Перейти к содержанию

Росток на руинах. Надежда. Часть вторая

Автор:

5,0 10+ оценок читателей Рунета
Категория
эротические романы
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Крошечный отряд повстанцев проникает в сердце вражеского мегаполиса. Их цель — освободить из клеток репродуктивного Института пленниц, чьи яйцеклетки используют как сырьё для инкубатора. Самоубийственная миссия идёт не по плану. Но в итоге повстанческий клан получает шанс вернуть себе право на жизнь — перестать быть изгоями, подлежащими уничтожению.

Читать «Росток на руинах. Надежда. Часть вторая» — Ила Сандер онлайн

Страница 7 из 7

– Как мы войдём?

На раздвижной двери в омежье крыло знакомыми трафаретными буквами значилось:

Сектор 2
Стационарное отделение
Уровень 2.0

Стационарное, значит… Ну и написали бы: «омеги тута», чего мозги компостировать?

Повозившись в сумке, Бернард вытащил всё тот же отрубленный палец и ключ-карту, передал их Клейну.

– Доступ уровня один-ноль является высшим, – ответил мне. – Даёт право входа в более низшие уровни.

– Это тебе так кажется или…

– Или. Меня занесло в перинатальное на… двенадцатой попытке. Там тоже два-ноль.

– И что в перинатальном?

– Инкубатор.

Я выглянул из-за угла ещё раз, щелчок «бесшумки» расколотил камеру над входом в сектор.

Инкубатор. Вот где повзрывать бы всё. Но сколько там зреет в питательном растворе омежек и альфят рядом с бетами?

Вытащив из кармана разгрузки «дрин», я всадил иглу в бедро. Сбоку грохнуло: Бернард выбил с разгона ближайшую по коридору дверь, ворвался внутрь. Кого-то, взвизгнувшего там, смачно чмякнуло. Визг умолк.

С потолка продолжали реветь сигналы тревоги.

Содрав дверь с петель, Бернард прислонил её к стене, кулаком пробил дыру в шпонке насквозь на уровне глаз. На кулаке закровоточила царапина.

– Прикроемся от игл, – объяснил он. – Они там, наверно, выстроились с пистолетами наизготовку. Если истыкают, как ежей, никакой эфедрин не поможет.

В жар бросило внезапно, словно кондёры разом заглохли. Сердце затрепыхалось – как будто Риссу увидел – пламя хлынуло по венам. Мышцы распёрло изнутри, лёгкие зачастили накачивать воздух, задеревенел член. Даже земное притяжение уменьшилось, показалось, я могу одним прыжком весь коридор перемахнуть.

– Ещё омег не видели, а уже… – удивился кто-то.

Я различал каждую пылинку, каждую трещинку потолка, каждую выбоину гранитного пола. Краски стали ярче, звуки – чётче, запахи – резче. Я бы сейчас на макушку Циренского пика за три минуты вскарабкался и даже дыхалку не сбил. Несокрушимость, всемогущество!

Забористая штука этот «дрин»! Под таким можно и вдвоём города брать. Если вдвоём с Чумой.

Родерик, который единственный не вкололся, смотрел с любопытством на покрасневшие морды.

Бернард подхватил щит из шпонки, шагнул ко входу в омежье крыло. Свирепо уставился в пробитую кулаком дыру, часто вздымались плечи. Бойцовский пёс перед рывком. У него едва дым из ноздрей не валил.

Я поднял невесомую «бесшумку», зарядил полный магазин и встал за его спиной.

– Клейн, – раздалось хриплое. – Открывай.


В дыру на щите плеснуло светом, ослепило на миг. Бело-голубое. Везде.

Я выставил «бесшумку» из-за края щита, поливая пулями.

Плечом к спине Бернарда. Шаг. Ещё шаг. Крики. Красное.

Под ногами мягкое, пока живое. «Бесшумка» захлебнулась последним плевком, отлетел пустой магазин, клацнул, вставляясь, новый.

– Пошли! – Бернард с рёвом рванул вперёд, щитом впечатал кого-то в стену, шпонка раскололась. Я стал различать отдельные вопли:

– Бегите!

– Альфы!

– На помощь!

Бернард крушил чей-то череп осколком двери.

Крошево стекла, кровь – лужи, бело-голубое – трупы. Длинный холл, похожий на крыло альф, намного, намного длиннее, разветвляется, и ещё впереди, и дальше.

Сзади ворвались остальные альфы, заклацали игольчатые пистолеты – в своих бы не попали.

– Клетки, живей!

– Открывай!

– Где ключи?

– Родди! Родерик! – омежий крик.

Решётки, решётки, решётки – тонкие, не то что на уровне один-ноль, везде, куда хватает глаз. Запах – тягучий, настоянный. Смешение омежьих ароматов: пряное, сладкое, цветочное, густой сироп приманки. Омежечки, белые ножки с браслетами на лодыжках – за прутьями клеток, тонкие руки, бритые головы, умоляющие глаза. Подростковый сон.

– Как открыть? Клейн, как их открыть?

– Пульт охраны заблокирован! Отсюда не открою!

– Они ждали нападения! – хрип Бернарда. – Ломайте!

– Родди?

– Эйден! Это я. Сейчас выпущу, сейчас!

Выстрел, очередь – бело-синее сползает по решётке. Бьёт по рёбрам разогнанное «дрином» сердце. Сзади скрежещет металл – альфы рвут решётки руками.

В этой клетке апатия – пустой взгляд, в этой – истерика на коленях, в этой…

– Эй! Омега! – Я рванул, решётка заскрипела в пазах. – Где держат «суперок»? Поделок? Знаешь?

Мышцы взвыли краткой болью, оторванная решётка полетела в проход. Я всемогущ.

– Давай, выходи! Знаешь? «Суперки»? Поделки?

– Где-то там. – Взмах рукой. – Там! Их водят оттуда.

Мне дальше, дальше. Крики, слёзы, клёкот выстрелов, кровь. Я вытащил из шеи иглу, переступил мертвяка. Сзади – оглушительный лязг металла, высится гора решёток в проходе, скрип, грохот, мешанина белых омежьих тел, пятна оранжевых штанов.

– Родди!

– Род, я здесь!

– Герта, это ты! Шенти, детка!

– Здесь есть такие, кого ты не трахал, «Родди»?

Распутье – куда ни пойдёшь, везде клетки. Куда?

«Дрин» в моих мышцах рвёт прутья из пазов, руки отзываются болью. Светлая попка мелькает мимо к хаосу у входа, обдаёт сладостью. Тебе, Карвел.

– Эй, омега! Где «суперки»? Поделки.

– Не знаю, не знаю!

– Пожалуйста!

– Выпусти!

– Альфа!

– Не уходи!

– Родди-и-и-и-и!

Мне нужны «суперки», только они. Я не могу. Простите, простите меня, я не могу, милые. Я не слышу мольбы, не вижу слёз, не чувствую протянутых сквозь решётки рук. Я всемогущ, но я беспомощен. Да что же это!

Ах, чёрт с ним – рывок, боль – живей, беги к выходу. Тебе, Гай.

– «Суперки»! Где они, скажи? Мутантки!

– Кажется, там.

Невзрачная дверь между клетками, хоть какое-то разнообразие, толчок – не заперта, свист, короткая очередь, тела убитых рухнули на пол, я смёл ладонью застрявшие в разгрузке иглы, одна всё же впилась в щёку. Бирюзовая тумбочка, стол, пальмы в горшках, двери, двери…

…стопэ.

Спокойно.

А я ведь знаю эту бирюзовую тумбочку.

И горшки эти знаю с пальмами.

Я знаю этот стол. За ним табурет на трёх ножках – да, вот он.

А если пройти вперёд двадцать два метра, вот сюда, и открыть вот эту…

«015»

…вот эту незапертую дверь, то можно…

…почувствовать аромат истинной омеги, который витает здесь до сих пор.

Упругое ложе посередине, унитаз и голые бирюзовые стены. Всё точно такое же, как на тех листах, которые Рисса размалевала цветными ручками в мастерской в техзале Гриарда. В этой унылой комнатушке росла моя малышка.

Я уже соскучился по её запаху…


Кхарнэ, нашёл время разнеживаться!

Я выскочил обратно в коридор, вломился в соседнюю дверь. Подобрав под себя ноги, на ложе сидела голая, совсем юная омега – лет пятнадцати, наверно. Я подошёл, тронул шею: №022-РИС-С/4. Двадцать вторая. «Суперка» четвёртого уровня. Золотко ты наше.

– Встать! За мной!

Омега покорно отложила что-то бордовое, что держала в руках, вытянулась у ложа – руки по бокам. Я подхватил с ложа – оказалось, толстый прозрачный тюбик с чем-то бордово-густым внутри. Это не те ли космические харчи, за которые Рисса когда-то зубную пасту приняла и нажралась её?

Я ткнул тюбик в карман, подтолкнул золотце к выходу.

– Пойдём. За мной, за мной.

Знакомая твёрдость тела, как у альфы, как у Риссы. Эта изящная белая ручка может легко переломить бете позвоночник. Ах, ты ж, золотце! На ногах – никаких браслетов, в отличие от остальных омег. К «суперкам» даже электрическая пытка не применялась. Настолько послушные?

Пятнадцать дверей справа, пятнадцать – слева. Их не запирали, «суперки» не знали, зачем им выходить из закрытого отделения. В одной из комнатушек оказалась прозрачная кабина с надписью «ультрафиолет», во второй – душевая, третья была заставлена какими-то станками. Что-то типа велосипеда без колёс, но с электронным табло на руле, длинные палки со стальными блинами на концах, перекладины на стене, кресла какие-то с болтающимися резинками, но без ремней для привязывания. Пыточная камера, что ли? Или это и есть пресловутые трена-жоры?

Безмолвная белозадая толпа собиралась в коридоре. Здесь держали нескольких подростков, даже двоих детей, лет семи, почти без надписей на спинах. Лысенькие, гибкие, глаза доверчивые – солнышки драгоценные, будущее наше: для Сайдара, для Притта, для Астро.

Прыжок дальше, в следующую дверь.

– Выхо…

Сидящий на ложе медленно отложил космический тюбик и облизнул испачканный бордовым рот. Глыба упругих мышц, раскачанных трена-жорами, волосатые ноги, живот кубиками, пыточный браслет, бритая башка. Такой меня в мясной комочек скатает и не заметит. Абсолютно ничего в глазах. Ни искринки, ни интереса.

Значит, вот он какой. Мечта Халлара. Альфа-«супер».

Порыв воздуха, видимо, дунул на него ароматом омег, который я принёс с собой. Альфа дёрнулся, напрягся, бессмысленный взгляд сменился похотью. Выпрямился, раскрываясь, толстый член, закачался меж волосатых ляжек.

Рисса когда-то была такой же – сгустком простейших инстинктов. Но там, под бритым бугристым черепом – мощнейший суперкомпьютер. Если эту обезьяну обучить, вытащить и развить скрытое, да его одного можно на штурм Института пускать. Этот бугай, наверно, стоит больше солдо, чем все другие пленники, вместе взятые. Если наши омеги нарожают несколько взводов таких… Они не то что свергнут бет, они планету в другую сторону крутиться заставят…

Подняв «бесшумку», я снял предохранитель и нажал спуск. На лбу альфы заалела скромная точка, массивная туша завалилась на ложе.

Я вышел, прикрыв за собой дверь.

Прости, ничего личного, глыба. Обстоятельства.

Рисса только моя.

Всё.

Всемогущество, подаренное «дрином», ощутимо таяло, многовато я поймал иголок. Из последней комнатушки ударило концентрированными феромонами. Бедняжка лежала на ложе, раскинув привязанные руки и ноги, смуглая кожа блестела от пота. Взгляд мутный, пересохшие губы, на шее наколка уродская наискосок: восемнадцатая.

Несчастное дитё, юная, может, первая течка. В штанах было тесно, но ни малейшего желания я не чувствовал: стояк – проделки наркоты, которой мы ширнулись…

Наушник взорвался криком:

– Дарайн, уходите! Срочно!

– Зажигалки?

– Только одну закинули, но Тар на пределе. И Карвел вырубился! Я отозвал их, а сюда летят вертушки!

– Сколько минут?

– Спускайтесь немедленно!

Дело швах.

Я прыгнул к ложу, резанул ножом ремни.

– Встань!

Восемнадцатая хотела подскочить – руки по швам, но зашаталась. Я едва ухватить успел, скользкую. На ложе осталось пятно смазки.

Перекинув омежку на плечо, я выбежал в коридор. Она с тихим скулежом тёрлась о меня, не подозревая, чего именно требует её тело.

– Вперёд! Пошли, пошли! Быстро!

«Суперки» засеменили к выходу – не потерялся бы никто. Нежданная удача, двадцать четыре моих бриллианта с разрисованными спинами. Даже больше, чем предполагал Халлар. Я дождался, когда последний ребёнок выйдет за дверь и захлопнул её за собой.

Звуки осатанели, ворвались в голову. Омежье крыло рыдало, молило, билось. Регулярными раскатами жал на уши сигнал тревоги. Искорёженные решётки загромождали проход везде, где прошло торнадо. Альфы срывали их наугад, через одну, через две, как попало, мимо шмыгали выпущенные на волю бледные тела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.