В Эрдинсгарде начался новый день. Хороший или плохой, ещё предстояло выяснить, хотя в последнее время солнце редко выглядывало из-за туч. Нападения вновь начались после долгого затишья. Люди, потерявшие свои дома, стекались в последний оплот королевской власти в надежде, что королева сможет их защитить.
Она тоже надеялась, что справится. Будучи маленькой девочкой, ей представлялось, что все обязанности короля заканчиваются на хождении с важным видом. Ей и вправду приходилось ходить с серьёзным выражением лица большую часть времени, правда, помимо этого, было ещё куча дел и проблем, которые приходилось решать.
Еви лежала на мягкой кровати в городе своего детства, в городе, где она родилась. Здесь правил её отец – сильный человек, которого уважали. Из этого города её изгнали и обрекли на скитания, когда трон был узурпирован. В этот город она вошла и провозгласила себя королевой после долгой гражданской войны.
Однако вместо радостных возгласов она услышала лишь проклятия. Народ не был доволен тем, как она обрела трон, несмотря на законность её притязаний. Погрузив королевство в хаос гражданской войны, она, сама того не желая, обрекла свой народ на страдания.
Много людей погибло тогда, государство пришло в упадок, а Дети Тьмы лишь добили изнеможённое, как лошадь, после долгой непрерывной скачки, королевство. Еви была слишком молода и глупа, чтобы понять последствия своих действий. В конце концов, она просто хотела вернуться домой.
Порывы ветра с балкона задували занавески внутрь комнаты. Еви скинула с себя одеяло, потянулась и встала с кровати. Каждое утро она любила выходить на балкон и осматривать город и его окрестности. Медленным шагом, потирая ещё не проснувшиеся глаза, она вышла на смотровую площадку.
Эрдинсгард дышал полной грудью. Маленькие точки, которые были людьми, бегали по улицам. На городской ярмарке сновали крошечные муравьи, спешащие по своим делам. Из труб мастерских валил дым, поднимаясь в безоблачное небо и медленно растворяясь.
Ветер подул, принеся с собой запах моря и рыбы. В порту строили новые корабли, маленькие лодочки с рыбаками сновали туда-сюда. Всё выглядело почти так же, как и до конца света.
О нём напоминали множественные скопления беженцев у главных ворот. С каждым днём их становилась всё больше. Еви сначала хотела приказать впускать всех, но Дорузд – бывший советник её отца, а теперь её нынешний, высказал свое несогласие. Каждого впустить всё равно не получится, хотя хороша ли идея вообще никого не впускать вызывала у Еви некоторые сомнения.
***
После завтрака королева вышла прогуляться по городу. Её сопровождала личная гвардия и Дорузд. Каждый раз, выходя за стены замка, она ловила на себе презрительные взгляды, иногда улавливала обрывки фраз, в которых её называли сукой или ещё что похуже. Еви часто думала, что если бы она ходила без охраны, то толпа бы её уже давно разорвала на мелкие кусочки.
– Дорузд, может, нам было бы лучше спешиться? – Еви ехала верхом на белоснежном коне.
– И с чего тебе пришла такая идея?
– Чтобы быть ближе к народу и всё такое, может так будет легче завоевать их доверие? – неуверенно спросила Еви.
– Так будет легче засадить тебе нож в горло. – отрезал Дорузд. – Знать должна обозначать своё положение перед простым людом, а ты к тому же королева. Об этом и речи быть не может. Ты всегда должна быть выше их.
– В таком случае мне впору таскать с собой табурет. – буркнула Еви. – Или издать указ, чтобы рядом со мной все ходили на корточках.
– Ты прекрасно знаешь, что я не это имел ввиду.
– Да знаю я. – вздохнула Еви. – А сегодня мне особенно рады, – она помахала недовольному мужчине, который сплюнул, едва завидев королеву. – я прямо чувствую нежную любовь, которую город демонстрирует мне. В такие моменты я начинаю понимать пристрастие дяди к публичным казням.
– Публичными казнями расположения народа ты точно не добьёшься. – Дорузд слегка улыбнулся.
– Зато они перестанут так открыто показывать презрение, а я буду радоваться натянутым улыбкам. А то меня уже достало каждый раз видеть кислые рожи.
– Не всё так плохо. – Дорузд посмотрел, как кот с куском колбасы во рту перебегает дорогу перед ними, а мясник с трясущимся на бегу пузом пытается его поймать. – Ещё остались люди, которые поддерживают тебя.
Как раз в этот момент какой-то местный пьяньчуга с коричневой охапкой волос, не вставая из лужи, поднял бутылку над головой, попутно проливая часть её содержимого на себя, и поприветствовал королеву, отдав ей почести.
– Видишь, я же говорил. – Дорузд сдержал смешок.
– Отлично, теперь я знаю, что пьяница, валяющийся в собственной блевотине, полностью мной доволен. Просто прекрасно, с такой поддержкой мне больше нечего бояться. – Евирилия помахала пьяньчуге, скорчив довольное лицо, на что тот сделал глубокий глоток и упал обратно в лужу.
– Может, он и пьяница, но он всё ещё твой подданный, не стоит этого забывать, Еви.
– А, ну если с этой стороны посмотреть, тогда всё неплохо, прям гора с плеч упала. А что, Еви – королева пьяниц! По-моему, звучит красиво.
– По крайней мере чувство юмора ты ещё не потеряла, это хорошо.
Около входа в город скопилась толпа людей. Каждый день они пытались выяснить, когда их пропустят, но на ответы стражи, что внутри попросту нет места для всей толпы, внимания никто не обращал. Люди хотели почувствовать себя в безопасности за крепкими стенами города, а палаточный городок, который постепенно возник перед главными воротами Эрдинсгарда, не имел абсолютно никакой защиты.
Естественно один раз толпа решила попытать счастья и пробраться во внутрь силой, правда пара людей, которые эффектно были превращены в изувеченные куски мяса силами ткачей, быстро отбили охоту у остальных пытаться повторить задумку. В конечном счёте это привело к каждодневным словесным перепалкам между беженцами и стражниками, которые последним уже порядком наскучили, и они попросту перестали обращать на них внимание.
Так что сейчас рутина стражников ворот была наполнена беседами друг с другом и дневным сном под аккомпанемент из недовольных криков беженцев, которые полностью оставались без внимания. В конце концов, решётку ворот они пробить не могли, а значит и угрозы не представляли.
Возглавлял защитников прохода в город человек среднего роста, с пышными чёрными усами и небольшим животом. Одет он был, как и все другие стражники, в панцирь и шлем в форме котелка. Так что единственное, чем он отличался от прочих, так это периодические команды, которые он отдавал, чаще всего вся их суть заключалась в том, чтобы ему принесли ещё пива.
