Черномор обернулся на Ольгу. Она нажала на курок. Парень метнулся к Наташке. Они оба упали на землю. Испуганные выстрелом, птицы кружились над домом, судорожно крича.
Вадим бежал к ним, следом за ним мчалась Ляля. Оценив ситуацию, мужчина бросился к Ольге, которая держала в руках его пистолет. Он протянул руку:
– Отдай. Всё закончилось. Сейчас сядем. Выпьем. Поговорим, – он говорил тихо, мягко, медленно приближаясь к Ольге.
Девушка покорно вложила в его руку оружие. Она стояла, широко открыв глаза, но ничего вокруг не видела и не слышала.
– Вот и хорошо, – сказал Вадим, положив пистолет в задний карман джинсов.
Мужчина наклонился к сыну и помрачнел, затем подошёл к Юрию. Вадим изменился в лице, глаза потухли, щёки ввалились. Ляля всё поняла. Она остановилась, ей не хватало воздуха, он тягучей вязкой массой не хотел проникать в лёгкие, уши заложило, женщина не слышала ни одного звука. Она пустым взглядом обвела всех. Вадим шевелил губами, Ольга стояла с открытым ртом, Ведьма беззвучно выбиралась из-под Черномора. Неожиданно тишину разорвал, взорвал, свалил с ног ультразвук Наташкиного крика:
– Я убью тебя! Не прощуууууууууууу!
Ляля вздрогнула и очнулась. Ольга рванулась к своей Хонде.
– Твою мать! Бабьё! – глухо выругался Вадим.
– Беги, девочка! Беги! – прошипела Ляля.
Она вытащила у Вадима пистолет и бросилась за Ольгой.
– Ляля! – заорал он.
Женщина выскочила за калитку, расставила ноги, взяла пистолет двумя руками, прицелилась и нажала курок. Отдача дёрнула её руки, она продолжала стоять, держа в вытянутых руках пистолет.
Ведьма выбежала из калитки, выхватила из рук Ляли оружие, вскочила на байк, и понеслась за Ольгой. Ляля медленно опустилась на траву. Подбежал Вадим и сел рядом, обняв её за плечи. Ляля видела, как Ольга дёрнулась после выстрела, байк заюлил, девушка не смогла выровнять мотоцикл, и на скорости вылетела на встречку. Раздался визг тормозов, глухой звук от удара. Ольга врезалась в кузов фуры и подлетела в воздух, как тряпичная кукла. Мимо пролетела Ведьма, убрала вытянутую с пистолетом руку на руль, свернула на грунтовую дорогу и исчезла среди деревьев, прихватив с собой пистолет Вадима.
Ляля очнулась на диване в комнате с холодным полотенцем на лбу. Вадим сидел у дивана на стуле, держал в руках стакан с коньяком.
– Выпей! – приказал он.
Вадим смотрел на неё, протягивая стакан. Ляля послушно выпила, руки Вадима сжаты в кулаки до побелевших костяшек. В ногах у Ляли сидела Руслана и сосредоточенно собирала пирамидку.
– Ляля, соберись и запомни – ты не стреляла. Ты просто выбежала вслед за Ольгой.
– Я убила её?
– Ляля! Коня на скаку остановишь завтра, сегодня сама остановись, – повысил голос Вадим, – Ты выбежала вслед за Ольгой. Повтори!
– Я выбежала вслед за Ольгой, – послушно повторила женщина.
– Умница. Всё остальное можешь описывать так, как помнишь. Ты не держала в руках пистолет. Ты не стреляла. Поняла?
Ляля кивнула. У неё была такая слабость, ей даже сидеть было трудно.
– Вадим… мальчики…они где?
Вадим молчал.
– Вадим! Это не правда! Скажи, что это неправда!
Мужчина сжимал кулаки, на скулах ходили желваки, и лицо покрылось пятнами. Ляля трясла его руки и повторяла:
– Это неправда… это неправда… это неправда.
