Обреченно вздыхаю, хватаясь за приборы. Угораздило же меня оказаться в такой ситуации!
– Как вас зовут? – зачем-то спрашиваю я прямо с набитым ртом.
– Алексей Владимирович, – представляется мужчина. – Дворецкий.
– Старший слуга?! – продолжаю жевать, хотя обычно не имею такой привычки – разговаривать во время трапезы. – И столько народу обслуживает вашего господина? – делаю презрительный акцент на последнем слове.
– Достаточно, – отвечают мне.
Меня немного напрягает то, что все это время мужчина так и стоит на одном месте. Он, действительно, заглядывает мне в рот каждый раз, когда я погружаю туда вилку. Такая дотошность в исполнении приказов работодателя кажется мне нездоровой. Либо у Алексея Владимировича не все в порядке с головой, либо начальник так сильно запугал его. Верить во второй вариант не хочется.
Откидываюсь назад, наевшись до пропорций колобка. Я реально очень давно не ела так много и так вкусно!
– Надеюсь, хватит? – спрашиваю я, всем своим видом показывая, что больший объём пищи в меня не влезет просто физически.
– Хватит, – слышу из уст мужчины, который уже хватается за столик, чтобы увезти его из комнаты.
– Подождите! – окликаю его. – Я хочу прогуляться по саду… Буду слушаться, правда, – подумав, добавляю я.
– Я найду кого-нибудь, кто составит вам компанию, – дворецкий уходит, вновь оставляя меня одну в закрытой на ключ спальне.
Маячащая перед глазами возможность погулять, несомненно радует. На свежем воздухе я не была несколько дней, и недостаток кислорода начинает порождать навязчивые симптомы.
Вытряхиваю содержимое пакетов на кровать. С интересом разглядываю подаренные мне вещи. Все они пастельных тонов и, кажется, сочетаются друг с другом в разных вариациях. На них есть ценники, но посмотреть стоимость я не решаюсь. Боюсь узнать, что эти шмотки стоят дороже моей собственной шкуры. А так, скорее всего, и будет, учитывая, уровень жизни моего спасителя.
Нижнее белье и вовсе заставляет меня задрожать от восторга. Три комплекта. Белый. Бежевый. И розовый. Их приятно держать в руках, настолько они мягкие и нежные, а вот надеть на своё несовершенное, на мой взгляд, тело рука не поднимается. Последнее время я отдавала предпочтение удобному белью из хлопка. Было у меня и несколько вариантов, так сказать, «на выход», они тоже считались кружевными, но ни в какое сравнение с этими не шли. Но не идти же теперь без белья!
Натягиваю невесомые, невероятно тонкие трусики на бёдра. Они садятся идеально. Вот что значит качественная вещь! Бюстгальтер тоже сидит, как влитой. А мне так нравится любоваться на себя, что я даже не нахожу это странным.
Надеваю кремовые шорты и белую блузку с коротким рукавом и имитацией запаха. Единственные предоставленные мне босоножки пока не трогаю, ведь Алексей Владимирович не сказал мне ничего конкретного.
Дверной замок настойчиво задребезжал, вынудив меня резко обернуться. Я отчего-то понимаю, что это не дворецкий, с его размеренными осторожными движениями. Начинаю жалеть о том, что расслабилась, абсолютно забыв о том, что я вовсе не в гостях. Наклоняюсь к халату за черепком, но дверь распахивается раньше, чем я успеваю до него добраться.
Глава 7
АЛИСА
– Ну что, царевна?! – произносит мужчина, тот самый, который нашёл меня в логове бандитов. – Готова прогуляться? Буду сегодня вашим кавалером, – он лыбится, будто сказал что-то невероятно смешное, а мне становится не по себе. Это вовсе не та компания, в которой можно в удовольствие гулять по саду. – Да не жмись ты! – говорит он, замечая мое замешательство. – Кусаться не буду! По крайней мере пока… – кривая усмешка искажает лицо мужчины, а я сглатываю комок нервного напряжения.
– Что-то я передумала гулять, – отзываюсь, в надежде, что он отстанет.
– Да не ссы в компот! Ноги в туфли и за мной! – командует посетитель. – Устрою тебе экскурсию.
Застегиваю босоножки, которые оказываются мне слегка великоваты, но это не страшно. По крайней мере, не так, как прогулка с этим шутником. Выходим за дверь, петляя в лабиринте коридоров. Сколько же здесь комнат?! Людей не видно. Лишь я и мой спутник, уверенно шагающий впереди. Я же трусливо шевелю ногами, озираясь по сторонам каждые три секунды, точно ожидаю подвоха.
По массивной каменной лестнице спускаемся вниз, в просторный холл, а затем и вовсе выходим из дома. «Крем от загара был бы сейчас, как нельзя кстати», – думаю я, оказавшись под палящими солнцем.
С моей белоснежной кожей обгореть до состояния помидора – раз плюнуть! Я была на море раза три, и один из них почти все семь дней сидела в тенёчке под навесом, обмазанная целым тюбиком крема. Это хорошо ещё, что поблизости не было продуктовых магазинов, иначе мама намазала бы меня сметаной. Отдых что надо, ничего не скажешь!
– Значит так, – начинает разговор мужчина, – ближе, чем на три метра к забору не подходишь, а в сторону ворот даже смотреть не смей! Захочешь искупаться – бассейн в твоём распоряжении. Ах, да! Чуть не забыл, – тянется в карман и небрежно суёт мне под нос свой мобильный, – босс сказал позволить тебе право на один телефонный звонок.