– Ваше величество, – человек с чёрными усами поклонился, как только заметил королеву, – могу я вам чем-то помочь? – он отхлебнул из кружки.
– А ты, как я посмотрю, не меняешься, Россель, как во время моей кампании по возвращению трона, так и сейчас, пьёшь на службе. – Еви слезла с лошади и похлопала стражника по плечу. Она была рада видеть тех немногих, кто не испытывал к ней ненависти, среди которых и был Россель.
– Ну а почему бы и нет? Можно пить до службы, после и вовремя, но не вместо неё! Пральна я говорю, господин Дорузд?
– Думаю, пока ты выполняешь всё, что от тебя требуется, можно и прикрыть глаза на пьянство. – сказал Дорузд. – Но лучше не делать это у нас прямо на глазах. Королева Евирилия, конечно, многое тебе может спустить с рук, но не стоит так открыто злоупотреблять её добротой.
– Эт пральна. – Россель сделал ещё один глоток и убрал кружку. – Прошу мня извенять, за скверное поведение. Больше такого не повториться, эт я вам обещаю. Так чем могу вам помочь?
– Как тут обстоят дела, я гляжу они всё не уймутся. – Еви посмотрела в сторону решётки, за которой кричали беженцы. – Не устаёте целый день в таком шуме стоять?
– А вы про них, да нормально всё. Мы уже не особо обращаем внимания. Пускай орут, пока глотки не надорвали. Щас пожрать им вынесем, так они сразу умолкнут. – Россель указал на чан с какой-то похлёбкой, который тащили два других стражника. – Правда, потом они опять вернутся и продолжат своё кривляние. Но ничего, служба такая, жаловаться нечего. Всяко лучше, чем по полям ползать.
– Ну и как мне завоевать доверие этих людей, Дорузд? – Еви указала на толпу, быстро удаляющуюся в сторону, куда унесли чан с похлёбкой. – Как мне им объяснить, что не могу я большего для них сделать?
–Можете жратвы им побольше давать, сразу подобреют. – вставил своё слово Россель. Еви слегка улыбнулась.
– Да никак. – Дорузд печально вздохнул. – Делай всё, что в твоих силах, для защиты своего народа. Правителям всегда приходится принимать тяжёлые решения, которые могут повлечь за собой непонимание, но им приходится тащить на себе этот тяжкий груз. Таково бремя королей.
– Где-то я это уже слышала. Вот только легче от этого опять же не стало.
Распрощавшись с Росселем, который сразу окрикнул подопечного и попросил вновь наполнить его кружку, Еви поднялась на крепостную стену. Двое ткачей, которые проходили мимо и смеялись над чем-то, поклонились королеве, не убирая улыбок с лица. Охране Еви приказала остаться внизу, наверх она поднялась только с Доруздом.
За стенами расположился большой лагерь, состоящий в основном из тканевых укрытий, среди которых иногда мелькали наспех сколоченные деревянные навесы. Сразу справа от главных ворот в город расположилась палатка, где выдавали дневной паёк беженцам. Длинная очередь из людей ждала, когда им выдадут кормёжку, которая состояла из тёплого супа из остатков свинины и буханки хлеба на каждого члена семьи.
–Их все больше, – после долгого молчания сказала Еви. – на сколько у нас хватит провизии? – повар под стеной наполнил ещё одну деревянную миску густым супом.
– Достаточно, чтобы прокормить город, но недостаточно, чтобы прокормить всех остальных. Впрочем, это не главная проблема. Предыдущая попытка пробраться за стену закончилась провалом, и люди успокоились, но рано или поздно отчаяние возьмёт верх, и они попытаются вновь. – Дорузд посмотрел на линию людей, стоявших за едой.
– За это можете не беспокоиться, – к Еви и Дорузду приблизился человек среднего роста в сером плаще и доспехах и поклонился, – не думаю, что у них хватит сил пробить ворота. А если чудом и получится, то не зря же вы платите нашему Ордену. Пока мы здесь, эти крестьяне даже пискнуть не посмеют.
– Хорошо звучит, только мне бы им защиту обеспечить, а не скоропостижную смерть. – Еви повернулась в сторону ткача. – Если они пришли к моим стенам в поисках поддержки, то я должна им её обеспечить.
– Ох, ваше величество, в составленном нами договоре прописано, что я должен любой ценой защищать вашу особу, и уж поверьте мне, я готов на всё ради вас. – с нотками фанатизма говорил ткач. – А вот про тех, кто за стенами, в договоре ничего не сказано. – ткач ухмыльнулся и опустил ладонь на рукоять меча.
– Всегда ценил вашу прагматичность, мастер Онграуд. – Дорузд осмотрел место проживания беженцев.
– Тогда очень надеюсь, что вы оправдаете свою плату. – Еви скорчила улыбку.
–О, будьте в этом уверены, наш Орден всегда выполняет свою первостепенную задачу. – слово «первостепенную» ткач выделил особой интонацией. – Я ни за что не допущу чтобы с такой прекрасной королевой, как вы, что-нибудь случилось. Я просто не переживу, если с этими глазами цвета летнего ясного неба и вашими самыми светлейшими волосами случилось что-то ужасное. А это я ещё не говорил о вашем прекрасном носе и лучезарной улыбке, которая меня каждый раз обжигает своим великолепием. А ваша гладкая кожа. – Онграуд прикрыл глаза и заурчал. – Я, конечно, никогда не прикасался к вам и вряд ли посмею, но я просто уверен…
– Мастер Онграуд, – скорчив мину отвращения, проговорила Еви, – не слишком увлекайтесь. Вы же понимаете, что за такие высказывания вас может ожидать суровое наказание.
–Прошу меня простить, немного увлёкся, просто при виде вас… – Онграуда всего передёрнуло. – Ну, я пойду. – он откинул назад длинный чёрные вьющиеся волосы. – Надеюсь, что наказание вы выберете лично, а если и исполните его. – Онграуд заметил злобный взгляд Еви и поспешно ретировался. – До встречи, ваше величество. – он помахал ей рукой.
– И почему меня всегда окружают такие вот психи? – Еви облокотилась на парапет. – Вот не могли они прислать человека поадекватнее. Не уж-то во всём Ордене не нашлось никого лучше?
– Какой человек, такое и окружение. – Дорузд встал подле неё.
– Мне кажется, или ты оскорбляешь свою королеву?
– И не подумал бы. – Дорузд слабо улыбнулся. – Ты же сама знаешь, как работают контракты с Орденом. Мы не выбираем, кого к нам пришлют. Да и сами ткачи не выбирают, какой контракт им взять.
