, что в том отделе, в котором я работал добром никогда и не пахло.
Первое время я занимался больше писаниной и выездом, на места преступлений со своим наставником, который вводил меня в курс дела, объясняя при этом, что, да как. По больше части я был у него в качестве водителя.
Мы катались по городу заезжая в разные «точки», которые он мне называл, он ходил всегда один, беря с собой только папку с документами.
Возвращаясь, он, не объясняя ничего о происходящем просто называл мне следующую точку, ну или мы возвращались в отдел если все места были посещены.
Через полгода, моей «работы водителем», когда у него появились ко мне более доверительное отношение он, садясь в машину, уже не церемонясь доставал деньги из папки и перекладывал к себе в карман.
Я всегда смотрел на него с недоумением, хотя совершенно четко понимал откуда и почему у него появляются эти деньги. Однажды он прервал мой осуждающий взгляд.
– Не нужно так на меня смотреть, Тем. – с улыбкой пересчитывая купюры в руках, не поворачивая на меня головы произнес он. – Придет время, и ты прекрасно поймешь, что жизнь такова, что, если не зарабатываешь ты, значит, там, где ты не понял, обязательно появиться тот, кто поймет, как можно разбогатеть. А раз уж мы боремся с теми, кто может причинить этим мирным людям вред, значит я могу помочь им обойти неприятности…
Поверь если я не буду этого делать, этим буду заниматься такие же как я и ты, люди.
– Это твое дело, я туда не лезу… – не реагируя на его провокации сказал я.
– Но ты знаешь об этом, и не кому не говоришь, значит ты мой подельник. – все так же улыбаясь проговорил он.
Эти слова током пробежали через меня. В этот момент у меня была одна мысль, выйти, и хлопнув дверью, дойдя пешком до отдела написать там заявление о переводе, и уйти от своего напарника.
Конечно, я никому об этом не говорил, и не собирался, но мое внутреннее завышенное состояние справедливости не давало мне смириться с этим.
– Это ты сейчас такой справедливый, Артем, и тебе кажется, что это правильно. Весь наш отдел работает по такому принципу. Ты просто сейчас видимо не особо понимаешь о том, что большинство наших дел, например, раскрывается не потому, что я сел и догадался как вел себя преступник и какие у него были мотивы. Большинство дел раскрываться по той причине, что кто-то в страхе очень много говорит или пишет. И как правило этот «кто-то», совсем не простые люди, пойманные с улицы, которые слышат от меня о преступлении впервые. Как правило это люди с той стороны закона, которые знают того, кто это сделал и его мотивы. А наша задача заключается в том, чтобы правильно надавить туда, где я могу это сделать.
Поэтому, Тема, ты лучше посмотри на это все с более правильной стороны, если хочешь быть хорошим следователем.
Мое настроение уже изменилось. Я не хотел ему ничего отвечать.
– Куда дальше? – пытаясь не поддаваться своим эмоциям спросил я.
– Ну вот и хорошо. – поняв мое смирение проговорил довольный «наставник». – Поехали лучше заедем еще в одно кафе, заодно перекусим и немного поговорим, мне кажется тебе есть что мне сказать, а мне есть что рассказать тебе о нашей работе.
Пока мы сидели и разговаривали о том, как «сурова» наша служба, я для себя понял только одно.
Мне нужно продвинуться по карьерной лестнице, чтобы изменить всю структуру работы, в этом отделе.
Потому что рано или поздно на этот отдел найдется свой доносчик, и я поеду на долгие годы со всеми вместе, потому при проверке отдела, следователи будут куда серьезнее.
Несмотря на проделки моего «наставника», я продолжал работать, каждый день думая о своей миссии, но как я уже написал в начале сегодняшнего заполнения дневника, жизнь иногда вносит свои изменения в простроенные планы.
В один из таких дней мой коллега, зайдя в кабинет и подойдя к сейфу открыл его и начал шустро вытаскивать все документы на стол.
– Артем, иди-ка сюда, помоги… Всё, кроме фотографий из этой кучи, вон в ту коробку – сказал он, указывая мне пальцем в угол кабинета. – у нас возможно скоро будут гости.
Как бы я этого не желал долгое время, чтобы наконец все вскрылось, я спешно подошел к нему и начла отделять фотографии от папок с делами.
– Что это? – продолжая свою работу стоя рядом с ним поинтересовался я.
