– Элиза, тут такая странная история приключилась! – и девушка рассказала соседке про появление незнакомки.
– Как ее зовут? – Изумилась Элиза. – Не может быть! Нет, этого никак не может быть!
– Почему? – теперь удивилась Саша. – Сама вот написала: Элена Виллани, вилла Боярышник.
– Да знаю я и про синьору Виллани, и про виллу, только синьора двадцать лет из дома не выходит.
– Как это?
– А вот так. После смерти мужа она выбрала добровольное затворничество и не выходит из дома.
– Двадцать лет?
– Ну, да.
– А как же… как же покупки, уборка и прочее, а если что-то сломается в доме?
– Она выдала доверенность своему нотариусу, он все оформляет, а ей привозит экономка. Прежнюю прислугу она тоже рассчитала в день похорон мужа. Сегодня у нее работает одна женщина, но хозяйка с ней не общается, все записками, а деньги выдает конвертом, оставляет на столе. Я знаю синьору, которая работает на вилле.
– Она сказала, что у нее есть дочь. Но она вроде с ней не общается.
– Ох, это грустная история. Дочь тоже никто не видел двадцать лет, со дня похорон.
– Как это??? – Повторила Саша.
– Элена Виллани отказалась идти на похороны. Когда дочь и их постоянная домработница вернулись, их ждало два конверта и два чемодана у запертых изнутри дверей. Домработнице сообщалось, что в ее услугах больше не нуждаются, деньги за отработанное время прилагались. Дочери она сообщила, что та ей больше не дочь, в конверте был билет в Кампанию, к тетке, сестре умершего мужа. Через несколько минут подъехало такси на вокзал в Пизе.
– Ничего не понимаю, как так можно?
– Тут все непросто. Дочь связалась с шофером отца, который и прочую работу по дому выполнял. Ох, красивый был парень! Глаза синие, не часто у итальянца встретишь, высокий, плечистый. Когда отец узнал, был такой скандал, говорят, когда все орали друг на друга, отец и упал – инсульт, и больше в себя не приходил.
– А парень?
– Делся куда-то, понятно, что в дом ему хода после такого не было.
– А дочь?
– Говорили, уехала к тетке. Ей было семнадцать лет, куда ей еще идти.
– Ничего себе история! Они аристократы?
– Ничего подобного, они просто богаты. Синьор Джованни управлял банком, а дочь – Лучия, в честь святой, он же из Кампании был родом, только школу закончила.
– И Элена Виллани двадцать лет нигде не появлялась и ни с кем не разговаривала?
– Именно. Поэтому я так удивилась, что она к тебе пришла.
– Она искала какую-то Джованну.
– Так на ферме раньше жила Джованна, она и продала ее твоим нанимателям. Антиквар, сначала у нее была галерея, потом она создала себе имя, и могла спокойно вести дела уже из дома. Теперь, говорят, подалась на Капри, вроде и мужа нашла, тоже из продавцов картин, как это там правильно называется- дилеров.
– А у Виллани могла быть коллекция подлинников? Картин, ваз.
– Чего не знаю, того не знаю. Денег у них много, и было и есть, а уж что там у них дома было… Вот драгоценности были, точно помню, синьора вечно в сапфирах и бриллиантах щеголяла.
***
Когда Саша вышла из дома Элизы, стемнело. Южные ночи даже в жаркие летние дни падают неожиданно, только что еще и сумерек не было, а тут полная тьма. Но настоящая тьма была здесь, среди холмов. Вдали сияла огнями Вольтерра, но и там, как в любом другом средневековом городе, в темноте чувствуешь себя не слишком комфортно. А уж здесь, в холмах…
У Саши не было еще опыта жизни на ферме, пусть даже недалеко от города. Здесь не видно ни луны, ни уличных фонарей, ни освещенных окон, даже звезд не видно, откуда-то к вечеру взялись плотные облака, закрывшие небо. Чернота пугала. Саша не привыкла к плотной, окутывающей темноте и тишине сельской местности по ночам. В маленьких российских городках, куда заносила ее судьба, как минимум было уличное освещение.
Забыв об усталости, девушка ускорилась, почти побежала, подсвечивая себе фонариком телефона. не хватало еще споткнуться и подвернуть ногу, кто ее здесь надет, даже среди бела дня!
Наконец она захлопнула за собой дверь, закрыла засов, и пошарила по стене. Кто бы знал, где здесь выключатель! В чужом доме и такой тишине, что звенело в ушах, казалось, в темноте прячется что-то ужасное, разом проснулись все детские страхи. Страшно было даже светить фонариком, словно его свет мог выхватить из темноты каких-нибудь монстров.
Темнота и тишина были страшнее любых проблем с подрядчиком. На это она точно не подписывалась!
Наконец она нащупала выключатель, включила свет, и вышла сначала в кухню, где накрепко заперла заднюю дверь, потом прошла все комнаты, проверяя каждое окошко, и, в конце концов, устроилась в небольшой очень простой спаленке, выбранной для ее проживания.
Свет не спас ситуацию. Голая лампочка в отсутствии абажура превращала маленькую спальню в неуютное чужое место. И свет позволял кому-то – кому, Саша даже не придумала – увидеть и комнату, и ее саму, одинокую посреди чужого дома, где вокруг только холмы и луга. Включить освещение двора она не догадалась, даже не представляла, что оно существует.
Казалось, что темнота просачивается в дом через щели, и скоро заполнит собой все вокруг, и слопает даже эту голую лампочку. И в окна лучше не смотреть, Саша пугалась даже собственного отражения- бледная, испуганная, она сама себя не узнавала в стекле.
К чести Ирины надо сказать, что обстановка в доме была самая простая, никакой роскоши, здесь сохранились черты тосканской фермы: маленькие занавески на окнах, простая мебель, только в общей гостиной расположились кресла и диваны. Туда Саша в конце концов и направилась. Во-первых, мягкая мебель создавала ощущение большего уюта, во-вторых, дверь была недалеко, и, если что, она сразу услышит… что она может услышать ночью посреди холмов вдали от города девушка старалась не думать.
Только она устроилась на диване под одеялом, зазвонил телефон.
– Привет! – Сказал ее то ли несостоявшийся бойфренд, то ли все еще добрый друг, полковник карабинеров Никколо Скарфоне. – Все хорошо, добралась, устроилась?
Саша открыла рот, чтобы рассказать, как ей страшно, и как она жалеет, что приняла предложение Ирины, но почему-то сглотнула и сказала, что все прекрасно, ей совершенно не захотелось делиться страхами с Никколо.
– Приехала в Италию, и не написала. Я подумал, что тебе будет приятно, и позвонил. Все действительно хорошо?
– Конечно, здесь очень красиво. Я просто устала после перелета и собираюсь спать.
– Тогда созвонимся на днях, мама хочет пригласить тебя в гости, и я пообещал, что мы приедем, надеюсь, ты не против?
– Вы же в Риме, а я в Вольтерре.
– Смешно. Это 230 километров. Я заеду за тобой, а потом отвезу обратно.
Они пожелали друг другу спокойной ночи и распрощались.
Саша провела однажды Рождество у главы семьи делла Ланте, старого деда Никколо, графа Джироламо делла Ланте-Сальвиани. Граф, несмотря на свои 90, оказался бодрым, красивым седым джентльменом, в котором галантность смешивалась с простотой и озорством. Дед Саше безоговорочно понравился, и она надеялась, что это было взаимно. А вот с матерью, графиней Аделе делла Ланте, отношения остались неопределенными. Графиня ей явно симпатизировала, но никогда не воспринимала всерьез, как возможную невестку. Приглашение выглядело немного странно, неужели графиня решила, что Саша достойна войти в семью? Или, наоборот, хочет расставить все точки на и, и окончательно закрыть этот вопрос, хотя какое ее дело до их отношений? Никколо взрослый человек, правда переехав в Рим и получив высокий пост в итальянской жандармерии он временно живет в апартаментах матери. Да и вообще графиня сама вышла замуж по любви и ни разу, по ее словам, не пожалела. Правда простолюдин дослужился до генерала, а Саша была явно не той невесткой, какой графиня могла гордится, иностранка без положения в обществе, да еще и русская, что, пожалуй, совсем не радует Аделе делла Ланте.
Саша посмотрела на темное окно и страхи вернулись. После размышлений о семье Никколо ей стало еще обиднее и острее чувствовалось одиночество. а ведь года два назад он бы уже примчался в Вольтерру! Или дело в расстояниях и 30 км до Равенны из той деревни, где они жили с Сонькой, и 250 км до Рима это совершенно разные вещи?
Когда снова раздался звонок телефона и знакомый голос Луки, тосканского комиссара полиции, поинтересовался, как дела, Саша заревела во весь голос и рассказала другу все: и про вазу, и про подрядчика, и про отдаленность от города и про все-все свои проблемы и обиды.
– Так. Стоп. Не реви. Я дежурю сегодня, и приехать не смогу при всем желании. Но утром, как только освобожусь, я сразу приеду. Решим все твои проблемы. Я, правда, все уже перепутал, при чем тут ваза, этруски и занавески. Только не начинай снова реветь и рассказывать по второму кругу, завтра во всем разберемся по очереди. Как называется твоя виллетта?
– Это не виллетта, это ферма. Иль Чипрессо. Кипарис.