– Спасибо, – тихо отвечаю, осторожно забирая телефон у хозяина.
Пытаюсь отойти в сторону, но меня грубо одёргивают:
– Куда? Здесь базарь.
Горестно вздыхаю, оставаясь на месте. Я вовсе не в том положении, чтоб диктовать свои условия. Телефон ведь могут и отобрать. По памяти набираю номер матери. Длинные гудки идут невыносимо долго и кажутся такими громкими, что я перестаю слышать какие-либо другие звуки, с замиранием сердца ожидая ответа.
– Алло, – ни живая ни мертвая мама все же отвечает на звонок.
Звук ее голоса порождает в моей душе вселенскую печаль, лишая последней возможности держать себя в руках. Мне так хочется, словно маленькой девочке, оказаться в ее ласковых объятьях, закрывающих от всех неудач и ужасов окружающего мира. Я из последних сил удерживаю слёзы, залившие глаза, и дрожащие губы, зажимая последние рукой. Мне нужно ещё совсем немного, буквально пару секунд, на то, чтоб собраться и ответить маме без панических ноток в голосе.
– Алло, – снова повторяет мать, а я понимаю, что она вот-вот повесит трубку.
– Мама, это я, Алиса, – на выдохе отвечаю.
– Алиса?! – мама оживает, а тембр ее голоса меняется, но пока не понятно в какую сторону.
– Прости, со мной приключились кое-какие неприятности, но все уже в порядке, и я скоро буду дома.
– Серёжа, неси валерьянку, – слышу в трубке обращение к отцу. Испуганный приказ матери заставляет меня замереть. Я помню, что бывает с ней от слишком сильных душевных волнений. И валерьянкой часто не ограничивается.
– Мама, все в порядке, – уверяю я. – Пожалуйста, возьми себя в руки! Я вернусь домой через несколько дней.
Сдавленный смешок совсем рядом вынуждает усомниться в своём обещании, но это и не важно, главное, дать родителям надежду.
– В порядке?! – театрально начинает родительница. – Ты хоть понимаешь, что с нами было? Знаешь, сколько слез я вылила? Знаешь, сколько успокоительных приняла? Боже! Да мы думали, что тебя больше нет в живых!
Бугай указывает на невидимые часы, намекая, что пора закругляться.
– Мама, пожалуйста, прекрати! Я не виновата в том, что случилось, но вышло так, как есть. Просто знайте, что со мной все в порядке, и я вернусь, как только смогу. Я скопила немного денег на чёрный день. Они зашиты под подкладку моего чемодана, – кошусь на мужика, которому от моей речи становится смешно. – Этого хватит на какое-то время. И, пожалуйста, не налегай на успокоительные. Мы обе знаем, чем это грозит.
Вешаю трубку, не дождавшись ответа. Говорить с матерью было больно. Представлять то, что они пережили, решив, что потеряли единственную дочь – ещё больнее. Главное, что все более или менее в порядке. Это вселяет веру в то, что они смогут без происшествий пережить нашу разлуку.
– Можно вернуться в дом? – спрашиваю у надзирателя, потому что после разговора с родителями ужасно захотелось побыть в одиночестве.
– Мы же только вышли, – удивляется он.
– Да, но я хочу вернуться.
– Ладно, – немного недовольно соглашается мужчина, будто ему нравилось гулять со мной.
Меня снова запирают на ключ. Бросаюсь на кровать и очень хочу разрыдаться, но не выходит. Внутри такая пустота, которая вытесняет даже мысли, вынуждая до самого обеда безжизненно пялиться в потолок.
Кормят меня четыре раза в день. И кормят так вкусно и плотно, что я не успеваю проголодаться и, по-моему, за три дня, проведённые здесь, даже успела набрать парочку лишних килограммов.
Меня уже выпускают на улицу одну и разрешают свободно перемещается по дому и в его окрестностях. Иногда я болтаю ногами в бассейне и сейчас, как никогда, жалею, что не умею плавать.
Свежий морской воздух действует на организм расслабляюще, но я ни на секунду стараюсь не забывать, что я не на курорте, и даже не в гостях.
О хозяине дома тоже стараюсь не думать. Во дворце действительно много прислуги, и каждый считает своим долгом напомнить мне, что хозяин не любит того, и не любит этого, что его нужно беспрекословно слушать и желательно даже не дышать, пока он не позволит. Они смогли настолько застращать меня, что складывается впечатление, будто я круглосуточно нахожусь под пристальным взглядом «Ока Саурона», и хозяин особняка видит даже то, сколько бумаги я отматываю, сидя на унитазе.
Поэтому я беспрекословно принимаю все, что мне предлагают. Несколько пар новых босоножек, на этот раз подобранных с учётом моего размера, вечернее платье и прочую ерунду, которую мне подсовывают ежедневно. Но в глубине души я понимаю, что никто и никогда не объявляет подобного марафона невиданной щедрости просто так. И с меня точно попросят что-то взамен.
Я очень переживаю за родителей. Их судьба пугает меня даже больше своей собственной. Отец и мать – единственное, о чем я не перестаю думать ни на минуту, особенно с того момента, как поняла, что Дмитрий Борисович вряд ли выпустит меня на свободу, когда вернётся.