– Ты как маленький. Дела, которые не были раскрыты и люди, которым я помогаю избежать наказания, но они у меня на карандаше.
Я был очень спокойным по жизни человеком, но его рассказы с каждым разом становились для меня все противнее и противнее.
Он позорил профессию, к которой я стремился и шел столько времени, желая помочь всем нуждающимся, и тут из-за того, что именно он мой «наставник» я рано или поздно могу лишиться не только мечты, но и свободы. На этих мыслях в его руках проскользнул знакомый мне человек.
– Можно посмотреть? – с непониманием произнес я.
Мне сейчас вспоминается этот момент, как семнадцать лет назад, когда я стоял с ним в том кабинете.
– Кого? – посмотрев на меня спросил он. – Эту? – он протянул мне фото и начал дальше рыться в документах.
– Красивая, да? – буркнул он. – Хочешь подарю? Найдешь, потом будешь пользоваться в случае чего. – смотря на меня с похотливой улыбкой проговорил он.
Я был в исступлении. Сторонние звуки и мысли пропали, я видел только его и девушку с этой фотографии. Мои мысли начало будоражить.
– Как-то было у меня с ней. Пропала потом куда-то… – это все что я услышал последнее.
Я опомнился только от усталости и увидел, как по полу в разные стороны расползается лужица крови.
В руках у меня была лишь ножка от деревянного стула. Все остальные части были почти в щепки разбросана по кабинету. Я вытер руки об кофту лежащего уже бездыханного человека, взял фотографию, и вложив ее во внутренний карман своей куртки, собрав ее досье, из этой картотеки, оставив его на столе.
Я сходил в туалет, умыл лицо и руки, благо мне никто не встретился в коридоре. Вернувшись в кабинет, чтобы забрать папку с важным для меня делом, я отправился домой.
По пути полностью осознав, что я сделал, мои руки затряслись. Несмотря на это, я зашел в магазин и купил железное ведро, в котором на балконе придя домой сжёг весь материал про Надежду.
Уже через пару часов, в мою съемную квартиру постучали сотрудники, которые пришли ко мне с обыском.
Весь пепел из ведра был уже давным-давно смыт в унитаз, а ведро отмыто и аккуратно стояла на балконе, а больше меня ничего не волновало, потому что в остальном я был чист.
Вся моя жизнь перевернулась и изменилась в этот миг, но я знал, что та темноволосая девочка с кудрявыми волосами и ярко-зелеными глазами, которая была на фото, больше никогда не увидит того, кто помешал ей жить спокойно.
На допросе я рассказал следователю, что мой коллега брал взятки, и я решил задержать его, но он оказал сопротивление.
В драке я потерял рассудок и по неосторожности, не контролируя свой гнев, нанес ему тяжкие телесные повреждения не совместимые с жизнью.
– Почему вы никому не сообщили о его правонарушении?
– Я не раз разговаривал с ним об этом и хотел его образумить, надеясь, что у меня получиться.
– Это было не однократно?
Я понимал, что начинаю закапывать себя. Поэтому мне пришлось врать.
– Дважды, этот раз был третьим.
– Почему после совершенного, вы так спокойно пошли домой как будто ничего не произошло?
– Я не ожидал и не понимал, что сделал, я же говорю вам.
– Теперь вы признаете, что убили своего коллегу?
– Признаю…
– Ну тогда у нас остались только формальности. Нужно будет подписать бумаги.
– Я этого не отрицаю, а дальше решайте сами и делайте, как хотите.
– Артем, могу я у вас поинтересоваться? Только честно.
– А я с вами не честен? – начал я с ответного вопроса. – Вы же следователь, зачем вы задаете мне такие глупые вопросы?
– Какова истинная причина вашего разногласия с ним?
– Я вам ее назвал.
– Жаль, что у нас получился не честный разговор…
– С чего вы это решили?
– Вы знаете Артем, я уже не первый год общаюсь с людьми, которые совершают разные деяния. Изучив ваши характеристики, я узнал, что у вас нет ни одного привода в полицию и нарушения до сегодняшнего дня.
Неужели такой человек как вы, не оценивает ситуацию и не контролирует себя, когда кто-то оказывает ему сопротивление?
