Анна Атталь-Бушуева "Дедуктика напротив сомнения свободы разума"

Он снова утверждён умом цены

За этот свет немеркнущей длины.

Потусторонней явью ходит близко

Культуры диалект и в том – любовь -

Твоя надежда обучать её картины

На светлом празднике иллюзии игры.

Потом звено упало на ладонь

И душу смерти вновь опередило

Смотреть, как лично будет бытие

Искать потусторонний свет во тьме,

Чтоб жизнью говорить опять – другое.

Стоит, что отголосок верной тени

Одна родная молния – нам встарь,

Наивно думать в душах по любви,

Что ей сегодня в мыслях – рассказать,

Ведь все остались пропуском её

Картины уготованной в последней

Мечте любить тот воздух и летать,

Что жизнью на смотрящее окно

Сегодня в смыслах образом – вникать

И ждать культуру расторопной лени.

Родилась облаком мгновения весна,

Что тает противо иллюзии – опять,

Ей смелость в превосходстве обладать

Структурой поколения и жизни.

По праву видеть благородный день,

Его чувствительное эго в глубине

И отражаясь в полном свете лет -

Ты ощущаешь им – благое зрение.

Светилась ярким переливом роз

Одна модель на редкости из поз,

Струилась снова мыслью угадать,

Чтоб стало ей уютнее летать,

Но гордый пафос прежней чистоты

Не стал витиеватой формой слёз -

Любить иллюзии той верности – мечты,

Чтоб утолять искусство этих роз.

Они забыты в чёрном цвете сил,

Поставили родство из права – миру,

Как облаком присутствия в далёком

Идут, всё огибая светлый век.

Над ярким образом мечты, сквозь сожаление

Ты ощущаешь им – оценки слов

И нежность от родства внутри оков,

Что требуют на гордости ума -

Понять ментальный склад его причины,

Увидеть роскошью опавшее звезды,

Где опирается на месяце ей жизнь

И почерк философский сном уносит.

За этой гранью близости ума

Ты пролагаешь свет потусторонней силы

И вновь прелюдия уносит нас – едва

Затихнет ночь под благородным сном.

Роднит за словом от искусства – в нём

Моральный стиль презумпции руины,

Всё ищет время на природе мира

И отражённый свет потёмков – вдалеке,

Как искушение держать любовь в руке,

Отваживаясь гордо над сомнением

Идти по той струе красноречивой

За маской нежности, лишь огибая день,

Его понурый отблеск бытия

Внутри пустого сожаления о мире,

Когда над социальной гранью слов

Исходит полночь странным переливом

И мы тем ощущаем дерзкий тон

Роднения моральной полноты,

Его культуры снов потусторонних,

Изнеженных и миром одиноких,

Стоящих подле страхов у оков

Манерных переливов стен веков,

Указывая родственным сомнением,

Что центром блага в мире идеала,

Идущим от единства сна умов.

Трусость за собой

Разладом причины безжизненной сну

Ты ищешь момент идеального дела,

Что крайнее свойство на том – одолело

И ветром в потёмках всё видит войну.

Не ждать, что напрасно её обойду,

Коль стану воинственной маской внутри

Желать за собой обгонять корабли

Из вечного права по медленным жилам.

Стесняются выждать мотивом они,

Несут изваяние гордого пепла,

Что страх на живом благородстве у тьмы

Свою оторопную душу встревожит.

Ты былью рассержен и медлишь умом,

Над платой, в которой родился потом,

Своим ли приметам ходячей борьбы -

На вольном условии права из тьмы.

Бежал, как и трус в идеальном бреду,

Что берег искусства на этом вопросе

Не ждёт одинокое поле – в аду

И смотрит своей окаймлённой надеждой.

Пожить бы на совести страха ума,

Оставив любви неприкаянный свет,