Анна Атталь-Бушуева "Дедуктика напротив сомнения свободы разума"

Избыток радости – твоя мечта потуги,

По человеку смотрит в час разлуки -

Твоя гордыня в малом рукаве

И ищет преисподний свет в толпе,

Диктуя правило искусства на глазах,

Вопрос из личной жизни и причины,

Её достало ценностью иметь -

Другое право на себя – смотреть.

Чтоб обывательски умножить разговор

И стать моральной притчей на разлуке,

Где нежит свет искусственные муки,

Что также говорят о сердце в ней.

Природа обещает спать умом,

Но вечный сон пародии под право -

Твоя мечта внутри интеллигента

Уменьшенной картины вдоль сердец,

Скитаешься на ней, что наконец

Умножишь счастье в собственной гордыне,

Что будет лучше создавать приют,

На этом сне и личности – отныне.

Вниманию под проданный восторг -

Ты ощущаешь толк и маленькое чудо,

Оно нутром раскрытое забрало,

Где видит день испепелённый факт,

В твоей судьбе, забывшей робость чувства,

Внутри истории и шаткой перспективы,

Где мы одни собрали образ мирный,

Чтоб волей обойти – тот край Земли,

Ему ли золотое чрево маски -

Ты дорожишь в искусстве видеть право,

Что создавать моральные подсказки

На этом ложном казусе беды,

Они твои искусственные мины

И сердце слов задетой перспективы,

Служа вопросам идеала смотрят

На этот мир в нетленной глубине.

Идиллия свой носит ренессанс,

Чтоб жить искусно на одной могиле -

Её прилежной доблести и миром

Нести свой чёрный крест пути назад.

Он – страх моральной дерзости и чёрт,

Ему не уготован мир напрасно,

Что держит слов готовый приговор

И болью говорит свой такт, как гласность,

Преследуя мифологические тени

Ты держишь путь обличья над ними,

Но новая заря проникнет к стилю,

Им обещает свет утопии живой -

Проклятие любви и смерти имя,

Что носит объективность страха рядом,

Им говоря искусство на прощание

По собирательному образу и смыслу.

Фортуна смерти к небу прилегает,

Уносит честью форм катарсис лично

И гроб культуры к имени сплочает

На чёрном свете мудрой тишины,

Под фактом этой песни – до войны

Осталось думать притчами условно,

На цели говорить обиды – скромно,

За этой дверью мысленной борьбы,

Ей собирает образ счастья мирно -

Другую пищу зла коварной лиры,

Не носит имя в слаженной мотивом

Культуре многоликой пустоты.

Вопрос её дрожит и поднимает

Свои манеры философской пищи,

Что ужас слышит именем и знает

На этом чёрном свете идиомы -

Свои утопии по глади роли новой,

Системы истин на проклятии из слова

Сердечной дерзости забытого – знакомо,

Но говорящим числам в новой темноте.

Уйти от сомнения

Над полноправным раздольем маня -

Светит топорщась безликому сну,

В собственной гласности, снова вопросом,

Чтобы уйти за последний причал.

Много судьбе не отдал над сомнением