Человек, который берет стул и почти в щепки ломает его об голову своему коллеге, когда тот всего лишь не послушал его и продолжил заниматься коррупцией? Я думаю, что тут нечто иное.
Мне кажется, что вы не на столько справедливы, чтобы так переживать за других людей. Может быть, все из-за финансовых разногласий?
– Вы хотите сказать, что я занимался с ним этим, и был в доли?
– Боже упаси, Артем. Я ничего не хочу сказать. Я всего лишь предполагаю, поэтому и задаю вам вопросы. – смотря мне в глаза проговаривал он, четко каждое слово, пытаясь заглянуть куда-то глубже или пытаясь прочитать мои эмоции. – Видите ли в чем дело, Артем, – он встал из-за стола и подошел к окну. – В протоколе указано, что когда еще одна ваша сотрудница зашла в кабинет, сейф был открыт, а на тех видео с камер наружного наблюдения которые я видел, мне показалось что вы несете что-то под курткой.
Я знал, что сложно будет что-то доказать. У него, может быть, куча версий и пускай думает, что это деньги если ему так будет проще. Признавать я не собирался больше ничего.
– Вам показалось… Господин следователь. – не желая разговаривать дальше проговорил я.
– Значит не сегодня. – он улыбнулся, и позвал конвоиров.
В своих грязных кругах «потерпевший» был довольно известен. Поэтому дело получило большую огласку.
Меня хотели посадить побыстрей, но в деле появились настоящие потерпевшие, которые встали на мою сторону, и подтвердили правоту моих слов, касаемо коррупции, к который я к разочарованию следователя по этому делу не имел никакого отношения, но больше там фигурировала слово «вымогательство».
Мне дали двенадцать лет.
Это был самый минимальный срок, по законодательству который мне могли бы дать, за убийство сотрудника. В любом случае, когда я услышал эту цифру мой мозг воспринял эти слова как бесконечность.
Я надеялся, что в связи с появлением новых обстоятельств дела, мой срок будет как минимум на пару лет меньше.
Тот момент что я был в состоянии аффекта, тоже не как не повлиял на оглашения приговора. Такое ощущение что никому и дела не было до справедливости.
Да и что я ожидал?
Какой бы там не был плохой человек, я был тем, кто сам переступил черту.
Вот так… Как от любви до ненависти, я сделал этот шаг и признал свою вину, но несмотря на это, нисколько не раскаивался. Внутри я винил себя только за то, что оставил его жену и ребенка, без мужа и отца. И мне очень было жалко моих родных, которые буду ждать своего сына целых двенадцать долгих лет.
Суббота 10 апреля 2038 года
Вспоминая сейчас, это уже не так страшно и неприятно, как было тогда. В том возрасте я, конечно, был еще совсем пацаном, который в жизни не видел почти ничего.
Я не буду рассказывать многого, чтобы слишком не погружать в прожитое, и самому это особо не вспоминать.
Полгода, пока я ожидал решение суда, я просидел в следственном изоляторе и поэтому мне уже тогда удалось немного прочувствовать предстоящие изменения в моей жизни, но это было только начало.
Так вот, как только судья огласил приговор, меня сразу из зала суда посадили в автозак и повезли в зону для бывших сотрудников.
Приятного было мало, вся эта атмосфера даже следственного изолятора показало мне взаимоотношения людей за пределами свободы.
Вся обстановка внутри сильно давила на меня, меняя мое когда-то устойчивое психологическое состоянии, достаточно уверенного в себе человек.
Это замкнутость маленьких пространств, выполнения действий только с разрешения, выходы из камеры по команде.
На тот момент своей жизни, я чуть больше года назад пришел из армии и пусть я служил довольно неплохо, и мне позволялось чуть больше, чем остальным, но я, вернувшись обратно домой, все равно потихоньку отходил от угнетающей обстановки безысходности в своей свободе находясь в части.
А тут, такое, случилось со мной. Когда я служил, я думал, что никогда не буду больше зажат в тиски какими-то обстоятельствами, и буду делать так, как считаю нужным, потому что это должна быть только моя жизнь, но зарекаться как я понял не стоит, ведь все переменчиво.
У меня начались опять все эти воспоминания прошлого, поэтому я лучше промотаю весь этот свой период и поделюсь лишь двумя случаями, которые заставили меня менять позицию жизни.
Хоть мы и жили в общем расположении, я старался по возможности не заводить общение с осужденными.
