– Церковь твоя в веках стоять будет, только ты камень в подпол закопай!
– Что? Какой камень? – опешил Иван, пытаясь вытащить свою руку из цепкого захвата юродивого.
– Поглубже закопай! – снова сказал нищий, выпустил руку Ивана и добавил, – Иди с Богом! Ничего не бойся! – и, уже вслед отходящему Барме, тихо добавил, – Жаль, что помрёшь молодым.
«Хитёр мужичок! – думал Иван, направляясь к стройке собора, – Выведал, что я зодчий и решил меня прозорливостью своёй удивить, в расчете на постоянную милостыню. Ну, да Бог с ним! У каждого свой хлеб».
Он увидел Яковлева, беседующего около завалов кирпича с артельным каменщиков Тимохой, и, смеясь, рассказал им об уловке нищего. Однако, вопреки его ожиданиям, собеседники остались серьёзными.
– Это Василий Блаженный! Божий человек! Разве не знаете? – удивлённо спросил Тимоха, – Нет? Чудеса о нём сказывают. Может, иной раз и привирают, кто знает. Только одно чудо я сам видел. Этим летом иду я раз по рынку, вдруг слышу – шум, гам, крик. Что такое? Оказалось, Блаженный у одного калачника весь товар, все его калачи побросал на землю. Ну, народ возмущаться стал: зачем такое делаешь? Тут калачник-то и покаялся: он в тесто известь и мел подмешивал. Вот так-то. Блаженный правду видит. Дано ему это, значит, стоять ваша церковь будет в веках, не сомневайтесь.
Уже дома, укладываясь спать, Барма задумчиво обратился к другу:
– Слушай, Постник. Этот Блаженный ведь ещё кое-что сказал. Я тогда внимания не обратил, думал, что старик просто подаяние выманивает. Но, если он – провидец, может его слова какой-то смысл имеют?
– А что он сказал-то? – зевая, спросил Постник.
– Церковь твоя в веках стоять будет, только ты камень в подпол закопай! Поглубже закопай! – повторил Иван слова юродивого.
– Какой камень? Ты его спросил?
– Знамо, спросил. Но он не ответил. Сказал только, чтобы я ничего не боялся.
– Мда! Темны слова его. У юродивых всегда так. Ну, да ничего, раз он сказал: не бойся, значит, боятся нечего. Позже поймешь, что надо делать. Поздно уже, давай спать.
12. Дракула
-Максимка! Сходи-ка дров занеси, чтобы завтра поутру сразу печь затопить.
– Сейчас, матушка, – отозвался сын, передвигая слона на шахматной доске. Затем победно глянул на своего соперника:
– Всё, мат Вам, дядька Постник! – и побежал во двор.
Яковлев досадливо хлопнул ладонью по столу. Ну и парень! Научил играть на свою голову. Полгода назад он и про шахматы-то ничего не знал. А вот, поди ж ты, уже второй раз у него выигрывает. Ну да ладно, в другой раз отыграюсь. Постник аккуратно сложил фигуры, доску и поднялся на второй этаж, к себе в комнату. Иван сидел за столом, наклонив голову к свече.
– Ивашка, ты чего делаешь?
– Не мешай, читаю книгу «Сказание о Дракуле воеводе».
– Это что за книга такая? – не отставал Постник.
– Страшная!
– А зачем тогда читаешь?
– Интересно. Не мешай.
Но Постнику было скучно:
– Слушай, а я Максимке в шахматы проиграл. Ему всего и лет-то, а как играет!
– Угу, – отозвался Иван.
– Что угу?
– Он хорошо играет, а ты – плохо. Сказал же, не мешай!
– Я плохо играю? – рассердился Постник, – А ты вовсе играть не умеешь!
Барма аккуратно закрыл книгу, глянул на друга и рассмеялся:
– Так и ты, видать, недалеко от меня ушёл, если тебя парнишка обыгрывает!
Постник обиделся:
– Он всего два раза у меня выиграл.
– Лиха беда – начало! – снова улыбнулся Иван, но посмотрев на загрустившего Постника, сказал:
– Брось! Все знают, что ты хороший игрок. Почти всегда выигрываешь. Может, у Максимки талант к шахматам? Бывает такое. Я вот совсем играть не умею.