– Вот именно это мне всегда и казалось странным.
– А помнишь, как в детстве ты мечтала стать ткачом и бегала по замку в попытках соткать нити? – Дорузд отряхнул плечи от пыли.
– Помню, а потом мне сказали, что ткачами рождаются, и если ты сейчас не можешь видеть нитей, то и потом не получится. – Еви вспомнила, как плакала на коленях отца, а он гладил её и говорил, что ткачом быть не так уж и весело. – Так разрушилась моя первая детская мечта.
– Тогда ты была наивной маленькой девочкой, ты и сейчас мне её напоминаешь. – ветер пронёсся сквозь королевский замок, сквозь все залы и комнаты, растрепал волосы служанкам. Вырвался на улицу города и понёсся по ним сквозь людей и здания. Заставил поёжиться пару пьяниц, лежавших в подворотнях. Добрался до ворот и задул лицо сержанта так, что ему пришлось прикрыть урываться рукой. Взмыл вверх и пролетел сквозь спины двух стоящих на крепостной стене людей. Проник в лагерь беженцев, лавируя между их укрытиями. Раздул несколько костров так, что людям пришлось от них отпрянуть. Наконец вырвался на огромную равнину и продолжил свой путь. – Я прекрасно понимаю, что ты не так себе всё представляла. Вся эта власть и управление королевством. Много бед свалилось на нас, но ты выдержала их вес. Ты сильная, я это знаю, вот только упрямая, как баран.
– Этого я отрицать не могу. – Еви убрала прядь волос с глаз. – Досталось от отца.
– Да, я сам не раз тебе об этом говорил. Так же я говорил и твоему отцу. Попытайся унять свою упрямость, иначе к добру это не приведёт. Иногда нужно идти на компромиссы, а может быть даже на жертвы. Тем более, когда ты правитель.
– Я уже понимаю, к чему ты клонишь, но давай не будем об этом сегодня. Ладно? – Еви была не в настроении, чтобы вновь обсуждать данный вопрос.
– Хорошо, будь, по-твоему, – согласившись, кивнул Дорузд, – но не могу сказать, что тут у тебя есть какой-то выбор. Тебе нужно смириться этим.
– Да, знаю я, знаю. – Еви посмотрела на горизонт, уходящий вдаль. – Ты как всегда прав, даже если мне это не хочется признавать.
Урок вежливости
Креоспен сидел на совете его величества, короля всего Мерменгора, а точнее целого города и по совместительству бывшей столицы – Арольфа Первого. Судя по обстановке в Гроснуле и наблюдениям Креоспена, Арольфа Второго не предвидится.
Помещение было достаточно просторным, король – человек около тридцати лет, развалился на кресле со скучающим видом и явно не интересовался во всём происходящим. Арольф сидел боком, свесив ноги, и изредка отвечал на заданные ему вопросы. Рассматривание его королевских ногтей вызывало у него больший интерес, чем государственные дела.
Креоспен, конечно, хотел прервать совет и сначала сделать то, зачем он пришёл, но всё же решил проявить немного терпения, что потребовало от него титанических усилий, а с каждой минутой, протекающей медленнее, чем комок соплей в горле, оно с неимоверной скоростью кончалось.
Расположился он на очень неудобном, твёрдом стуле, прямо на противоположном краю стола, на котором его старый зад никак не мог найти удобного положения. С каждой попыткой сесть поудобнее, стул скрипел, как будто ему самому было много лет, как и Креоспену, хотя ткач не был до конца уверен, что скрипит сиденье, а не его кости. С облегчением найдя удобное положение, он заметил, что на него постоянно поглядывают. Такие взгляды могли бы быть полны презрения, но ни у кого не хватало для этого духа. Креоспен лишь натянуто улыбался и поглаживал древко копья у себя на коленях.
Надо сказать, что дорога была не самой приятной, Мерменгор вообще не славится своими дорогами. Скалистая местность, во многих местах труднопроходимая, множество ущелий и узких дорог, выдолбленных прямо в скалах. Конечно, были и тракты, но по ним было дольше добираться, чем по всяким маленьким тропам, а Креоспену очень хотелось закончить все дела как можно быстрее.
Изначально идея, что именно старому ткачу нужно ехать, а не какому-нибудь другому, кто не вставал по несколько раз за ночь в туалет, сильно не понравилась Креоспену. Трайнер заверил его, что, так как он его лучший друг и, по логичным стечениям обстоятельств, правая рука, да и вообще довольно уважаемый член Ордена, именно ему нужно ехать. Креоспен, конечно, пререкался в своей обычной манере, но в итоге всё равно поехал. Почему-то именно ему всегда приходится решать проблемы молодых. Стоит признать, что Креоспену вообще мало чего нравилось, кроме того, как лежать на кровати или сидеть в кресле и попивать вино. В молодости он тоже был той ещё брюзгой, а к старости характер стал сквернее кровавого поноса.
Помимо Креоспена и короля Арольфа присутствовали ещё четыре члена совета. Капитан стражи гордо сидел по правую сторону от короля и внимательно слушал, о чём велся разговор. За всё время, которое Креоспен здесь просидел, он не заметил, как спина капитана стражи хотя бы немного скривилась. Аккуратные седые усы стояли неподвижно, как солдаты на построении. Когда кто-либо предлагал решение очередной проблемы, вояка кивал с умным видом и всячески поддерживал предложившего выход из ситуации, хотя Креоспен был полностью уверен, что тот не имеет ни малейшего представления о том, как решать финансовые или политические неурядицы. Эти подозрения особенно чётко подтверждались, когда предлагалось не одно решение, а несколько, и капитан соглашался со всеми, говоря, что именно так бы он и поступил.
Также справа от короля, по соседству с капитаном стражи, восседал главный казначей. Полный человек с залысиной, которую прикрывали жиденькие волосы. Выглядел он уставшим. Все его речи сводились к тому, что король тратит слишком много финансов на развлечения, а казна трещит по швам. Делал он это довольно уважительно, пытаясь не обвинять короля, хотя было очевидно, что его просто бесит расточительное поведение его величества. Управлять казной довольно сложное дело, особенно с таким правителем, а в нынешнее время оно стало ещё сложнее.
Оставшиеся два члена совета расположились по левую сторону от короля. Одним из них являлся тощий человек с длинными седыми волосами, ниспадающими с его плеч. Он являлся жрецом Ралноса, и вызывал у Креоспена меньше всего интереса. Таких святош он разве что любил поджаривать, приговаривая, что испепеляет их орудием Бога. Правда, такие выходки нельзя было делать часто. Слишком вредно для репутации Ордена.