Не потому, что у меня было какое-то предвзятое к ним отношения. Просто мне так было легче переносить все то, что происходит внутри меня и со мной.
Я ходил и на работы, чтобы мое время быстрей летело.
Один из случаев произошел со мной примерно через четыре месяца после моего нахождения в месте лишения свободы.
После вечерний проверке ко мне подошел парень, чуть моложе меня, и сказал, что на выходе из нашего барака меня ждет надзиратель.
Подойдя к надзирателю, я назвал свое имя и фамилию, он кивнул и развернувшись пошел на выход, веля мне следовать за ним.
Я вышел на улицу.
Вечерний сентябрьский ветер принес мне тонкий еле уловимый запах природы, который стоял за пределами нашего периметра.
Надзиратель зашел за угол нашего барака.
Буквально в десяти метрах от нашего барака стоял следующий, и я заворачивая в этот проход, между двумя сооружениями увидел три мелькающие огонька от сигарет, в этих сумерках.
Подходя ближе, мне показалось что это такие же осужденные, как и я.
Следуя за надзирателем, я понимал, что эти трое ждут меня. Подходя с каждым шагом все ближе, я услышал, как надзиратель предупредил их:
– Только живой должен остаться…
Эти троя бросили свои недокуренные сигареты и направились в мою сторону. Пока я соображал, что вообще твориться в мою сторону полетели удары.
Я увернулся от одного, от второго и осознал, что тут немного другие правила. Один из них зацепил меня, пока я пытался уследить за двумя нападающими противниками. Вспышка!
И вот я уже стою под прицелом пяти надзирателей, один из которых тот, кто позвал меня выйти на улицу.
Эти трое стоящих когда-то с сигаретами в зубах, лежали вокруг меня.
Голова немного болит, а в руке неприятное чувство.
Кажется, что звук пропал. Я вижу, что мне что-то говорит, глядя на меня один из надзирателей тыча в меня дулом своего автомата.
– На колени! – кричит он. – Руки подними!
Я встаю на колени, убирая руки за голову и чувствую, как застёгиваются железные браслеты на мои кисти.
Пока они, теперь уже «успокоенного» вновь поднимали меня на ноги, я огляделся и понял, что все трое лежащих на земле извиваются от боли, а это значило, что мой срок не увеличится.
На моей руке был порез, рядом с одним из лежащих, валялось что-то блестящие похожее на маленький нож.
Мне повезло?
Или нет? Я тогда этого не понимал…
За драку меня конечно же посадили в карцер, и я провел там самые долгие, тихие и в тоже время самые ужасные семь дней своей жизни.
До моего нового наказания, я думал, что провести в одиночестве весь срок мне бы удалось, но оказавшись в одиночестве я понял, как ошибался.
Постоянные мысли и анализы происходящего до этого и что будет после, сводили меня с ума.
Первые два дня были самые сложные. Моему пониманию нужно было перестроиться. Необходимо было принять тот факт, что я один заперт в этой одиночной камере, где есть только кровать, и еще целых пять дней я должен буду провести в этой грабовой тишине.
Заглядывающий в глазок камеры охранник и принесенная еда, напоминала мне о том, что там, за пределами этой комнаты существует жизнь.
Света не было, поэтому заняться там было совершенно нечем. В последующие дни хаотичное мышление превратилось в более размеренное, и я начал искать в глубине себя мысли, которые я хотел бы обдумать сам с собой. Меня окрылило имя Надя. Я вспомнил ради чего и почему я здесь. Надежда придала мне новых сил, когда мне показалось что я отчаялся.
Когда я вернулся в отряд мне один из осужденных сообщил, что это все было не просто так, а с воли пришла весточка, что я должен был быть сильно покалечен.
Кто, хочет за пределами забора отомстить мне, я не знал…
И раз у них это не получилось, значит будут еще попытки, иначе никак. После этого случая я стал осторожней и осмотрительней.
Но больше подобного не происходило, или они просто не успели сделать свое дело…
По телевизору, который стоял у нас в бараке крутили новости.
Мне казалось, что он работал круглосуточно, в период обострения обстановки, хотя, время для просмотра были определенные часы.
Из телевизора и из писем мы получали информацию о том, что твориться там, за забором, на воле.
Так в феврале двадцать второго мы услышали о том, что началась военная операция.