– Алиса, – дворецкий заходит в комнату после обозначающего тройного стука. – Хозяин вернулся. Ждёт у себя.
– Прямо сейчас? – уточняю я, плотнее запахивая халат на груди.
– Да, – отвечает Алексей Владимирович. – И я не советую тебе медлить, сегодня он не в лучшем расположении духа.
– М-может быть я тогда з-завтра поговорю с ним? – с надеждой в голосе спрашиваю мужчину.
– Ни в коем случае! – отзывается лакей. – Ты сама требовала встречи с ним и теперь не вправе отказывать. Пойдём, я тебя провожу.
Ноги мгновенно становятся ватными. Они не хотят меня слушаться, то и дело норовят споткнуться. Сердце в груди трясётся, как ненормальное, мне кажется, я даже чувствую, как оно колошматит грудную клетку, из-за чего я вся содрогаюсь в такт его частых ударов.
Оказавшись у двери хозяина, взволнованно выдыхаю, а Алексей Владимирович ободряюще похлопывает меня по плечу.
– Иди, – тихонько говорит он мне. – Дмитрий Борисович не любит ждать.
Глава 8
АЛИСА
Делаю финальный глубокий вдох, в надежде надышаться перед смертью, и нерешительно стучу по дереву. Больше даже скребу, едва касаясь костяшками дверного полотна. Осторожно нажимаю на ручку двери, когда слышу по ту сторону решительное: «Войдите!». Замираю у самого порога, испуганная и, одновременно, смущенная тем, что вижу.
Хозяин особняка, всего лишь подпоясанный полотенцем, стоит ко мне спиной. Он лениво разворачивается в мою сторону, представая передо мной во всей своей долбанной сексуальной красе.
Вы когда-нибудь видели идеальный мужской торс? Я нет. Но, по-моему, мои глаза сейчас заворожено моргают в сторону именно такого. Я, конечно, на своём веку повидала много полуголых мужчин, на пляже, например, хотя там обычно не на что было смотреть, или в фильмах, где часто герои были весьма привлекательны, но чтоб вот так, практически перед самым моим носом маячил красивый, раскачанный до внушительных рельефов мужчина, такого со мной никогда не было.
Хозяин тоже смотрит на меня в упор, точно ожидает каких-то дальнейших действий. Высокий. Статный. Серьезный. Теперь я понимаю, почему персонал так отзывался о нем. Оказавшись в присутствии этого мужчины, тело отказывается шевелиться, словно я ожидаю разрешения даже на то, чтобы просто выдохнуть воздух, застрявший в легких.
– Подойди, – низкий хрипловатый голос выводит меня из оцепенения.
Господи! Надеюсь, я не закапала слюнями его роскошный дорогой ковёр, пока так бесстыдно пялилась на безупречное тело?!
Сдвигаюсь с места и иду в сторону своего спасителя. Сейчас я чувствую себя немного уверенней, чем тогда, когда съёжившись стояла перед ним в одном лишь пиджаке. Махровый халат почему-то кажется более приемлемой формой одежды. По крайней мере, под ним на мне надето нижнее белье. Весьма сексуальное, кстати, ведь другого мне и не предоставили.
Жар проносится по телу, когда я вспоминаю об этом. Боже! Да что за мысли?! Я сроду не думала о том, какое белье прячу под одеждой, когда приходилось общаться с мужчинами. А у молоденькой официантки, в достаточно популярном ресторане, такого общения было всегда предостаточно. Что я сделаю, если он снова попросит оголиться? Разденусь? Ну уж нет!
– Ближе! – снова слышится негромкий приказ, когда я останавливаюсь в нескольких метрах от человека, произнесшего его.
Наверное, я мешкаю, потому что следом ко мне обращаются вновь:
– У тебя проблемы со слухом? Я попросил подойти ближе.
Оживаю, но почему-то никак не получается выполнить просьбу. Воздух между нами, будто стал гуще, таким плотным и заряженным, что создаёт преграду на моем пути. Пробивая сопротивление, я все-таки делаю ещё несколько шагов вперёд, останавливаясь теперь достаточно близко.
– Ты хотела поговорить? – безразлично спрашивает меня хозяин дома.
Он все так же серьёзен и сдержан. Глаза смотрят на меня без какого-либо интереса, ощущение, что, до зажатой от напряжения мелюзги, ему нет никакого дела. Ну да! Где я, а где он! Божество на вершине Олимпа, помимо богатства наделённое ещё и совершенными внешними данными.
Зачем-то сильнее запахиваю халат на груди, хотя он и так плотно сомкнут. Наверное, сейчас я выгляжу весьма нелепо: в махровом халатике, пушистых тапках и петлей из волос на голове, вместо причёски.
– Да, – пищу. – У вас здесь, конечно, очень здорово, со мной хорошо обращались, отменно кормили, да и вообще… – я замолкаю, потому что отчего-то мне неудобного благодарить его за одежду и косметику. – Но я очень хочу домой! Вы же меня отпустите?!
– Конечно отпущу! – говорит он спокойно, но уголок рта все же предаёт его, слегка приподнимаясь в усмешке. – Но мы поговорим об этом завтра. Сейчас я очень устал. Не привык вести серьезные разговоры в таком состоянии.
– Т-тогда я м-могу идти? – с некоторым облегчением спрашиваю, окрылённая поселившейся внутри надеждой.
