Анна Атталь-Бушуева "Дедуктика напротив сомнения свободы разума"

Что во тьме преисподнего возраста стаи -

Не твои идеальные роли и стали -

Уникальным рассветом культуры души -

Управлять этой тьмой поведения слов,

За собой обретя искушение мнимое,

На единстве восторга – он смыслам готов

Уникальностью видеть проклятие мирное.

Чтобы здесь ты стоял и один из ума

Выживал искуплением слова души,

Чтобы чёрный маяк из скопления стрел -

Идеалами света на вечность смотрел

И мечтал об идиллии слов – наяву,

Не за этот восторг на приказах любви -

Ты устал, как и обод формального слога -

Понимать уникальное имя причин,

Что искать искушение нового Бога.

Ты седеешь и чрево внутри бытия -

Титанический обод мыслительной тени,

На ряду изумления слова в тиши -

Понимает свою изумлённую душу,

Как войти в этот ад покалеченной тьмы

Из нутра объективного, нового слога,

По фатальной росе из пародии Бога,

По которой растут изумлённые сны.

Не одни покалечены миром они

И взыскали искусству по чёрной реке -

Те модели понятия сердца в себе,

Чтобы жить, ожидая присутствия Бога.

На одном переливе Титана внутри -

Ты идёшь раскалённому слову обратно,

Архаизм твой приток утомлённой души

И развитие нового образа завтра.

Ты его не успеешь понять и простить,

Но утратой морали на сложном раю -

Где один одинокий на этом стою -

Развивается склон изумления Бога.

Иссушая открытое миром любви

На обочине права условия мира -

Отличает строптивый урок им – один -

Тот искусственный свет изумления рока.

Под системной канвой разобрал и простил

Покорённое чувство от крайней тоски,

Что упало на Землю проклятия мира

И растлило манерами снова – тиски.

Не они – одиночество права культуры -

Понимать обезглавленный опыт души,

Чтобы жить уникальностью нового чуда,

За собой собирая любви лейтмотив.

Собирательный образ утопии

Нежилой квартал искусства – наяву -

Твоя причина думать современно,

Надменно расправляя душу – жить,

По сердцу личной раны – говорить,

Не стало времени и чёрного упрёка

Считать твою любовь задатком силы,

Одна осталась мыслью – быть готовой -

Страдать фигурой мести в бытие.

Лежит и понимает образ счастья

Внутри неё – развесистая нежность,

Гордыне говорит, чтоб стало ясно -

Читать свой разговор – напротив лжи.

Ты обещаешь жизни ставить маску,

Ища влюблённый слой её манеры,

Но год за годом думаешь подсказкой,

Что этот рай – измена на любви,

В которой мысли – чёрные изгои,

На топком льду изнежены в пародии

И светлым облаком не меркнут на ряду

Потусторонней ясности в бреду.

Откуда образ прочитал любовь

В утопии мелькающих привычек,

Искать ли личный фарс – ему обычно,

Иль воздухом прожить – немой укор.

Тебе нелепо думать о других,

Обратный склеп проносит их мотив,

Где нежный образ крутит спесь ума,

Досадой обернувшись на морали,

Её несмелой ясностью пародии,

Что ты живой и болью отойдя -

На свет материи уносит с головой

Космическое поле жизни новой.

Оно – пародия из честности вокруг,

Забыло юмор и нетленный приговор,

Как этот фарс за образом любви -

Ему вникает в сердце сладким ядом,

Как жил ты рядом, обернувшись тьмой

И редко говорил, как путь немой,

Но собирательный и очень многоликий,

Увенчанный на ниве от печали.