Страница 3 из 4
– А я провожу донью домой. Она едва стоит на ногах, а в темных переулках полно тех, кто может на это соблазниться.
**
Я медленно шла по темной улице, почти не слыша своего спутника. Как этот довольно крупный мужчина умудрялся двигаться столь бесшумно, оставалось загадкой.
– Так и будете молчать? И ничего даже не спросите? – с различимой усмешкой в голосе спросил Харан.
– А что мне спрашивать? Откуда вы знаете, в какой стороне я живу? Или о том, зачем и что именно вам понадобилось в том заброшенном месте, куда нас так странно толкает судьба? Нет, у меня полно других дум, чтобы забивать себе голову еще и этим…
Я недоговорила, споткнувшись в темноте и едва не рухнув на плиты под ногами. От встречи носа с камнями уберег, неожиданно, опять Огонек. Поймав меня и осторожно поставив, мужчина громко щелкнул языком:
– Ох, и непросто вам будет в дороге, донья.
– Почему же? – попытка возмутиться вышла какой-то жалкой. Я вдруг даже через плотную ткань платья на спине почувствовала, какие горячие руки у этого мужчины. Сердце, до этого вполне обходившееся без постороннего внимания, затрепетало.
За годы, что приходилось заботиться о сестре и пытаться хоть как-то поддержать остатки моей семьи, я и забыла, что живая, что все еще молодая и привлекательная девушка. И вот сейчас, так не вовремя, не в том месте и не с тем человеком, оно решило напомнить о себе. Глядя на едва различимое в темноте лицо, я сглотнула и облизала вдруг пересохшие губы. Мне показалось, что в темноте глаз мужчины полыхнул тот самый огонек, что я видела в таверне, хотя этого и не могло быть. Здесь не было ни единого источника света, который могли бы поймать отражением эти странные глаза.
– И мне будет непросто. Как же ты не вовремя, со всей своей чистотой и невинностью, – тихо, словно далекое эхо, произнес Харан, отступая и укладывая мою ладонь себе на локоть.
– Но я ничего не сделала, – пролепетала растерянно оправдываясь.
– Забудь, донья. Просто не будь такой… – Харан не закончил фразу, только выругался сквозь зубы. – Идем, мне нужно доставить тебя домой, пока мы не слишком заинтересовали ту компанию, что идет по соседней улице. В моих планах сегодня нет биться за прекрасную даму.
Придерживаясь за локоть мужчины, я в замешательстве пыталась понять, что именно между нами двумя сегодня произошло, и никак не могла понять.
**
Время давно перевалило за полночь, но я никак не чувствовала ни усталости, ни сонливости. Скинув плащ, даже не переодеваясь, я отправилась в мастерскую. Несколько зажженных ламп под высокими стеклянными плафонами разогнали тьму, и я взялась за коклюшки. Нужно было закончить работу. И немного подумать. Этот мужчина, Харан… даже здесь, в сосредоточии умиротворения, он не давал мне покоя, то и дело возникая из темноты. Его образ, его хмурое лицо было словно нарисовано на противоположной стене. Мне нужно было сделать до отъезда так много, а я сидела за кружевом, едва перебирая деревянными палочками и бездумно переставляя иглы в рисунке.
– Что в тебе такого? – тихо спросила я пространство, словно оно и правда могло мне ответить.
Пришлось несколько раз тряхнуть головой, чтобы как-то сосредоточиться. Если я не доделаю заказ до отъезда, то испорчу собственную репутацию и лишу семью, пусть небольшой, но все же нужной суммы.
Глубоко вздохнув, я всмотрелась в узор, подходящий к завершению, и завела нужные нити. Нет времени прохлаждаться.
Утром меня разбудил встревоженный голос Эн. Кажется, я только успела закрыть глаза, а няня уже распахнула шторы:
– Лора, там какие-то люди, мужчины. Они сказали, что пришли к тебе. Девочка, что это за знакомые такие, что приходят к приличной донье в такое раннее утро без предупреждения!
– Что? – сонно сев в постели, я потерла воспаленные после бессонной ночи глаза, ничего не понимая. – Какие мужчины? О чем ты?
– Я не знаю! Один высокий и худой, как жердь, а второй едва пролез в дверной проем! Лора, что происходит?
Мне потребовалось несколько минут, чтобы сообразить, кто именно мог потревожить покой в доме таким образом. А стоило сообразить, как я скатилась с постели. Значит, все, что произошло вчера, не сон? Могло ли быть так, что это люди Харана? Он действительно согласился проводить меня в тот заброшенный, разрушенный храм? Это происходит наяву?
– Я знаю, кто это. Приготовь им чай, пока соберусь, – велела я встревоженной женщине, выдергивая из шкафа первое попавшееся платье и сбрасывая ночнушку. – Поторопись, пожалуйста!
– Лора, что за знакомства ты заводишь по ночам? Что станут говорить соседи?