– Нет, – жесткий голос, как гром среди ясного неба, вынуждает меня снова сжаться и нервно сглотнуть. – Ты поможешь мне обработать раны.
– Раны? – уточняю я, полагая, что ослышалась.
– Садись на кровать, я принесу спирт, – вместо ответа слышу новое распоряжение, а сам Дмитрий отходит в сторону, скрываясь за дверью ванной.
Провожаю его взглядом, и теперь понимаю, о чем он говорит. И почему я не заметила этого сразу, как только вошла?! Загорелая мускулистая спина испещрена свежими ранами. Страсть-то какая! С другой стороны, теперь я знаю, что он не собирается меня насиловать и даже отпустит домой. Завтра. Ну завтра, так завтра. Я столько ждала, что всего один день пролетит совсем незаметно.
Осторожно сажусь на край кровати. Как бы я не пыталась расслабиться, напряжение не сходит. Оно сдавило меня своими тисками и никак не хочет отпускать. По-моему, я даже дышу едва ощутимо, потому что не имею абсолютно никакой возможности как следует расправить грудную клетку.
Мужчина выходит из ванной с небольшой бутылочкой и ватными подушечками. Движется непринуждённо и свободно. Набедренная повязка плавно покачивается в такт его неторопливых шагов.
Меня же, наоборот, начинает трясти от какой-то доселе невиданной лихорадки. Мне кажется, что я снова готова потерять сознание, но ни от страха, хотя и он до сих пор сидит во мне, а от того, что нахождение в одной комнате с полуголым хозяином богатого особняка кажется невыносимым.
Я невольно бросаю взгляд на, уходящую вниз, под полотенце, дорожку тёмных волос. Дмитрий, кажется, замечает то, чем я занимаюсь. Он довольно ухмыляется, когда я поднимаю на него взор, а мне становится так стыдно, что щеки мгновенно заливает алым.
– Давай, малышка, поработай ручками, – его голос становится нежнее, но это едва ощутимо. Мужчина продолжает общаться со мной короткими, но емкими приказами, ослушаться которых отчего-то не хватает духу. – Раздевайся! – говорит он мне.
– Что, простите? – испуганно спрашиваю, все же полагая, что это требование переходит все границы.
– Я сказал – отодвигайся! Что ж тебе все повторять по несколько раз приходится?! – обладатель стальной мускулатуры становится недовольным. – Такими темпами ты можешь надоесть мне ещё до того, как мы заключим договор.
– Д-договор? – я снова переспрашиваю. Да не спросить просто невозможно! Что ещё за договор? Какой договор? Я же не ослышалась, и он произнёс «договор»? Теперь мне до истерики осталось – рукой подать!
– Я же сказал! Разговаривать будем завтра. Сейчас просто делай, что говорят, не зли, – он вкладывает в мои ладони склянку со спиртом и упаковку с подушечками из ваты. Садится совсем близко, вынуждая меня сдвинуться глубже, устроившись за его спиной.
Дмитрий Борисович упирается руками в бёдра, расправляя передо мной свою мощную спину. Я не решаюсь что-либо делать, просто неподвижно сижу на кровати, прокручивая в голове его слова о договоре.
– Приступишь, наконец, или дашь мне состариться в твоей компании?! – рычит он на меня, и мне приходится вскрыть резиновую крышку на флаконе.
Трясущимися руками смачиваю вату в спирте. Осторожно касаюсь ей первой ссадины. Дмитрий никак не реагирует, когда влажная прохладная подушечка опускается на горячую мужскую спину. А она, действительно, очень горячая! Я чувствую это тепло даже на расстоянии, а мои ледяные пальцы и вовсе обжигает всякий раз, когда я ненароком дотрагиваюсь ими до загорелой кожи.
Все это время мы молчим. Вопреки ожиданиям, мне нравится ухаживать за своим спасителем. Я даже забываю о договоре, который несколькими минутами назад занимал все мои мысли. С чего-то наивно начинаю верить в то, что нравлюсь ему. Почему-то хочется подарить этому мужчине нежность и заботу. Мне в принципе свойственная такая черта. Я всегда всех жалею и очень часто приношу себя в жертву во имя других. Возможно, именно поэтому моя жизнь вовсе не похожа на сказку.
Внизу живота разливается приятное тепло. Борюсь с желанием просто коснуться пальцами широкой атлетичной спины. Сама не знаю, почему хочу этого. Но я слишком боюсь сделать хоть что-то не так. Оступиться. Вызвать недовольство у человека, чьи команды и распоряжения в особняке беспрекословно исполняют все, кто здесь находится.
Едва я успеваю закупорить флакон с пахучей жидкостью пробкой, как Дмитрий разворачивается в мою сторону и, схватив обеими руками, усаживает на себя сверху.
Я не успеваю даже пискнуть, как нижняя часть халата оказывается раскинутой в стороны вместе с ногами, а в промежность сквозь полотенце и токую ткань кружевных трусиков упирается что-то большое и твёрдое.
Глава 9
ДМИТРИЙ
Когда девчонка начинает обмякать на собственных ногах, я успеваю подхватить ее. Девушка бессознательно повисает на моих руках, выпустив, наконец, из захвата половинки пиджака. Он слегка разошёлся в стороны, тонкой полоской оголив хрупкое юное тело.