Последним, но не менее важным членом совета являлся не просто толстый, а даже очень жирный, по мнению Креоспена, человек, который приходился городским управителем. В данный момент он спал, постоянно клюя носом, а когда опускался слишком низко, резко выпрямлялся, не открывая глаз, так, что волны колыхались на его подбородках. Проблема с продовольствием была затронута ранее на совете, в ходе обсуждения Креоспен был уверен, что городской управитель, преисполненный чувством справедливости, распределил еду должным образом. Половину всему городу и его жителям, остальную лично себе.
– Ваше величество, – капитан стражи повернул голову к королю. – С каждым днём проблем становится всё больше, народ начинает волноваться. Участились грабежи, у меня не хватает людей, чтобы поддерживать порядок, а те немногие, что у меня остались, недовольны слишком низким жалованием. – капитан пригладил седые волосы.
– Догумт, с вопросом финансирования тебе следует обратиться к нашему дорогому Баринку, – Арольф говорил, не отрывая взгляда от окна, – Он всё тебе подробно опишет, как и почему казна не может себе позволить увеличить жалование для наших храбрых блюстителей закона. Да и зачем вообще нужны твои стражники, если со всеми беспорядками могут справиться наши дорогие друзья из Ордена Ткачей, ведь именно для этого их и нанимали, верно? – Арольф одарил Креоспена надменной улыбкой.
Креоспен лишь хмыкнул на слова короля. Догумт в своей привычной манере согласился со всем сказанным. Креоспен, да и все присутствующие, разве что за исключением Догумта, прекрасно понимали, что если король умерит свой пыл и будет тратить меньше денег на всякий хлам, выпивку и шлюх, тогда можно будет удвоить количество стражи, да и выплаты для них тоже.
Креоспена это особо не волновало, поэтому он и не стал углубляться в размышления. Поковырявшись в носу, он достал поистине произведение искусства причудливой формы, если, конечно, козявки можно было назвать произведением искусства. Немного полюбовавшись находкой, Креоспен отправил её в полёт. Она приземлилась прямо на лысую голову городского управителя. Как раз в этот момент он в очередной раз выпрямился, а содержимое носа Креоспена слетело и плюхнулось на пол.
– Ваше величество, мы обговорили все проблемы на сегодня. – проговорил Баринк.
Арольф резко оживился и повернулся в сторону Креоспена.
– Отлично! Теперь мы можем выслушать, ради чего прибыл к нам многоуважаемый мастер из Ордена Ткачей, – король улыбнулся Креоспену и проговорил весёлым тоном, – только давайте это выясним за обеденным столом, ведь за едой всегда приятнее вести разговоры.
– От хорошей еды и выпивки я ещё никогда не отказывался. – сказал Креоспен как можно вежливее, встал и взял копьё в правую руку, чтобы использовать его как посох.
На обед подавали кабана, запечённого с овощами и картошкой. Креоспен отобрал для себя большой сочный кусок и ел его руками. Слуги постоянно подливали вино и бегали туда-сюда, как муравьи. Городской управитель наконец-то окончательно проснулся, когда в обеденный зал занесли блюда, его глаза резко загорелись, как у хищника.
– Думаю, самое время узнать, по какой причине нас посетил мастер Креоспен собственной персоной. – король Арольф облизнул пальцы.
– Скажи мне, какого хрена меня погнали в такую даль только из-за того, что ты решил перестать платить нам деньги? – в голосе ткача не было ни грамма уважения. – Почему я должен тратить своё драгоценное время ради такого идиота? – спросил Креоспен, не отрывая взгляда от куска мяса, который он держал в руках.
– Да как вы сме… – начал было Догумт, но король прервал его жестом.
Баринк едва заметно ухмыльнулся: он уже давно ждал, когда короля кто-нибудь поставит на место, а сейчас, по его мнению, этот час настал.
– Я еле сдерживался, чтобы не перебить вас всех на этом долбанном совете. – продолжал Креоспен. – Я слишком стар, чтобы тратить отведённые мне часы на кучку придурков вроде вас.
– Что вы несёте? – возмутился Арольф. – Да, может, я и не особо хорошо распоряжаюсь деньгами, – на этих словах Баринк незаметно хмыкнул и подавился, закашлявшись, – но я всегда платил Ордену вовремя. Уж для этого у меня ума хватает. Какой идиот решит вам не заплатить?
– По всей видимости, один сидит прямо в этой комнате. – недовольным голосом проговорил Креоспен. – Ещё и врёт мне в лицо.
– Вы обвиняете меня во лжи? – Арольф сжал кулаки так, что костяшки его пальцев побелели.
– В необъёмной тупости. – Креоспен кинул обглоданную кость на стол и потянулся за новым куском мяса.
– Я всё заплатил! – прокричал Арольф.
– Да мне посрать, веришь? – злобно ответил Креоспен. – Заплатил или нет, значения это не имеет. Если уж на то пошло, вместо никому ненужного скандала, мог бы просто заплатить ещё, не обеднеешь. Трайнер отдал мне приказ и описал ситуацию, или ты ставишь под вопрос слова магистра Ордена?
Арольф замолчал, сдерживая злость, но немного успокоившись, всё же пришёл в себя.
– Боюсь, я не могу терпеть такое отношение к моей персоне, вам лучше покинуть город по своему желанию, либо мне придётся вышвырнуть вас отсюда. – ледяные нотки просачивались в его голосе.
– Ты, кажется, забыл, с кем имеешь дело, сопляк. Ты и так стал голожопым королём, без королевства, лишь один город, и даже с ним одним не справляешься. Бесполезный кусок дерьма, который надо бросить в выгребную яму. Интересно, как быстро тебя насадят на кол, когда я покину город с остальными ткачами. Кажется, на совете уже говорилось, что стража тоже тобой недовольна. Думаешь, они попрут против разъярённой толпы ради своего короля-недоумка? – проговорил Креоспен, обильно чавкая, не отрываясь от поедания сочной кабанины.
– Непростительно, стража, взять его. – скомандовал Догумт, и три стражника побежали в сторону Креоспена.
Креоспен оторвал одну руку от трапезы, поднял её в воздух и начал делать непонятные движения. Не успели стражники добежать и половины пути, как под ними поднялись столбы кроваво-красного пламени. Огонь обжигал их и плавил изнутри, проникая сквозь доспехи. Стражники истошно заорали, но вскоре стихли. За столом воцарилось гробовое молчание. По обеденному залу начал расползался запах палёной плоти. Король напрягся, а Креоспен так и не оторвался от еды.
– Когда я доем, всё серебро должно быть выплачено. Что случится, если этого не произойдёт, тебе точно не хочется знать. Чёрт возьми, как же вкусно, принесите ещё выпить! – просиял Креоспен. – А чего это вы есть перестали? Не стесняйтесь, угощайтесь. – Креоспен улыбнулся, обнажив морщины на своём лице.
