– Эх, дорогая, вот сразу чувствуется, что ты ещё новичок в нашем деле, – ответила она с грустью. – Жить обычной жизнью, с обычными для неё проблемами и трудностями – это не более, чем способ жить вообще. Иначе, затянет, не остановишься потом, выдохнешься, всё станет безразлично… Понимаешь, о чём я?
Я кивнула в знак согласия.
– Слово у вас есть подходящее, как же оно? – Хелли нахмурила лоб, почесала в задумчивости кончик носа, после чего радостно воскликнула:
– Вспомнила! Прикушивается. Иначе, всё прикушивается! Вот.
– Приедается, – давясь смехом, поправила я.
После завтрака я помогла Хелли убрать посуду и мы вышли с ней во двор. Она, извинившись, тут же уселась за уличный столик и открыв ноутбук, погрузилась в дебри скучной деловой переписки. Ну, а я с истинным блаженством растянулась на большом удобном шезлонге, подставив пока ещё робкому июньскому солнышку пока ещё бледные руки и ноги. Боже мой, ну почему я такая не аппетитно бледная? Всецело поглощённая разглядыванием проступающих сквозь кожу синеватых вен на своих конечностях, я и не заметила как ко мне подошёл Роман. За его спиной маячил Глеб.
– Доброе утро, Роман, – с олимпийским спокойствием произнесла я. – Хелли сказала, что вы с Глебом пошли что-то обсуждать в твой кабинет. Ну и как, обсудили?
Роман смущённо закряхтел, покосился на сидящую рядом Хелли, и наконец ответил:
– Я – дурак. Извини, Марта.
Хелли бросила свою важную переписку и с удивлением посмотрела на мужа. Глеб – само воплощение смирения и покорности, не говоря ни слова, сел в соседний от меня шезлонг. Не забыв, впрочем, бросить устрашающий многозначительный взгляд на Романа.
– Я вовсе не хотел тебя расстраивать и тем более пугать, Марта, – продолжал тот. – Но, заметив патологически влюблённые взгляды этого ненормального, я просто решил тебя предупредить. На всякий случай. Разумеется, меня не должна касаться ваша личная жизнь, но Глеб мой друг, и я не могу оставаться равнодушным наблюдателем. Понимаешь?
Я заметила, как Глеб нетерпеливо заёрзал в своём шезлонге, и повернувшись к Роману сказала:
– Понимаю, извинение принято. Но прошу тебя, не делай так больше. К тому же, угрозы на меня не действуют.
– Какие угрозы? Ты что, спятил? – с возмущением спросила Хелли. В считанные доли секунды она подлетела к своему мужу, и схватив его за футболку – прямо как в хорошем боевике, с силой притянула к себе. Далее от неё последовало несколько коротких вопросов на французском языке. Роман на том же языке ей ответил. Ответ этот Хелли совсем не понравился и она выдала весьма длинную и надо полагать красноречивую тираду, потому что по её окончанию, побледневший Роман резко развернулся и ушёл в дом, громко хлопнув дверью. Дверь подозрительно хрустнула и как-то особенно жалобно заскрипела.
– О нет, – почти простонала я. – Из-за меня у всех одни проблемы.
– Проблемы сейчас у кого-то будут самые настоящие, – буркнула Хелли и тоже направилась в сторону дома.
– Она пошла его убивать, – констатировала я, с ужасом взирая на ещё раз хрустнувшую дверь.
Глеб снисходительно хмыкнул, и не обращая никакого внимания на моё сопротивление, вытащил меня из шезлонга и пересадил к себе на колени. Потом поднёс мою ладонь к губам, и нежно поцеловав её с тыльной стороны, сказал:
– Вот из-за них точно не стоит переживать, Марта. Они помирятся. Увидишь.
И действительно они помирились. Да ещё как! К счастью, увидеть этого мы не смогли, но зато очень хорошо услышали. Не прошло и получаса, как через открытое в хозяйской спальне окно до нас донеслись весьма недвусмысленные звуки их страстного примирения. Я покраснела с головы до ног пока это слушала, а вот сами примирившиеся спустя некоторое время вышли во двор как ни в чём не бывало. Глеб, заметно повеселевший от того, что с него самого все обвинения сняты и он прощён, тихонько, но с явным удовольствием посмеивался над моим сконфуженным видом.
На обед мы единогласно решили заказать еду из ближайшего ресторана. Ехать куда-либо совершенно не хотелось. Пока мы разглядывали стремительно надвигающиеся с запада тяжёлые свинцовые тучи и решали где нам сесть обедать – на улице или в доме, тучи прохудились и начался самый настоящий тропический ливень. Обедать сели в доме.
– Ну что же, дамы и господа, хотим мы того или нет, а проблема имеет место быть, – объявил Роман, когда мы справились с закусками. – За Мартой активно следят. Но кто именно и с какой целью неизвестно.
– Как давно ты это заметила? – спросил у меня Глеб с плохо скрываемой тревогой в голосе. Актёр из него никакой, если честно.