Вместо того, чтобы воспользоваться моментом, я зачем-то снова натягиваю края друг на друга, когда укладываю свою гостью на диванчик в гостиной. Прощупываю пульс и набрасываю подушек ей под ноги. Даю распоряжение вызвать скорую и принести спирт.
От попавшего в нос резкого запаха, малышка оживает. Моргает глазами, но никак не может понять, что тут происходит. Несу ее в комнату, одну из гостевых спален, где девочке предстоит жить, пока не придёт в форму.
Странно, но мне становится жаль милашку. Понятия не имею, что делали с ней в этом зверинце, но зуб даю, что ничего хорошего. Внутри полыхает какая-то ярость. Сколько молодых баб уже погубили эти ублюдки?!
«А сам-то, разве, не используешь женщин для этих же целей?» – бубнит в голове внутренний голос. Да! Черт возьми! Да! Но они работают в «Грехе» добровольно, по договору, и получают, между прочим, кругленькую сумму за каждого клиента. И это, не считая щедрых чаевых, которые любезно оставляют шлюхам некоторые гости.
Я решаю разобраться с Мрачным окончательно. Спросить и за свой склад и за загубленные женские души. Приходится отлучиться на несколько дней. Снова тащиться за тридевять земель, но в итоге так и не уничтожить гавнюка. Везучим оказался, падла, в последний момент ускользнул. А я ещё неудачно разбил спиной стеклянный столик, вонзившийся осколками в спину через тонкую ткань брендовой рубашки.
– Дмитрий Борисович, – Алексей налетает на меня с порога, – как добрались?
– Нормально добрался, – коротко отвечаю я. – Хотел чего?
– Ну вы же сами отчёт по нашей гостье ежедневно просили, вот думаю сразу рассказать, пока не заняты.
– У тебя две минуты, – говорю я, – пока в комнату поднимаюсь.
– В целом, все очень даже неплохо. Привыкла, освоилась. Вчера даже на псарню с собачником напросилась.
– Дальше! – тороплю я, ожидая самой сути.
– Постоянно о вас спрашивает… Вы с ней поговорите по возможности. Все же девочка имеет право знать, зачем ее тут держат, – лакей решает высказать своё мнение, рискуя нарваться на неприятности.
– Ладно, – зачем-то соглашаюсь, – через двадцать минут приводи. А пока об ужине позаботься.
Робкий стук в дверь заставляет немного напрячься. Честно говоря, сейчас я не настроен на разговоры. Просто хочется побыть одному, в тишине и покое.
– Войдите! – вместо этого отвечаю, понимая, что ко мне привели пленницу.
Девушка тихонечко входит в комнату, осторожно закрывая за собой дверь. Сейчас она выглядит ещё привлекательнее, чем когда я впервые ее увидел. Глаза распахнулись, лицо приобрело здоровый оттенок. Нетронутое косметикой, оно кажется совсем детским. Светло-русые волосы и немного веснушек на лице, проступивших от солнца.
Бесформенный махровый халат смотрится на ней как-то нелепо, как и здоровенные пушистые тапочки. Откуда они вообще взялись? Ощущение, точно ее завернули в мамины шмотки, чтоб она казалась взрослее. При этом возникает желание распахнуть халатик и посмотреть, что прячется под ним. Да, я уже видел ее обнаженной, но это другое. Сейчас хочется рассмотреть как следует, потрогать, поласкать юное тело ладонями, может быть, даже втянуть в рот маленькие сосочки. А они маленькие, как бусинки. Я запомнил это очень хорошо.
Конечно, я не стану трогать товар. Доктор из «Города греха» подтвердила, что малышка до сих пор чиста, что обрадовало меня намного больше, чем просто встреча с ней. Это как раз то, что мне нужно. Ну не совсем мне. Клиентам. Теперь я смогу срубить за неё в два раза больше, а это настоящая удача.
Мне нравится то, как девчонка смотрит на меня. Как боязливо выглядывает из-под длинных ресниц, как сжимается в комок от моего голоса. Украдкой пялится на низ живота, когда я выхожу из ванной. Думает, что не замечу. Наивная. Скромная девственница. А самой, поди, уже не терпится целку, наконец, порвать.
Она осторожно касается, смоченной в спирте ватой, моей спины. Трясётся, словно пугливый зайчишка. Мне не нужно оборачиваться, чтоб понять это. Прохладные пальцы изредка касаются моей спины, но девушка тут же спешит исправить это недоразумение.
Начинаю возбуждаться. Черт! Хочу трахаться! Несколько минут назад все, чего я желал – отдохнуть от напряжённых дней, завалившись на постель безжизненным мешком с картошкой, но сейчас член рвётся наружу из-под полотенца.
Стояк наливается кровью со скоростью света, точно я неделю не спускал. А я ведь даже не смотрю на девчонку. Просто знаю, что она в комнате. Просто чувствую, как легонько малышка касается ватой царапин на моей спине.
Может, ну его, «Грех»?! Сам маленькую порву. Прямо сейчас накинусь и… Нет, нельзя. У меня клуб тонет. Любимый клуб.
К сожалению, чувства оказываются намного сильнее меня. Я хватаю девочку сразу, как только она закрывает спирт. Перекидываю одну ее ногу через себя, прижимая промежностью к твёрдому возбужденному органу. Даже сквозь полотенце чувствую, как там горячо. Да она чертовски горячая! Интересно, мокрая?