– Ты и твой грязный Орден не получите ни одной монеты! Убирайся или… – спокойствие горе-короля улетучилось в один миг, на место ему пришла необузданная ярость. Всё-таки он король и не будет терпеть оскорблений ни от кого, даже от Ордена.
– Или что? – прервал его Креоспен. – Ты правда думаешь, что способен хоть на что-то?
– Или я лично выпотрошу тебя! – король скинул блюдо со стола и положил ладонь на рукоять своего меча.
– Понятно… – Креоспен вытер рот и руки об скатерть и направился в сторону короля.
– Стража, схватите его, чего вы стоите? – Арольф заорал на стражников, но они взглянули на обгоревшие трупы и не сдвинулись с места.
– Похоже, твои подчинённые оказались намного умнее тебя. – Креоспен дошёл до короля и с размаху ударил того древком копья в лицо.
Король отлетел в сторону и упал, не ожидая, что старый ткач осмелится поднять на него руку. Он приподнялся на локтях, но снова упал, получив удар тупой стороной копья в солнечное сплетение. На него обрушился пинков. Креоспен бил и бил его. Постепенно старания короля защитить себя прекратились: Креоспен продолжал наносить удары, пока Арольф не заскулил. Посмотрев на проделанную работу и удовлетворившись ею, Креоспен обернулся к сидящим за столом.
– Надеюсь, теперь король научится вежливости. Баринк, распорядитесь, чтобы серебро доставили ко мне в «Пьяную кирку», надеюсь там будет всё до последней монеты, в противном случае присоединитесь к великому правителю Мерменгора.
– Будет сделано, мастер Креоспен. – Баринк посмотрел на лежащего короля и кивнул.
Креоспен вернулся на своё место и продолжил есть. Тишина висела в обеденном зале, её нарушали только всхлипы и скулёж короля, и чавканье Креоспена. Члены совета сидели на своих местах и не шевелились, лишь изредка посматривая на правителя или на то, что от него осталось. Окровавленный кусок мяса, который до этого называл себя королём Мерменгора, свернулся в калачик и затих. Креоспен закончил трапезу и, вытерев руки и рот, встал из-за стола.
– С вами приятно иметь дело, и, кстати, передайте благодарность вашему повару, готовит он отменно.
***
В таверне «Пьяная кирка» четверо ткачей дожидались Креоспена. Перед тем, как пойти к королю, он наведался к ним и передал, чтобы они собирали пожитки, сказав, что пора возвращаться домой. Жизнь в Гроснуле для ткачей была довольно неплохой. Особых обязательств у них не было, их боялись беспокоить по всяким пустякам. В основном вся защита города и охрана его порядка лежала на немногочисленной страже.
В первую очередь Арольф нанимал ткачей для защиты от Детей Тьмы, если те вдруг появятся, хотя он не знал, что Орден отдал им приказ покинуть город в случае нападения. Объяснили это тем, что столицу в любом случае удержать не удастся, а главная задача Ордена – это забота о себе. Потеря драгоценных членов из-за глупости короля Мерменгора Трайнера никак не устраивала. Так что пару месяцев, что ткачи здесь провели, в основном, просиживали в этой самой таверне.
Один раз, конечно, пришлось усмирить недовольную толпу, но не по приказу Арольфа. Ткач по имени Зябкий шёл в «Пьяную кирку», а скопление людей не давало ему пройти. После просьбы освободить ему проход, его послали далеко-далеко. Зябкому это не очень понравилось, поэтому недовольства в скором времени прекратились. По итогу, стражникам, которые пытались успокоить толпу, не очень повезло, ведь их заставили выносить пятнадцать трупов с площади. Конечно, мертвецам повезло ещё меньше. Зато после этого случая ткачей старались обходить шагов за двадцать, а волнения прекратились.
Единственным, кто не чурался их общества, оказался хозяин таверны, в которой они проводили свободное время. Платили они всегда, да и не дебоширили особо, к тому же отводили от заведения всякий сброд. Хозяина таверны это полностью устраивало. Можно сказать, что не Арольф, а он нанял их себе на службу, да к тому же не только не потратил ни гроша, так ещё и заработал. Конечно, за такую дружбу с ткачами, народ стал недолюбливать хозяина таверны. Не сложно догадаться, чем сулил ему уход ткачей из города.
Креоспен зашёл в таверну и быстро оглядел её. Помещение было достаточно просторным, столов не очень много. Кроме ткачей и хозяина таверны никого не было. Двое из них играли в кости, остальные наблюдали за игрой и всячески комментировали попутно выпивая. Один из выпивающих заметил Креоспена и направился к нему, держа в каждой руке по кружке пива.
– Как прошло? – ткач протянул одну кружку Креоспену.
Его голову покрывали чёрные волосы, под острым носом красовалась улыбка, а тёмные глаза смотрели так, будто уже знают все сокровенные тайны собеседника.
– Состав стражи пришлось чуточку укоротить, а в целом неплохо. – Креоспен посмотрел на мешок серебра, лежащий на одном из столов. – Быстро они управились или просто я стал медленно ходить?
– Ага, парень, который приносил нам мешок, был напуган, чуть в штаны не наделал, когда почти врезался в Скромнягу. – в этот момент Скромняга заржал на всю таверну, сотрясая стены смехом. — Так что там всё-таки произошло?
– Ничего особенного, просто преподал урок вежливости молодому поколению, у вас никакого уважения к старшим. – Креоспен почесал спину.
– Да ты всегда чем-то недоволен, я помню, как ты целую неделю ворчал после того, как тебе в чай положили на одну ложку сахара меньше.
– А разве так сложно запомнить, сколько я ложек кладу, это тебе не каждый водоём в Иммардуне назвать. – Креоспен пригубил пива.
– Если позволите. – хозяин таверны подбежал к двум говорившим. – Вам же надо купить провизию в дорогу, ведь так? Я предлагаю вам небольшую сделку. За провизию и выпивку я не буду брать плату, взамен прошу вас взять меня с собой. – мужчина крепкого телосложения, но с небольшим пузом, потёр руки.
– Грач, что скажешь об этом человеке? – Креоспен смерил взглядом тавернщика.
– О Солане? Нормальный мужик и не глупый. По-моему, неплохая идея взять его с собой. Нам бы не помешала таверна в окрестностях Ордена. Если я правильно помню, старая уже несколько лет как пустует после того, как ты тавернщика сжёг. Он вроде пиво постоянно водой разбавлял.