– Да я вообще не уверена, что следят. Что вы все панику разводите?
На мой эмоциональный возглас никто не отреагировал. Даже обычно смешливая Хелли смотрела на меня сейчас серьёзно и сосредоточенно.
– О Боже мой, ладно, – сдалась я. – Примерно месяц назад это началось. Сначала в метро я стала ощущать мятные запахи и холодные сквозняки. Думала, совпадение. Но это повторялось почти каждый день. Не каждый, но часто. Спустя неделю я обратила внимание, что и на улице меня тоже преследуют эти ароматы. А я, могу вас заверить, уже очень хорошо научилась отличать запах обычной мятой жвачки от характерного запаха инсайдера. Ну, и где-то за неделю до свадьбы Лео за мной начали следить в магазинах, кафе и других общественных местах.
– Ты пробовала рассмотреть и заметить кого-нибудь подозрительного? – спросил Роман.
– Конечно! Но как только я начинала лихорадочно оглядываться, все эти признаки – запах и холодный ветер, моментально исчезали.
Хелли чуть слышно барабанила тонкими пальцами по столу, застыв взглядом на своей пустой тарелке. Роман задумчиво покусывал нижнюю губу, очевидно прикидывая в уме возможные объяснения. Взгляд Глеба, сидящего от меня по правую руку, прожигал насквозь.
– Но это ещё не всё, – сказала я, физически ощущая нарастающее вокруг себя напряжение. – В последние дни я научилась не выдавать свою реакцию и не крутить головой по сторонам, как полоумная. Собственно, мне удалось это сделать всего пару раз. Но в обоих случаях я заметила двух мужчин. Я заглянула им в глаза, и да, это точно были инсайдеры.
– Вот дьявол. Этого я и боялся… Как они выглядели? Опиши их, – потребовал враз побледневший Глеб.
Роман кинул на него предостерегающийся и очень красноречивый взгляд, не заметить который было крайне сложно. Что за тайны у них? И почему они вдруг так помрачнели?
– Ты молодец, Марта, – похвалил меня Роман. – А раньше ты их встречала?
– Не встречала.
Глеб едва заметно качнулся в мою сторону. Роман же с абсолютно бесстрастным видом продолжил задавать мне вопросы.
– Они были вместе или ты их видела по отдельности?
– Нет, по одному.
– Сможешь хотя бы примерно описать их внешность?
– Да. В первый раз это был совсем молодой темноволосый юноша, высокий, худощавый. А во второй – немного постарше мужчина, тоже темноволосый, но ростом едва выше меня.
Кажется все за столом услышали с каким явным облегчением выдохнул Глеб. Он что, боялся услышать описание внешности кого-то другого? А кого?
– Я поняла, – вдруг заявила Хелли. – Это Агата за ней следит.
Агата. А я и забыла про неё. Собственно, мы с ней и встречались-то всего однажды. Зимой. Она подкараулила меня тогда в кафе и подсев за мой столик, сначала попросила продемонстрировать ей суперспособности, ну а потом, убедившись в том, что я действительно ими обладаю, предложила сотрудничество. Позволив себе при этом довольно оскорбительные намёки на мою запутанную личную жизнь. Вообще Агата вела себя крайне высокомерно и у меня создалось впечатление, что она сама толком не знает чего больше хочет: чтобы я согласилась с ней сотрудничать, или же, наоборот, чтобы я отказалась и больше вообще никогда не попадалась ей на глаза. Очень странная и неприятная особа. Брр…
Машинально я передернула плечами. Роман смотрел на меня изучающим, и я бы даже сказала, оценивающим взглядом. Как на подопытного кролика. Типа: выживет – не выживет? Мне абсолютно не понравился такой экспериментально-научный подход, но поворачивать голову в сторону притихшего Глеба хотелось ещё меньше. В конце концов, не выдержав всеобщего молчания, я растянула губы в естественную, по моему субъективному мнению, улыбку и спросила:
– Почему же именно Агата? Ведь я вполне доходчиво всё ей объяснила в нашу прошлую встречу. Неужели, она так сильно хочет во второй раз выслушивать мой отказ? Я в любом случае не приму её предложение.
– Не припомню, чтобы кому-либо удавалось не принять предложение Агаты и остаться при этом живым, – угрюмо заметил Роман.
Я почувствовала предательскую дрожь в своих пальцах, сердце мощно бухнуло в районе ушей и сразу сорвалось куда-то вниз. Так, надо успокоиться. Всё хорошо. Или не совсем хорошо?
– Встречалась я с ней как-то раз, – задумчиво произнесла Хелли, – давно ещё, я училась тогда. До сих пор жутко от воспоминаний. Её манера говорить, поведение, да и этот ледяной взгляд…
Дрожь в моих пальцах не унималась, и кажется, перешла на всё тело. И что мне делать? Что??