Я не смотрю на неё. Мой взгляд прикован к мягкому кружеву ее трусиков, от которого меня до сих пор отделяет дурацкое полотенце. Член все ещё пульсирует, то и дело толкаясь в манящую девичью промежность.
Укладываю ладони на раскрытые бёдра и скольжу ими вверх. Хочу смять в руках соблазнительные ягодицы. Немного подвигать девчонку на себе, возбудить так же сильно, как взвинчен сам.
«Что я делаю?» – спрашиваю у себя, пытаясь привести в чувства. Я не должен портить девочку! Она не для меня. Не для меня! Я забрал ее с собой для работы в клубе. Да и вряд ли получу удовольствие от того, как малышка будет зажиматься подо мной от боли. Сомнительное развлечение.
Все же не могу подавить желания схватиться за задницу. Она прохладная и бархатистая на ощупь. Удобно помещается в моих ладонях и, прямо-таки, напрашивается на то, чтоб ее отшлепали!
Решение проблемы приходит в голову неожиданно. Я просто трахну ее в рот. Его невозможно порвать, как целку, и это никак не повлияет на возможность продать девушку в клубе. Заодно опыта понаберется, как сделать мужчине приятно, если конечно оральный секс для неё тоже будет впервые.
Рывком поднимаю нас с кровати, разворачиваюсь и усаживаю малышку обратно на постель. Сам стою рядом так, что голова девушки очень удачно расположена прямо напротив моего паха. Только сейчас замечаю ее взгляд, то, как она смотрит на меня. И без того большие глаза, наверное, размером с блюдца. Они наполнены страхом. Девочка выглядит так, будто я собираюсь творить с ней ужасные вещи. Мне кажется, она даже не дышит, а напрягается до того, что забыла, как моргать.
Хочу успокоить ее, коснувшись щеки, но девушка дергается назад, как от прокаженного отшатывается. Я хватаю недотрогу за волосы и подтаскиваю пленённую голову ближе, слегка запрокидываю, вынуждая смотреть прямо в глаза. Выражение ее лица заставляет меня передумать. Это будет слишком даже для меня, хотя я не привык церемониться с женщинами. Пусть ее выдолбит тот, кому нравится на это смотреть. Она же просто мечта для извращенцев, коих в моем клубе, в общем-то не мало. Делаю два шага назад и озлобленно шиплю:
– Пошла вон отсюда!
Перепуганная девушка продолжает сидеть на кровати, намертво вцепившись ладонями в покрывало.
– Я сказал: пошла нахрен из моей комнаты! – говорю на этот раз громче, и она, наконец, внимает просьбе, быстро вскакивает с места и бежит к двери, даже не сунув ноги в тапочки.
Глава 10
АЛИСА
Я бегу в свою комнату, не разбирая дороги. Сама не знаю, чего я так испугалась. Хотя, нет. Знаю. Он так смотрел на меня, прежде, чем закричать, так смотрел, что горло свело спазмом.
Все случилось очень неожиданно… Что Дмитрий хотел сделать со мной? Ох… А если в следующий раз он не остановится? Меня же никто не спасёт. Никто. Чему я удивляюсь?! Ведь знала, что все происходящее не просто так. Все эти вещи, угощения. За них нужно заплатить, а я уже далеко не маленькая девочка, чтоб делать вид, что не знаю цену таких подарков.
Забираюсь под одеяло прямо в халате. Кутаюсь до самого подбородка, свернувшись калачиком. Можно подумать, что этот толстый лоскут защитит меня, спрячет. Но это вовсе не преграда! А для такого, как Дмитрий, тем более! Больше всего я сейчас боюсь, что он передумает, решит все же воспользоваться мной. Боже! А я ведь любовалась им, наивно полагая, что он настоящий мужчина, хоть и пугающий. Какая же я дура!
Трясусь осинкой, вздрагивая от каждого шороха. На улице ещё достаточно светло. Во дворе выпустили из клеток собак, и они отчаянно лают, нагоняя на меня ещё больше страха.
Сама не знаю, как засыпаю. Но утром просыпаюсь все так же в белье и халате. Привожу себя в порядок. Совсем скоро меня приглашают к завтраку. С опаской выхожу из своей комнаты. Мягко ступаю по полу, стараясь не шуметь. Не хочу, чтоб меня заметили. Хочется стать невидимкой. Исчезнуть из поля зрения и просочиться мимо охраны на свободу, в свою прежнюю жизнь, безо всяких бандитов и их дурацких подарков.
Я в голос выдыхаю, когда не нахожу никого в столовой. Стол сервирован на одну персону, и мне хочется захлопать в ладоши от радости. Хозяина весь день нет дома. Я даже успокаиваюсь, сумев взять себя в руки.
– Алиса, – горничная входит в комнату с очередным пакетом из бутика, – хозяин ждёт вас на ужин через час, просит надеть вот это, – она потягивает мне свою ношу.
– Хорошо, – отвечаю я. – А… Какое у него сегодня настроение? – все же решаюсь задать свой вопрос.
– Обычное, – девушка пожимает плечами и быстро ретируется, вновь оставив меня одну.
Шуршу пакетом, вытаскивая очередную дорогую шмотку. Переливающийся вечерний наряд. Как там говорят: «У каждой девушки должно быть маленькое чёрное платье»?! У меня никогда не было. Носить такое мне попросту некуда. К тому же, оно больше похоже на обычный лоскут, оставшийся от раскройки нормальной одежды.
Из-за открытой спины нет возможности надеть бюстгальтер, и мне приходится натягивать платье прямо на обнаженное сверху тело. Оно едва прикрывает задницу. Слишком открытое. Слишком пошлое. В нем я похожа на шлюху, а что обычно делают со шлюхами мне хорошо известно.
– Хозяин уже ожидает, – горничная вновь забегает ко мне, напоминая о званом ужине.
Дмитрий Борисович обещал поговорить со мной о возможности вернуться домой. О каком-то договоре, но это уже неважно! Сейчас я думаю лишь о том, что он намерен делать сначала: разговаривать или трахать?
Мне становится не по себе от того, что я в принципе употребляю в мыслях последнее слово. Но не станет же он заниматься со мной любовью. Нет. Точно нет. Все эти сказки можно оставить в прошлом. Такой, как Дмитрий может только трахать. Я видела его взгляд, когда он посадил меня сверху. Похоть. Животная похоть и больше ничего. Этот мужчина никогда не станет «любить» меня.
Для себя решаю, что буду сопротивляться. Из последних сил отстаивать свою честь. Мой энтузиазм стремительно убавляется, когда я захожу в столовую, где хозяин особняка уже ждёт меня за столом.
– Садись, – Дмитрий кивком указывает мне на стул.
Сейчас он снова холоден и безразличен. Появляется надежда, что сначала мы все же поговорим. Я чувствую, как напряжена моя спина. Сижу за столом полностью деревянной. Застывшее в одной позе тело, не хочет подавать признаков жизни.
– Ешь! – мужчина снова обращает на меня внимание, и я нехотя беру в руки вилку. – Пища – жизненно важный ресурс организма, а тебе явно не хватает энергии. Если питаться сбалансировано, можно избежать многих болезней, чувствовать себя бодрым и полным сил. К тому же, ты наверняка помнишь мое правило. Мне бы сейчас очень не хотелось претворять свои угрозы в жизнь.
На самом деле еда, как обычно, отменная! Аппетит приходит ко мне довольно быстро, несмотря на то, что я так и продолжаю сидеть в неестественной позе.
– Для начала, Алиса, – мужчина впервые называет меня по имени, но я не удивляюсь, наверняка, ему уже все давным-давно доложили, – расскажи мне, что с тобой случилось.
– Когда именно?! – уточняю, ведь за последние несколько дней со мной чего только не произошло!
– Как ты попала в то дерьмо, из которого я тебя благополучно вытащил?
– Да нечего рассказывать, – сознаюсь я. Пытаюсь казаться спокойной, хотя вспоминать несколько ужасных дней, проведённых в клетке, для меня отвратительно.
– Алиса! Если я спрашиваю, то хочу знать все. От и до. Надеюсь, мне не придётся напоминать тебе об этом впредь, – Дмитрий изгибает бровь, всем своим видом показывая, что он недоволен.
– Хорошо, – я откладываю вилку в сторону. – Это был мой первый рабочий день. Первый и, видимо, последний в этом отеле, – мне становится грустно, когда я понимаю, что сто процентов мне теперь придётся искать новую должность. Деньги у родителей к тому времени, скорее всего, закончатся, и мы останемся в глубокой беспросветной заднице. – Я даже понять ничего не успела, как оказалась в той клетке, – мне неприятно вспоминать эти события. Они произошли совсем недавно и ощущаются слишком остро, слишком болезненно, чтобы можно было без проблем ворошить их в памяти. – В клетке сидели ещё две девушки. Они были обнажены, и меня тоже заставили раздеться. Через некоторое время одну из них забрали. Не забрали, – вспоминаю, – просто выволокли. Она упиралась, как могла, царапалась и кусалась. Поначалу мы пытались помочь ей, но нас быстро расшвыряли по сторонам. А потом эти вопли. Просто нечеловеческие крики… мне кажется, что они до сих пор стоят в ушах, напоминая о себе в самые неподходящие моменты.
Замолкаю. Перелистывать в памяти события заточения, оказывается намного тяжелее, чем я думала. Глаза начинают гореть, словно я все ещё сижу в вонючей клетке.
– Дальше, – поторапливает мужчина, не обращая на мои нюни никакого внимания.
– Ночью было холодно, и мы жались друг к другу, чтоб согреться. На полу лежал один единственный матрац, весьма неприглядного вида, но у нас не было особого выбора. Катя тоже приехала на заработки, совсем недавно устроилась в один из ресторанов, – продолжаю я.
– Меня не интересует ее биография, – Дмитрий перебивает меня, вынуждая сменить направление рассказа.
– Пару раз в день нас кормили. Едой это было назвать очень сложно, но мы ели, вынуждены были… Потом нам принесли влажные полотенца, с приказом обтереться. Они были прохладными, и касаться кожи мокрой тканью не было никакого желания. Но мужчина не уходил, пока не убедился, что мы хорошенько почистились. Он выкидывал в нашу сторону всякие пошлости и… Простите… – я закрываю лицо руками, потому что передавать словами страшные воспоминания выше моих сил.
Мужчина, сидящий напротив, просто ждёт, когда я наплачусь. Он не подходит, чтоб пожалеть меня, не подбадривает словами, вообще никак не реагирует на то, что происходит. Это неприятно. Дмитрий вынудил меня вывернуть наружу эту боль, чтоб потом просто барахтаться в ней, безрезультатно размахивая лапками.