Это информация запустила среди тех, кто отбывал свой срок волну обсуждений, словно мы сами были на воле, и наши разговоры или действия могли на что-то повлиять или что-то изменить.
В голове у меня было одно на тот момент, среди всей этой болтовни.
«Если бы я подписал контракт, сейчас бы я был там, среди тех, кто пытается защитить нашу родину, а я сейчас всего лишь тот, кто просто ждет освобождения. Тот, который не может на что-то повлиять. Понимая, что мне еще сидеть пол своей уже отжитой жизни, я отчаянно думал о том, что сейчас я готов был бы отдать жизнь за свою свободу.
По истечению двух месяцев как обещали с экранов телевизоров, урегулировать обстановку не получилось.
Многие из нас поняли, что все гораздо серьезней чем было изначально.
Все эти события все равно никак не меняли нашу жизнь, мы просто ждали своего часа, когда сможем выйти за ворота и почувствовать иную жизнь.
Примерно через полгода я услышал новую информацию, которая начала ходить по территории нашего исправительного учреждения, о том, что из мест лишения свободы, по желанию, и по определенным критериям, можно отправиться в зону боевых действий.
Я подумал, что это бред и такого не может быть, потому что это уж совсем крайние меры, но прошло еще пару месяцев и слух развеялся, потому что был правдой.
Я решил пойти и не важно, что предлагалось взамен.
Главное покинуть это место, из которого как я понял вряд ли выйду живым и здоровым, если кто-то за забором решит закончить, то, что когда-то начал.
Суббота 17 апреля 2038 года
Прошло почти пятнадцать лет с того момент как я вновь выбрал новое направление, в своей жизни которое поменяло ход моей истории. Мой путь, наверное, был тернист по сравнению с теми, кто сейчас меня окружает, и возможно именно этот путь позволил мне ценить то, что я сейчас имею более правильно.
Конечно, эта история для будущего поколения скорей всего не принесет совершенно ничего, потому что, когда они будут это читать, подобного, не будет в нашей стране, да и не мне решать войдет это в книгу или нет, я пишу, как у меня было.
Как только я решился вступить на путь защитника своей родины, моя жизнь превратилась в сон, в котором я шел вперед навстречу неизвестному и неизведанному. В сон, в котором точно будет кокой-то конец.
Но какой он будет, не знал никто…
Ни моя страна, ни мои близкие, не те, с кем я сидел свой срок, ни даже солдаты в учебном центре, в котором мы проходили подготовку, для дальнейшей отправки.
Как во сне, я не ощущал страха или чего-то серьезного, я просто не знал, что я делаю, избавляясь от заточения.
Я понял все даже не тогда, когда получил в руки оружие или окапывался в лесу, вместе с такими же как я ребятами, а может даже еще более правильными людьми, которым судьба подсказала сделать этот выбор.
Это было в первый день как мы приехали на местность.
Наша задача была окапаться и ждать противника в лесу, потому что поступила информация, что через два дня ожидается проход через нашу точку, как самую слабую защищенную позицию.
Возможно, на нас возложили такую задачу из-за того, что были большие риски ставить более подготовленных солдат, может просто подстраховались, выставив нас там, чтобы была возможность в случае прохода перегруппироваться, я до сих пор не знаю точно, и нам никто об этом не рассказывал.
День прошел очень быстро, пока мы подготавливали для себя территорию обороны. Все, кто были со мной, старались помочь друг другу как физически, так и морально, хотя бы словом, если вдруг кто-то начина развивать какие-то негативные мысли среди коллектива.
Я на тот момент был совершенно без эмоционален, наблюдая за этим всем со стороны. Многие догадывались какой может быть исход у каждого из нас, и многие видели только лишь фильмы о боях, не зная на сколько страшно все это в живую. Я тогда тоже этого не знал, и даже не предполагал, как это себе представить.
Все мои представления поменялись ночью, когда я проснулся через двадцать минут после того, как уснул. От оглушающего шума и яркого света, с полным непониманием, того, что происходит вокруг.
Все бегали в панике, из стороны в сторону, как будто не разбираясь, различал только силуэты. Рядом с нашим местоположением разрывались снаряды ложась все ближе и ближе.
Я понял, что это далеко не сон и схватив свой автомат принялся бежать, понимая, что если я останусь на месте, то все закончиться слишком быстро так и не успев начаться.
