Страница 12 из 15
Чтобы жить на казённом роду.
Продолжая моралью страдать -
Ты – усилие в этой материи лет,
Истощаешь намедни портрет
И печалью посмотришь на форму души.
Открывая ей время на снах -
Знак космический видит Брахман,
Он – потерянный светом из нас,
И куда – то смотрящий под время.
Подвело под искусственный свет
Поднимать отражаемый сон у тебя,
Чтобы видеть тот ужас любви
На остатках материи каждой судьбы.
Ей казалось, что вымысел – мы,
На прошедшем слезой утомлённом счету -
Изнываем и ищем роднение дней,
Чтобы жить под преградой ролей.
Над Брахманом посмотрит умом
Утомлённая совесть – усилием жить,
На искусственном звуке творить -
Подтверждённое логосом формы ролей.
Не успело то солнце вспарить,
А готический воздух опальным лучом -
Поднимает культуру на нём,
Чтобы завтра его удивлением жить.
Ты прочёл иллюзорный рассвет,
На одном объяснении талой тоски,
У Брахмана не зная строение ран -
Проявляешь его идеал.
За сегодняшним словом умея стареть
Предъявляют фортуны манеру любви,
Ей роднение общества – целая суть,
Под которой оправа внутри – Короли,
Нам оставили смерти раздор
И секунды под властью любви от ума,
Чтобы жить от дедукции в том -
Понимании целой картины – творя -
Этот век из немногих ролей,
Им усиленной маской спугнуло умы -
Понимать сон Брахмана взаймы,
Чтобы ждать философское время.
За восторженным светом его
Проникают сюжеты на цели ума,
Достигая искусственный возраст,
Оправляя картины умелой тоски
На логический склад идеала,
Он – прошедшее миром своё серебро,
Остановка за малым началом
И конечное общества в свете руин.
Необычному слову могли -
Понимать философское ужаса в том,
На Брахмане остались одни,
Приникая катарсисом в теле о нём.
Собирает он образ в глазах
Интуиции слов поколения в страхах,
Что обычному свету поёт -
Изумлённое поле внутри янтаря.
Добивается слепком маня -
Свой обломок культуры умом понимать,
Что оставило сердце и ждёт
В беспрепятственном смысле найти -
Эту жизнь и обратное поле отсчёта,
По которому смыло дедукции власть,
Обличения мерного права – пропасть
И отжить изучение слова души.
Добирая цейтнот на покорной руке -
Удивляется враг вдалеке,
Неспокоен.. он ждёт одинокий прибой,
Чтоб любить по себе на убой.
Расторопно зовёт и прошепчет, увы,
Одинокое счастье из зверя судьбы -
Не твоя фотография в сильной руке,
Над желанием думать в покорной игре.
Отрастил воспитанием форму усов,
Без оглядки слетают на птиц – не они,
Но спонтанному свету отличием слёз -
Ты напишешь сюжет из единственной рамки.
Полноценна ли та необъятная даль,
Что прибудет на снах у черты без тебя,
Обнимая её, ты проходишь не зря,
Словно воин руин, отдаляясь спокойно.
Запрягая цейтнот, изобилуя словом -
Открывают свои утомлённые дни,
Те структуры пути из ума удивлённого,
Им подпишешь работу из тонкого сна.
Не бывало ли здесь – оставаться сполна,
Чтобы ждать идиотские темы на личном,
Как и ворон кружит идеалами зла,
На ходу им прожить неминуемый казус.
Не сегодня ушёл из последнего сна
Безымянный ходок по культуре пространства,
Он – далёкий прибой на груди янтаря,
Что последнее солнце понимания жизни.
Не взлюбило меня и топорщит этюд,
Как спросить от того безымянную ласку,
Где проходит судьба не для формы её,
Открывая пути идеальной руки.
Поколению слов не знаком ты уже,
Цели слишком малы и сновидец упрямый -
Ты ведёшь, словно квант по руке янтаря,
Над эпохой культур различимого шанса.
Не унять им беду и свободы на дух -
Не успеть прорасти в безымянном пространстве,
Что ушли эти дни и спокойное я
Форму света внутри – отдаляет ему.
Успокоило в том на сердечной игре
Обнищания слов, испугав этот мир,
Никому не отдам, заплатив по уму -
Вечной цели к нему, избегания шанса.
Помогает, что суть колеи под собой,
Оберегом фортун на немыслимой тяге,
Потакает вокруг из волны на ходу,
Где немыслимым стал объективному шагу -
Ты один, что пропал на виду из Земли,
Провожая восход, утопая в пространстве,
Не за тем берегу – этот мысленный труд,
Чтобы жить, как и цель понимания счастья.
Завернув этот мир по одной колее -
Проведу различимое света от яви,
Где твои облака на исконной душе -
Отражают покой из несмелого шага.
Не знаком ли чувству твой мотив,
Говорит им слаженно у цели -
Веришь тезису и в этом бытие
Ты – спонтанный род любви к себе.
Страх волнует мыслимую тень,
Опирается сегодня, чтобы жить
На её страдальческом лице,
Уважая мир и новый такт.
Добровольный взгляд уже маяк -
Смелости по приходящей маске,
Видишь идеальный возраст слов
В той причине сердца на подсказке.
Мужеству ты вечный власти ход,
Бередишь волну на форме истины,
Управляя сердцем в том и ждёшь,
Смыслам опираешься, что видишь,
На глазах сочувствия придёшь,
Чтобы ждать искусственный маяк,
А потом под смертью этих слов -
Миром преподносишь новый холст
Утончённой власти между нами.
День не серой формой вдаль неё
Возрастом причины соотносит -
Взгляд спонтанной вечности, что спросит
На виду – о знаке между слов.
Жаждой ожидаем в темноте
Страх причины истины спонтанной,
Зов её, что казус идеальный,
Но при этом думая к любви.
Нежность говорит, что ты готов,
Вечер всходит маской многогранной,
А оценка личной формы грани -
Продолжает серый монолит,
Нам он сон спонтанного упрёка
Между истиной и камнем в слове права,
Убеждает думать в мыслях странно,
Но гордится роскошью ума.
Логика одна – внутри программа,
Каждой связи в разных перспективах,
Ждёт спонтанный ход над этим миром
Внутреннего образа к себе.
Личный склон манерного упрёка -
Холод ожидания нам страха,
Чувству ли он знает мести фатум,
Образуя верный знак из слёз?
Говорит, за этим светом мира
Проблеск жизни и одна картина -
Понимает фарс спонтанной жизни
На одних глазах под вечным сном.
Декаданс из личной воли истины -
Знает мир, под ним одно из ада -
Утопическое чувство в сердце взгляда
И порочный круг вокруг идей.
Холит складный толк одной причины,
Верит человеческой нам силой,
Но из этой гордости отличия -
Страх спонтанный обличает личность.
Отшельники на ловкой и печальной
Культуре ясных снов внутри ума,
Он заждались вечного почёта
Во власти интеллекта и игры.
Волнение им – схожесть при луне,
Потёмками отходят взглядом снов
И между фигуральным складом я -
Пути слагают к разнице величия.
Сознательное облако вокруг
Проводит ясный ход и диалект,
Он род печальных слов своих разлук
И чёрный фатум на кресте из блага.
Достигнет путеводной нам звезды,