Беру себя в руки, но все ещё легонько всхлипываю. Зачем он спрашивал меня об этом? Зачем бередил глубокие раны?
– Ты же понимаешь, из какой клоаки я тебя выдернул? – спрашивает мужчина, когда я более или менее успокаиваюсь.
– Да, – тихонько отвечаю.
– Тогда тебе будет проще принять то, что я сейчас скажу.
Напрягаюсь. Живот начинает крутить от страха. Вот он, тот самый момент! Минута истины, когда я, наконец, узнаю свою судьбу. Нет! Нет! Я этого не хочу. Не готова! Дайте зарыться головой в песок и притвориться страусом. Спасительной возможности у меня, к сожалению, нет, и Дмитрий обрушивает на меня свои условия не терпящим возражения тоном:
– У меня есть элитный клуб с дорогими девушками. Очень дорогими девушками. Такое место, где богатые клиенты могут осуществить любые свои фантазии, любые желания, которые приходят в их озабоченные головы. Все, что от тебя требуется – выполнить один контракт. Всего один раз провести ночь с мужчиной, который купит твою девственность.
Глава 11
АЛИСА
Мне же не послышалось? Дмитрий хочет продать меня? Как шлюху подложить под какого-то неизвестного мужчину? Мне было бы намного проще принять тот факт, что он сам собирается сделать это со мной. А то, что он сейчас сказал… Да это же… Это же… Мне не хватает слов, чтобы выразить свои чувства даже в мыслях.
– Я не буду работать в борделе! – практически кричу я, но одновременно сжимаюсь от страха, услышав то, что мне только что предложили.
– Разве я что-то спрашивал? – безразличным ледяным тоном отвечает собеседник. – Мои решения не обсуждаются!
– Значит, вы спасли меня, лишь для того, чтобы сделать то же самое?
– То же самое? – мужчина поднимает бровь, усмехаясь. – Ты понятия не имеешь, что с тобой сотворили бы люди Мрачного, если бы я не появился в самый ответственный момент! – разговор начинает злить Дмитрия. – Я тебе жизнь спас, Алиса. А за добро всегда надо платить. И ты заплатишь.
Во мне вдруг просыпается какая-то доселе невиданная храбрость. Адреналин мгновенно распространяется по венам, превращая меня из зажатой серой мыши в тигрицу, способную к сопротивлению.
– Да! Давайте, я заплачу! Найду денег. Сколько вы хотите? Назовите цену. Лучше уж последнюю копейку буду вам приносить, чем пойду на это!
– Какая же ты глупенькая… Наивная… Да тебе за всю жизнь не заработать столько, сколько я получу за тебя в «Городе греха». Кем ты там у нас работаешь? Горничной? Ах, да! Ты уже никем не работаешь, потому что никто не будет держать в штате сотрудника, сбежавшего после первого же рабочего дня.
Я ничего не отвечаю. Только хватаю ртом воздух, точно рыба. Он вдруг становится непригодным для дыхания, а я испытываю гамму противоречивых чувств. С одной стороны, мне страшно. С другой, я полна возмущения. Разве можно вот так поступать с людьми?! Просто продавать их против воли, как какой-то товар?!
– Я найду другую работу! Для меня это не сложно! В Москве я постоянно брала подработки и могу выполнять любую грязную работу, если понадобится.
– Хм… Тебе придётся продать себя не меньше пяти тысяч раз, чтоб заплатить мне. Перебрав кучу нищенских должностей, ты поймёшь, что своим молодым и упругим телом сможешь погасить долг гораздо быстрее, не растягивая его на всю оставшуюся жизнь. А я буду настойчив в своих требованиях. Очень настойчив, – Дмитрий зачем-то встаёт со стула и направляется в мою строну. Стол в гостиной достаточно длинный, и мужчине требуется время на то, чтоб подойти ближе. – Уж лучше один раз обслужить богатенького Буратино, получить за это оплату и навсегда забыть случившееся, чем торговать собой несчётное количество раз, отдаваясь нищебродам ради пары тысяч, в лучшем случае.
– Я ни за что не соглашусь на ваше предложение! – снова наотрез отказываюсь, опасаясь даже представлять, что мне за это будет.
Хозяин особняка подходит ко мне совсем близко. Я чувствую аромат его парфюма с древесными нотками, шлейф которого убаюкивал меня после заточения в клетке.
– Тогда снимай платье! – командует мужчина.
– Что? – с ужасом переспрашиваю.
– Ну, ты же хотела отдавать мне долг собственными силами, так можешь начинать прямо сейчас. Я купил его для тебя, и эта тряпка стоит достаточно дорого, чтобы я мог забрать ее обратно. Так же, как и все остальные вещи.
– Но в чем мне тогда ходить? – робко уточняю я.
– Это уже будет не моей проблемой.
– Подождите. Но вчера вы сказали, что отпустите меня, – неожиданно вспоминаю я. – Получается, соврали? Но зачем?
– Сказал. И я не отказываюсь от своих слов. Я всегда, абсолютно всегда взвешиваю все, что говорю. И я выпущу тебя на свободу, как только ты отработаешь контракт. Это намного проще, чем ты думаешь. Я ненавижу людскую глупость, а сейчас ты глупа. Ты не способна рационально оценивать свои силы, в желании избежать сделки со мной. И я потратил уже достаточно времени на разговоры. А мое время стоит дорого. Очень дорого.