– Ляля, поднимись в комнату и займись Ланой.
В таком состоянии их застала опергруппа, приехавшая по вызову Вадима. День был долгим, тяжёлым. Ляля возилась с внучкой Вадима – Русланой. Мужчина отвечал на вопросы. Когда были проведены все процедуры, увезены тела сыновей, Ольгу отправили в больницу, Вадим накормил Лану и Лялю, посадил в машину и повёз к себе.
– Сегодня останешься у меня. Завтра решим, что делать.
Ляля безропотно согласилась. Лана отвлекала её от воспоминаний сегодняшнего дня. Вечером, уложив Лану спать, Ляля сидела на кухне с Вадимом, обсуждая судьбу девочки.
– Я заберу её. Где один, там и два ребёнка. Ты мужчина, тебе будет сложно с ней. А у нас есть Ниночка.
– Я не согласен. Но на первое время пусть будет так, – сказал Вадим. – Я собрал на даче её вещи. Завтра отвезу вас.
Когда на следующее утро они подъехали к Лялиному дому, женщина откинулась на спинку сиденья и застонала.
– Что? Плохо?
– Нет, веселюсь, – съязвила Ляля. – Как я скажу Антону?
– Я скажу, – выдохнул Вадим.
Они поднялись в квартиру. Антон встретил их с саркастической улыбкой:
– Пришёл просить руки моей жены? Как прошла ночь?
– Антон! Это пошло! – воскликнула Ляля, – Помолчи.
– Ты в открытую изменяешь мне и я должен молчать? А это плод вашей любви? Вопреки законам природы, быстро всё у вас происходит.
Женщина молча проплыла мимо Антона, уводя девочку в детскую. Ляля позвонила Ниночке и попросила приехать. Вадим тихо сидел на кухне, не вступая в разговоры с Антоном, который бегал из детской в кухню и высказывал предположения о счастливой семейной жизни его жены и Вадима. Приехала Ниночка. Дети играли в комнате. Все остальные собрались на кухне. Вадим попросил налить коньяка. Ляля принесла бутылку, Ниночка быстро соорудила закуску. Антон протирал очки. Ляля была бледна, глаза ввалились, губы сжаты в тонкую ниточку. За всё время Ляля не произнесла ни слова, это пугало и злило Антона. Он не помнил, чтобы его жена так долго молчала. Вадим протёр лицо ладонью и глухим низким голосом произнёс:
– У нас с Лялей неприятные новости.
Антон хотел что-то вставить, но Вадим поднял руку:
– Я договорю. Ваш сын Юра и Игорь, мой сын, убиты.
Ниночка закрыла рот рукой, из широко открытых глаз полились слёзы. Антон закашлялся и, протирая очки, произнёс:
– Неудачная шутка.
– Это не шутка. Вчера на моей даче произошла трагедия. Ольга в больнице. Состояние тяжёлое. Осталась Руслана. Я пока не могу оставить девочку себе.
Вадим коротко пересказал события вчерашнего дня.
– Надо решить, о чём говорить. Ляля, соберись. Я сделаю всё, что возможно. Нельзя допустить, чтобы тебя посадили. Ты поняла меня? Ты запомнила, о чём я говорил?
Ляля молча кивнула. На её лице застыла маска. Сил на эмоции у Ляли не было. Ниночка закрыла рот руками. Антон кривил губы то ли в усмешке, то ли в гримасе. Наступила пауза Привычная, стабильная жизнь сломалась, развалилась на «до» и «после». Люди сидели в кухне на обломках вчерашнего счастья и не знали, что им делать, как жить дальше. В дальней комнате играли две маленькие девочки, Арина и Лана, которые только вошли в эту жизнь и не понимали, какие перемены их ждут.