– Точно, помню. – в памяти Креоспена всплыла картина, как тавернщик кричит от боли и пытается потушить себя, катаясь по полу. – Только он нас отравить ещё хотел, по заказу какого-то недовольного богатея, которого мы, видимо, чем-то обидели. Хотя разбавленное пиво всё-таки послужило главной причиной. – Креоспен посмотрел на играющих в кости как раз в тот момент, когда один из них выиграл неплохую сумму.
– Старина Солли такой хернёй не занимается, ему верить можно. Да и мужик он хоть куда, не бросать же такого хорошего человека в этой дыре.
– А лошадь у тебя есть? – поинтересовался Креоспен.
– Уже навьючена. Осталось только провизию в повозку загрузить. – проговорил Солан с довольным выражением лица.
– Я так понимаю, вы и без меня уже о обо всём договорились? Так зачем тогда меня в это впутываете? Я и так из-за вас все свои дела побросал.
– Так ты же целыми днями в комнате сидишь и иногда выходишь, и то, чтобы кого-то словесным поносом облить. – Грач поковырялся в зубах и, вынув небольшой кусок мяса, закинул его обратно в рот.
– Слушай, хватит злить старика, прекрасно ведь знаешь, что меня лучше не доводить. – Креоспен решил присесть, и аккуратно плюхнулся на ближайший стул. – И учти, я не буду уламывать Трайнера, чтобы он разрешил отстроить таверну. Сами этим занимайтесь, а то и так достало всё.
– Да-да, мастер Креоспен очень вспыльчивый старикашка, не стоит его попусту беспокоить. – проговорил Грач напыщенно серьёзным тоном.
– Дошутишься. – Креоспен почесал колени. – Ну так о чём вы там договорились, пока я разминал кости?
– Грач сказал, что вы сваливаете из города, я сразу понял, что к чему. Как только вы выедете за стены, ко мне сразу нагрянут осмелевшие мужики, которым не очень нравилось наличие ткачей в Гроснуле. Перспектива быть вздёрнутым на ближайшем суку меня не особо устраивает. А у вас таверна пустует, как рассказал Грач. Вот мы и подумали, что я бы мог с вами поехать, а там уже организовать своё заведение.
– Если не будешь особо мешать и обеспечишь выпивкой в дороге, не вижу смысла возражать. – высказался Креоспен. – Грач тебе расскажет, чего лучше не предпринимать и как себя правильно вести. В противном случае, я за себя не отвечаю.
– Длинноватый получится список.
Солан и Грач улыбнулись и пошли собирать провизию. Креоспен велел остальным заканчивать игру и седлать лошадей. Провизии оказалось много, и Креоспен решил вздремнуть, пока остальные её перетаскивают. Ведь старику необходим отдых.
Любовь бывает разной
Солнце постепенно поднималось всё выше и выше. Его лучи проникали во все уголки города, как бы говоря, что наступил новый день. Исключением не стал и грязный переулок, где кроме крыс, мусора, периодических экскрементов и мочи обычно ничего не появлялось.
Но не в этот день. Сейчас там лежал в собственной блевотине не кто иной, как сам Дирамон – прославленный неизвестно чем, но тем не менее достаточно важная персона. И деньги у него были, правда, очень давно, статусом он тоже не был обделён, да и женщины зачастую спешили именно к нему. По крайней мере, так он всегда говорил. Было трудно поверить в такие россказни, особенно видя Дирамона в столь плачевном состоянии. Обычный прохожий, заметив его в переулке, мог спокойно принять за труп. Пахло от него уж точно ничем не лучше.
Дирамон напился вдрызг прошлой ночью, так сильно, что спроси его сейчас, чем он занимался тем злополучным вечером, то он начнёт рассказывать то, что происходило на прошлой неделе. Впрочем, если ему объяснить, что приключилось на самом деле, то на его лице выступит лучезарная улыбка. Ведь это означало только одно – он пил, а значит, провёл время с пользой. Кто-то может сказать, что именно благодаря такому времяпровождению Дирамон и лишился всего, если это всё у него по-настоящему было, но он будет сетовать на судьбу и на плохих друзей, что бросили его в тяжёлый час.
– И ты против меня. – Дирамон застонал и прикрыл лицо рукой от солнца. Вставать очень не хотелось. На земле было так приятно лежать, а вонь переулка ничуть не мешала ему, пав смертью храбрых перед его собственным амбре .
Дирамон осмотрелся, насколько ему позволяло его положение. Он лежал лицом вниз около каких-то объедков, вокруг была сплошная грязища, куча какого-то мусора и лужи мочи, вполне возможно, его собственной, в чём Дирамон ни капли не сомневался. Сам он выглядел не лучше отходов, с которыми провёл прошлую ночь, да и пахло от него соответствующе, и даже хуже, что никак не могло отнять его природного обаяния, во что он искренне верил.
Толстая крыса вылезла из груды мусора неподалёку. Она осторожно осмотрелась и принюхалась. Большой кусок мяса, лежащий в паре метров от неё, пах приятно. Она подбежала к лицу Дирамона, и обнюхала его, щекоча усиками. Дирамон дёрнул носом, и крыса отпрянула. Она встала на крошечные задние лапки и посмотрела глазами-бусинками в единственный открытый глаз Дирамона, напоминающий своим цветом болотную трясину. Крыса поняла, что человек всё-таки живой, и, потеряв к нему интерес, пошла по своим делам.
– Постой. – Дирамон протянул вперёд трясущуюся руку.
Ему так хотелось, чтобы крыса никуда не уходила, а побыла с ним хотя бы ещё немного. Он бы смог открыть ей безграничную бездну своей души. Поведать ей обо всём на свете. Они бы стали лучшими друзьями. Но вряд ли крыса бы поняла хоть одно слово, только если она не волшебная. Да и не успел Дирамон сказать ничего больше. Пока в его голове крутились эти мысли, кончик крысиного хвоста скрылся за поворотом.
Комок подкатил к горлу. Дирамону стало невыносимо одиноко. Он прижал колени к груди и скрючился в позе эмбриона. Никто не подошёл к нему и не утешил. Дирамон лежал, упиваясь своей никчёмностью и был готов умереть прямо здесь и сейчас, чтобы его душа высвободилась из бренного тела и смогла наконец-то обрести покой. Именно в этот момент ему захотелось чего-нибудь выпить.
Больше нельзя было лежать сложа руки. Зов плоти побуждал его к действиям, или это был зов души, а может он просто был запойным алкоголиком, который уже жить не мог, не попади ему в рот хотя бы капля спиртного. Дирамон осмотрел себя и пришёл к выводу, что в таком виде в таверну его не пустят. Поэтому он решил найти место, где можно обмыться.