– Да, – повеселел Постник, – А ведь, сколько я тебя учил, не в коня корм! – И уже совсем успокоившись, спросил:
– Так о каком воеводе ты читаешь?
– О воеводе Дракуле!
– Разве был такой воевода?
– Был, только не на нашей земле, а в чужой стороне. Он был государем Мунтении.
– Это где же?
– Не знаю, но был он христианином греческой веры и воевал с турками.
– Значит, хороший был воевода!
– Жестокий!
– Получается, плохой что ли?
Иван задумался и растерянно ответил:
– Не знаю! Понимаешь, этот Дракула за христианскую веру горой стоял! Это да! Но он наказывал подданных своих за любое прегрешение.
– За прегрешения положено наказывать, иначе порядка не будет, – хмыкнул Яковлев.
– Так ведь это смотря как наказывать! – убеждённо ответил Иван. – Ну вот, например, бабу за прелюбодейство побить можно?
– Так уж положено! Хотя, может и жалко!
– Вот видишь, тебе жалко. А Дракула приказывал кожу сдирать!
– С живых что ли? – ужаснулся Постник.
– Да в том-то и дело, что с живых! – запальчиво откликнулся Иван.
– Вот как! – Яковлев помолчал, потом озабоченно посмотрел на товарища и осторожно сказал:
– Слушай, не нашего ума это дело, обсуждать деяния воевод и королей. И вообще, не читай ты такие книжки, греха не оберёшься!
13. Учитель в темноте
Тёмным вечером, на окраине Москвы к заброшенному старому дому подошёл человек. По виду это был высокий, крепкий мужик, одетый в поношенный армяк и суконную шапку. За плечами у него была котомка, в руках посох. Шел он в темноте очень уверенно, быстро, но бесшумно. Путник внимательно оглядел дом, потом быстро посмотрел вокруг и решительно потянул на себя дверь, заколоченную досками крест-накрест. Удивительно, но дверь открылась, причем совершенно бесшумно.
– Учитель, это я, ‒ негромко сказал вошедший.
– Кто ты? – раздался негромкий голос в темноте.
– Я – Игнатий!
– Протяни руку.
Путник послушно вытянул вперёд правую руку. Эту руку кто-то обхватил за запястье и потянул за собой. И так, осторожно передвигаясь в темноте, они дошли до ещё одной двери и вошли в неё. Когда дверь за ними захлопнулась, руку отпустили. Загорелся огонёк свечи. В неясном свете путник увидел маленькую комнату без окон, похожую скорее на чулан. У стены стоял небольшой стол со жбаном и кружками. Рядом в кресле сидел полный мужчина в монашеском одеянии.
– Садись, брат. Ты, наверное, устал? Не хочешь ли чего-нибудь выпить?
– Да, в горле пересохло, неплохо бы кваску, – ответил, усаживаясь, мужик.
– Ну, как всё прошло, ты передал моё послание? – спросил монах, подавая гостю кружку с питьём.
– Да, он сказал, что о новой встрече сообщит, когда будет нужно, – Мужчина жадно выпил всю кружку и осторожно поставил её на стол.
– Что-то ещё говорил?
– Сказал, что русские – варвары и язык наш варварский. Это когда я поведал ему, что у нас не король, а царь, – тут мужик улыбнулся, – а я в ответ молвил, как вы меня учили, что слово царь производится от римского цезаря.
– А он что же? – тоже улыбнулся монах.
– Скис, но смолчал.
– Так-так, но что-то ещё говорил? Ты должен всё запоминать, Игнатий.
– Он сказал, что, простите меня, учитель, но он сказал, что царь Иоанн сошёл с ума, раз доверил строительство Покровского собора в Москве русским зодчим.
– Вот как? Очень неосторожно!
– Я так ему и сказал. И вот ещё что. Мы наткнулись в лесу на капище язычников.
– Старое капище, заброшенное?
– Было действующим, пока его не разграбили. А разграбили его несколько дней назад. И там были остатки погребального костра. Свежие остатки.
– А людей там не было?
– На капище нет. Но потом, в лесу, мимо меня прошёл человек, очень быстро прошёл, и он был явно не в себе. Может быть, это был совсем посторонний человек? Кто знает?