Как витиевато переплетается жизнь, складывает узоры из отношений, чувств, эмоций в разноцветный ковёр жизни. Часть этого узора плетём мы, но к нашим узорам добавляются узоры судьбы, непредвиденных обстоятельств, нити окружающих нас людей. Всё это соединяется, сцепляется, перепутывается, и никогда не знаешь, что же получится в итоге. Какой сюрприз приготовит для нас судьба.
Глава 2. Наши дни. Вечерние новости.
Никогда не знаешь, что же получится в итоге. Какой сюрприз приготовит для нас судьба. Сегодня спектакля у Ляли не было. В воскресенье состоялась премьера, закрывающая сезон, которую снимало телевидение, затем брали интервью у режиссёра и у неё, Ляли. Сегодня у бабушки было время напечь пирожков, приготовить праздничный ужин и насладиться всем этим в присутствии Русланы и Вадима Васильевича. Премьеру труппа театра отметила после спектакля в воскресенье в ресторане, поэтому гостей не предполагалось.
– В новостях должны показать нашу премьеру и интервью со мной, – пояснила Ляля, сервируя стол.
Вечерние новости они смотрели, уютно устроившись в креслах, перед журнальным столом, накрытым белоснежной скатертью. Ляля сделала своё фирменное заливное, пару салатов и пирожки. Среди блюд красовалась запотевшая бутылка шампанского. Лана сидела поодаль на диване. Показали фрагменты спектакля, затем крупным планом красивую Лялю в гриме и костюме. Елена Николаевна была великолепна. Она стояла рядом с режиссёром, который говорил о постановке:
– Премьеры мая – это мостик в новый сезон. Они намекают о том, что ждать зрителю в следующем театральном году. Наш спектакль – интерпретация, новое видение, которое переносит героев классики из девятнадцатого века в наш.
Ляля улыбалась и говорила на камеру хорошо поставленным голосом:
– Театр помогает осознать себя и окружающих, понять жизнь, прочувствовать её глубже, насыщенней. Роли позволяют проживать множество жизненных путей, чувств, эмоций. Актёры – это люди, которым неподвластно время, возраст. Мы взрослые дети. Мы можем воплотить свои амбиции, мечты, проживать разные жизни. Театр –не просто сценическое воплощение, это взаимодействие с коллегами, зрителями, с миром, это пропаганда и критика. Мы пробуждаем чувства, мы лечим, мы заставляем смеяться и плакать, мы учим думать. Театр – это жизнь.
– Ляля! Ты затмила режиссёра! Он сказал всего пару слов, а ты толкнула целую речь! Звезда! – восхищался Вадим Васильевич.
Лана пила шампанское и улыбалась. Бабуля у неё действительно звезда. В свои годы она выглядит как девочка. Стройная, красивая, ни одной морщинки. Правда здесь заслуга косметологов, но кто об этом знает. А как она играет! Ведь веришь каждому слову, движению, взгляду.
***
Вечерние новости Антон Тимофеевич, Ниночка и Арина смотрели в столовой за ужином.
– Дед, куда мы поедем отдыхать этим летом, – спросила Арина.
Антон Тимофеевич, не отрывая глаз, смотрел на экран, где давала интервью прима театра. Ниночка сложила руки под подбородком и тоже смотрела на экран. Арине никто не отвечал.
– Деед! Ау! Ты меня слышишь? Что вы уставились на эту старую грымзу? Я считаю, сниматься в кино и играть на сцене должны только молодые актрисы.
Дед оторвался от телевизора, Ниночка молча переводила взгляд с него на Арину.
– Антоша, она не изменилась. Хороша. Ты бы…
Антон Тимофеевич откашлялся и внезапно зло сказал:
– И жить должны только молодые? А куда стариков? На Фудзияму? На что ты будешь жить без нас?
– Ты почему взъелся-то на меня? – удивилась Арина.
Профессор бросил вилку, встал из-за стола и вышел из столовой. Арина вопросительно посмотрела на Ниночку, та молчала, опустив глаза в тарелку.
– Нина! Что это с дедом? – требовательно спросила Арина.