– Записал. И ничего не бойся, я сейчас параллельно смотрю сводку. В твоем районе давно нет никаких преступлений, даже краж. – Тут Лука вдруг расхохотался.
– И чего смешного?
– Я просто подумал, что с твоим приездом ситуация может измениться.
Тут рассмеялась и Саша, и положив трубку, моментально заснула и проспала до утра, ни разу не проснувшись.
Глава 3.
Утром вчерашние страхи показались надуманными и смешными. Пели птицы, светило солнце, уползала в самые дальние и узкие места утренняя дымка.
Саша потянулась, приняла душ и вышла из дома, посмотреть на красоту. Издалека раздался шум автомобиля, он приближался, и вот уже машина показалась на подъездной дороге.
Комиссар Лука Дини, – ах, простите, вице квестор, ведь должность комиссара в итальянской полиции уже несколько лет, как упразднена, и Лука превратился в заместителя начальника полиции, – вышел из машины, традиционно чмокнул Сашу в обе щеки, открыл багажник и начал таскать пакеты:
– Показывай, где кухня. Выжила? Я же говорил. Извини, чуть задержался, заехал в супермаркет.
В холодильнике появились молоко, нарезки сыра, ветчины и колбас, упаковка яиц, баночки йогурта, отдельный пакет из «дели» – отдела деликатесов, тут были и копченый лосось. и сыр с трюфелем, и всяческие кексы и пирожные. Упаковки с водой пристроились у задней двери, супы в пакетах и картонных банках на кухонных полках, за ними последовали коробки с пастой, несколько бутылок белого и красного вина, упаковка еще теплых круассанов.
– Ставь кофе, я сам голодный с ночи. И рассказывай, что у тебя тут стряслось.
Саша тоже почувствовала голод и радостно защебетала, рассказывая по порядку обо всех проблемах со строительной компанией.
Лука обошел дом, осмотрел все комнаты и схватился за телефон. Через час, несмотря на субботний день, котел наполнился маслом и заработало отопление, примчался подрядчик с двумя работниками, мямлящими что-то про сверхурочные. Лука так на них глянул, что они молча схватились за работу, устранять недоделки, которые сама Саша ни за что бы не заметила.
Подрядчик долго извинялся, сообщил, что уборщица появится в понедельник и будет работать две недели за его счет, как извинение от фирмы.
Саша глазам не верила. Вот что значит разница между иностранкой и вице квестором итальянской полиции!
– У тебя есть время? Сегодня праздник белых грибов, может сходим?
– Ну, если ты чем-нибудь займешься и разрешишь мне подремать часик на диване, сходим и даже где-нибудь пообедаем.
Обрадованная девушка заверила, что ближайший час друга не побеспокоит и отправилась в свою комнату, хотелось найти информацию о семье вчерашней дамы с виллы «Боярышник».
Тут она вспомнила что в хозяйственных хлопотах забыла рассказать Луке о вазе, даже повернула обратно, но из гостиной послышалось сопение, и Саша решила оставить вазу на потом.
В своей комнате она забила в поисковик имя Джованни Виллани, слово «смерть», название виллы и имя ее гостьи – Элена Виллани. Хотя глава семьи умер двадцать лет назад, информация нашлась, хоть и не сразу.
Нино Коллини, 27 летний молодой человек из Тосканы, был заключен под стражу по подозрению в убийстве известного предпринимателя Джованни Виллани, но вскоре освобожден. Судебный медик заключил, что умер синьор Виллани по естественным причинам.
По словам очевидцев, Виллани столкнулся со своей 17-летней дочерью Лучией и своим шофером Нино Коллини поздним вечером возле дома. Произошла громкая ссора, в ходе которой у Виллани случился инсульт, он умер на месте до прибытия медиков.
Шофер настаивал, что не имел никакого отношения к смерти своего нанимателя. – Он был хорошим работодателем, пока не узнал обо мне и Луче, решил, что я недостаточно хорош для дочери богатого человека.
Коллини приехал тем вечером к вилле семьи Виллани, потому что они с Лучией договорились о побеге. Двумя неделями ранее он был уволен и обвинен в краже ценной картины XV века из коллекции семьи.
Лучия сообщила, что они с Коллини намерены пожениться, как только ей исполнится 18 лет. В ночь, когда картина была украдена, Коллини находился с ней в одной постели, и никак не мог совершить кражу.
С экрана смотрела худенькая темноволосая девушка, не привлекательная, с маленькими узкими глазками, треугольным подбородком. Других фото в статье не было.
Вдова обвиняла во всем Нино Коллини:
– Этот молодой человек обманом проник в нашу семью, настроил против нас дочь, украл картину. А теперь он отнял у меня моего мужа. Он все равно заплатит за свои преступления, если бы не он, Джованни был бы жив!
