– Пожалуй, «Эдельвейс» мне нравится больше всего, – ответил Александр.
– А мне «Мэйфлауэр», – сказал Коля.
– Превосходно! Я запишу и запомню ваши предпочтения, – кивнул Роман Иванович. – Что же, а на этом наше вечернее собрание можно считать законченным. С завтрашнего дня, уважаемые господа, вы можете, будучи уже в полном составе, приниматься за работу. Цели и распорядок дня вам составит Герр Браун.
– О, распорядок готов, – сказал Браун.
– Прекрасно! На сим я желаю вам хорошенько отдохнуть перед завтрашним рабочим днём. Доктор Ларсен, Глашенька, какие у вас на завтра планы?
– Ми проведуем нащих patients в городье, – ответил Йоханнес. – Работы много, но ми справьимсья.
– Да, – улыбнулась Глаша. – Спокойной вам ночи!
– Спокойной ночи! Пора и вам на покой, господа. Ваши комнаты – направо по коридору на втором этаже. Постель подготовлена.
– Спасибо вам большое.
– На сим спокойной ночи.
– Спокойной ночи!
Друзья прошли в свои комнаты, не отличающиеся особым изыском, однако крайне уютные, и вскоре уже лежали на новых мягких кроватях, обдумывая события минувшего дня.
Глава 4. Лучшие из лучших.
С момента прибытия Александра и его друзей в Ш-бург прошло уже больше четырёх месяцев. Перед юными инженерами Романом Ивановичем была поставлена задача: разработать модели тренировочных аэропланов для каждого из членов испытательного отделения эскадрильи «Золотые крылья». И хотя первые чертежи и эскизы появились уже спустя две недели работы, предстояло ещё претворить задумки в жизнь. На протяжении этих четырёх месяцев Александр, Коля, Ваня и Серёжа трудились не покладая рук. По ходу дела между юношами вскрывались многие нюансы: непонимание, противоречия и упрямство. Спорили между собой в основном Александр и Ваня, упрекая друг друга в глупости и неуместной настойчивости. Коля же с Серёжей старались быть между ними посредниками и примирителями, искали различные компромиссы и точки соприкосновения, говоря дипломатическим языком. Словом, мало-помалу, но дело шло.
Начались майские дни после Пасхи. От зимы не осталось и следа, жители города сменили плотные шубы на летние платья, солнце припекало с каждым днём всё больше и больше, а небо становилось всё разнообразнее и разнообразнее; облака перестали стелиться единым угрюмым покрывалом, начав играть в синеве небесной глади в причудливую пантомиму: одни были похожи на прекрасные замки, другие – на пушистых крольчат, третьи вообще походили на всевозможную технику.
Эту дивную игру образов наблюдала Гладерика, едучи вместе с группой из двенадцати своих ровесников в автомобильном кортеже. Уже более пятнадцати минут они держали путь вдоль Л-жского озера, трясясь по ямистым грунтовым дорогам. Её взору открывался сосновый лес, высокой стеной отгораживая водную гладь от глади засеянных пшеницей полей. И всё же вода чувствовалась: казалось, стоит отделиться от основной автомобильной колонны, поплутать среди хвойных исполинов – и вот перед тобою раскинутся бескрайние просторы другой – загадочной – стихии. Стихия эта не была морской: солнце не играло солнечными зайчиками на тёмных волнах, как это было в столице; озеро неминуемо затягивало, жадно глотало, словно жаждущий воды в пустыне, в свою пучину ласковые лучики. Было в ней что-то волшебно-манящее. Что-то, что девушка никак не могла уловить, ибо автомобили ехали чересчур быстро…
Спустя некоторое время кортеж остановился перед воротами. Дневальный в будке, проверив документы у водителей, поспешил их пропустить. Автомобили выехали на ровную выкошенную площадку. Справа в несколько рядов располагались палатки. Повсюду стояли флагштоки с флюгерами и различные ящики. Туда-сюда сновали мужики, таская коробки и устанавливая деревянные столбы. Слева Гладерика заметила огромные металлические помещения в форме половинок цилиндра. Всё казалось новейшим и выглядело очень привлекательно. Автомобильная колонна повернула направо, и, остановившись возле палатки, которая выделялась среди остальных размером и расцветкой, водители принялись открывать двери приехавшим людям. На площадку перед рядами палаток высыпали юноши. Их примеру последовала и Гладерика, встав чуть поодаль остальных. Девушка толком и не смогла разглядеть их лица: на пункте сбора было темно, да и суетились все. Зато бросить на неё взгляд, кажется, успел каждый из этой большой компании: Гладерика постоянно ощущала на себе несколько смотрящих на неё с интересом пар глаз. Однако никто не спешил подходить к ней первым. Девушка решила оценить, пусть хотя бы на первый взгляд, прибывших парней. Больше всех выделялся высокий смуглый юноша, разговаривая громче всех. Гладерика отметила его эмоциональность, обратив внимание на слушающих его. Вот спорит с ним бледный, каштанового цвета волос, паренёк. «Какой он забавный, – улыбнулась девушка». Однако сразу же её взор упал на юношу, который не спешил тесниться с товарищами. Он так же стоял чуть поодаль, с интересом и взором учёного наблюдая не за происходящим спором, а за движением облаков на небе. Золотые растрёпанные волосы, уверенная стать и такое флегматичное выражение… Гладерика ненароком засмотрелась на него.