– Ты про тех соседей, что бросили нас на произвол судьбы, как только умерли родители? – теряя терпение, резко спросила я. – Или про тех, которые не станут болтать, даже если приглашу в наш дом ведьму? О ком из них ты переживаешь, Эн? Это не имеет значения. Это те люди, которые помогут мне спасти сестру.
– Ты уверена, что никто из них не сделает тебе ничего плохого? – все еще дергая передник, поинтересовалась няня не в силах смириться с теми изменениями, что так стремительно происходили в нашей жизни.
– Из всех, кого я встречала, это единственные люди, которым я действительно могу довериться, – вспомнив вчерашний эпизод с прогулкой, твердо заявила я. И напомнила, – Чай, Эн. Пожалуйста.
Спустившись через десять минут, я застала великана и тощего, неудобно устроившихся на самых краешках гобеленовых кресел нашей гостиной. С прямыми спинами, держа в напряженных руках маленькие фарфоровые чашечки, они смотрелись так, словно два бизона забрели в парадный зал дворца и всеми силами пытаются не ударить в грязь лицом. А напротив, словно заправский генерал, посреди комнаты с чайником в руке стояла моя Эн, сурово глядя на этих двоих. Даже сидящие, оба гостя были выше няни, что придавала еще больший комизм ситуации.
– Донья, – с облегчением выдохнул длинный, заметив меня. И тут его глаза расширились в удивлении, стоило ему рассмотреть меня целиком. Мужчина покачал головой, явно чем-то удивленный. – А я все думал, зачем Харан нас послал к тебе. Надеюсь, ты не собираешься в дорогу в таком виде? Иначе нам придется взять с десяток лакеев, экипаж и еще повозку для твоих платьев. Тогда мы ни за что не вернемся в город до следующей весны.
Я с удивлением оглядела свой наряд. Платье было одно из простых, из темной тафты, с тонкой полосой кружева по плечам и лифу, всего с парой нижних юбок и скромным воланом по подолу.
– Чем же вас не устраивает мой вид?
– И куда это ты собралась с этими двумя? – резко, уперев свободную руку в бок, потребовала ответа Эн.
– Я тебе все потом расскажу, – занервничав и совсем не будучи готова к серьезным долгим разговорам, наполненным громким голосом и слезами, я подбежала к Эн и сделала мужчина знак, чтобы быстрее поднимались из кресел. – Пока я просто в город по делам. Отдам последний заказ и куплю чего-нибудь на ужин.
– Лора! Так не пойдет. Ты все равно должна мне нормально объяснить, что происходит. Я обещала твоей матери…
– Да, да. Я все знаю. Мы непременно поговорим, – я уже схватила мантилью и выталкивала обоих мужчин в спину. Они оказались настолько крупными, что почти застряли в дверях, но после определенного усилия мы выкатились на улицу под яркое солнце. – Давайте скорее, пока нас не поймали.
Длинный вдруг хохотнул и, подхватив меня под локоть, почти бегом понесся по улице, свернув в первый попавшийся проулок.
– Как я понял, это не ваша матушка. В противном случае нас бы еще чем-нибудь огрели по голове.
– Что вы, мама была очень добрым человеком и за всю жизнь никого не ударила, – я хихикала, пытаясь отдышаться. Давно мне не доводилось чувствовать себя так легко. Пусть это была только маленькая и невинная проказа, она все равно подняла мне настроение. – Это моя няня и, по совместительству, экономка.
– Видно, что она очень переживает за вас. И, кажется, кто-то забыл ей сообщить, что завтра покидает город. С отрядом мужчин, – это сказал крупный мужчина, глядя на меня с прищуром. – Как она отреагирует на эту новость?
Я невольно скривилась, поправив сверток с кружевом, что закончила прошлой ночью, подхваченный в последний момент. Отвечать на заданный вопрос мне вовсе не хотелось, уж очень хорошо я себе представляла, как отреагирует Эн. Одни мои ночные прогулки по городу вызывали у нее оторопь и приступ паники, а что уж говорить о поездке в другой конец страны?
– Я с этим разберусь. Лучше объясните мне, зачем вас ко мне прислали и чем вам так не понравился мой вид?
Мужчины переглянулись, затем тощий протянул руку ладонью вверх:
– Для начала давайте все же, наконец, познакомимся. Рубер, к вашим услугам, – подав свою ладонь, я с удивлением наблюдала за тем, как мужчина наклонился, легко касаясь моих костяшек сухими губами.
– Я Терн. Можете обращаться к нам по имени. Все же нам предстоит не один день провести вместе. И отвечая на ваш вопрос, – широкоплечий великан с неожиданно добрым лицом окинул взглядом меня с ног до головы еще раз, – вы не сможете комфортно путешествовать в этом. Даже если Харан, и правда, согласится взять повозку. Что очень сомнительно.
– И отсюда еще один вопрос, – задумчиво глянув на небо из-под прижатой ко лбу ладони, добавил Рубер.– Вы хорошо держитесь в седле?