– Ну, дорогая, правильный взгляд это всего лишь психология, – мягко возразил Роман. – Я с Агатой общался неоднократно, она просто очень сильный инсайдер. К счастью, не суприм, как наша Марта. Холодная, расчётливая женщина, жёсткая, умная и лишённая какой-либо рефлексии. С прекрасным образованием. Она, безусловно, не привыкла к отказам. Хотя, я не точно выразился. Пожалуй, вернее будет так: Агата не знает, что такое отказы. И да, очень похоже на то, что инсайдерская слежка организована её усилиями. Выяснить бы ещё какие конкретные цели преследует Агата? Но, судя по динамично развивающимся событиям, это не долго останется тайной. Так что, Марта, постарайся пока быть предельно внимательной. И осторожной.
Не поворачиваясь, краем глаза я заметила, как Глеб поднялся со своего стула.
– Глеб! – я судорожно вцепилась в него обеими руками, – Глеб, ты куда? Не уходи, мне страшно. Она убьёт меня.
Он снова сел рядом, ласково пригладил мои волосы и уверенным твёрдым голосом произнёс:
– Во-первых, тебя никто и пальцем не тронет. Такого не может быть по определению. Во-вторых, я встал, чтобы принести тебе бокал вина, потому что ты трясёшься как осиновый лист на ветру. А в третьих, Марта, что я слышу? Ты боишься? Ты – и вдруг боишься?
Я смотрела на его печальную улыбку и никак не могла взять в толк, о чём он говорит. И почему он вдруг стал так подозрительно спокоен?
– Это даже забавно, Марта, – продолжал Глеб, – выходит, что все мои смертоносные способности и почти удавшаяся попытка ими воспользоваться тебя не испугали, да? А вот существующая где-то отдалённо Агата тебя, значит, перепугала до смерти, как я погляжу?
– Да.
– Но это ведь совсем не логично!
– Не логично. Но чертовски страшно.
– А со мной тебе, значит, не было страшно?
– Было.
– И?
– И я всё равно тебя не боюсь.
– Марта, ты сведёшь меня с ума…
– Но в мои планы не входит сводить тебя с ума, Глеб. Я всего лишь люблю тебя, вот и всё.
Хелли едва слышно охнула.
– Ребята, вы такие классные, – улыбаясь, сказала она.
– Больные на голову они оба, а не классные, – проворчал Роман, но тоже улыбнулся.
Бросок кобры.
Следующая рабочая неделя у меня началась с традиционной летней битвы за офисный кондиционер. Да, есть такая древняя народная забава в московских офисах. Для начала необходимо разделиться на две команды – первая будет изнывать от наступившей по сезону жары и активно пользоваться кондиционером, а вторая станет страдать от искусственно вызванного холода и демонстративно открывать окна нараспашку при работающем кондиционере. Есть ещё дополнительные опции в этой увлекательной игре – исподтишка жаловаться начальству на плохое самочувствие из-за духоты, принести из дома затрапезного вида бумажный веер и обмахиваться им за рабочим столом, либо же громко сморкаться в носовой платок несуществующими соплями и надевать на себя самые тёплые шерстяные шапки и носки. Высший класс – спрятать пульт от кондиционера. Ну или хотя бы выковырить из него батарейки.
Игра начинается с приходом первой летней жары и заканчивается с уходом последней. В течении пары недель после окончания игры взбудораженный офисный люд ещё немного дуется друг на друга, некоторые даже мелко мстят, но по прошествии этого времени противоборствующие стороны постепенно добреют и забывают нанесённые им обиды. Вплоть до наступления следующего уровня игры, то бишь следующего лета.
Нет, сама я в этой народной забаве уже не участвовала. По причине простой и банальной: ни холод, ни жара мне вот уже как полгода не страшны. Инсайдеры не ощущают дискомфорта от критических температур. Но ведь мои коллеги понятия не имели с кем они работают, и уж точно не в моих интересах было просвещать их на сей счёт. Так что, пришлось мне имитировать живой интерес в непростом деле борьбы за комфортную офисную температуру, в результате чего я всё равно оказалась поневоле втянутой во все эти бесконечные споры и распри.
После разговора с Ильёй Петровичем – моим начальником и директором школы иностранных языков, мы договорились, что рабочие дни у меня теперь будут только вторник, среда и четверг. Ну да, согласна, слово «договорились» не совсем подходило для нашей милой беседы. Поняв, что обычным человеческим путём прийти к компромиссу не получится, я на удивление быстро убедила себя в целесообразности небольшого лёгкого внушения.
Зрачок, пустота, и такой манящий простор для творчества…
– Взгляните на меня, Илья Петрович. Отлично. Значит так, вы почти месяц обдумывали план оптимизации рабочего времени своего персонала и наконец решили, что ваш ассистент, то есть я, будет работать всего три дня в неделю. Со вторника по четверг. С сохранением, разумеется, своей заработной платы. И премии. Премии обязательно. И нашего с вами разговора сейчас не было. Спасибо.