Вскоре к ним подошёл молодой человек лет девятнадцати, высокий и статный, в белоснежной офицерской форме, со строгим и высокомерным выражением глаз. Рядом с ним шли Роман Иванович, доктор Ларсен и Глаша. Первым делом они подошли ко Гладерике, которая, завидев их приближение, поспешила отвесить реверанс и улыбнуться.
– Здравия желаю, милостивая сударыня, – поклонился Роман Иванович. – Позвольте представиться, я – Роман Иванович Корнилов, командир эскадрильи. Рад, что вы попали к нам.
– Здравия желаю, Роман Иванович, – улыбнулась Гладерика. – Я безмерно благодарна вашему превосходительству за оказанную мне честь!
– Что вы, не стоит, право же…
– Нет-нет-нет! Уж поверьте: если бы не вы – так и томилась бы я доселе в институте. Впрочем… Прошу прощения, – склонила голову девушка, – что отнимаю ваше драгоценное время.
– Вы не должны извиняться, милостивая сударыня! Времени у нас сегодня целый день. Однако я всё же вынужден покинуть ваше прекрасное общество ради знакомства с остальными юношами. Мы обязательно с вами поговорим на личных аудиенциях, если нам, конечно же, выпадет такая возможность, – сказал Роман Иванович, сняв фуражку и поклонившись.
– Я буду рада провести с вами время, – ответила Гладерика и поклонилась.
Натянув фуражку, Роман Иванович неспешным шагом прошёл к юноше в офицерской форме, Ларсену и Глаше. Гладерике последняя была незнакома, отчего обратила внимание она на неё только тогда, когда Роман Иванович подошёл к ним. В данных обстоятельствах стоящая в окружении мужчин девица произвела на неё удивление. В то же время Гладерика ощутила себя более защищённой и не такой одинокой. «Это первая девушка, которую я встретила с момента отъезда из города, – отметила про себя она. – Надо бы с ней заговорить… Какое у неё милое личико!».
Гладерика невольно засмотрелась на неё. Девушка заметила это, и на мгновение они встретились взглядами. Затем Гладерика увидела, как она сказала что-то сопровождавшему её мужчине. Взяв в руки подолы своего платьица, девушка мелкими сбивчивыми шажочками подбежала к ней.
– Прошу меня простить, сударыня, – отвесила она реверанс. – Вы же здесь единственная сударыня! Сударыням в таком положении стоит держаться вместе, не находите?
Её высокий чистый голосок умилял с первых нот. Чуть покраснев, Гладерика с реверансом ответила:
– Сперва – здравствуй, – улыбнулась девушка. – Как твоё имя, милая?
– Ой!.. – смутилась и опустила взгляд собеседница. – Я Глаша… Глафира. Глафира Полякова.
– Глашенька… Какое чудесное имя! Меня зовут почти так же: Гладерика Дельштейн-Орлова.
– Какое необычное имя!.. – пропищала Глаша. – Гла-де-ри-ка…
– Почти тёзки, правда? Ты меня не бойся, милая. Нам лучше держаться вместе, ты права, – засмеялась Гладерика. – Если что – я всегда к твоим услугам.
– Благодарю вас, сударыня, – поклонилась девушка.
– Давай между нами обойдёмся без ненужных формальностей? – улыбнулась Гладерика. – Если величать друг друга на «ты», жить станет чуточку проще.
– Да, да! Я так же думаю, – сказала Глаша. – Так вас… тебя можно звать на «ты»?
– Конечно.
– Милая, красивая Гладерика, – покраснела и расплылась в улыбке девица. – Ах да… Я же так и не представилась полностью. В этой эскадрилье я буду медсестрой. Это благодаря доктору Ларсену. Вот он, там, взгляни, – указала Глаша на бородатого мужчину в английской жилетке. – Он – главный врач. Вместе мы будем следить за вашими показателями здоровья и физической подготовкой, а также, в случае чего – лечить вас.
– Какой статный мужчина, – отметила шёпотом Гладерика, посмотрев на доктора. – Скажи, а кто стоит слева от него в офицерской форме?
– Это Гриша Добров, заместитель Романа Ивановича. Строгий до ужаса, – прошипела Глаша, – однако тренирует отлично, судя по характеристике. Надеюсь, вы поладите.
– Понятно…
Описанный Глашей Гриша Добров всё время их разговора копался в выданных ему листах бумаги, попутно делая в них какие-то записи. Из этого Гладерика сделала вывод, что он достаточно ответственен и педантичен; в противном случае он бы уже давно разговаривал со своими сверстниками.
– Miss Полякова! – вдруг воскликнул доктор Ларсен.
– Ой, прости, пожалуйста… У меня дела, нужно прямо сейчас бежать, – засуетилась Глаша. – Скажи: мы же поговорим?
– Обязательно, – улыбнулась Гладерика.
– Как здорово! Тогда до скорой встречи, милая сударыня! – спешно поклонилась девица и, подобрав полы платьица, поспешила к доктору.
– Храни тебя Бог, – склонила голову Гладерика. Повернувшись в сторону леса, она было принялась изучать окружающий пейзаж, однако резкий окрик заставил её встрепенуться и повернуться к толпе.
– В одну шеренгу – становись! – крикнул Гриша.
Все засуетились, кладя вещи на землю и становясь в линию перед командиром. Первый раз шеренга вышла невпопад: все просто заняли свободные места.
– Налево равняйсь! Смирно! Проверка личного состава!
С этими словами Гриша всмотрелся в листы.
– Адлерберг!
– Я!
– Дашков!
– Я!
– Дельштейн-Орлова!
– Я! – отозвалась Гладерика.
– Друцкий!
– Я!
– Живов!
– Я!
– Лазарев!
– Я!
– Левашов!
– Я!
– Норов!
– Я!
– Одинцов!
– Я!
–Смирнов!
– Я!
– Храбров!
– Я!
– Шереметев!
–Я!
Ещё раз всмотревшись в листок и окинув взглядом шеренгу, Гриша отдал адъютанту документы, а сам, сложив руки за спину и начав бродить перед шеренгой, продолжил:
– Итак… Короткая речь по требованию Романа Ивановича. Все вы здесь собрались для одной лишь цели: научиться летать. Навыками управления аэропланом здесь овладеет каждый из вас. Я ненамного старше: можно сказать, я ваш ровесник, – вдруг остановился он перед юношей, который недавно откликнулся на фамилию Друцкий. Посмотрев пристально ему в глаза с тенью подозрительности и недоверия, Гриша продолжил, – поэтому я буду понимать ваши желания и потребности. Что касается поблажек и слов утешения, то вы можете их услышать от кого угодно, – от доктора Ларсена, от Глаши, Романа Ивановича, – но точно не от меня. Я, в силу своего положения, отнесусь к вам со всей требуемой строгостью. Убедительно прошу вас не относиться ко мне как ко своему другу или товарищу. Подобные намерения будут восприняты мною как инсинуации, чем вы оскорбите мою офицерскую честь.
Когда Гриша Добров закончил говорить, к нему незаметно подошёл Роман Иванович. Хлопнув юношу по плечу, отчего тот вздрогнул, командир эскадрильи со свойственной ему добродушной улыбкой сказал:
– Полно тебе их пугать! Эдак они из палаток завтра не вылезут. Господа… И дамы, – поправил самого себя Роман Иванович, взглянув на Гладерику, – позвольте представить вам Гришу Доброва – моего любимого племянника. Его ответственность и педантичность всем нам очень помогут: этот малый знает своё дело и не допустит ни малейшего промаха. А теперь можно сказать и по делу: вас ожидают месяцы подготовки к первому испытательному полёту аэроплана совершенно новой конструкции. Ваш ровесник, студент столичного университета Александр Стефенссон, разработал проект такой механической птички, которая мне и во снах не могла прийти в голову. Поражённым данным изобретением был не только я, но и Александр Фёдорович Можайский – наш верный покровитель и великий человек. Именно поэтому вы – лучшие из лучших – и собрались сегодня здесь, в нескольких вёрстах от Ш-бурга, чтобы через несколько месяцев показать, на что вы способны. Мы верим в вас и желаем, чтобы ваши мечты обязательно сбылись. Впрочем, летать научатся здесь все из вас. Гриша, что у нас ещё не сказано?
– Позвольте взглянуть, – посмотрел Гриша в бумаги, – Хм… Новобранцам положено раздать позывные.
– Точно! Итак, дамы и господа, каждый из нас в эскадрилье носит свой позывной. Это сделано не только для ощущения престижа, но и для краткого обозначения нас во время различных испытаний. Я ношу позывной «Орлан», Гриша – «Гладиолус», доктор Ларсен – «Целандин», Глашенька у нас «Ромашка», ну а теперь, друзья мои, ваш черёд. Выберите, пожалуйста, один из предложенных на бумаге позывных. Возле того позывного, который вы выбрали, поставьте свою подпись. Гриша, передай им бумагу и карандаш.
Гладерика стояла предпоследней в шеренге, отчего ей отвелось всего два доступных варианта: «Кортес» и «Аурус». «Негусто, – подумала Гладерика и подписалась под вторым вариантом».
– Нечего делать, – усмехнулся стоящий справа от неё паренёк.
Девушка посмотрела на него глазами, полными шутливого сочувствия и отчаяния.
– Закончили? – спросил Роман Иванович.
– Так точно, – ответил Гриша и, забрав у новоявленного «Кортеса» лист бумаги с карандашом, встал рядом с командиром эскадрильи.
– Запомните свои позывные. Отныне они ваши полноценные вторые имена, по которым к вам будут обращаться на тренировках и испытаниях. Будет очень неловко, если кто-то из вас забудет собственное же имя, не правда ли? – улыбнулся командир. – А теперь давайте закончим наше приветственное слово троекратным «ура» Александру Фёдоровичу, – прервавшись на секунду и набрав в лёгкие воздуха, Роман Иванович пробежался глазами по каждому из новобранцев. – Нашему покровителю Александру Фёдоровичу…
– Ура! Ура! Ура-а-а! – воскликнули двенадцать кандидатов; так, что эхо от них отразилось от окружавшего аэродром с одной стороны леса.
– Добро, братцы. Теперь можно и расположиться, – широко улыбнулся Роман Иванович. – Жить будете в палатках, а об основных нюансах вам доложит Гриша на вечернем построении. Вольно разойтись!
– Вольно! – повторил команду Гриша, снова смотря в бумаги. – Сейчас я вам назову номера ваших палаток. Жить будете в парах по фамилиям, за исключением Дельштейн-Орловой, – сказал юноша, посмотрев на неё. – Палатка номер 1: Адлерберг и Дашков. Палатка номер 2: Друцкий и Живов. Дельштейн-Орлова, ты в палатке с Глашей.
– Так точно, – ответила Гладерика.
Когда распределение по палаткам было закончено, и Гриша скомандовал «разойтись!», Гладерика поспешила ко своей новой знакомой. Идя по территории аэродрома, девушка отмечала про себя его планировку. В нём имелись техническая территория, жилая зона, радиотехническая зона и тренировочный лагерь. На окраине жилой зоны, практически у лесной опушки, располагалась небольшая тёмно-зелёная палатка с ярко-красным крестом. Вокруг росло множество цветов, среди которых был поставлен стол с лавками. Подойдя поближе, Гладерика увидела, что Глаша, нацепив себе на голову белую шляпку, мирно спала, прильнув к ножке стола. Это прекрасное, милое, такое нежное создание, казалось, было рождено одним из цветков, что распустились на полянке. Гладерика невольно залюбовалась этой картиной: лежащая среди цветов милая девица, а солнышко, светя сквозь пробелы в хвое, оставляло на её простеньком платьице причудливые продолговатые следы.
Гладерика взглянула на стол. Прямо на краю лежала раскрытая тетрадь, в которой, помимо различных формул, рецептов и конспектов, на полях были выведены пушистые котята, сердечки и цветы. Девушка присмотрелась: в правом верхнем углу красивым курсивом по-французски, по-немецки и по-английски было написано «любовь». Гладерика почувствовала, как от увиденного у неё затрепетало сердце. «Какая же она всё-таки милая, – подумала про себя девушка. – Просто невозможно быть такой лапушкой!». У Гладерики возникло жгучее желание взять на руки Глашу и затискать её. Она уже было наклонилась, как вдруг услышала, как её уста что-то нашёптывают. Это были слова, сказанные по-английски. Девушка прислонила ухо прямо к её губам и прислушалась:
– This is the hydrogen peroxide… And this is the iodium…17
После этих слов Гладерика едва слышно прыснула со смеху. Чуткая Глаша услышала это и, приоткрыв один глаз, внезапно вскочила, попутно стукнувшись о стол головой. Гладерика тотчас отпрянула.
– Ай! Кто здесь? – испуганно пропищала она, уставившись прищуренными от дневного света глазами в Гладерику, и ухватилась руками за ушибленное место.
– Прости, пожалуйста, что разбудила тебя. Ты так мило спала! Не ушиблась?
– Гладерика? Это вы? – зевая и потирая ушибленную макушку, спросила девица.
– Да, это я. Меня к тебе поселили. Будем вместе жить, – улыбнулась она.
– Погодите… Это как? Значит я… Значит я буду жить с вами, милой сударыней, в одной палатке?! – спросила изумлённо Глашенька.
– Да, ты права. Ты же покажешь мне здешний быт?
– Обязательно покажу! И на озеро сходим искупаться. Здесь у нас с доктором Ларсеном весело!
– Я рада, – рассмеялась Гладерика. – Скажи, милая, ты живёшь в этой палатке с красным крестом?
– Да, конечно, – улыбнулась Глаша. – А мне жить-то больше и негде. Доктор спит в штабной палатке, а я… На самом деле, без тебя мне было бы до ужаса скучно.
– Вдвоём мы не пропадём и не заскучаем. Ты разрешишь войти?
– Конечно, конечно! Милая Гладерика, чувствуй себя как дома! – воскликнула Глаша и, приоткрыв занавес палатки, пригласила жестом девушку.
– Спасибо тебе за твою доброту, – сердечно молвила Гладерика и, пройдя в палатку, поставила мешок с вещами на небольшой столик.
С того момента и началась у Гладерики новая, полная испытаний и трудностей, но такая интересная жизнь. Родной дом практически ничего для неё уже не значил. Вечером всем должно было явиться на построение, где им объявят о распорядке дня и тренировках. А покамест девушка могла спокойно расположиться на кровати и погрузиться в размышления, всё дальше и дальше уносящие её в чертоги Морфея…
Глава 5. Прыжок.
С момента прибытия на аэродром прошла неделя. За это время Гладерика и одиннадцать юношей начали привыкать к здешнему распорядку. Они учили «Лётный устав», написанный Можайским и Романом Ивановичем, технику безопасности, устройство аэропланов, основы навигации и метеорологии, а утром и вечером тренировали свои физические навыки, бегая, отжимаясь, подтягиваясь и прыгая в длину. Гладерика с первых же дней показала большой интерес и энтузиазм и хорошо справлялась как с физической, так и с интеллектуальной нагрузкой. Сложные и загруженные дни разобщили кандидатов. Между собой юноши почти не общались, а девушка и вовсе предпочитала проводить всё своё свободное время с Глашей. Их дружба, наоборот, всё крепчала и крепчала с каждым прожитым вместе днём.
Наконец, настал день перед испытанием. На одном из вечерних построений Гриша Добров объявил о его начале:
– Чтобы на первом же испытании определить, кто из вас достоин, а кто просто разобьётся, мы начнём с прыжков с парашютом. На самом деле, – чуть ухмыльнулся Гриша, – можете воспринимать это как безобидную шутку. Так захотел Роман Иванович, и в этом я с ним не согласен, поскольку вы ещё ничего не знаете. Тем не менее: завтра подъём в шесть утра, пробежка и гимнастика. Затем вам выдадут комплект лётной формы. Получение в штабе в девять утра. Завтрака не будет, чтобы не убить ваши желудки. Потом для всех желающих будет более плотный обед, нежели в обычное время. Всем всё ясно?
Так на следующий день Гладерика вместе с товарищами оказалась на западной окраине аэродрома, где на небольшом пригорке располагалась вышка. При ближайшем рассмотрении она казалась исполински высокой. Гладерике искренне казалось, что такая тонкая и длинная конструкция просто не может удержаться вертикально, ибо её кажется возможным сдуть малейшим порывом ветра. Девушка стояла в синем уставном полётном костюме, состоящем из цельного комбинезона со множеством петелек и карабинов, синих перчаток и коричневых кожаных сапог с застёжкой-молнией сзади, а также с увесистым рюкзаком за плечами. На лоб себе она надела авиационные очки, полученные в том же штабе. В таком образе отважной испытательницы она то и дело ловила на себе пристальные взгляды стоящих рядом юношей. Вместе с остальными воздухоплавателями Гладерика приступила к разминке перед прыжком. За ними всеми внимательно наблюдал юный подполковник Гриша Добров с медицинским патрулём во главе с доктором Ларсеном.
– Ох! – воскликнула девушка. Молния сзади правого сапога полностью сползла вниз, обнажив её щиколотку с белым носочком. – Глашенька, милая!
Глаша тотчас подбежала к подруге.
– Не могла бы ты мне застегнуть молнию? Ох, ну что за напасть?.. Попрошу Романа Ивановича заказать новую пару…
– Конечно, – спохватилась девица и, присев к ногам Гладерики, быстрым движением застегнула непослушный ботинок. – Бога ради, будь аккуратнее! – воскликнула Глаша и, встав, обняла девушку.
– Ну-ну, милая, – обняла её в ответ Гладерика. – Это мелочь, обычная тренировка. А представь на мгновение, если мне придётся падать с огромной высоты, и я не смогу ни сгруппироваться, ни парашют раскрыть.
Бедная Глаша усердно начала представлять, как Гладерика камнем падает с облака. От страха девушка вскрикнула и закрыла лицо руками.
– Вообразить страшно…
– Именно поэтому я и выполняю тренировочный прыжок.
Глашенька улыбнулась и, увидев на себе строгий взгляд Гриши Доброва, отбежала к медицинской палатке. Подполковник, тем временем, обратился ко Гладерике:
– «Аурус», запомнила порядок действий?
– Так точно.
– Повтори.
– Действие первое: рапорт на фонограф и радио при чрезвычайной ситуации, – начала Гладерика.
– Верно, – ответил Гриша. – Каким образом должен быть составлен рапорт?
– «Роман Иванович, «Гладиолус», это «Аурус». На борту ЧС. Далее – описание ситуации, например «помпаж двигателя» или «деформация правого или левого крыла». Подготовка к эвакуации».
– Верно. Каким образом происходит эвакуация из «Идиллии»?
– Шаг первый: отстёгивание ремней безопасности и фиксация высоты при работающем высотомере. Шаг второй: разворот корпуса в противоположное от винта направление. Шаг третий: продвижение по фюзеляжу в сторону одного из крыльев. В случае их деформации – выполнение прыжка с хвостовой части.
– Всё верно, – немного с удивлением произнёс Гриша. – В целом, ты готова. А как происходит непосредственно сам прыжок?
– В зависимости от высоты отсчитать необходимое количество секунд. Затем – дёрнуть за кольцо. Осмотреть целостность купола парашюта. На высоте ста пятидесяти метров сгруппироваться для мягкой посадки.
– Правильно.
– Рада стараться, – улыбнулась девушка и приложила ладонь к козырьку.
– Братцы! – воскликнул Гриша. Затем, посмотрев на Гладерику, чуть запнулся и добавил, – и сестрицы, в одну шеренгу – стройсь!
Вскоре перед ним возникла стройная линия строго по росту.
– Равняйсь! Смирно! Проверка перед прыжком. Адлерберг «Старгейт»!
– Я. К прыжку готов, – своим спокойным и ровным голосом отчеканил Степан.
– Дашков «Тюльпан»!
– Я. К прыжку готов.
– Дельштейн-Орлова «Аурус»!
– Я. К прыжку готова.
Перечислив так весь лётный состав эскадрильи, Гриша отдал команду проследовать к месту выполнения прыжка.
– Прыгаем строго по очереди. Адлерберг – пошёл.
– Так точно! – ответил Стёпа и с рюкзаком на плечах полез по длинной лестнице наверх.
Через две, а то и три минуты юноша стоял на небольшой площадке, откуда шёл небольшой трамплин. Внизу вышки стоял микрофон, а сверху – небольшой громкоговоритель, через который Гриша подавал команды.
– «Старгейт», для прыжка чуть согни колени. Отталкивайся так, будто летишь с обширной скалы в море. Пальцы заблаговременно держи на кольце. Едва ноги оттолкнутся от трамплина, выпускай парашют. Держись строго за стропы и сгруппируйся для посадки. Как понял?
– Вас понял. Пальцы заблаговременно на кольце, выпустить парашют сразу после толчка, руки на стропах, группировка для посадки, – повторил, немного запинаясь, Степан.
– На счёт три разбегайся и прыгай, – сказал Гриша. – Раз! Два! Три! Пошёл!
Гладерика вперила взгляд в вершину вышки. От неё оторвался человеческий силуэт. Тотчас же он покрылся тенью раскрывшегося купола парашюта. С высоты парашютист казался Гладерике похожим на большой одуванчик. Поймав поток воздуха, силуэт понесло в сторону озера. Создалось ощущение, что таким потоком «Старгейт» отнесёт в сторону ближайшей лесопосадки, откуда он уже не сможет выбраться без посторонней помощи. Однако всё обошлось: Адлерберг сделал плавный поворот и приземлился в нескольких десятках метров от вышки. Ткань купола упала рядом с ним. К нему тут же подбежали доктор Ларсен с медсестрой Глашей, принявшись замерять у него пульс и расспрашивать о самочувствии. Вскоре Адлерберг встал на ноги и подошёл к Грише.
– Прыжок выполнен. Самочувствие в норме.
– Рапорт принят, – приложил руку к козырьку командир. – Оставайся здесь и помогай другим.
– Так точно, – ответил Стёпа и направился переодеваться ко штабной палатке.
Вторым по счёту шёл Ваня Дашков с позывным «Тюльпан». Его прыжок завершился спустя несколько минут после команды подполковника мягким приземлением около шеренги. Тот ощущал себя ещё более уверенно, чем прыгнувший до него Адлерберг. Гриша удовлетворительно взглянул на юношу. Отправив того переодеваться в палатку, он повернулся к шеренге.
– Дельштейн-Орлова – пошла.
Внутри Гладерики всё будто бы съёжилось. Она ощущала, как часто стало биться её сердечко.
– Так точно, – ответила девушка и медленным, но уверенным шагом прошла к лестнице.
Примерно на трети подъёма она уже изрядно устала. Ладони скользили по протёртой деревянной поверхности ступенек, а рюкзак стал невыносимо тяжёлой ношей. «Ну, если я доберусь туда, – попыталась отшутиться про себя Гладерика, – это будет половиной всего дела». На протяжении всего пути в её голове обрывки фраз и цитат из «Лётного устава» мешались со внезапными мыслями о возможных внештатных ситуациях во время прыжка и предстоящего полёта. Наконец, последняя ступенька была преодолена. Гладерика забралась на небольшую крытую площадку, где помимо трубки громкоговорителя находился небольшой столик. Едва она встала двумя ногами на деревянные доски, из мегафона донёсся голос Гриши:
– «Аурус», перед прыжком сгибай колени, – как ответственный инструктор, Гриша готов был повторить каждому человеку один и тот же порядок действий, – отталкивайся от трамплина. Едва перестанешь чувствовать доску, дёргай за кольцо. После этого группируйся для посадки. Да… И руку держи на кольце! Как поняла?
– Вас поняла, – ответила Гладерика. – Рука на кольце, прыжок в длину, выпуск парашюта сразу после прыжка, группировка для посадки.
Подул ветер. Под его напором вышка слегка качнулась. Гладерика ощутила это, и лёгкий холодок пробежал по её телу. В то же время девушка почувствовала какой-то прилив свежести. Вокруг неё простиралось обширное поле и лесополоса. Где-то на горизонте синела гладь озера. Закрыв глаза, она расправила руки, ощущая, как прохладный поток треплет её золотистые волосы. Это был момент спокойствия, продлившийся лишь мгновенье. Настала пора прыгать. Гладерика нащупала кольцо у правого плеча и продела сквозь него указательный палец, а также надела на глаза защитные очки.
– Готовься, на счёт три прыгаешь, – скомандовал Гриша.
Девушка вздохнула и подошла к трамплину. Высота её нисколько не пугала; скорее уж, она беспокоилась за возможные неисправности во время прыжка.
– Раз. Два. Три. Пошла!
Резкий голос подействовал на девушку словно толчок. Оттянув назад левую руку, она присела, а затем со всей силы оттолкнулась от выпирающей доски, нырнув в безграничный воздушный океан…
Всё было отработано и заучено до автоматизма. Сама того не осознав, девушка дёрнула за кольцо. В следующее мгновение Гладерика почувствовала, как, не успев набрать скорость, большой купол парашюта будто бы потянул её вверх. Поджав колени и взявшись за стропы, она тем самым подготовилась к приземлению. Теперь девушка плавно спускалась на площадку, где с её высоты она могла видеть глазеющих на неё товарищей, стоящих в одну линию. Спуск должен был продлиться секунд двадцать, не больше. Гладерика не смотрела на землю. Она полностью предалась тому захватывающему дух ощущению полёта, что свежим потоком окатил её сразу после прыжка. Девушка дёрнула стропы в правую сторону – и парашют послушно накренился в нужное направление. До посадки оставалось немногим более двадцати метров. Гладерика уже наметила место, куда ей следует приземлиться. Несколько секунд – и девушка ощутила, как её сапоги мягко и глухо врезались в траву. Увидев, что купол парашюта вследствие отсутствия ветра опускается прямо на неё, Гладерика отбежала в сторону, попутно снимая прочно закреплённый поперечными лямками парашютный рюкзак. Тут же к ней подбежали доктор Ларсен с Глашей. Последняя бросилась ей на шею.
– Гладечка, родная! Как же красиво ты летела! Настоящая богиня! Как ты?
– Спасибо, милая. Всё хорошо, – радостно сказала девушка и погладила подругу по спине. – Это незабываемые впечатления. Тебе тоже стоит попробовать!
В разговор вмешался подоспевший Йоханнес:
– Исфольте, miss, заниматься сфоей работой! – строго сказал он своей помощнице.
– Простите, – смутилась Глашенька. – Гладечка, дай свою рученьку.
Гладерика послушно протянула своё запястье. Глаша зажала вену на ней двумя пальцами и, отсчитав на часах полминуты, сообщила показатели пульса доктору:
– Сорок три. Помножим на два – получится восемьдесят шесть.
– Фосемдесят шест… – молвил доктор Ларсен. – Спокойна, like an elephant. Так и запишем!
Гладерика гордо улыбнулась. Наверняка её товарищи всё прекрасно слышали, ибо приземлилась она в десятке метров от них. Некоторые и впрямь начали перешёптываться. Впрочем, в шеренге и по стойке «смирно» они всё равно мало что могли друг другу сказать, ибо тут же получали нагоняй от Гриши. Строевым шагом Гладерика подошла к нему и подала рапорт:
– Прыжок выполнен. Самочувствие в норме.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