Ниночка подняла на неё глаза от тарелки.
– Молчала бы! Ты бываешь бестактна и глупа!
– Что я сказала-то? Ему про отпуск не понравилось? – удивилась Арина.
– Замолчи.
Арина пожала плечами. Могу и помолчать.
***
Вечерние новости Эрик не смотрел, телевизор был включён для фона. Он сидел на диване с неизменным стаканом виски.
Неожиданно во весь экран показали фотографию Ольги.
Эрик прибавил звук.
– На улице … возле театра … вечером в автомобиле «Ауди», государственный номер…скончалась женщина. Предположительная причина смерти – сердечная недостаточность. Кто знает потерпевшую, просьба позвонить.
На экране появились номера телефонов. Эрик лихорадочно искал свой мобильный. Ольга не вернулась домой. Отец беспокоился, но Эрику было всё равно, мало ли где она могла задержаться. Куда она ушла, Эрик не спросил, а Ольга не озвучила своих планов. Её знакомых в городе он не знал. Ольга об этом Эрику никогда не говорила. Да он даже не вспоминал о ней. Думать, он конечно думал, и ждал, как будут развиваться события. Но не так же быстро!
Он выругался, налил в стакан больше половины, выпил и продолжил поиски телефона.
***
Когда на экране возникла фотография женщины, Ляля побледнела и поставила фужер с шампанским мимо стола, бокал со звоном упал на пол и рассыпался на мелкие осколки.
– Вадим, это же … Она вчера была … Это ты? – прошептала Ляля.
– Была, – охрипшим голосом ответил сосед.
Вадим Васильевич наклонился, начал собирать осколки с пола и порезался.
– Чёрт! – в сердцах громко ругнулся он и отправился в кухню.
– Вадим, – прошептала бабушка – принеси валидол.
– Я принесу, – сорвалась с места Лана.
На кухне Вадим Васильевич стоял возле окна и курил Лялину сигарету.
– Вы же не курите, – удивлённо протянула девушка.
Вадим Васильевич молчал. Она посмотрела ему в спину, вытряхнула на ладошку таблетку из блистера и пошла к Ляле.
– Что Вадим делает? – спросила бабушка.
– Курит.
Ляля недоумённо уставилась на внучку. Из прихожей послышался звук открываемого замка, потом захлопнулась дверь.
– Даже не попрощался. Что это с ним? А ты почему так разволновалась? Знакомая твоя что ли? – спросила Лана.
– Оставь меня! – в сердцах сказала бабушка. – Мне требуется покой!
– Если я буду нужна для того чтобы тебя побеспокоить – позови, – обиделась девушка и ушла к себе в комнату.
***
Антон Тимофеевич вернулся за стол, молча доедал ужин, Нина стряхивала невидимые крошки, Арина вопросительно смотрела на них. По телевизору прозвучала информация об умершей женщине и во весь экран показали её фотографию.
– Б…дь! Что ж все яйца в одну корзину!
Арина вздрогнула от восклицания деда.
– Ты помнишь, я была против, – еле слышно произнесла Ниночка.
Её дед умеет матюгаться? Арина ничего не понимала, она переводила взгляд с деда на его сестру и боялась проронить слово, тем самым вызвать их гнев на себя.
«Что за день такой? Что происходит?» – Арина смотрела то на деда, то на Ниночку. Они оба были не в себе.
– Я помню! – рявкнул дед. – Я ещё не выжил из ума! Меня рано на Фудзияму! Она была здесь! Это ты?!
– Бог с тобой, Антоша! О чём ты говоришь! – взвизгнула Нина Тимофеевна.
Арина сжалась от страха, такими своего деда и Ниночку она не видела никогда. Щёки его покраснели, глаза слезились и сверкали недобрым светом, очки запотели. Ниночка сидела, сжавшись в комок, горестно подперев руками голову, слёзы медленно текли по щекам.
– Нина, – тихо позвала девушка.