Весь следующий день мой замечательный Илья Петрович немного удивлялся «своему» внезапному решению, но в целом был очень польщён фактом того, насколько безропотно я это решение приняла. Стыдно мне было часа полтора, ну может два. В конце концов, производственный процесс не пострадал, а я, как и прежде, успевала сделать всё вовремя и надлежащим образом.
Зато теперь каждое пятничное утро я садилась в такси и уезжала в загородный дом Глеба. Там я не спеша занималась разными домашними делами и готовила ужин. С Ириной – помощницей Глеба, мы сразу договорились, что пятница – мой день. Не уверена, что ей пришлось по душе это однодневное вторжение в её идеальное царство порядка, но приняла она его без возражений и с обычной своей холодной сдержанностью.
К приходу Глеба я заканчивала с готовкой и просто ждала его возвращения, сидя в гостиной или на открытой веранде. Я даже не пыталась нарядиться в какое-нибудь соблазнительное платье и уложить свои непослушные волосы в изящно-небрежную причёску. Наоборот, я встречала Глеба в простой домашней одежде, забавных тапочках и с не очень аккуратно собранным конским хвостом на затылке. Он всегда молча меня целовал, долго и нежно, а я в ответ также молча покрывалась мурашками, с головы до ног. И невозможно было не заметить, насколько сильно ему нравится этот незамысловатый семейный ритуал – мужчина возвращается с работы домой, а любимая женщина встречает его и кормит ужином.
В выходные мы выезжали в город на какую-либо интересную выставку, в кино или театр, иногда без особой цели бродили по старому тихому центру, и в понедельник вечером Глеб отвозил меня в Москву. Однозначно, скучно нам не было, но именно домашние пятничные вечера мы оба ждали с большим нетерпением. Они стали этакой репетицией нашего возможного счастья. Скрытым, не показным – чтобы не сглазить, дебютом нашей будущей семейной жизни. Мы с Глебом настолько сильно обожглись на прошлой неудавшиеся попытке обмануть судьбу и стать счастливыми, что теперь даже говорить боялись на эту тему. Действовали по наитию. Одним махом распоров шитую белыми нитками былую наивную надежду, мы заново ткали свою эфемерную мечту крошечными стежками из прозрачной и невесомой пряжи.
Жара в этом году нагрянула в столицу без предупреждения. Меньше, чем за сутки температура из прохладной среднестатистической превратилась в знойную африканскую. Прошедший накануне дождик только усугубил ситуацию. И если в понедельник утром сотрудники офисов спешили на работу в накинутых на плечи жакетах и пиджаках, то к утру вторника в душном московском транспорте можно было наблюдать массовый показ фривольных пляжных новинок.
Таким образом, подходя к нашей школе, я уже отлично догадывалась, что вторник выдастся у меня жарким. Как и у всего школьного персонала. С тем лишь различием, что они действительно изнывали от наступившего первого июньского зноя, а я всего-то играла свою роль. Сколько у меня ещё будет этих ролей? Даже представлять не хочется…
Зайдя в кабинет и включив компьютер, я села за стол, чтобы быстренько сделать пару звонков в издательства насчёт новых учебников по итальянскому языку, но тут в открытую дверь влетели Оля и Тамара Степановна.
– Нет, вы только послушайте, Марта, голубушка, – пробасила раскрасневшаяся Тамара Степановна, – что они учудили! А я ведь им сразу сказала, что успела таки заметить их хитрую проделку. А они!
Оля – худенькая девушка-студентка, работающая у нас на полставки помощником бухгалтера, согласна кивала головой, но делала это скорее по привычке. Грузная и властная Тамара Степановна числилась её начальницей, а с руководством ведь проще всегда соглашаться, ну или хотя бы делать вид.
– И тут я поворачиваю голову, а пульт исчез! Марта, вы можете себе представить подлую двуличность этих людишек?
Ну, понятно. Стащили пульт. Сколько у меня было разных мест работы, а всё одно и тоже в результате. Где фантазия у людей? Как говорится, пропал у нас дух авантюризма.
Тамара Степановна плюхнулась на небольшой кожаный диванчик, заняв сразу всё его пространство. Оля скромно присела на подлокотник. Я с трудом сдерживала улыбку, и уже хотела сказать им обеим что-нибудь ободряющее, как довольно сильный аромат мяты добрался до моего носа. Что за ерунда? Машинально подобравшись, я встала со своего стула, чтобы заглянуть через открытую дверь в школьный коридор. И услышала явный чавкающий звук. Блин, это Оля жвачку жуёт. Нет, разумеется, я давно научилась отличать эти запахи. Но не с первой секунды. Ну да, это обычная мятная жвачка. Итак нервы ни к чёрту…
Я подошла к двери и аккуратно прикрыв её, медленно обернулась к Оле.
– Оля, с сегодняшнего дня ты терпеть не можешь жвачки. Все, а особенно с ментолом. И я тебе ничего не говорила. Иди в свой кабинет.
– Марта, что это вы такое.., – начала удивлённо басить Тамара Степановна.