И в этот момент я вдруг поняла, что вряд ли их устроит мое платье для верховой езды и дамское седло. Ну, хоть лошадь у меня хорошая, вполне выносливая, а не из этих, парадных, что сейчас в моде среди горожанок.
**
Меня изрядно удивляли эти двое, не вписывавшиеся ни в какие привычные шаблоны. Я никак не могла сообразить кто на самом деле Рубер и Терн, уж очень противоречивым было и их поведение, и внешность.
Начиная с простых добротных курток, больше подходящих работягам из пригорода, но все же слишком дорогих и плотных, заканчивая внимательными, чуть с прищуром, взглядами, которыми они окидывали каждого прохожего. Мужчины смеялись и шутили, отчего я чувствовала себя довольно свободно и спокойно, но в то же время я была почему-то уверена, что стоит мне споткнуться, как меня тут же подхватит две пары рук. Как тогда ночью, когда возвращалась домой с Хараном. От одного воспоминания о таинственном и непонятном Огоньке тут же вспыхнули щеки, а по телу волной прошел жар. Жар. Определенно, эта кличка прилипла к нему не просто так.
– Это нам не надо. В конюшне мотка три будет хорошей, – не замечая или просто не обращая внимания на накрывший меня румянец, Терн отмахнулся от плетеной веревки, которую тому предлагал приятель.
– Да она там уже года три лежит, никем не пользованная. Наверняка мыши все поели, – фыркнул длинный, но веревку отложил.
– Так говоришь, словно я не слежу за вещами, – безразлично фыркнул гигант и указал на следующий прилавок. – А вот гвозди и пару подков надо взять. Сам знаешь, как оно бывает. Если захромает, никуда не попадем.
Я смотрела на эти приготовления и была готова поклясться, что с такими сборами нам точно потребуется не одна телега для вещей. А они еще мои наряды упрекали. Но все это меркло по сравнению с тем, когда оба почти синхронно потащили меня в лавку готового платья. Мужского платья.
– Вы шутите? – рассматривая на вытянутых руках потертые кожаные штаны на какого-то подростка, я скосила глаза на своих сопровождающих. – Я должна надеть вот это?
– Очень желательно, донья. В своих платьях вы никак не можете отправляться в путешествие. А Харан очень настаивал, что без вас нам нельзя, – пытаясь изобразить сожаление, произнес Терн. Вот только глаза великана смеялись, и мне показалось, что он с нетерпением ожидает того момента, когда я сменю привычный наряд на это неудобное и вульгарное изобретение мужчин. Да в такой одежде и запреть недолго.
– Нет, – скривившись, я отложила предполагаемую обнову в сторону. На такие жертвы я не пойду. Ни за что. – Этот ужас я не надену.
– Но, донья, Харан же приказал, – мужчины переглянулись, явно поставленные в тупик моим упрямством. Кажется, в их головах просто не укладывалось, что кто-то может оспорить указания их предводителя.
– Ничего не имею против, если Огонек сам будет носить подобное, – представив, как атлетическая фигура этого мужчины будет смотреться в явно маловатых штанах, я опять немного покраснела. – Но сама подобного не надену.
– Вы не можете путешествовать в платье. Дорога долгая…
– Я вас поняла.
**
Злая после разговора с домашними из-за всех сборов и сумки, которая оказалась почти неподъемной, я выскочила из дома, громко хлопнув дверью. Плечо едва не отваливалось под весом вещей, но я упорно и упрямо спускалась с лестницы, не боясь наступить на укороченную красную юбку с воланом.
– Это что такое? – недовольный мужской голос был как раз тем, что мне сегодня требовалось, чтобы окончательно выйти из себя. Я боялась путешествия, боялась не найти цветок или не успеть вернуться вовремя, а такое в высшей степени вежливое приветствие, никак не поддерживало мой настрой в гармоничном состоянии, позволяя гневу перелиться через тонкий край терпения.
Подняв взгляд на Огонька, я открыла было рот, чтобы высказать все, что думаю о его возмущении по поводу моего наряда, но тут же его захлопнула. Не стоило так делать. От этого человека зависело, как именно пройдет мое путешествие, и доберусь ли я туда, куда мне требовалось. Очень хотелось нагрубить, но я сдержалась. Однако Харан, либо не понял моего порыва, либо просто не оценил. Темная бровь мужчины приподнялась, и он обвел рукой мой наряд.
– Это как понимать? Вы собираетесь ехать в платье?
– Это юбка и блузка, – заметила я, стараясь не поддаваться на провокацию.
– Я не это имел в виду. Вы собрались на бал? – мужчина хмурился, кажется, намереваясь всем силами испортить мне настроение.– Или в вашем доме не нашлось ничего более подходящего для путешествия верхом. Мне казалось, вам вполне ясно дали понять, что никаких карет и ландо не будет. Весь путь придется провести в седле.
– Я все это прекрасно помню. И поеду в том виде, в котором нахожусь сейчас.
