Нет! Нет. Он не был таким. Со мной он никогда себя так не вёл. Да, все эти его пошловатые намёки и фривольные штуки имели место быть, но вот таких низких, оскорбительных нападок Свен никогда себе не позволял. Не позволял пока был со мной. Тогда зачем он сейчас всё это сказал?
Я попыталась приподняться, чтобы взглянуть на по-прежнему неподвижное тело Свена, но неудачно наступила на больную ногу, и поморщившись, вернулась в прежнюю позу.
– Что-то он долго лежит, – с беспокойством заметила я.
– Да, и крови натекло многовато, – добавил Глеб.
– Хочешь, я тебе объясню, что тут происходило?
– Не надо. Я и сам могу рассказать как всё было. Ты пришла домой, Свен либо уже был здесь, либо заявился следом за тобой. Ты увидела как я захожу в подъезд, испугалась за меня и попыталась спрятать его. Угадал?
– Да.
– Какой я, оказывается, способный, – мрачно пробормотал Глеб.
– Он сказал, что смог узнать некоторую информацию про мою бабушку Ханну. И вся история оказалась связанной с этой мерзкой Агатой. Понимаешь? Ему удалось что-то выяснить.
– Я догадывался об этом. Догадывался, что Свен будет искать информацию о Ханне. Честно говоря, Марта, я тоже пытался копать в ту сторону. Пытался выйти на инсайдеров, которые хотя бы теоретически могли иметь отношение к тем давним событиям. Не хотел тебе говорить и заранее обнадёживать – понимал, что вряд ли смогу что-либо найти. Уж слишком таинственная получилась история с Ханной, даже для инсайдеров. Но надо честно признаться, что у меня оказалось гораздо меньше возможностей добывать сведения, чем у этого придурка… Кстати, надо бы его поднять. Всё же он теперь носитель ценной для нас информации, как ни крути.
Глеб небрежно потыкал носком своего ботинка распростёртое на полу тело. Тело не отреагировало. Тогда Глеб присел на корточки рядом с ним и попытался заглянуть в залитое кровью лицо. И тут же рухнул рядом, получив прямой удар в челюсть. Зато Свен поднялся. Как ни в чём не бывало он сел на табуретку и с шумом отхлебнул остывший чай из своей чашки, оставляя на ней жуткие кровавые разводы.
– Марта, дорогая, подай мне салфетки, а то я испачкаю тебе всю посуду, – сказал он, внимательно разглядывая измазанную кровью чашку.
– Боже мой, это никогда не закончится, – простонала я, закрыв руками своё лицо, – сил моих нет.
– Ну брось, что ты? Сил нет сейчас у Глеба. Но все мы знаем, что через пару минут они у него снова появятся. Надо бы и ему салфеток оставить, пригодятся.
– Зачем ты приехал? Всю информацию ты бы мог спокойно рассказать мне по телефону. В конце концов, прислать на мою почту. Тебе просто захотелось наговорить кучу гадостей, глядя мне в лицо?
– Извини. Я не хотел оскорблять тебя, – посерьёзневшим голосом произнёс Свен.
– Не хотел, но оскорбил. Что на тебя нашло?
– Видишь ли, мне почему-то пришла в голову крамольная мысль, о том, что я смогу держать себя в руках. Смотреть на вас с Глебом и оставаться при этом совершено равнодушным. А вот и не смог, – Свен развёл руками и грустно улыбнулся своими окровавленным ртом. – По правде говоря, Марта, меня просто добил этот твой бросок кобры. Такая готовность к жертвам. Ведь с Глебом бы ничего страшного не произошло, даже если бы я пару раз пырнул его ножом. Ты же именно этого испугалась, я угадал? Но куда там! Ты не раздумывала ни секунды… Неужели он стоит таких жертв, Марта?
Я не ответила. Усталость за весь сегодняшний суматошный день вдруг навалилась на меня неподъёмной ношей. Она будто бы прижимала меня к земле, не давая пошевелиться. Нога теперь почти не болела, только лишь немного ныла в районе коленки, и наверное, я бы уже смогла на неё наступить, но сил на то, чтобы подняться у меня не осталось совсем.
Глеб очнулся, и потирая челюсть, присел рядом со мной.
– Как нога? – спросил он.
– Лучше.
Он молча кивнул, окинул взглядом кучу окровавленных салфеток, лежащих на столе и повернулся к Свену.
– Ну чего, продолжать будем? – спросил он. – Если да, то лучше выйти на улицу, здесь тесновато и много посуды. А если ты готов вести себя адекватно, то предлагаю попробовать поговорить.
– Я сюда и приехал говорить, вообще-то, – почти обиженно ответил Свен. – Это вы с Мартой пока что ведёте себя слегка неадекватно. Одна бросается как ненормальная, второй нос ломает.