– Так, а вы забудьте уже про этот несчастный пульт. У вас же окна в кабинете выходят на теневую сторону. Солнце туда вообще никогда не светит. Поставьте рядом с собой вентилятор. У вас их два, я сама видела. Поставьте их с двух сторон от себя, в конце концов. И тоже идите работать, уверена, что дел у вас полно. А разговора нашего не было. Спасибо.
Секунд двадцать ещё Тамара Степановна смотрела на меня в тихой задумчивости, потом вздрогнула и поднявшись с диванчика, растерянно оглянулась.
– А что-то я Олю потеряла, – произнесла она, вопросительно глядя в мою сторону.
– Так она ушла уже в ваш кабинет.
– Да, точно, извините, Марта. Жара эта… Действует на меня. Пойду вентилятор включу.
Проводив её взглядом, я вяло подумала, что надо было бы внушить Оле принести мне стаканчик капучино из нашей школьной кафешки. И слойку с лимоном. Очень вкусные у нас пекут слойки. Свежие. Сейчас как раз должны испечь… Так, стоп! Стоп. Что это я? Пугающая лёгкость, с которой я пользовалась своими способностями, меня уже начинала тревожить. Получается, Хелли была права: затягивает и приедается. Как она сказала тогда? «Прикушивается». Вот именно.
Неприятно озадаченная своим поведением, я тяжело вздохнула и принялась за обычную офисную рутину. Однако, спустя полчаса мне позвонил запаздывающий Илья Петрович и скорбным голосом сообщил, что у него с утра сильно поднялось давление и дочь не пускает его на работу. Но пообещал мне, что как только она уйдёт из дома, он обязательно выпьет двойную дозу своих таблеток и примчится в школу. Тут уже я засопротивлялась.
– Э, нет, Илья Петрович, так не пойдёт, – твёрдо сказала я. – У вас ещё и дорога дальняя, мало ли что может случится, зачем такой риск? Оставайтесь дома, ваша дочь совершенно права.
– Но, Марта, мне надо столько всего сделать. Вчера ведь документы новые пришли на аттестацию преподавателей… Эх, зачем я оставил всё на сегодня! Правда, толку от меня сейчас мало… Шумит в голове, ничего не соображаю.
– Тем более. Давайте так, я сейчас посмотрю что у вас там в документах творится и будем сегодня просто на связи. Что окажется в моей компетенции, я обязательно сделаю, а остальное вы сами завтра закончите. Как вам такая идея?
Илья Петрович немного помялся, но видимо, действительно чувствовал себя не очень хорошо, и поэтому в результате согласился с моим предложением.
Закончив разговор, я положила трубку, и с тоской подумала о том, что хоть моя рабочая неделя теперь и начинается во вторник, а не в понедельник, но всё равно день получается тяжёлым. И раньше семи часов сбежать отсюда мне точно не удастся. Ну и ладно, Глеб в любом случае вечером уедет к себе за город, да и работать ему сегодня придётся допоздна – об этом он меня ещё накануне предупреждал. Так что, вернусь домой, как получится, суетиться и спешить особого смысла нет.
В мои рабочие дни мы с Глебом жили отдельно, как и раньше – я в своей московской квартире, а он у себя за городом. Это ни в коем случае не отменяло наших дневных встреч. Например, он иногда приезжал ко мне в обеденный перерыв и мы шли обедать в ближайшее кафе. Если он был свободен по вечерам, то забирал меня с работы, чтобы заехать куда-либо вместе поужинать или же просто погулять, после чего непременно отвозил меня домой и мы с ним прощались до следующего дня. Я не просила Глеба оставаться со мной на ночь, а он тактично не настаивал на этом. Потому как бесконечных разговоров и мучительных пререканий на тему моего скорейшего переезда в его загородный дом нам хватило ещё с прошлого раза. Теперь мы бережно охраняли окутывающее нас тихое счастье, и не раздумывая отметали всё, что может ему помешать. Мы оба искренне верили, что получили самый удачный лотерейный билет. И получили незаслуженно.
В половине восьмого я наконец выключила свой компьютер и окинув критическим взглядом не очень ровную стопку распечатанных аттестационных документов, встала из-за стола и с наслаждением потянулась. Ну вот, теперь с чистой совестью можно ехать домой. Покидав в сумку свои личные вещи, я погасила в кабинете свет, и закрыв дверь на ключ, быстрым шагом направилась к выходу. На свободе, то есть на улице, меня встретил немного душноватый, но совершенно чудесный летний вечер. Я замедлила шаг и специально пошла до метро дальней дорогой, через небольшой ухоженный сквер. Лавочки в нём были оккупированы влюблёнными парочками самых разных возрастов, ещё отцветала кое-где пышная сирень, благоухали какие-то невысокие, идеально подстриженные кустарники, а на аккуратных круглых клумбочках царствовали розовощёкие пионы. Хорошо-то как… Усталость незаметно ушла, уводя за собой и непрекращающуюся карусель моих тревожных размышлений.