Нина Тимофеевна всхлипнула, вытирая салфеткой лицо, Антон Тимофеевич убежал в кабинет и метался там из угла в угол. Было слышно, как он меряет кабинет шагами. Арина постаралась незаметно выйти из-за стола и прошмыгнула к себе.
«Господи, что произошло-то? Что я такого сказала?» – думала девушка.
***
Эрик метался по квартире в поисках телефона. Он лежал на диване, рядом со стаканом виски. Парень схватил трубку и набрал номер. На том конце долго не отвечали, наконец, он услышал:
– Хэлло.
– Уве! Уве! Она умерла! По новостям показали! Она сегодня умерла, она не вернулась, но я не знал… я не думал… а сегодня… Что мне делать?
– Налить, выпить и успокоиться, – спокойно отозвался юрист семьи Штейн. – Делай, что говорю, я подожду.
Эрик включил громкую связь, чтобы ничего не пропустить, трясущими руками налил виски и залпом выпил. Поморщился, выдохнул.
– Выпил? – донеслось из телефона.
– Да.
– А теперь по порядку: кто, когда.
– Ольга! Она взяла у меня машину и поехала по своим делам. Мне она ничего не говорила, а я не спрашивал. Да и зачем мне это? Сейчас по вечерним новостям показали её фото и попросили позвонить тех, кто её знает. А отец не мог ей дозвониться. У неё телефон отключён.
«Мальчишка! Паникёр!» – подумал в сердцах Уве.
– От чего она умерла?
– Сердечный приступ.
«Ага», – подумал Уве Краус.
– Ты мог не видеть этих новостей. Где Рональд?
– У себя. Наверное. Я боюсь к нему идти, вдруг он ещё не знает! Как я ему скажу?
– Дождись, когда полиция выйдет на вас сама. Ты иностранный подданный, ты можешь попросить посла присутствовать на допросах, вызвать адвоката. Меня. С кем Ольга встречалась, ты знаешь?
– Допросах? – с ужасом перебил Эрик. – Я не знаю с кем она встречалась!
– Успокойся! Соглашайся на первую встречу. Потом позвони мне. Они всё равно будут делать запрос в Мюнхен. На это уйдёт время, а оно нам на руку.
– Зачем?
– Это уже моё дело. Скажи, а где те капсулы?
– Ка-ка-какие? Откуда ты…
– Именно те, что ты брал?
– Я не понимаю, о чём ты говоришь, – соврал Эрик.
– Вот об этом и не вспоминай. Сейчас успокойся, выпей и ложись спать. Завтра они на тебя выйдут.
– Акции… Она продала акции? – запаниковал Эрик.
Трубка помолчала. Эрик смотрел на экран телефона.
– Откуда информация? Ольга сказала?
– Нет. Я случайно услышал ваш с Мартином разговор. Папа знает об этом?
– Рональд не знает. И ты не знаешь, – твёрдо произнёс собеседник. – Ты меня понял?
Эрик паниковал. Да, он хотел смерти Ольги. Он считал себя обиженным, когда отец передал ей свой пакет акций клиники. Но они же договаривались, то есть решили, чёрт, предполагали, что надо сначала найти дочерей и выяснить – почему никто из них не искал Ольгу, а потом… Мысли в голове Эрика путались всё больше после каждого стакана виски.
«Почему она умерла? Капсулы!! Неужели? Откуда Уве знает об этом? Мартин? Лучше бы я их выбросил!» – мысли в голове Эрика молниеносно мелькали и перепрыгивали с одного на другое.
Он незаметно для себя напился и заснул на диване со стаканом в руках.
***
Ляля не могла заснуть. Она не знала, что ей делать. Всё было так давно, и казалось уже неправдой. Телефон Вадима не отвечал. Ляля колотила ему в дверь, но его квартира отзывалась тишиной, ни единого звука не доносилось из-за закрытых дверей. Ляля пила коньяк, курила, стряхивая пепел мимо пепельницы, ходила по квартире и громко декламировала одно и то же стихотворение, повторяя и повторяя его:
Уста пусты от долгих трат…
Дороги топтаны толпою.