Долго он не искал, так как недалеко от домика нашёл бадью с водой и плавающее в ней белье. Подумав, что это сам Ралнос дал ему знак, Дирамон быстрым шагом подошёл и приступил к обмыванию. Сняв с себя всю одежду, он умыл лицо и немного обмыл тело, а потом принялся стирать. Не дожидаясь, пока она просохнет, надел на себя и отправился на городскую площадь, где мог обсушиться под солнцем. Дирамон успел отойти вовремя, понял он это по недовольным возгласам женщины, которые доносились со стороны того домика.
Дирамон улёгся на траве и смотрел в небо. Как же ему хотелось выпить, он представлял, как будет заливать в себя приятную горьковатую жидкость или кислое вино. Его лицо расплылось в улыбке. Пока он лежал и грезил об алкоголе, периодически причмокивая, рядом с ним, на скамейку, уселись два горожанина. Одеты они были достаточно хорошо, скорее всего, торговцы или ещё кто-то, кто в нынешнее время может иметь неплохие деньги. Как только они сели на скамейку, Дирамону стал слышен их разговор.
– Я же тебе говорю, пограничных городов, скорее всего, уже нет, скоро они и до нас доберутся, – человек с густыми чёрными волосами нервно перебирал руками. – Такими темпами маленький ком дерьма, катящегося в нашу сторону, превратится в огромный и просто задавит нас.
– Да с чего ты вообще взял, что этих городов больше нет? – человек с светлыми волосами и реденькой бородкой осмотрел площадь. – Ты не можешь быть в этом уверен, официальных вестей пока что нет. Да и что это за пограничные города? – он усмехнулся. – Тамошнее общество вряд ли можно назвать приятным.
– Кому какое дело, приятное там общество или нет? Они могут заплатить за мои товары, это самое главное.
– Хорошо, ну нет их больше, почему тогда об этом до сих пор не трещат в каждой таверне?
– Конечно их нет. – он постоянно мял кисти рук и разминал пальцы. – А слухи, по-твоему, так быстро расползаются? Связь между поселениями толком не налажена. Вот придёт кто-нибудь с тех краёв, вот тогда и узнают все. Ты думаешь, король такой дурак? Думаешь, он всем всё расскажет? Тогда начнётся хаос, а пока у него есть время подготовиться. А правда откроется, когда люди толпой начнут валить в столицу, если кто-то выжил.
– Так откуда ты это знаешь? Неужели всё так плохо? – заметив явное напряжение друга, беспечность светловолосого с каждой фразой улетучивалась.
– Я уже месяц не получаю вестей от каравана. Они должны были отправить письмо, когда доберутся до места и начнут торговать. Все крайние сроки уже прошли, так что, скорее всего, нам жопа. – черноволосый человек обречённо усмехнулся.
– Подожди, так может твой караван просто разграбили бандиты или захватили другие города? Может всё не так уж и плохо, не считая потерянного товара.
– Не думаю, что шайка разбойников смогла бы справиться с ткачом, хотя было бы и вправду неплохо. Бежать всё равно некуда, всё, что нам остаётся – это ждать своего конца и встретить его с достоинством.
– Дерьмово. – светловолосый человек опустил голову. – В принципе, ничего удивительного, человечество уже давно было обречено.
– Прощу прощения, достопочтенные господа, – Дирамон втиснулся в разговор и улыбнулся жёлтыми зубами, обдав беседующих ароматом смрада, – не будет пары монет для опустившегося человека?
***
Если что-то и осталось неизменным во всём этом мире – то это любовь к выпивке, у Дирамона она даже усилилась. В таверне «Королевский шут» пили и веселились, как и с момента её постройки. Казалось, что время в этом месте течёт по-другому. Как и всегда, выпивка лилась рекой, а музыка ласкала стены заведения, от первого до второго этажа. Люди веселились, выпивали, играли в различные азартные игры, а те, кто устал, лежали на столах или под ними и похрапывали. Проходя мимо одного столика с таким уставшим, Дирамон не мог не заглянуть в его кружку. Улыбка расплылась на его лице, увидев жидкое золото, заполняющее половину ёмкости. Воспрянув духом и сделав живительный глоток, он направился в сторону своего обычного места пребывания, крепко прижимая найденное сокровище к себе.
За видавшим дни столиком сидели три человека. Пока он шёл до пункта назначения, кружка опустела, так что она была отпущена в вольное плавание. Зов крови вновь проснулся в Дирамоне, хотя в его случае это был зов бухла. Когда он сел за стол, его взгляд сосредоточился лишь на одном – заветной бутылке с кислым вином.
– Здаров, Дир, как жизнь? – лысый мужчина с большим брюхом махнул рукой. – Мы тут как раз кое-что обсуждали.
– Приветствую, Норл, всё как обычно, мне бы выпить, и всё будет просто замечательно! – Дирамон облизнул губы и нервно сглотнул, не отрывая взгляда от бутылки.
– Так что ты там про добровольцев говорил, Ларик? – Норл обратился к худющему мужику с длинными чёрными волосами.
– Капитан стражи набирает добровольцев для армии, похоже, что-то намечается. Я думаю, для нас это хороший вариант, там кормить будут, ещё и место для сна дадут. Обещают и жалование платить. – Ларик был настолько тощим, что ему бы точно не помешала еда, и всегда говорил, словно у него немного заложен нос, а может жизнь на улице одарила его хронической простудой.
Дирамон почти не слушал его, он смотрел на колышущуюся жидкость в бутылке, и его глаза начинали дёргаться. Он представлял, как прильнёт к ней губами, обхватит её нежно, как молодую девушку, и зальёт этот дар Божий в себя. Приятное тепло окутает горло, а потом растечётся по всему телу. Каждая клеточка организма начнёт заполняться алкоголем. Он смотрел на бутылку и завидовал ей, он желал оказаться на её месте, храня жидкое сокровище в себе. Как же ему хотелось выпить!
– Эй, Дир, всё в порядке? – Норл коснулся плеча трясущегося Дирамона. – Ты какой-то бледный.
– Да… Да, всё в порядке. Добровольцы, жалование, я слушаю. – любезным, но немного отрешённым тоном ответил Дирамон.
– Так вот, мы планируем записаться, всяко лучше, чем сидеть здесь без денег. Ты с нами? – Ларик вопросительно посмотрел на Дирамона.
– Надо подумать, – сказал Дирамон, не отнимая взгляда от бутылки. – Не получается на трезвую голову. Это очень давит, а сознание так затуманивается. Очень сложно принять верное решение.
– Ладно, как надумаешь, приходи к казармам стражи, там можно вступить, а мы пока что отнесём Коронда умыться. – Норл указал на человека, лежащего лбом на столе, демонстрируя каштановую макушку завивающихся волос. – Приведём его в чувство и пойдём записываться.