Глеб позвонил, когда я уже спустилась в метро.
– Ты что так поздно? – с беспокойством спросил он. – Я позвонил тебе домой, а там никто не отвечает. Уже почти восемь.
– Ой, Глеб, у меня сегодня был такой суматошный день. Илья Петрович слёг с давлением, вот я за двоих и работала.
– Устала, наверное?
– Немного. А ты как?
– Не устал.
– Очень смешно, – проворчала я.
Глеб в ответ довольно хихикнул.
– На самом деле, Марта, я тоже сегодня замотался. Но кажется всё идёт как надо и проект галереи будет моим.
– Ты молодец! Я же говорила, что дизайном это галереи будешь заниматься именно ты.
– Да, ты почему-то всегда в меня веришь. Но я звоню не похвастаться. Кое-что случилось.
– Что? – упавшим голосом спросила я.
– Кое-что важное. Я жутко по тебе соскучился, Марта. Просто невыносимо. Вот это и случилось.
– Ты издеваешься? Я и итак вся на нервах, а ты..! – возмутилась я.
– А я просто умру, если не увижу тебя сегодня. Вот прямо сейчас пойду и скажу моим будущим заказчикам, что картины, которые они собираются выставлять в своей галерее – полное… Клянусь, они меня тут же размажут по стенке. Накинутся всей своей злобной, истеричной толпой и забьют кисточками до смерти. А потом ещё и модную инсталляцию соорудят на месте казни. Ну, так что, мне идти помирать или может я заеду? Хотя бы на часик?
Конечно, я рассмеялась. Богемная компания галеристов, как дротиками закидывающая несчастного Глеба испачканными в разноцветной краске кисточками представлялась мне очень забавным зрелищем.
– Приезжай, не надо таких жертв. Во сколько ты будешь?
– К сожалению, мне надо ещё завезти смету для ребят в архитектурное бюро, но это быстро. Уверен, что через полтора часа уже буду у тебя. Это примерно к половине десятому. Нормально? Ты не уснёшь?
– Не усну. Я же не в девять вечера, как младенец, спать ложусь.
– Отлично. Тогда я помчался. До встречи, любимая.
– До встречи.
По дороге от метро до своего дома я тоже не стала торопиться. Не спеша зашла в местную кондитерскую, купила красивую коробочку с лимонной меренгой и заодно пару упаковок шоколадного пломбира. Конечно, теперь, когда Лео живёт у Насти, количество шоколадного мороженного в нашем холодильнике уменьшается уже не настолько стремительно. Но в любом случае, уменьшается.
Поднявшись на свой второй этаж, я всё-таки вынуждена была признать, что порядком вымоталась за сегодняшний день. Ладно, время уже почти девять, сейчас приму прохладный душ, он меня слегка взбодрит, а там уже и Глеб должен приехать. Я повернула ключ в двери, открыла её, зашла в коридор, да так и осталась там стоять, даже не заметив, как из моих вмиг ослабевших рук выпал пакет с только что купленными сладостями. Лишь звук громко захлопнувшейся от сквозняка входной двери заставил меня очнуться.
Со скрещёнными на груди руками и довольной улыбкой на лице передо мною стоял Свен. Страшный Свен.
– Какого…
– И я рад тебя видеть, Марта.
С неестественно чёрными глазами и грубоватыми чертами лица, загорелый и с эффектно выпирающей мускулатурой под отлично сидящей футболкой, Свен сделал пару шагов мне навстречу и подобрав с пола упавший пакет, ушёл с ним на кухню. Я ещё секунд десять поразглядывала стену в коридоре, около которой он стоял, а потом рванула за ним на кухню.
– Что вообще… Ты что, вообще?!
– Детка, ты сегодня так красноречива.
Я с шумом выдохнула, затем медленно и очень глубоко вдохнула. Так, надо успокоиться.
– Здравствуй, Свен, – уже относительно ровным голосом произнесла я, усаживаясь на кухонную табуретку. – Позволь у тебя узнать две вещи. Первая: что ты здесь делаешь? Вторая: как ты вообще попал в мою квартиру?
– Марта, я восхищён твоим хладнокровием. Так держать себя в руках, браво.
– Чёрт бы тебя побрал, Свен! – не выдержала я и схватившись за стоявшую на кухонном столе пустую чашку, замахнулась в его сторону.
Свен мгновенно перехватил мою руку и весьма болезненно нажав на какую-то точку в районе запястья, заставил пальцы разжаться. Чашка выпала, глухо стукнулась об пол, но не разбилась.
– Что тебе надо? – устало спросила я.
– Не что, а кто. Мне нужна ты, Марта. И не надо закатывать глаза с таким мученическим видом. Ну, всё, извини, это я перегнул палку. Больше не буду.
– Не будешь, что? – язвительно уточнила я. – И ты не ответил на мои вопросы. Давай начнём с этого.