Не обнимает брата брат –
Как будто созданы для боя.
И, вроде, зависть правит бал
В израненных обманом душах.
Ну вот… ещё один упал –
Из тех, кто никому не нужен.
Остатки памяти горчат,
Осадком пав на дно обиды.
А боль потери горяча…
И даже волей не прикрыта.
Зачем держать под сердцем яд
Для тех, которым вы не рады?
Зло возвращается назад,
Не забывая про оплаты.
Лана испуганно слушала бабушкину истерику, прислонившись ухом к двери в своей комнате.
«Апокалипсис какой-то. Где она этот дурацкий стих выкопала?» – думала девушка.
Всё происходящее не поддавалось объяснению, логике. Рождало испуг. Лана не знала страха, а тут что-то холодное и шершавое неприятно шевелилось внутри. И было непонятно – от чего?
***
Антон Тимофеевич сидел в кабинете и пил коньяк, глядя на фотографию какой-то женщины. На фото внизу была написана рукой деда формула: L = K (V + P).
«Господи, – думала Арина. – Что это? Кто это? Он сошёл с ума? Колдует? Бред какой-то. Он же учёный!»
Она заглядывала в приоткрытую дверь в кабинет деда. Девушка подпрыгнула, застигнутая на месте Ниночкой, которая положила ей руку на плечо. Ниночка приложила палец к губам.
– Это его любовь, – прошептала Нина, когда они пришли в кухню.
– Кто? Какая любовь? Это та, в новостях? – засыпала Арина Ниночку вопросами. – А что за формула на фото?
– Формула любви, – вздохнула Ниночка. – Лучше иди к себе.
– Ниночка, я ничего не понимаю. Что произошло? Ты плачешь, дед психует.
– Это хорошо, что ты не понимаешь. Иди, – непонятно ответила Ниночка и прогнала Арину в её комнату.
«Коллективное помешательство. Из-за кого такая буря? Из-за меня? Из-за актрисы или той, которая умерла в машине?» – пыталась разгадать загадку Арина. Но это было ей не по силам. Она набрала номер Эрика, телефон долго играл мелодию. Парень не отвечал. Арина раз пять набирала номер, наконец, пьяный голос Эрика прохрипел:
– Хллоо.
– Эрик, ты там пьян, что ли?
– Я стёкл как трезвышко, даже заплетык не языкается! Ппрзжай.
– Понятно. Завтра приеду. Опохмелять, – отозвалась Арина.
***
Май в этом году выдался жарким. Лето вступило в сговор с весной, и природа вопреки своему графику радовала теплом. Одновременно цвели черёмуха и сирень, не соблюдая положенной очерёдности, только что вылупившиеся из почек нежно-зелёные листья радостно шелестели на ветру, подставляясь под горячие лучи солнца. Питерцы, имевшие три с половиной солнечных дня в году, недоуменно снимали плащи, оставляли зонты дома и с удовольствием купались в лучах заблудившегося в их небе солнца.
За окном орут птицы, солнце проникает в самые удалённые уголки, весь мир садится в электрички и едет на дачи, и пусть где-то извергаются гигантские вулканы, обрушиваются торнадо, а израильские коммандос ровняют с землёй очередную палестинскую деревню, мы продолжаем жить. Жизнь – это очередь за смертью, но некоторые личности лезут без очереди. Люди, умеющие убивать, делятся на две категории. Первая те, кого этому учили. Вторая самоучки. Парадокс заключается в том, что вторые делают это чаще. Сезон нарушения заповеди «Не убий!» был открыт.
Глава 3. Следователь.
Сезон нарушения заповеди «Не убий!» был открыт. Вечером в половине восьмого полковнику Лаврухину позвонил дежурный:
