Страница 2 из 15
Ждало – мыслью чёрный возраст
Стать ему надёжной крепостью
Блага личной формы пользы,
Но один из страха умирать.
Сколько личной праву мужества
Пережил иллюзий драму,
Оставаясь в квантах раной
Пользы блага в смерти всей.
На народной форме смысла,
Пережитой в толк программы -
Ты желал её излитой
Страхом медленной борьбы.
Но осталось время равных
Черт у страха личной правды,
Гедонизм в том ищет светлый
В чёрном юморе людей -
Философский воли призрак,
Ожидая быть надёжным
Утром страха в личной истине
На одном лице из смерти.
Оставаясь прошлой тенью им -
Ты вопрос поставил новый,
Он твоё существование
На огромном сне из лет.
Служил мерцающий из тонкой грани,
Поступок современной формы лжи
И был без участи её умом дожить,
Чтоб обладать искусством на лице.
В причине страха мудрого совета -
Он горд судьбой и одинокий склеп
Ему презумпция от ясности портрета,
На чём стоит препятствием восторг.
Склоняет факты к странной глубине,
Где нет приюта нежного усилия
И явный свет крадёт ума бессилие,
Что ночью ожидает свой портрет.
Не ложным кажется с утра ему
Способность думать как бы не к чему
И собирать куски над мыслью современно
В причине вычурного блага бытия.
Ты сам заставил ясностью восторг
Стремится убеждать причину смысла,
Что нежит взгляд категоричный тот
И отражает свод пустынных кораблей.
Они – искусственное зарево за смыслом,
Не видели мерцающий восход
Пока твои причины движут ими
На вечности, что отделяет неба ход.
Устало смотрит ясность за лицом
В пустынной проседи излюбленной главы,
На отражении, в котором не видны
Противоречия за памятью природы.
В причине думать гласностью ума -
Ты сочиняешь смерти долгий ход,
Белея в бытие как неба холод
И отражаемый восторг унылой тени.
Считая звёзды в новых голосах
Стремится думать в гордости твоей -
Причина мысли умирать не с ней,
Но в чьей же пропасти искусственного чуда?
Заметен стал над этой быстротой
Фортуны взгляд из сумеречной риском -
Манеры думать счастьем – над изыском,
Чтоб совершенно словом принимать -
Культуру воли в новом предрассудке,
Оставленного завтра риском жизни,
Он – страх господства времени в науке
Из смерти блага лучшего ума.
Тебе неспешно тает форма сердца
И ждёт понурой тенью возле нас,
Откуда взгляд оставил декаданс
Бессилия, чтоб ждать внутри отраду.
Потешен час у тождества идей,
Взыскует пламя нервной глубины,
Что жил когда – то формой до войны -
Твой час надежды в счастье бытия.
Не прошлым помнит серая глава
Свою прелюдию забытого наследия,
Уносит тонны почести ей вслед -
Фортуна мыслимой борьбы внутри.
Тебе не стало светлым дух смотреть,
Сегодня ожидать вопрос в любви
И старостью бессилия в пощаде -
Любить лицо из утренней росы.
Бессилия, в котором не понять
Искусство ветхой пропасти восторга,
Им ждать упорный диалог и торг
В неведении блага скрытой тени.
Она – движение у мысли на лице,
Искусственно заводит чалый повод
И ты лежишь культурой нам вослед,
Где был у страха возрастом созрет.
Оставил памятью покорные следы,
Им ищут промахи другие дорогие -
Покойные восторги в час любви,
Чтоб жить иллюзией на рисках несвободы.
Мечтая думать в милой череде
Усвоенного завтра в той беде -
Ты мысленный маяк культуры мира
И социальный риск из видимой главы.
Несёшь опору разной глубины,
Где авангарду строишь новые стихии
И смерть – твоя рука на этой мгле,
Что утончённости прижитого мотива.
Снимать рукой искусственное живо
И отражаясь в светлой тени ей -
Лететь гранитным полем над могилой,
Тогда лишь выкопанной формой мира,
Когда бессилие над риском – ей мораль.
На утренней Москве проходит тень,
Она – суббота мудрости из чуда,
Под негой объективности теперь -
Развеет право в склоках нам в лицо.
Пока ты спишь и частое погоды
Нисходит волей в сникший монолит,
Из чёрной пустоты её гранита
На полноправные скульптуры берега.
Откуда скальпель взял манеру – жить,
Ей формой объективного упрёка,
Ты справа дорожишь нутром мечты
О близость страха данного упрёка?
Несмело смотрит смерть в другое я
И словно право думает о сроке,
Угадан ли мотив внутри его
Скабрезности учить скульптуру Бога.
Любить фантомы мысли и беду,
Чтобы с утра на бледную Москву -
Ты опирался свободам мира близко,
Прохлады готики из медленной росы.
Она – по праву возвышает свод
Из строк по монолитам этой тьмы,
Ей будут приносить свои миры -
Обратное скульптурам на почёте.
За слабый воздух возвышает им -
Звезду антиномичной славы Бога,
Под каждой укоризной видеть страх
И память лучшей объективности пера.
Учить за этот мир вокруг укора -
Свою богатую идиллию опять,
Внутри досады этой пустоты
На утренней росе из звёздной пыли,
По той, которой мы просили быть -
Нетленной укоризной, чтобы жить
По тёмной колее из этой притчи.
Осознаёт реальность эту тень
И маска объективной воли – завтра -
Последняя надежды выждать день,
Что облаком уносить тень Москвы,
На этот рай готического тона,
Манеры думать о судьбе другого
И опираться словом мысли про себя,
Сквозь тени идентичной пустоты.
Они заполнят ценностью природы
Дорогу каждой воли по любви
И станут скальпелем внутри -
Укора разногласий формы Бога.
Что ты хотел украдчиво ему -
Сказать мечту о форме преисподней
И жить её манерой на виду,
Что опираться памятью нутра
На это утро правого восторга.
Пока переносит другое мечты -
Ты волей за этим сознанием:
Свободное поле и медленный шар,
Униженной колкой неволи.
Нет места тебе из былин,
Устало раскрыли глаза,
Где ты – одичавшее облако им -
Пустой приговор на утерянном сне.
За снежным покровом равнин
Не слеплен твой ужас начала
И право свободной души -
Даёт одинокое каждому сну.
Не может убить и простить
Обычное глупости мира ума,
Что ты для него – Господин,
Униженный отрок и снова один,
Сникаешь под тенью любви,
Ты в страхе ему помогать не умел,
Но видишь обратное льдин
По снежной каёмке напротив любви.
Поскольку ты смертью – поник,
Оставив фортуну любви наяву -