– Как скажешь, дорогая…
– Не называй меня так, – перебила я, злобно сверкнув глазами в сторону Свена.
Он хитро прищурился, уже открыл рот, но сдержался и промолчал. К счастью, промолчал.
– Ну, так что? Я с нетерпением жду твоих объяснений, Свен.
– Отвечу сначала на второй вопрос. Не поверишь, но вламываться в твою квартиру я вовсе не планировал. Меня спровоцировала твоя соседка, Аида как-то её там. Такая модная старушенция с волосами оттенка «вырви глаз» в бодрых рыжих тонах. Милая дама. Спросила кто мне нужен и получив ответ, сообщила о тебе, Марта кучу интересной информации. Клянусь, я даже не успел ей что-то внушить. Рассказала сама. По каким дням ты дома, по каким отсутствуешь. Находка для шпиона просто! Но вот когда, эта Аида проболталась, что у неё имеются ключи от твоей квартиры, тут уж, извини, дорогая, удержаться я не смог. В общем, она любезно открыла мне твою дверь и так же любезно забыла об этом недостойном её эпизоде. Вот так я и попал сюда.
– Это Аида Львовна, моя соседка, – с досадой произнесла я. – Она давняя подруга моей мамы. И да, у неё действительно есть запасной комплект ключей от этой квартиры.
– Люблю общительных соседей. Такой кладезь информации.
– Ладно. А второй вопрос? Зачем, Свен, ты сюда заявился?
– Чтобы рассказать то, что мне удалось узнать о твоей бабушке, Марта.
Я уставилась на Свена с совершенно ошарашенным видом и даже увидела как бы со стороны свою отвисшую челюсть.
– Чего? – охрипшим голосом переспросила я.
– Твоя бабушка Ханна. Именно с неё началась вся эта неприятная история, в которую теперь вовлечена не только ты, но и крайне неприятная особа по имени Агата. К сожалению, тебе уже хорошо известная, – ответил мне мигом посерьёзневший Свен.
Кое-как переварив полученную информацию, я молча встала с табуретки и подошла к окну. Взглянув на стремительно темневшее после захода солнца летнее небо, я опустила взгляд вниз и увидела как Глеб заходит в мой подъезд.
– Твою мать! – воскликнула я, отпрыгнув от окна словно ошпаренная.
– Ты чего? – с недоумением спросил Свен.
– О, Боже мой, я совсем забыла сколько времени, сейчас Глеб придёт, он уже поднимается, о, нет, – запричитала я, наматывая круги по нашей не очень, в общем-то, большой кухне.
– Ну и хорошо, я бы с ним тоже поговорил.
– Ты с ума сошёл?! Он убьёт тебя, когда увидит здесь. Надо тебя спрятать. Лезь в шкаф, – не особо раздумывая, заявила я, обеими руками выталкивая неповоротливого Свена из кухни.
– Марта, успокойся, прошу тебя.
В этот поистине драматический момент в дверь позвонили, и я с удвоенной силой потащила Свена в сторону гостиной. Но тут меня осенило и я радостно воскликнула:
– Прыгай с балкона! Здесь же второй этаж, даже обычному человеку ничего не будет.
– Хорошо, так и сделаю, – ровным, успокаивающим голосом, пообещал Свен, – а ты иди пока открывай дверь.
Я послушно рванула в сторону двери, открыла её и в мою несчастную голову пришли сразу две ужасные догадки. Во-первых, Глеб в любом случае заметит присутствие другого инсайдера по оставшемуся резкому ментоловому аромату. И, во-вторых, Свен даже и не подумает прятаться, а уже тем более прыгать с балкона.
Дальнейшие бурные события происходили, наверное, в течении одной минуты, не более.
Глеб потянулся ко мне, чтобы поцеловать, но вдруг резко дёрнулся и через секунду я уже оказалась надёжно спрятанной за его широкой спиной. В коридор вышел Свен. Спокойный, с равнодушной улыбкой и ледяным взглядом. Правую свою руку он как-то странно отвёл назад. О чём я сразу подумала? Разумеется, в памяти мгновенно всплыли кошмарные подробности о той жуткой драке, свидетельницей которой мне довелось быть примерно год назад. Поломанная на куски мебель, вмятины на стене от мощных, не человеческой силы ударов, настоящее звериное рычание, от одного звука которого стыла кровь, и Свен, хладнокровно достающий из кармана свой нож. Ну, и что я должна была думать сейчас? Да я и не думала, в общем-то…
Бросившись вперёд, я умудрилась оттолкнуть в сторону Глеба и с диким криком навалилась на Свена. Вряд ли они оба были готовы к такому моему поведению. Глеб попытался поймать меня, чтобы я не упала, но не успел, и я рухнула прямо на порядком растерявшегося Свена. Фактически я его сбила с ног. Если не силой, то внезапностью уж точно.
– Проклятье, Свен! – со смесью досады и злости воскликнул Глеб.
– Марта, дорогая, – проворковал лежащий на спине Свен, – тебе лучше слезть с меня, пока этот придурок не подумал чего-нибудь предосудительного.