– Ну да, кто знает! Он тебя видел?
– Нет, я думаю, что нет.
– А узнаешь этого лесного мужика, если увидишь?
– Да, – коротко ответил гость, – узнаю.
– Ну, теперь вот что, дорогой Игнатий, тайком встречаться больше не будем, неудобно мне это, да и тебе тоже. Вот возьми, – монах протянул небольшой свёрток собеседнику, – Здесь деньги, купи себе дом, где-нибудь недалеко от Варварки, небольшой дом, но крепкий, теплый и хороший для жизни. Если будут спрашивать, скажи, что батюшка твой в деревне помер, вот ты и решил с деньгами, что от него остались в Москву переселиться и заняться здесь ну…, ну чем ты можешь заняться?
– Шорником могу быть, – подсказал Игнатий
– Конечно, шорничеством. А я к тебе на постой встану. Так как приехал из монастыря по делам к Митрополиту, Владыке Макарию. Такие дела быстро не делаются, а жить где-то надо. Ну, да это не важно, про себя я сам всё объясню, если нужда будет. И вот ещё что, ты не очень-то хвастайся своими познаниями в латыни. Не всё другим сказывай, что от меня слышишь.
– Я разумею это, учитель. Просто уж больно спесив был иноземец-то! Ну, я и не удержался.
Игнатий ушел, а монах задумался. Человек, известный многим в Москве под именем монаха Пафнутия, был эмиссаром из далёкого 23 века, направленным в Москву эпохи Грозного следить, чтобы история страны развивалась в соответствующем направлении. Чтобы никто и ничто не свернуло её в сторону. А желающих повернуть историю России было немало, так что работы у Пафнутия хватало. Но сейчас он задумался о другом. Очень трудно найти помощников в своём деле среди местного населения. Вначале они никак не могут понять, с кем имеют дело, пугаются. А потом, некоторые из них становятся излишне болтливыми, неосторожными. Вот и Игнатий туда же. Надо же, решил поучить спесивого иноземца. Ну, да ладно, беда небольшая. А помощник-то всё равно нужен, без него нельзя.
14. Потеря
Постник и Барма сидели в тени строящейся стены храма на лавке и уплетали принесённую Максимкой нехитрую снедь, заботливо приготовленную Алёной для своих постояльцев. Аппетит у обоих был отменный. Ели молча, как и положено. Наконец Постник поставил пустой горшок из-под пареной репы на лавку, с сожалением посмотрел на него и вздохнул:
– А я ещё бы съел, – и с надеждой спросил, – У тебя не осталось?
– Нет, – отозвался Барма, доедая последнюю ложку репы. Затем быстро выпил молоко и, довольный, прислонился к стенке.
– Слушай, Ванька, – спросил Постник, – Ешь ты не меньше меня, а худой – как будто тебя впроголодь держат, почему, а?
– Кто его знает? – отозвался Барма, – Я всегда такой был. Может, я в родителей пошёл.
– Так у тебя родители – худые? И мать, и отец?
– Да, не знаю я! – вдруг рассердился Иван.
Яковлев с удивлением посмотрел на друга:
– Ты чего взбеленился-то, Иван? Первый раз тебя сердитым вижу! Ну не хочешь, не отвечай!
Оба помолчали. Потом Барма, уже спокойно, ответил:
Не помню я родителей своих. Вернее, плохо помню. Я ведь потерялся, мне тогда годков 6-7 было. Мы ехали куда-то. Зачем, куда – ничего не помню. А помню, что лежу я на телеге – весёлый такой, а старший брат меня травинкой за пятку щекочет. Можешь поверить, вот только это и помню о брате.
Помолчали.
– Ну, а как ты потерялся-то? – не выдержал Постник?
– Мы остановились на ночлег в поле. Ночью проснулся я по нужде. И вдруг вижу невдалеке свет какой-то. Ну, я и пошёл посмотреть, что это за свет. Интересно мне стало, ребёнок ведь. Я иду, а свет этот от меня удаляется. Я иду к свету, а он от меня. Вот так я шёл, шёл, а потом всё пропало и я ничего больше не помню, очнулся уже утром. Я лежу на дороге, вокруг меня мужики толкутся и кричат:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