– А вот это ведь вам больше не понадобится? – Дирамон указал на недопитую бутылку. – Оставьте её, пусть составит мне компанию. – его взгляд был полон надежды и благоговения. Будто он полз по пустыне несколько дней и набрёл на оазис.
– Может тебе лучше женщину какую найти, полюбить её и детей наделать? Как там говорится в балладах? – Норл почесал затылок, а потом поднял указательный палец правой руки вверх и многозначительно произнёс. – О-о-о-о-о. Точно, вспомнил, любовь спасёт мир. Ну так к чему я это всё. Ты вроде при деньгах раньше был, по крайней мере об этом упоминал, когда впервые встретились, да и выглядел неплохо, такие дамочкам нравятся, хотя сейчас ты слишком опухший и грязный, но ведь это поправимо – Норл толкнул бутылку Дирамону. – Главное, захотеть.
–Любовь спасёт мир, хорошо сказано, – Дирамон поймал бутылку, – вот только знаешь, любовь бывает разной. – ухмыльнулся Дирамон и сделал живительный глоток.
Музыканты заиграли очередную песню, подносы с едой носились по таверне. Для Дирамона время пролетало незаметно. Ничто, кроме бутылки, не имело для него значения. Приятный кисловатый вкус обволакивал рот, тело приходило в экстаз с каждой новой каплей, залитой внутрь. Вскоре Дирамон позабыл, над чем он хотел подумать. Да и ему было всё равно, если он так быстро забыл об этом, значит это было не особо важно. Единственной проблемой, которая очень волновала Дирамона, была скоропостижная кончина жидкости в бутылке. В какой-то момент он почти отчаялся, но звон монет в кармане поспешил обрадовать его.
– Вот что нужно человеку для счастья. – Дирамон принял в руки ещё одну бутылку кислого, что ему принесли.
Хорошо, что те добрые люди дали ему столько монет. Дирамон сам не ожидал такой щедрости от них, честно говоря, он даже не ожидал, что получит хоть медяк. Кажется, они что-то говорили про конец мира и про то, что бежать некуда. Да какая разница, Дирамон никуда и не собирался убегать, особенно туда, где нет выпивки. А конец мира его особо не волновал, он уже был мёртв для него.
Таверна потихоньку пустела. Музыканты уже ушли, получив плату от хозяина таверны. Посетители постепенно расходились по домам, ведь завтра новый день и новые дела, которые сами себя не сделают. Не уходили только немногочисленные бродяги, для которых завтрашнее утро не несло ничего, кроме очередного восхода солнца. Вскоре и их погнали прочь, так как таверна закрывалась. Перед уходом Дирамон приобрёл ещё одну бутылку, чтобы она составила ему компанию на ночь. В кармане осталась пара монет, что не могло не радовать Дирамона, ведь завтра на них он сможет купить ещё одну порцию живительного напитка.
Дирамон шёл вдоль пустых улиц ночного города. Лишь один раз он увидел кошку, которая мельком посмотрела на него и убежала в переулок. Шатаясь, он медленно брёл, без особой цели, ноги сами вели его. Так он и добрался до реки, проходящей через город. Улёгшись на траву около берега, он смотрел на бесчисленное количество звёзд, которые пронизывали всё небо от края до края. Он вспоминал, как люди аплодировали ему, выкрикивали его имя. Его все любили, и везде он был желанным гостем. У него было всё, и всё это он потерял.
Дирамон в любой момент мог изменить жизнь. Он чувствовал, что у него хватит сил, что он сможет. Норл верно сказал: главное – это захотеть. Мудрые слова. Вот только то, что Дирамон по-настоящему хотел, сейчас покоилось в его руке и нежно прижималось к груди, как раз с той стороны, где билось сердце.
– Но ведь всё не так уж и плохо, пока ты со мной. – Дирамон сделал ещё один глоток и закрыл глаза.
Всегда должен быть запасной выход
Таверна «Медовый бочонок» наполнилась криками ужаса и рычанием Детей Тьмы. Стена около входа в один миг разлетелась, погребая под себя ближайших людей. Внутрь проникли несколько тварей, одна из которых была метра четыре в высоту. У неё зияла уродливая дыра вместо носа, уши заострённые, а кожа цвета мутной болотной жижи словно отслаивалась. Длинные, как мечи, ногти вырастали из пальцев монстра. Две другие твари были среднего человеческого роста и выглядели как близнецы. Грязно-красного цвета кожа, выпирающие из пасти клыки, которые так и хотели разорвать чью-нибудь плоть, лица приплюснутые, как будто по ним приложились молотом.
Гигант ударил когтистой лапой людей, сидевших за рядом стоявшим столиком. Бедняги даже не успели прийти в себя, проливая пиво мимо рта, когда острые когти лишили их жизни и откинули вместе со столом, разбрасывая тарелки с едой и игральными костями.
Началась паника, люди побежали в сторону выхода, давя друг друга, нескольких беглецов сбили с ног и затоптали. Мужики пытались выбраться из таверны, но не всем это удавалось. Чудовища разрывали тех, кто пытался улизнуть, но всё же некоторых упустили.
Проклятый сидел в укромном уголке и наблюдал за всем происходящим, наслаждаясь едой и выпивкой. Ведь когда ещё он сможет вдоволь наесться? Гигант в это время уже почти добрался до барной стойки, но остановился, чтобы пырнуть того парня, который вылил на Проклятого медовуху. Тварь подцепила его когтём за живот и откинула к стене, а его дружка, который стоял в оцепенении, придавила ногой и проломила грудную клетку.
Одно из отродий поменьше пробежало к барной стойке и попыталось наброситься на девушку, которая принесла Проклятому еду, но хозяин таверны быстро затащил её в укрытие. Сидевшему по соседству с девушкой мужчине повезло меньше. Ударившись лицом об деревянное покрытие, тварь упала, но быстро вскочила и нашла новую жертву, вцепилась в шею клыками и вырвала огромный кусок мяса. Последний монстр сцепился с тремя мужиками, которые пытались заколоть его ножами.
– Давайте, бейте его! – Проклятый решил подбодрить сражавшихся и поднял кружку вверх, но его крик потонул в общей суматохе.
Один из мужиков вонзил нож под рёбра твари, но она ещё больше взбесилась и разорвала его горло зубами. Оставшиеся двое выронили холодное оружие и бросились к выходу, который сейчас был свободен. Дитя Тьмы отбросило тело и осмотрелось по сторонам и как раз заметило Проклятого, который все ещё размахивал кружкой.
– Вот дерьмо.