– У тебя что, нос сломан? Так надо его вправлять наверное? – забеспокоилась я. – Или он и так нормально срастётся?
– Давай вправлю, – язвительно предложил Глеб.
Свен одарил его красноречивым взглядом, и спросив у меня, где можно взять какое-нибудь полотенце, ушёл в ванную комнату.
– Значит будем пить чай, – бесстрастно заявил Глеб и включил чайник.
Ни пить, ни есть мне абсолютно не хотелось. А от вида крови ещё и начало подташнивать.
– Слушай, Глеб, я просто не в состоянии сейчас что-то обсуждать и тем более вникать в новые детали. Мне жутко интересно узнать, что именно произошло тогда с моей бабушкой. И уж, конечно, я хочу знать, почему за мной следит Агата, но…
– Ты полностью выдохлась, я вижу. Давай я отнесу тебя в спальню. Поспишь и наберешься сил, а завтра всё обсудим.
– А как же он? – я вопросительно кивнула в сторону ванной комнаты, из которой доносился шум льющейся воды.
– А мы с ним пока поговорим. Он расскажет мне, что ему удалось выведать.
– Ты уверен? Как-то с разговорами у вас не складывается.
– Не переживай. Свен не настолько глуп, чтобы бить меня просто так, да ещё и без свидетелей, – с кривой усмешкой сказал Глеб.
– Ну, не знаю… Правда, и от меня сейчас толку никакого. Ладно, пусть будет по-твоему, – нехотя согласилась я.
Встать самой у меня не получилось, боль вернулась как только я попыталась наступить на ногу. Но уже не такая резкая. Глеб донёс меня до спальни, ещё раз осмотрел мою коленку и помог переодеться.
– Ты ведь останешься сегодня? – спросила я.
– Конечно. Ты же не думаешь, что я оставлю тебя тут одну, пока рядом рыскает Свен.
Мы оба неловко усмехнулись.
– Вряд ли он будет с тобой долго болтать, – заметила я. – Скорее всего у него какой-нибудь ночной или ранний утренний рейс обратно с Стокгольм.
– Он сейчас живёт в Петербурге.
– Вот как? – удивилась я. – А почему?
– Вроде как по рабочим делам его туда отправили. Примерно месяц назад. Подробностей не знаю. Мне самому случайно удалось это узнать, пока разыскивал информацию о Ханне.
– Понятно.
– Тебе что-то ещё принести? Вода здесь у тебя есть?
– Да, всё есть. Спасибо. Извини, что так вышло…
– Не извиняйся. И выспись хорошенько. Если что, зови меня, ладно?
– Да, обязательно.
Глеб наклонился, чтобы поцеловать меня в губы, но едва прикоснувшись ко мне, тут же ойкнул и отстранился.
– Забыл про челюсть, – с глупой улыбкой сообщил он.
– Болит? – посочувствовала я.
– Марта, с тобой у меня ничего не болит. Даже, если я буду помирать от страшных ран, я всё равно про них забуду, как только захочу тебя поцеловать.
Его сильные руки стиснули меня в крепких объятиях, я втянула носом насыщенный аромат ментола и замерла. Радуга в моём сердце мерцала и переливалась всеми оттенками любви и нежности. Остаться бы в этом разноцветном мгновении на всю жизнь… Однако дурацкая необходимость периодически дышать всё-таки вернула меня на землю.
– Глеб, ой, раздавишь, – пискнула я.
– Прости, – прошептал он, мгновенно ослабив хватку. – Не отпускал бы тебя вообще никогда… Приятных снов, Марта. Люблю тебя.
– И я тебя.
Глеб быстро разобрал мою постель, и удостоверившись, что я со своей негнущейся ногой устроилась в кровати удобно и комфортно, вышел из комнаты. Стремительно проваливаясь в сон, я некоторое время как бы со стороны наблюдала несвязный калейдоскоп вспышек-впечатлений от прошедшего дня – дорога на работу в душном московском транспорте, непрекращающаяся офисная борьба за кондиционер, смешная Тамара Степановна, которой я внушила пользоваться двумя вентиляторами сразу, звонок моего начальника, куча непонятных аттестационных документов, дорога домой через благоухающий скверик, звонок Глеба, покупка лимонной меренги, встреча со Свеном, идиотский наш с ним диалог, моя попытка защитить Глеба и пострадавшая при этом коленка, залитое кровью лицо Свена, его пронизанные болью слова, его глаза с наглухо запечатанной, спрятанной и позабытой надеждой…
Не серые будни.