Пока я бежал сам не понимая куда я видел, что не все из тех, кто еще днем копал рядом со мной окопы, успели среагировать.
Кто-то так и не проснулся и больше не проснется, оставшись так в своем окопе.
Я бежал по лесу, понимая, что нельзя выбегать на поле.
Потому что нас предупреждали при подготовке что с другой стороны работают квадрокоптеры, и если кто-то из нас решиться выбежать, то он обречен на то, что окажется очень скоро лежащим «двухсотым» грузом в траве.
Такого исхода конечно же не хотел никто, и я в том числе. Поэтому я решил, что с той стороны, где уже побывали разорвавшиеся снаряды будет более безопасно.
Только я не знал где это безопасное место именно, потому что казалось, что взрывы были со всех сторон.
Какие-то снаряды артиллерии попадали в наши боезапасы, и они детонировали. Командиры, которые были с нами тоже вряд ли такого ожидали, потому что не было предпринято ничего, все пытались, укрыться или убежать.
Нам говорили два дня.
Вся эта «игра в прятки со смертью» продолжалась около двадцати минут, но в тот момент мне казалось, что каждая секунда может оказаться для меня последней.
Жар в лесу был такой силы, что я чувствовал себя так, словно бежал по раскаленным углям в раскалённой печи. Ногами, был очень трудно перебирать, но от страха я продолжал бежать, не уделяя этому должного внимания.
Эта была моя первая ночь, которую мне удалось пережить и запомнить на всю свою оставшуюся жизнь, среди тех минут, которые еще были, но уже не казались такими ужасными, потому что я теперь осознавал, где я нахожусь.
Когда удары стихли я просто остался лежать на земле, слыша потрескивания горящих деревьев, крики раненых и периодические взрывы наших оставшихся боеприпасов.
Не понимая сколько осталось до рассвета, но с мечтами о том, чтобы еще раз увидеть солнце и прожить еще один день, я старался дышать через этот горячий воздух и не двигаться, чтобы не спугнуть свою жизнь…
Даже не понял на сколько времени я замер. Час, два, три, тридцать или пять минут?
В мысли о движении меня вернул звук недалеко тарахтящих моторов машин.
Может это не наши? Первое что возникло у меня в голове.
Я решил аккуратно ползти в сторону шума не выдавая себя.
А может мне вообще это все показало?
Не смотря на эти мысли, я продолжал в надежде двигаться в ту сторону, откуда, мне казалось, исходит звук.
Подползая чуть ближе, я слышал, как рев моторов становиться громче, а значит это не было обманом моих мыслей.
Наконец звук остановился в одном месте, и я услышал, как открываются двери, и кто-то командным голосом произнес:
– К машине!
Я услышал разговоры и начал ползти активней, так и не решаясь встать и бежать навстречу к ним в полный рост, чтобы доложить или помочь в чем-то.
Тогда мне казалось, что это слишком опасно.
Увидев форму подползая еще ближе, я понял, что это не те, кого мы должны были встретить через пару дней.
Солдаты, стоявшие у КАМАЗов, получили команду собрать все и всех. Тех, кто еще жив и тех, кто пал смертью храбрых, и не сможет больше стоять в строю. Выслушав своего командира, они отправились выполнять приказ.
Я аккуратно поднялся и отправился в сторону нашего места подготовки, чтобы помочь чем смогу, тем солдатам, которые приехали, чтобы помочь нам.
Мне повезло, я был среди тех, кто мог помочь, судьба или случай уберег меня от страшной участи.
Только за это я благодарю свою жизнь.
Четверг 29 апреля 2038 года
Все что я описывал выше в прошлый раз, в тот первый день наглядно показало мне куда я попал и как дорога мне моя жизнь. Как человек не хочет умирать, хотя еще совсем недавно, был готов отдать свою жизнь, лишь бы не сидеть в закрытом пространстве выполняя заученный распорядок дня.
Когда я был молодой, мне часто приходилось сталкивался с какими-то трудностями, каждый раз борясь с ними, чтобы обыграть слабую версию себя, с каждым разом проверяя себя на прочность.
Сделав свой выбор, принимая решение, я знал, что будет очень трудно, но дальше, что будет в моей жизни решал уже не я.
Меня и тех оставшихся в живых ребят, раскидали по разным уже сформированным подразделениям.