– Не называй его придурком, – огрызнулась я, не без труда пытаясь подняться на ноги. Видимо, во время своего феерического броска я сильно ударилась коленкой и наступать на левую ногу было теперь ощутимо больно.
– Осторожно, Марта, я тебе помогу, – Глеб ловко подхватил меня под мышки и аккуратно поставил на ноги. – Болит? Нога? Покажи где.
Я охнула и поняла, что вообще не могу опереться на левую ногу. Боль нарастала и становилась почти нестерпимой. Успокаивало только одно: после большинства ран и травм инсайдеры восстанавливаются крайне быстро. Но болевой синдром, по крайней мере в первые минуты, а то и часы, увы, никуда у нас не девался.
– А вдруг это перелом? – жалобно всхлипнула я. – Вообще наступить не могу.
Глеб осторожно прощупал сквозь тонкую ткань моих брюк начавшую опухать коленку, потом нежно поцеловал меня в лоб и решительно заявил:
– Снимай брюки. Надо посмотреть.
– Так отнеси меня в комнату, не здесь же мне раздеваться. А куда Свен делся, кстати? – с недоумением я покрутила головой. – Он что, ушёл?
– Он на кухне, ставит чайник, – нехотя сообщил Глеб.
– Господи, – только и пробормотала я.
Через пять минут тщательного осмотра пострадавшей ноги, Глеб вынес вердикт, что больной скорее жив, чем мертв.
– Это точно не перелом? – с сомнением спросила я его. – Болит так, жуть.
– Боль сейчас пройдёт, Марта, вот увидишь. Ты просто очень сильно ударилась и скорее всего потянула связки. Завтра к утру будешь как новенькая. А пока постарайся не тревожить ногу.
Я угрюмо кивнула, и обвив шею Глеба руками, прошептала ему на ухо:
– Я испугалась за тебя. Я подумала, что Свен снова… Как в тот раз, в яхт-клубе, помнишь?
– Конечно, помню, – прошептал в ответ Глеб. – Но Марта, ведь так нельзя. Ты слишком рискуешь. И совсем не думаешь о себе. Где твой чёртов инстинкт самосохранения, а? Но, знаешь, за меня никто ещё так не боялся… Марта, любимая, ты сведёшь меня с ума.
– Сведу, будь уверен.
На кухне демонстративно звякнули чашками. Глеб тихонько выругался.
– Ладно, давай отнесу тебя, – сказал он и аккуратно поднял меня на руки.
Свен действительно не только поставил чайник, но и сервировал как мог стол для чаепития. Правда, почти половину купленного мною меренгового рулета он уже съел и теперь просто сидел на табуретке у окна, как обычно, скрестив на груди руки.
– Да-а, Марта, – протянул он, как только Глеб опустил меня на стул, а сам встал рядом. – Это был настоящий бросок кобры.
Я нахмурилась. Свен продолжил:
– Ты, позволь поинтересоваться, с какой целью так сиганула на меня? Вот честно, я много чего повидал за свои сто с лишним лет, но такого мощного прыжка, да ещё и от слабой, хрупкой женщины… А ты бы видела своё свирепое выражение лица в этот момент! Меня теперь замучат ночные кошмары.
– Ну, хватит, – попросила я. – Разве ты не видишь, что я даже ходить не могу. Мне не до твоих дурацких шуток, поверь.
– Не переживай, это всего лишь ушиб и скоро станет легче. Если бы был серьёзный перелом, то я бы услышал характерный хруст. Ты же, детка, приземлилась чётко на меня. Мягкая посадка.
– Замолчи уже, а? – проговорил Глеб с предостерегающими интонациями в голосе.
– Кстати, Глеб, ты ни за что не догадаешься, что предложила мне Марта, пока тебя здесь не было.
– Я не хочу этого знать, – уже угрожающе ответил Глеб.
С ужасом уставившись на хитро прищуренные глаза Свена, я безуспешно старалась вспомнить детали нашего с ним разговора. Но кроме тупой ноющей боли в левой коленке ни о чём другом думать у меня не получалось.
– А я всё равно скажу. Она предложила мне спрятаться в шкаф. Не, правда. Марта увидела тебя в окно и проворно потащила меня к шкафу. Ещё был вариант сигануть с балкона. Тоже её гениальная идея, кстати. Ты вообще никогда не интересовался её прошлым, Глеб? Такой ловкий подход к делу и отличная сноровка появляются ведь только с соответствующим опытом. Уверен, что у Марты было много подобных прецедентов и со шкафами, и с балконами. И вообще, знаешь…
Договорить Свен не смог – мощный, крепкий кулак Глеба приземлился чётко на уровень его переносицы. Теперь уже мы все услышали характерный хруст.
– Что на него нашло, не понимаю, – в шоке пробормотала я, глядя на свалившего на пол Свена.
– Да он всегда таким был, – процедил сквозь зубы Глеб.