Проснулась я за десять минут до звонка будильника. С минуту я подглядывала одним глазом за светившем из-за тонкой шторы жизнерадостным солнцем. Какие всё же ранние сейчас рассветы… Реальность вернулась ко мне как только я заметила ноутбук Глеба, оставленный на кресле. Произошедшие за вчерашний вечер события пронеслись в моём мозгу со скоростью света, я в один момент спрыгнула с кровати, накинула халат и открыв дверь из спальни, прислушалась. Тишина. Что ж, надо идти.
По пути на кухню я заглянула в бывшую комнату Лео и в гостиную, обе были пусты. Где Глеб? А Свен? Он уехал ночью? Удалось им поговорить?
Глеб нашёлся на кухне. Он спал, уронив голову на скрещённые на столе руки. Свена не было и здесь. Я тихо вышла. Наверное Глеба надо разбудить, обычно он уезжает на работу около восьми утра, сейчас уже семь. Потоптавшись в коридоре, я на всякий случай заглянула в ванную комнату. О том, что вчера здесь был Свен напоминало аккуратно сложенное на полу полотенце, всё в засохших пятнах крови. Я двумя пальцами подняла его, прикидывая, что сделать проще – забросить в стиралку или сразу выкинуть. Вздохнув, понесла полотенце в мусорное ведро на кухню.
Глеб вздрогнул, когда я слишком громко хлопнула дверцей шкафчика, но не проснулся. Бедный, даже жалко его будить. Напрыгался он со мной. И ещё как напрыгается, судя по всему… Эх…
Едва касаясь, я провела пальцами по его волосам, потом прикоснулась губами к макушке. Глеб снова вздрогнул, промычал что-то невразумительное и открыл глаза.
– Марта…
– Доброе утро.
– Доброе. Как твоя нога?
– Ой, точно, нога. А я и забыла про неё.
Глеб сонно улыбнулся, глядя на мои неуклюжие попытки попрыгать на пострадавшей вчера левой ноге.
– Вообще ничего не чувствую, – с восхищением прокомментировала я. – То есть, ногу чувствую, а боль совсем нет. Класс! Слушай, как круто!
Напрыгавшись, я присела на соседний стул.
– Ну, как вы вчера? Как всё прошло? Давно он уехал? Рассказал тебе что-то действительно ценное? – постаравшись сдержать волнение, спросила я.
– Свен уехал всего пару часов назад. Мы всю ночь с ним разговаривали. Он, бесспорно, мерзавец ещё тот. Но знаешь, Марта, ему удалось откопать массу ценной информации. Как он это сделал, одному дьяволу известно, но он это сделал.
– И?
– И не так уж плохи наши дела. Но могло быть и лучше.
Я судорожно сглотнула. Улыбнуться не получилось.
– Рассказывай.
– Давай сделаем так, Марта, – сказал Глеб, поглядывая на часы. – Собирайся пока спокойно на работу, а я тебя подвезу и по пути всё расскажу. Хорошо? А то точно опоздаешь, если мы с тобой прямо сейчас начнём всё обсуждать.
– Хорошо. А тебе самому разве не надо спешить?
– Надо. Но мне всё равно придётся заехать домой и переодеться. У меня сегодня важная встреча с заказчиками, а вид у меня так себе. Подозреваю, что они не оценят засохшие пятна крови на моей мятой рубашке.
Грустно улыбнувшись, я согласно кивнула головой и побрела в свою комнату. Легко сказать «спокойно собирайся». Где тут спокойствие-то взять? И чего там Свену удалось выяснить, а?
С трудом запихнув в себя половину крошечного бутерброда с сыром и отхлебнув несколько глотков кофе с молоком, я объявила свой завтрак законченным. Глеб только укоризненно покачал головой, но он и сам отлично понимал, что мне сейчас не до еды.
Солнечное летнее утро за окном радостно сияло и сверкало, но всё равно обещало через пару часов превратиться в знойный и душный день. Облачившись в любимую хлопковую юбку, я почти не глядя выудила из своего шкафа первую попавшуюся летнюю блузку, окинула беглым взглядом себя в зеркале и поспешила на улицу, где меня уже ждал Глеб. Запрыгнув в его огромную Хонду, я пристегнула ремень безопасности, выдохнула и зачем-то зажмурив глаза, решительно скомандовала:
– Ну, рассказывай. Я готова.
– Да уж. Вижу, как ты готова, – прокомментировал Глеб, ухмыльнувшись.
Лавируя между припаркованными у подъездов автомобилями, мы выехали из двора и с трудом влились в плотный поток ползущих в сторону центра машин.
– Я буду краток и опущу красочные подробности того, насколько нереально сложно было Свену добыть эту информацию, – начал Глеб. – Итак, просто факты. Факт номер один. Шестидесятые годы прошлого века. Твоя бабушка Ханна встречает некоего молодого человека и влюбляется в него. А он отвечает ей взаимностью. Какое отчество у твоего отца, Марта?