Саша закрыла сайт и задумалась. Интересно, поженились Лучия и Нино? И как сложилась их жизнь? Женаты ли они до сих пор? Теперь понятно, почему Элена Виллани не хочет огласки, чтобы дочь, а главное, зять не узнали о распродаже. Она не хочет подпускать Нино Коллини к коллекции мужа, умершего по его вине. Еще и деньги наверняка на благотворительность отправит. Вот все и выяснилось, ничего мистического!
Саша спустилась вниз, в гостиную, где проснувшийся Лука попросил разрешения принять душ, после чего он будет готов идти на праздник и вообще куда угодно.
***
По дороге в город они заглянули к соседке, и Саша познакомила Луку с Элизой. Та отказалась от предложения подбросить до города: поедет на своей машине, как потом домой возвращаться, а у них, у молодежи, интереснее дела есть, чем возить старую соседку.
На машине путь до Вольтерры пролетел за пару минут.
Глядя, как вырастает ярусами древний город, Саша подумала, что Тоскана – это исторические слои, сложившиеся один за другим. Этруски, потом римляне, потом средневековье и Ренессанс-Кватроченто. Вольтерра словно в музее демонстрировала эти слои: вот римские руины, там, за высокой насыпью, прячутся этрусские пещеры, паутина средневековых улочек то вверх, то вниз разбросалась по старому центру, вознесся над городом Ренессансный собор.
В городе на высоком холме все время ветер, и если летом он освежает, то в ноябре заставляет кутаться в пальто и куртки и искать укрытия в маленьких кафе с соблазнительным запахом кофе. Вот и они первым делом нырнули в двери крохотного бара, согреться традиционной крохотной чашечкой «un caffѐ»
Слушая, как Лука, словно со старым знакомым, обсуждает с барменом ветра Вольтерры, Саша впервые заметила главное отличие комиссара от карабинера Никколо. Нет, совсем не профессия. Никколо, куда бы ни забросила его служба, везде был приезжим. Наверное, он так же чувствует себя своим в родном Риме, но в долине Гарфаньяна, в Равенне, в Лигурии он был человеком со стороны.
С Лукой, за исключением Чехии и недели в Венеции, Саша всегда встречалась «дома», это была его земля, его Тоскана, даже с незнакомым барменом они были одних корней, все общее, вино, сыр, холмы, старые борги, Данте, в конце-то концов… И насколько же типичным флорентийцем был ее спутник! Выше среднего роста, русоволосый, в другой стране его никогда бы не приняли за итальянца. Любя свой регион, выращивая оливки в домике на склоне горы с потрясающими закатами и много лет работая в комиссариате Эмполи, в самом сердце Тосканы, он всегда считал себя флорентийцем. Саша вспомнила, как однажды в Венеции его спросили:
– Синьор американо?
И Лука, нахмурившись, гордо поднял голову:
– Синьор фьорентино.
В те дни они были вместе, парой, но оба так и не решились сделать шаг и что-то решить со своими отношениями, а потом… потом все изменилось и уже никогда не будет прежним…
Она прогнала эти мысли из головы. С Лукой всегда было спокойно, надежно, а главное- легко и весело. Интересно, кем были его предки во времена Медичи? Ведь насколько Саша знала, они всегда жили во Флоренции.
Они допили кофе, и вышли на ветренные улицы, полные народа. Пахло осенью, свежей землей, прелыми листьями, а какой грибной дух стоял над городом! К вечеру ожидались глотатели огня, фокусники и жонглеры, свежие грибы продавали на прилавках, из больших чанов зачерпывали ароматное ризотто «ai funghi porcini», связки белых и других грибов висели над входами в ресторанчик, лилось вино.
Фермеры привезли сыры и мед, джемы и мармеллаты, Саша зависла у прилавка с домашней мостардой – фруктовой горчицей, которую просто обожала. Она бы не удивилась, заметь у одного у прилавков подругу Джованну из Кастельмонте, та не пропускала ни одного значимого праздника в округе, а до Кастельмонте тут езды-то полчаса!
Они с Лукой гуляли, пробовали сыр и мед, пили вино, а потом вместе с толпой отправились на лужайку у Рокки Медичеи- огромной зубчатой крепости Медичи, где собирались давать спектакль.
В третьем ряду нашлись два свободных стульчика. По соседству сидела пожилая дама в лавандовой куртке, у ног свернулся лохматый песик, он поднял голову, вильнул хвостом, приветствуя вновь прибывших. Женщина оторвалась от разговора с подругой, такой же кругленькой пожилой синьорой, поздоровалась, а Саша спросила, что за спектакль они будут смотреть.
– Как всегда о Белой Даме.
– Традиция, каждый год осенью ставят этот спектакль, это обязательная часть праздника.– Подхватила вторая синьора.