– Если ваши бедра сотрутся в кровь, донья, это нас замедлит, – Харан шагнул ближе, почти не оставляя между нами расстояния и произнося слова свистящим шепотом. – Не стану скрывать, ваши бедра меня весьма тревожат, и я предпочел бы сохранить их здоровыми.
Я едва не задохнулась от двусмысленности прозвучавшей фразы, но мужчина оставался так серьезен и хмур, что разом отмела все неприличные мысли. Он ничего не имел такого в виду. Кажется.
– Под юбкой бриджи. Это мамин наряд для верховой езды, и он весьма продуманный, хотя и старого образца. К нему идут перчатки и куртка на более холодную погоду, – тихо, совершенно успокоившись и не чувствуя больше стремления к скандалу, произнесла я.
Харан склонил голову набок, и его тонкие губы растянулись в усмешке.
– Хорошо. Но имейте в виду, если где-то начнет нестерпимо жечь – сообщите мне. Любая рана, даже незначительная, в такой долгой и опасной поездке может иметь фатальные последствия. А вы совсем не приспособлены к подобным путешествиям, чтобы можно было относиться к этому беспечно.
Мне только и оставалось, что кивнуть. Конечно, я не собиралась делиться с мужчиной своими сложностями и маленькими женскими неудобствами, но и спорить сейчас смысла не было.
Пока Терн, весьма милый, несмотря на внушительные габариты, крепил мои сумки на одну из вьючных лошадей, Харан самолично перепроверил стремя и седло.
– Вы не доверяете моим помощникам?
– Я предпочитаю быть во всем уверен и спокоен. Я знаю, как седлают лошадей мои люди, но ничего не знаю о ваших. Так что да: я им не доверяю. Хромающие лошади, отвалившиеся подковы – это не то, ради чего хотелось бы через час останавливаться в чистом поле. А теперь, донья, запрыгивайте в седло. Как я понимаю, у вас время поджимает куда сильнее, чем у меня.
Я внимательно всмотрелась в лицо мужчины, пытаясь отыскать там насмешку или следы шутки, но Харан был серьезен. И совершенно прав. У меня было мало времени. Но самой большой проблемой было то, что никто не знал, сколько его на самом деле осталось.
Ухватившись за луку седла, я легко запрыгнула на лошадь, чувствуя, как по телу проходит легкая дрожь. Мне еще никогда не приходилось отправляться так далеко, да еще в практически незнакомой компании. С одними мужчинами, что выходило за все возможные рамки.
– Не бойтесь, донья, – Харан осторожно поймал мою ногу за лодыжку, помогая вдеть ее в стремя. – Все будет хорошо, и мы сделаем все, что сумеем, чтобы добыть эти цветы и спасти вашу сестру.
Я коротко кивнула, чувствуя, как теплая рука сжимает ногу через тонкий чулок. По телу вверх потянулся жар, пробуждающий совершенно несвоевременно томление и желание чего-то глубокого, острого. Чувствуя, что начинаю задыхаться, я громко сглотнула. И в этот момент Харан вскинул голову, посмотрев прямо мне в глаза. В глубине го взгляда пылало пламя, грозящее меня поглотить и испепелить.
Как можно путешествовать в одной компании с таким человеком?
Глубоко вздохнула, стараясь успокоиться: ничего нового. Когда мы бывали у родственников мамы на далеком западе, тамошние мальчишки вели себя точно так же. Постоянно задирали и подкалывали, словно им больше было нечем заняться. Я просто отвыкла от мальчишек. Даже таких, у которых давно проклюнулась борода, а пальцы жесткие от оружия.
**
Харан дал знак, и наш небольшой караван из четверки всадников и пары вьючных лошадей двинулся к выезду из города. Я едва сдержалась, чтобы не оглянуться. Было очень тяжело от мысли, что могу больше никогда не увидеть своей сестры, если только немного задержусь в пути. Мне казалось, что даже камни под ногами кобылы начинают тлеть, и дым противно забивается в горло, пытаясь вынудить меня закашляться, такой жгучей была тревога.
– Улыбнись, донья, – Терн подвел своего коня ближе и тепло улыбнулся. – Мы вернемся довольно скоро. И все уладится.
– Надеюсь, – я ответила на улыбку, а затем скривилась. С другой стороны улицы, вытаращив на меня глаза, смотрела соседка. Вот же напасть! Не пройдет и получаса, как вся улица будет знать, что я оставила дом и больную сестру, уехав в компании троих мужчин и без сопровождения достойной женщины.
– Что-то не так? – от Терна моя гримаса, конечно, не укрылась. Да я и не особо старалась. Этот мужчина оказался довольно приятным и располагающим. В отличие от его резкого командира.
– Слухи поползут. Теперь по всей улице мое имя будут месяц полоскать, как белье на ветру.
– А вам есть до этого дело? Как я понял, соседи вашу семью никогда не жаловали, так что нужно было давно перестать обращать внимание на досужие разговоры кумушек. Благородным доннам совершенно нечем заняться летними вечерами, вот они и судачат, – не ожидала, что Харан слушает наш разговор. Стало еще более неловко, словно меня застукали за поеданием булочек ночью.
– Пусть и так, но теперь от моей репутации ничего не останется, – зло отозвалась, в который раз забывшись, что это я уговаривала Огонька отправиться в дорогу, а не наоборот.– Мне потом будет непросто найти мужа из своего круга.
– А вы бы не искали его здесь, где у каждого о вас уже готово мнение, а посмотрели в тех местах, где вас оценят по достоинству без подсказки соседей, – мужчина едва не смеялся в голос, так его позабавила эта мысль.
– Легко быть таким умным на словах, – пробормотала я под нос, не жаля больше спорить. Это было совсем не по-взрослому и довольно глупо, продолжать перепалку.
Поймав на себе внимательный, сосредоточенный взгляд Терна, я невольно заерзала в седле, не понимая, чем подобная реакция вызвана.
– Что?
– Жар веселится.
– И что мне с этого?
– Впервые года за три, – весомо добавил мужчина, но я только передернула плечами. Может, мне тоже хотелось веселья. Только поводов пока что для этого не наблюдалось.
Мы ехали прочь от порта, мимо лавочек и соборов. Город еще дышал ночной прохладой, кое-где синие тени ютились под крышами домов. Но пройдет всего пара часов, как летнее жаркое солнце раскалит мостовые: хозяйки закроют окна ставнями, отсекая свет и зной, не давая ему пробраться вглубь комнат, а над улицами, словно дымка, повиснет аромат апельсинов. Самый сезон.
Глубоко вздохнув, придержав лошадь перед воротами, я закрыла на миг глаза. Нельзя было оборачиваться. Так всегда говорила мама. Но и просто так покинуть это место было сложно.
– Вперед, Лора. Нас ждет занимательное путешествие, – посмотрела на Жара. Мужчина чуть улыбался, стараясь меня подбодрить, но я видела, что в глазах его таится печаль.
Да как угодно! Через два часа пути я и думать забыла о пламени в глазах Харана. А еще через два поминала всех его предков до пятого колена недобрым словом. Не могли нормального мужчину вырастить? Это надо было додуматься, тянуть меня верхом в такой поход!
Первой сдалась спина. Я сползала то на одну сторону седла, то на другую, стараясь снизить напряжение в пояснице, но надолго моих ухищрений не хватило. Потому что вскоре к боли в спине присоединились ноги. Они начали как-то неожиданно дрожать, пытаясь вырваться из стремян и напрочь лишить меня опоры.
– Устроим небольшой привал,– объявил Харан, когда наш небольшой караван из четырех человек, потерял из виду последнюю из деревень, что ютились вокруг города. Тракт остался чуть в стороне, и мы свернули под группу деревьев, у самого начала оливковой рощи.
Я так и не поняла, почему остановку нужно было делать здесь, а не в более-менее комфортном месте, но на вопросы не было сил. Натянув поводья, так и замерла в седле, не доверяя собственным ногам. Очень хотелось спуститься, выпрямиться и потянуться, но…
– Донья, вам помочь? – Терн появился рядом. Его конь, освобожденный от седока, уже подъедал пожелтевшую от летнего зноя, траву.
– Нет, спасибо, – я была уверена, что улыбка получилась так себе, не самой искренней и даже не самой ровной, но старалась. Вот только, судя по лицу мужчины, стараний было недостаточно. Терн чуть свел брови, но не стал настаивать, дернув плечом.
– Тогда поторопитесь. Жар не любит долгих остановок. Потянуться, размяться, в кустики – и дальше поедем.
– Угу, – мрачно буркнула я, сверля спину Харана взглядом. Ну, Огонек!
Нет, умом я понимала, что это нужно мне, что сама уговаривала его ехать, но почему же простая поездка дается мне так тяжело? Всего только первый день, пара часов в дороге, а мне хочется лечь на землю и завыть от бессилия и обиды. Мне никогда до этого не доводилось так долго сидеть в седле. В конце концов, я все же кружевница, а не офицер или пастушка.
Пригнувшись к шее лошади и радуясь, что решила ехать на своей лошадке, а не на каком-то незнакомом мерине, я перекинула ногу через спину животного. И медленно скатилась животом по седлу. Вот только ноги, коснувшись земли, почему-то отказались на ней стоять, и я с громким вскриком рухнула практически под копыта собственной лошади.
Лежа в пыли, глядя на яркое, почти белое небо, думала о том, что несильно расстроюсь, если меня тут и затопчут. Но умная лошадь отступила в сторону, а затем удивленно ткнулась носом мне в живот и громко фыркнула. Кажется, ее мое положение озадачивало еще больше, чем меня саму.
– Как вам тут лежится? – с усмешкой поинтересовался Харан, возникая со стороны головы и закрывая меня от солнца.
– Знаете, вполне приятно,– хрипло отозвалась, подражая светской беседе, но даже не пытаясь подняться. Просто чувствовала, что не сумею. Мы словно были в приличном городском салоне, а не среди полей. – Если хотите, здесь довольно места на двоих. Присоединитесь?
– Боюсь, что никак не могу, – мужчина улыбнулся еще шире, – если лягу с вами рядом, мне придется на вас жениться, а это противоречит целям путешествия. Помнится, у вас сейчас есть одно, крайне нужное мне, условие.
– Будете об этом каждый раз напоминать? – я медленно со стоном села, оттолкнув лошадиную голову. – Мне и одного раза было довольно, чтобы запомнить.
– Считайте, что это напоминание мне, а не вам. И да, Терн с Руберм тоже в курсе ситуации.
– Не вижу ничего постыдного в этом. Но из ваших уст это звучит как какой-то явный и серьезный недостаток, – разговаривать с мужчиной, сидя на земле, да еще и к нему спиной, было не слишком удобно, но ногам я пока не доверяла.
– Вовсе нет, донья. Вы в полном праве гордиться собственной чистотой. Главное, не растерять ее по пути.
– Ну, вы уж за этим проследите, я надеюсь? Будьте уж так добры! – очень хотелось шлепнуть ладонями по земле, но я и так себя сдерживала изо всех сил, чтобы не язвить.
– Чувствую, только слежкой за вами мне всю дорогу и придется заниматься.
Тихо вскрикнула, когда меня со спины подхватили под руки, помогая подняться. Я почти висела на руках Жара, так как ноги разъезжались в сторону, а спина так и заклинила в полусогнутом положении.
– Встряхнитесь, донья.
– Лора, – напомнила я, считая, что мы уже дошли до этой точки, и, стиснув зубы, попыталась встать на ноги. Те вроде бы и были способны удержать меня, но вот спина…
– Нужно постепенно, разгибая каждый позвонок, а не резко,– на удивление терпеливо и спокойно протянул Харан, не убирая рук. – Ваши мышцы не готовы. Вы не доберетесь до храма верхом.
– Вот это новость! Вы так говорите, словно я сама этого не поняла, – более устойчиво утвердившись на собственных ногах, отступила на шаг от мужчины. – Вот если бы вы предложили мне какое-то решение нашей новой проблемы… а так от этого знания никакого толку не будет.
Харан только покривил губы в улыбке, но ничего не сказал, глядя на меня без той подозрительности, что сквозила в каждом его жесте в городе. Словно покинув пределы Сигеры, он оставил свой дрянной характер там.
– Идите, вон там вполне приличные кусты, для вашего уединения, – кивнул на вполне густые заросли олеандра, цветущего яркими розовыми цветами. – Терн проверил, змей и скорпионов там нет, но куст лучше не трогайте. Он ядовит.
– Уж это я знаю, – мне было неприятно и непривычно, что все присутствующие будут осведомлены, чем именно я занимаюсь под прикрытием кустов, но терпеть неожиданно тоже стало непросто. Тело словно намеренно выбирало самые неподходящие моменты, чтобы поставить меня в неудобное положение. Но опять у меня не было никакого выбора: вздернув нос, пытаясь выглядеть отрешенной, выше всего происходящего, я медленно направилась к указанным кустам…
– Три монеты…
– Это если будет ландо. Если телега, то две.
– Ничего подобного. Разговор был про лошадь или про колеса. И нечего хитрить,– довольный голос Терна долетел до меня, стоило только обойти изгородь из ядовитых цветов. А потом я увидела, как из рук недовольного Рубера в ладони великана летит несколько блестящих монет.
– Ты не должен был выиграть, – хмыкнул Длинный, завязывая кошелек и возвращаясь к костру, неожиданно возникшему на поляне, на котором стоял настоящий кофейник.
– Ты невнимательно смотрел, – фыркнул Терн, развалившись на каком-то покрывале прямо на земле и используя сумки в качестве подушки, – если бы глаза свои разул, все бы сам понял.
– О чем речь? И почему вы распалили костер? Разве мы не торопимся? – я с содроганием представила, что мне предстоит вернуться седло, и лицо невольно перекосило. Мышцы не желали слушаться.
– Харан отъехал на час с небольшим, а мы подумали, что кофе поможет вам смириться с тяготами путешествия.
– Если мы будем тратить время на ненужные остановки, то никуда не успеем! – уперев руки в бока, гневно произнесла я. Но оба мужчины не обратили на мое возмущение ни малейшего внимания. Рубер приоткрыл крышку кофейника и бросил туда кусочек мускатного ореха, и от вырвавшегося вверх ароматного облака я едва не застонала.
– Присаживайтесь донья, это очень нужная задержка. Вы потом оцените.
Хотелось пнуть этого расслабленного великана, который отказывался проникнуться всей серьезностью моего положения, но я просто опустилась рядом на расстеленный на земле плащ. То, что я здесь, вовсе не означает, что мэтр Иваньер перестал искать другие пути спасения Диары. А на этих троих я повлиять никак не могла. У меня временами возникало впечатление, что стоит Харану сказать им остаться на месте, так они быстренько пустят корни и больше никогда не сойдут с указанной точки. Пока, конечно, им не прикажут.
– Не пыхтите так, – посоветовал Рубер с улыбкой. – Все сложится как надо.
**
Повозка, небольшая, запряженная парой крепких лошадок, появилась после полудня. Крытая полукруглым светлым тентом она была почти не видна на фоне неба, пока облако пыли не поднялось достаточно высоко над дорогой.
– О, а вот и командир, – довольно произнес Терн, подкидывая в затухший костерок пару веток и ставя поверх кофейник.
– Погоди, вы же сказали, что никаких повозок, – медленно поднявшись на ноги и приложив ладонь к глазам, проворчала, не зная, радоваться или все же возмущаться.
– Не мы сказали, а Жар, – наставительно проговорил Рубер, поднимая палец. – Но командир вовремя понял, насколько это неразумное решение. Поэтому дальше, чтобы нас не задерживать…
– А скорее, чтобы не рисковать вашими бедрами, о которых мы уже наслышаны, – добавил Терн, шурша прутиком в углях.
– Да, чтобы сохранить ваше здоровье. Так что порадуйтесь, донья.
Мужчины замолчали, наблюдая, как повозка замедляет ход рядом с нашей небольшой стоянкой. Хмурый Харан, бросив поводья на какой-то сучок, соскочил с козел и вопросительно оглядел нашу компанию, словно рассчитывал, что мы так и будем ждать его, стоя на одном месте и не смея пошевелить рукой.
– Кофе? – дружелюбно спросил Терн, поднимая кофейник с огня.
– Пожалуй. Как раз успею выпить, пока вы перенесете часть вещей в повозку. А вы, донья, оцените свое новое транспортное средство. Умеете управлять?
– Д-да, – запнулась я, вспомнив тот единственный раз, когда мне довелось посидеть на козлах.
– Понятно, – скривился Харан, хлебнув кофе. И было непонятно, это реакция на черный и горячий напиток или все же на мои слова.
Я подошла к повозке и невольно расплылась в улыбке. Ай да Огонек! Ай да мужчина!
Мне захотелось захлопать в ладоши от радости и чувства благодарности. Здесь помимо тента были небольшие шторки и пара одеял, стопкой сваленных в углу.
– Править будем по очереди. Один на козлах, один отдыхает и один верхом. Так, может, хоть немного быстрее выйдет, – строгий голос Харана долетел до меня с другой стороны повозки.
– Мы опаздываем? – еще недавно мне казалось, что тороплюсь только я, но в словах мужчины прозвучало что-то такое, отчего ноги вдруг похолодели. Обойдя свой новый транспорт, внимательно оглядела всех троих.
Мужчины молчали и больше не выглядели такими веселыми и беззаботными.
– Ну? Вы мне скажете или предоставите возможность самой додумать, какие беды свалились на нас в самом начале пути?
– Там, куда мы едем, рано начинается сезон снегопадов.
– Сейчас лето, – напомнила, поежившись под ярким солнцем и почувствовав, как по спине побежала капля пота.
– В землях эйолов уже осень. И крестьяне из деревни, пока я искал вам повозку, сказали, что пару ночей назад кто-то видел Тени чарро.
– Так рано. Это не к добру, – покачал головой Терн, словно это действительно все меняло.
– Рано в этом году.
– Чарреада*? – не поняла я. – Но игры будут только через две недели. В город даже еще не все наездники прибыли.
– Не Чарреада, донья. Речь не про игрища. Жар говорит о Тенях чарро. Призрачных быках, что табуном спускаются с гор, неся с собой первые морозы.
– Это все только миф. Не более, – фыркнула я, с трудом припоминая старые сказания, что когда-то рассказывала Эн. Но, видя хмурые лица мужчин, почему-то переспросила. – Так ведь?
– Будем надеяться, что для нас они мифом и останутся, Лора, – тихо произнес Харан, выплескивая из чашки остатки кофе в костер. Огонь возмущенно зашипел, пыхнув вверх пахучим облаком.
Но мне показалось, что Огонек и сам не верит в произнесенные слова.
__________
чарреада – коррида на мексиканский манер, с быками и прекрасными наездниками.
**
Неожиданно, стоило пересесть с неудобной лошадиной спины в повозку, как мне понравилось это путешествие. Мы ехали уже с неделю, а я чувствовала себя так, словно ночевала не на жесткой деревяшке, а на самых лучших перинах, хотя провели мы в гостинице только одну ночь. Даже отсутствие привычных удобств, как оказалось, можно спокойно пережить, если в запасе довольно чистой воды или есть ручей, в котором можно умыться. С этим же вопросов не было: Харан словно был знаком с каждым кустом и каждой полянкой на нашем пути, выбирая наиболее удобные места.
В этой части страны зелени было больше, словно само солнце относилось к жителям равнин чуть мягче, чем к обитателям побережья, где травы были выжжены до белизны. Тент повозки мерно покачивался в такт лошадиным шагам, едва слышно и успокаивающе поскрипывали какие-то пружины, создавая какое-то романтическое настроение, как в старых историях о рыцарях и прекрасных дамах, о драконах и сокровищах. Вот только мы мало походили на отряд искателей этих самых сокровищ. Я рассматривала мужчин и понимала, что волшебный цветок – наш предел. Дракона нам, скорее всего, не победить. Вот владела бы я луком, а не коклюшками.
Живо представила себе, как вместо стрел запускаю в нос воображаемому дракону деревянные кости для кружева, и тихо прыснула в кулак. Да, тот еще из меня боевой товарищ.
Терн, что сидел на козлах в эту смену, оказался весьма приятным собеседником, развлекая меня историями из жизни. Мужчина несильно углублялся в детали. Но как я поняла, все трое раньше были военными, что вполне вязалось с их поведением. Хотя той грубости, которую я ожидала от офицеров, полжизни проведших под знаменами, в них не было.
– И что же, вы так и не перебрались на другой берег? – со смехом спросила я, слушая о том, как небольшой разведывательный отряд остановился на ночлег на холме, а утром он превратился в остров.
– Конечно, перебрались. За кого ты нас принимаешь, Лора? – возмутился Рубер, слушающий наш разговор. – Только слегка подмочили репутацию и портки.
– И как же так получилось? Вы же не могли не заметить реки.
– Ночью прорвало дамбу выше по течению, и тонкий ручей превратился в поток. Когда часовые его заметили, было поздно поднимать лагерь. Слишком быстро шла вода, – с усмешкой в голосе присоединился к беседе Харан.
– И вы там были? – я пока точно не поняла, был ли Жар их командиром и в военное время или такие отношения сложились уже позже, но послушать истории было интересно.
– Нет, я ждал их с отчетом в половине дневного перехода. Да так и не дождался. Пока они купались. Пришлось выходить вслепую.
– Я думал, ты больше не злишься. Все вышло наилучшим образом. Мы тогда поддавили эйолов с тыла, чего они не ожидали.
– Я не злюсь. Просто помню. Придержите коней, – совсем иным тоном произнес Харан, натягивая поводья и ругаясь сквозь зубы.
– Что там?
– Пока не уверен, но штандарты очень похожи на этих фанатиков, что развелись на севере. Не думал, что наша славная королева допустит разрастание этой заразы.
– Им нечего нам предъявить. Все бумаги в порядке, – фыркнул Терн, уводя повозку чуть в сторону.
– Все равно не лезьте на рожон. Не стоит затевать ссору с такой ватагой, – покривил губы Жар.
– А что не так? – заерзав, отчего-то чувствуя, как внезапно стало неудобно сидеть на козлах.
– Все в порядке, донья. Эти люди выискивают эйолов, которые не захотели убраться в свои земли. Фанатики, которые считают, что все беды, что обрушились на наши земли за последний десяток лет от эйолов или полукровок. Хотя о последних я почти ничего не слышал.
– А до нас им какое дело? – сердце замерло в груди. Мне показалось, что еще немного и я просто задохнусь от спазма, сжавшего горло.
– Никакого. Но как любые фанатики, повернутые на чистоте крови, они не всегда задают вопросы, прежде чем кого-то схватить и обвинить. Не бойтесь, я все улажу, – и все же слова Харана меня не успокоили. Руки разом похолодели, и я ухватилась за цепочку на шее, вытягивая небольшой амулет. Зажав камешек в руке, я попыталась успокоиться, чувствуя привычную прохладу. Все будет хорошо.
**
– И куда же вы, добрые люди, направляетесь? – говоривший был в хламиде, как и все его сопровождающие. Серые плотные рубахи до земли, простые сандалии. И бритые головы под ярким летним солнцем блестели, как маслом смазанные. Мужчина, что смотрел на нас с легкой, доброй улыбкой, вызывал во мне дрожь ужаса.
– По делам едем, – внешне спокойно отозвался Харан, но я видела, как чуть крепче сжалась рука, удерживающая поводья.
– Да-да, я так и подумал, служивый. Вот только куда вы? Да еще такой компанией? Столица в другую сторону, а вы и не торговцы, и не крестьяне. Все добрые люди ближе к большим городам держатся, а вы вон, и не при доспехе, но при железе. Зачем оно вам? Никак, смуту навести собираетесь?
– Никакой смуты наводить у нас и в мыслях не было. А оружие с собой носим, так это привычка воинская, как ты верно отметил, божий человек. Бед мы никому не чиним, и документы наши в порядке. Так что нет у тебя причин нас задерживать или свой путь прерывать.
Я тряхнула головой. Слова вроде бы все были знакомыми, да и смысл понимала, но выходило все как-то… велеречиво и непривычно. Словно старую книгу кто-то передо мной декламировал.