– Алексеевич. А что?
– А то, что звали молодого человека Алексей. Свен показал его фотографию…
– Да? Она у тебя? А как Свен её откопал?
– Нет, у меня её нет. И тебе лучше не знать какими методами пользовался Свен, чтобы её откопать. Хотя, ты и так можешь догадаться. В общем на фото – молодой мужчина с приятной, интеллигентной внешностью. Уверен, он, определённо, пользовался успехом у женщин. Но надо полагать, что именно с Ханной он был искренне счастлив. Увы, они оба не догадывались о том, что отведённые им часы этого самого счастья весьма и весьма ограничены. Как думаешь, почему?
– Я уже боюсь что-либо предполагать.
– Понимаю. Тогда переходим к факту номер два. По воле злого рока небезизвестная нам Агата тоже оказывается знакома с этим Алексеем. Где и как они умудрились познакомиться – загадка. Но она тоже в него влюбляется. Такая вот насмешка судьбы… Твоя бабушка Ханна, как и Агата, была инсайдером, однако она всячески старалась это скрывать и вообще отчаянно пыталась жить обычной жизнью простого человека. Каким, собственно, и являлся несчастный Алексей. Отсюда следует факт номер три.
– Боже мой, Глеб, сколько ещё этих кошмарных фактов?
– Немного. Да ты скорее всего и сама уже понимаешь как пошло дело дальше?
– Не хочу понимать. Но догадаться не сложно, ты прав.
– Согласен. Вернёмся к третьему факту, который гласит следующую непреложную истину: Агата отказов не терпит. Сначала она, надо отдать ей должное, пыталась решить вопрос чисто по-женски, без привлечения своих суперспособностей. Но вот незадача, банально увести Алексея от соперницы ей не удалось. Полный провал. Мало того, за это время у него родился от Ханны ребёнок – твой отец, Марта. Да Агата была в бешенстве! Такое неслыханное для неё унижение, я могу только представить, как она была оскорблена… Именно в тот период Агата и спланировала все дальнейшие трагические события. Уверен, что она подошла к этому вопросу со всей возможной тщательностью, трезвым умом и уже холодным сердцем. И она не торопилась, она смаковала свою месть.
– Я убью её, – мрачно пообещала я, отвернувшись в сторону окна.
– Вот! Женская логика. Не поверишь, но тоже самое тогда решила и Агата, – с кривой ухмылкой сказал Глеб.
– Ирония здесь не уместна, – холодно произнесла я.
– Прости. Я погорячился, прости.
– Принято.
– Факт номер четыре. Агата организовала идеальный несчастный случай с Алексеем. Его сбил грузовик, когда он шёл на работу, насмерть. По понятным причинам подозрений ни у кого не возникло, а Ханна осталась одна, с двухгодовалым сыном на руках. И, конечно же, она прекрасно знала чьих рук это дело. Нет, она не обладала даром ясновидения, всё оказалось намного проще. И страшнее. Агата сама ей об этом рассказала. Судя по тем документам, что нашёл Свен, спустя неделю после похорон Агата заявилась к Ханне домой и призналась в содеянном. Зачем она так поступила, я не знаю. Но уж точно не из-за раскаяния. Может остановимся, Марта? Время ещё есть. Я куплю тебе кофе, вон кофейня недалеко. А?
– Нет, я в порядке, – прошептала я.
– Конечно, ты не в порядке, – недовольно возразил Глеб. – Ладно, продолжим. Собственно, я уже почти всё тебе рассказал. Последний факт – номер пять. После смерти Алексея Ханна потеряла всякий смысл жизни. Даже собственный маленький ребёнок был не в силах её отвлечь от случившейся трагедии. Она пыталась покончить собой. Свену удалось найти соответствующую запись в одной из московских больниц, куда привезли Ханну после неудавшейся попытки самоубийства. Ты же понимаешь, что инсайдеру не так просто распрощаться с жизнью.
– Не только понимаю, но и знаю, и ты сам мне это наглядно продемонстрировал, – вставила я, вспоминая недавние события.
– Ну зачем ты так…
– Извини. Сорвалось.
– Ну что ж. Тоже принято.
– Извини, Глеб, правда. Давай дальше.
– Давай. В общем, после этой попытки Ханна, очевидно, передумала убивать себя и сосредоточила всю свою ненависть на Агате. Конкретно что и как она делала мы уже никогда не узнаем. Однако известно, что Ханна писала бесконечные письма-обвинения для начальства Агаты, в которых подробно расписывала все её злодеяния. Эти бумаги и нашёл Свен. Наивная Ханна считала, что таким примитивным способом сможет той навредить. Но навредила только лишь себе. Свен нашёл пару документов – своего рода докладных, в которых Агата объясняла своему начальству целесообразность «устранения неадекватного инсайдера Ханны».
– Я помню, ты мне рассказывал о подобных случаях, – глухо произнесла я.
– Да, рассказывал. Но ведь ты и сама, Марта, прекрасно понимаешь, что инсайдер, не владеющий собой – страшное и непредсказуемое оружие. Другое дело, что Ханна таковой на самом деле не являлась. Это Агата навешала на неё ярлыки и выставила в неприглядном свете. Именно с её подачки другие инсайдеры восприняли Ханну, как окончательно сошедшую с ума женщину, мечтающую о кровавой мести и не отвечающую за свои действия.
– И Агате поверили?
– Ещё как поверили. Она всегда умела донести свою точку зрения до собеседника. Благодаря чему, наверное, и стала одним из самых влиятельных инсайдеров. Но по человеческим качествам, Марта, она и в подмётки не годилась твоей бабушке Ханне. Я в этом уверен.
– Спасибо.
– Ну что ты, – Глеб ласково погладил меня по руке и легонько сжал мою ладонь в своей. – В принципе, Марта, это всё. Остальное тебе в общих чертах известно от своего отца. Якобы смертельную болезнь у Ханны инсценировали. Её быстренько забрали в больницу, вкололи там лошадиную дозу мощных транквилизаторов и на следующее утро сообщили родным о её внезапной смерти от тяжелой сердечной недостаточности. Ты знаешь, что твоему отцу тогда только исполнилось пять лет и воспитывать его взялась мать Ханны – твоя прабабушка Марта. После похорон к ней периодически наведывались, предупреждали, внушали, чтобы она молчала о своих догадках – а они у неё, несомненно, были. Уверен, что и за твоим отцом следили, чтобы вовремя определить станет ли он сам инсайдером. Но к счастью для него, он им не стал.
– Зато стала я. Да ещё супримом. Вот радость-то для Агаты была, когда она узнала, – угрюмо сообщила я и тут до меня наконец-то дошёл весь трагикомизм этой ситуации.
– Чёрт побери! – воскликнула я. – Агата с меня живьём не слезет. Я же для неё теперь как постоянное напоминание о прошлой неудаче. Ханне она отомстила по полной, забыла, успокоилась, а тут я такая нарисовалась… Какой ужас, Глеб.
– Ну, не будем драматизировать. Но ты права, Агате не позавидуешь. С одной стороны, она страсть как хочет заиметь тебя в качестве сообщника – сильного и талантливого, хотя отлично понимает, что твоя сила может стать и для неё опасной. А с другой стороны, она не может не помнить о своём катастрофически провале на любовном фронте и ненавистной Ханне, которую посмел выбрать её возлюбленный. Но, как видишь, свои растоптанные чувства она готова забыть, ради банальной выгоды. Страшный человек, на самом деле.
Несколько минут мы ехали молча, потом я повернулась к Глебу и шмыгнув носом, проговорила:
– Спасибо. Спасибо за твою тактичность и деликатность. Я догадываюсь, что Свен, рассказывая эту историю, пользовался более циничными выражениями и уж точно не приукрашал сомнительные детали.
Глеб не ответил, но я видела, что мой комментарий пришёлся ему по душе. Определённо, пришёлся.
Мы проехали большую часть пути и до моей работы оставалось всего ничего: преодолеть пару небольших по московским меркам пробок, но меня никак не отпускала одна деталь в услышанном только что рассказе – странная несостыковка.
– Всё-таки не могу понять кое-что, – сказала я, – вот объясни, почему Агата просто напросто не внушила этому Алексею безумную любовь к себе? Он бы прожил недолго, да, максимум через год сошёл бы с ума и лишил себя жизни. Такова участь всех жертв сильных внушений, я знаю. Но он бы любил только Агату. Разве не этого она добивалась? Зачем она всё усложняла? Инсценировка несчастного случая… Какой смысл?
– Для тебя смысла нет. А для Агаты это и есть смысл. Я же упомянул об этом ещё в начале нашего разговора, помнишь? Агата не знает и не терпит отказов. Её бы не устроила искусственно вызванная любовь. О, нет, Марта, она слеплена совсем из другого теста. Уж не знаю насколько были сильны и искренны её собственные чувства к Алексею… Мне, честно говоря, в них вообще верится с трудом. Однако, в любом случае, чувство мести у Агаты оказалось сильнее и долговечнее. Да и репутация у неё, знаешь, соответствующая… Мягко говоря, она не сильно переживает из-за расставаний со своими возлюбленными и весьма быстро находит им замену. Надеюсь только, что она не всех их потом убивает, – заключил Глеб с презрительной ухмылкой.
– Свен говорил, что Агата была его любовницей. Давно. И она сама мне на это недвусмысленно намекала при нашей с ней встрече.
– Я в курсе, Свен мне тоже об этом поведал, – сухо ответил Глеб. – Что ж, не удивительно, два сапога пара.
Вот кто меня за язык тянул? Глупость моя просто не знает границ.
– Думаешь, Агата снова выйдет на меня в ближайшее время? – поспешно сменила я тему разговора.
– Я не думаю, я знаю, – со вздохом ответил Глеб. – Ну, вот мы и приехали. И даже вовремя. Беги на работу, а то опоздаешь.
– Да, надо идти, – подтвердила я с неохотой. – Спасибо тебе большое.
– Не за что. Я всего лишь пересказал. Всю информацию добыл Свен.
– Спасибо за то, что ты с ним поговорил.
– Тут ты права. Он последний, с кем бы я добровольно стал разговаривать.
Я молча прислонилась к плечу Глеба и потёрлась носом о его рубашку. А что здесь говорить?
– Марта, если тебе интересно, то ровно через одну минуту начнётся твой рабочий день. Хотя, ты ведь не обязана туда идти. Хочешь, поедем отсюда?
– Нет, – встрепенулась я. – Меня там ждут. Расслабляться нельзя.
– Ок. Я вечером заеду за тобой, хорошо?
– Конечно, заезжай. К шести успеешь?
– Успею. И я бы сходил куда-нибудь поужинать потом. Ты как, не против?
– Я только за. С тобой куда угодно, ты же знаешь. Даже в крутой итальянский ресторан, с открытой летней верандой, где подают качественные морепродукты и правильно охлаждённое просекко.
Глеб улыбнулся, неожиданно легко и даже как-то по-мальчишески.
– Хм, Марта, а мне нравится ход твоих мыслей.
– Тогда до вечера.
– До вечера, любимая.
– И удачи тебе на переговорах.
– Спасибо!
Выйдя из машины, я помахала Глебу рукой, и направилась в сторону школы.
Я знала, что у него сегодня решающая встреча с потенциальными заказчиками по поводу проекта новой галереи. Знала, что для него этот проект очень важен – он давно мечтал создать с нуля интерьер модного выставочного пространства, и вот теперь такая возможность предоставилась. Конечно, первым делом я поинтересовалась у Глеба, почему он, собственно, не хочет облегчить себе задачу и просто внушить заказчикам кому из претендентов они должны отдать своё предпочтение. Но он вдруг настолько эмоционально и увлечённо стал описывать мне подробности своего творческого замысла и все мельчайшие детали интерьера будущей галереи, которые должны идеально вписаться в общую эргономичность арт-пространства, что я сразу поняла, насколько принципиально для него получить заказ без привлечения своих суперспособностей. Глеб – первоклассный профессионал, и этим волевым решением он ещё раз подтвердил свой статус. Не зря же на международных архитектурных и дизайнерских конкурсах ему присуждали призовые места. И ещё будут присуждать, я уверена.
Правда, за те несколько месяцев, что последовали за нашим с ним трагическим разрывом, Глеб успел существенно испортить свою профессиональную репутацию. Он тогда вообще забил и на будущих заказчиков, и на уже существующие проекты. К тому же он в одностороннем порядке разорвал контракт с Школой архитектуры и дизайна, где должен был в течении года читать лекции. И где, когда-то работала я. Какие-то из потерянных связей Глеб восстановил, используя свои способности. Что-то удалось поправить без привлечения всякой инсайдерской мистики. Но конкретно за этот проект будущей галереи он вцепился буквально зубами. Мне нравилась эта его одержимость. Работу свою он обожал. Вот не то, что я.
Нет, моя работа, конечно же, не вызывала у меня приступов отвращения, нет. Но и без неё я бы спокойно прожила. Другое дело, что теперь, в связи с внезапным превращением моего реального мира в какую-то невероятную дикую фантасмагорию, мне очень сильно требовалась регулярная порция чего-то обыденного, стабильного и привычного. А серенькие трудовые будни рядового офисного работника как нельзя лучше подходили для этой роли.
Зайдя в свой кабинет, я тут же усомнилась, что конкретно мои трудовые будни – серенькие. Директор нашей школы Илья Петрович увлечённо ползал на четвереньках под моим столом, издавал пыхтящие звуки и что-то бормотал себе под нос.
– Илья Петрович? Доброе утро, – осторожно произнесла я.
– А, Марта, здравствуйте! Представляете, открыл окно и сквозняком сдуло документы, которые вы вчера распечатали. Кстати, спасибо вам большое, очень выручили. Вроде всё собрал, а один лист затерялся куда-то…
Я с облегчением выдохнула.
– Ой, давайте я сама найду, что же вы под столом-то? Или распечатаю сейчас заново. Вылезайте оттуда.
– Да? Ну наверное, так проще, Марта, вы правы.
– Конечно, – утвердительно кивнула я головой. – Вы как себя чувствуете сегодня, уже лучше?
– Гораздо лучше. Я бы и вчера на работу приехал, но дочь встала в позу, что тут поделаешь? Она за меня волнуется, я понимаю. Ну ничего, сегодня наверстаю все дела, – пообещал сам себе Илья Петрович, после чего покряхтывая вылез из-под стола и направился к двери.
– Забыл, – обернулся он у входа, – пригласите ко мне, пожалуйста, Тамару Степановну, если она уже пришла. Надо с ней обсудить новые договора.
– Да, конечно.
Илья Петрович скрылся в своём кабинете, я распечатала и отнесла ему безвозвратно унесённую сквозняком страницу и отправилась в нашу бухгалтерию, решив по пути купить себе ароматную порцию капучино.
В голове у меня царил жуткий сумбур. Рассказ Глеба про Агату и мою несчастную бабушку Ханну никак не хотел уложиться, осесть и приобрести логичную форму конкретных выводов и будущих разумных действий. Отдельные фразы и интонации, не без помощи, разумеется, моего буйного воображения перемешались в какой-то запутанный клубок эмоций и риторических вопросов. Вдобавок, в этот хаос вклинивались свежие воспоминания о вчерашнем визите Свена. Умом я понимала, что надо просто сосредоточиться и трезво взвесить полученную информацию. По возможности с холодным сердцем. Но душа моя упорно протестовала. Ей необходимо было сначала пропустить это всё через себя, окрасить в подходящие тона, посмаковать, и уже потом с чем-то смириться, а чему-то воспротивиться.
Вдыхая аромат купленного только что капучино, я решила, что до вечера не буду заставлять себя думать об этом. Рабочая рутина меня отвлечёт, а там глядишь и само собой как-то всё уляжется и определится. Да будет так.
Я заглянула в открытую настежь дверь бухгалтерии, чтобы позвать Тамару Степановну, и на всякий случай мысленно подготовилась к жалобам на духоту или арктический холод в нашем офисе. Но в кабинете сидела одна Оля.
– Оля, привет. А ты пока одна?
– Доброе утро, Марта. А вы не знаете, разве? Я думала, Тамара Степановна уже предупредила вас. Или Илью Петровича.
– О чём предупредила?
– Так её сегодня ночью забрали на Скорой в больницу. С воспалением лёгких. Да. Представляете, она вчера уселась между двух вентиляторов, так ещё и окно нараспашку открыла. Я понимаю, конечно, что жара на улице стоит адская. Но сами подумайте, когда вас с двух сторон сдувает сквозняком, ожидать чего-то хорошего, по крайней мере, глупо. Вот такие дела.
«Господи, я убила нашего главбуха», – эта мысль молоточком застучала у меня где-то в районе висков, и я почувствовала лёгкий приступ тошноты.
Какой ужас, как я могла так легкомысленно внушать невинным людям всякие глупости??
– Подожди, – просипела я. – А что сейчас с Тамарой Степановной? Ей настолько плохо? В какой она больнице?
Надо срочно ехать в эту больницу. Поговорить с врачами, найти лучших, что-то сделать ещё…
– Понятия не имею куда её положили. Но она в порядке. Просто ночью температура высокая поднялась, муж перепугался и вызвал ей Скорую. Она жутко на него обиделась. Говорит, сплавил специально, чтобы дома одному побыть. Забавно, да?
– То есть, она сама звонила? Она жива?
– Пфф, да что с ней сделается! Вот увидите, сегодня же она сбежит из больнички, а завтра с утра будет как штык на работе. Эх, а я бы тоже отдохнула от неё, честно говоря… Марта, вы бледная какая-то. Душно наверное, да? Жесть, погода стоит, конечно.
Согласившись с Олей по поводу адских погодных условий, я на негнущихся ногах выползла из кабинета бухгалтерии. Нет, такими темпами я до вечера просто не доживу. Ну, и зачем мне такие «серенькие будни», а?
К обеду мне всё же удалось вникнуть в рабочие дела, я успешно загрузила в таблицу расписание на июль, разослала преподавателям уведомление о поступивших новых методических пособиях и даже – о чудо, смогла проголодаться. Идти обедать в уличное кафе мне не хотелось – без Глеба я туда никогда и не ходила, поэтому я ограничилась покупкой пары пирожков в нашей школьной столовой. Выпечка, надо сказать, у нас тут знатная. Ассортимент совсем скромный и без претензий на оригинальность, но пирожки эти разбирают мгновенно. В общем, я взяла себе стакан прохладного морса, расстегай с рыбой, пышную венгерку с творогом, и присела за удачно освободившийся у окна маленький столик.
В голове у меня звенела приятная пустота. Ни единой мысли. Прекрасно. Наверное, мой бедный мозг окончательно отказался выполнять свою прямую обязанность – думать. Я доела расстегай, и принялась за венгерку, аккуратно взяв её двумя пальцами, чтобы не обсыпалась сахарная пудра. Окно возле моего столика было открыто и я отстранённо наблюдала за происходящим во внутреннем дворе. А там происходило бурление жизни. Двое мальчишек лет пяти не поделили красивую игрушечную машинку, а их бабушки пытались мирным путём решить эту проблему. До меня долетел обрывок разговора.
– Ну, Мишенька, успокойся, родной, – увещевала своего внука одна из бабушек. – Это же не твоя игрушка. Ты попросил, но мальчик не захотел тебе её отдавать. Да, ты сделал всё, что мог – попросил, объяснил, однако он не захотел делиться и это его право. Пойдём домой, у тебя там полно игрушек. И ты сделал всё правильно, мой золотой, но запомни: предсказать поведение других людей мы не в силах.
Они ушли, последняя фраза начала крутиться в моей пустой голове, а рука с недоеденной венгеркой зависла в воздухе. Пудра начала сыпаться на мою юбку, но я уже не обращала на это никакого внимания.
«Предсказать поведение других людей мы не в силах». До меня вдруг дошло, что произошло вчера на самом деле. Свен по собственной воле на протяжении последних месяцев усиленно искал информацию о моей бабушке. Искал для меня. Он сопоставлял найденные факты и находил новые связи между нынешними действиями Агаты и таинственным прошлым Ханны. Ему удалось связать всё воедино. И он приехал ко мне поделиться этими важными сведениями. Что сделала я? Я бросилась на него, как припадочная. А Глеб сломал ему нос. Ну да, не очень адекватное поведение самого Свена тоже оставляло желать лучшего, но всё же как-то нехорошо получилось. Впрочем, он всегда был невысокого мнения о моей эмоциональной устойчивости.
Машинально дожевав венгерку, я вышла из-за стола и пошла обратно в свой кабинет. Может, надо позвонить Свену? Просто извиниться перед ним. В конце концов после всего, что он для меня сделал это было бы логично. Проявление обычной вежливости. Или что-то ещё? Безусловно, я не могла не понимать истинные мотивы его приезда. Так может тогда не стоит лишний раз давать ему пустую надежду? И по отношению к Глебу, наверное, мой звонок тоже не очень хорошая идея… Но это всего лишь звонок. И несколько слов благодарности.
Я открыла дверь в кабинет и присела на небольшой диванчик, предназначенный для посетителей. Мои руки, словно во сне, сами взяли мобильник и нажали кнопку вызова с нужным номером.
Как обычно, ответили на том конце почти мгновенно.
– Свен? Привет, – чуть дрогнувшим голосом произнесла я, – как ты? Не отвлекаю?
– Сказать честно, я как раз рассчитывал сейчас поспать пару часов. Вот только прилёг. Сама понимаешь, Марта, ночь у меня выдалась бессонной.
– Ой, прости, я не подумала! Ничего срочного, я просто так… Сказать тебе..,– сбившись окончательно, я замолчала.
– Говори, Марта, – снисходительно разрешил Свен, – а я под твой нежный голосок буду представлять, что ты лежишь рядышком со мной. Ты не против, если в моих фантазиях, ты уже будешь раздета? Или для пикантности и остроты ощущений оставим на тебе что-нибудь?
– Свен!
Слушая довольное хихиканье на другом конце провода, я кляла себя на чем свет стоит за это своё глупое решение. Кому тут нужны мои извинения? Уж точно не Свену.
– Ну, что ты там затихла, дорогая?
– Прикидываю насколько быстро положить трубку.
– Не надо, подожди. Мне так приятно, что ты позвонила, честно. Не ожидал. Ты ведь знаешь, Марта, я всегда к твоим услугам, – уже другим, притихшим голосом признался Свен. – Так что ты хотела?
– Да ничего особенного… Ты так быстро меняешь своё поведение, это невозможно, Свен! Ты вечно сбиваешь меня с толку!
– Ты именно это хотела мне сказать? Ради этого позвонила?
– Нет!
– Хм, дорогая, тогда ты тоже ставишь меня в тупик, – со вновь вернувшимися ехидными нотками произнёс Свен.
