Страница 2 из 5
– Я домашним улыбаюсь, а сам… – начал Кинпатсу.
– Я тебя понимаю, – похлопал я друга по плечу. – Я тебя очень хорошо понимаю!
Прошли немного молча. Потом я сказал:
– Главное, не дать слабину в самом начале. Там будут проверять нас на прочность…
– На что будут проверять? – не понял Кинпатсу.
– Ну… Что мы из себя представляем… Попробуют сломать. И тут главное выдержать, не дать слабину.
– Это-то понятно, – Кинпатсу вздохнул. – Вот только в школе мне этого сделать не удалось.
– Зато ты примерно представляешь, что будет, если сдашься.
Кинпатсу кивнул.
– Там действительно так плохо, как говорят? – спросил он через некоторое время.
Я остановился и повернулся к другу.
– Я не буду говорить, что легко – легко не будет. Но, во-первых, как я уже сказал, люди там живут. Во-вторых, академия на полном содержании у императора. Неужели думаешь, чтобы он позволил наносить вред… – я чуть было не сказал «имуществу», но потом подумал и всё же сказал: – …наносить вред своему имуществу? Да, не смотри на меня так! Ты не мамочка, чтобы я кормил тебя добрыми фантазиями! Если император за всё платит, то мы для него его собственность! И он с нас спросит! Да, там будет жёстко. Но не думаю, что будет полный беспредел.
– Я понял тебя, – сдавленно произнёс Кинпатсу. И вдруг добавил: – Мне так страшно.
– Это нормально, что страшно, – успокоил я друга. – Гораздо хуже было бы, если б ты не боялся…
– Почему? – удивился Кинпатсу.
– Потому что, если в такой ситуации человек не чувствует страха, то он или пофигист, либо идиот. И в том, и в другом случае быть рядом с ним опасно. Он не будет контролировать ситуацию и завалит задание. А вот тот, кто боится, тот включает мозги. Тут главное, совладать со страхом. Не дать ему одержать верх.
– Какое задание? – спросил Кинпатсу.
– Задание?.. – переспросил я.
– Ну, ты сказал: «провалить задание».
– Забей! – отмахнулся я. – Это из прошлой жизни. Но сути не меняет! Действовать нужно разумно. А задание? Задание у нас с тобой выжить и стать крутыми магами!
Кинпатсу несмело улыбнулся.
– Мне нравится такое задание, – сказал он.
– Вот и сделаем их всех! – я хлопнул друга по плечу.
– Сделаем! – он хлопнул меня в ответ.
Это было так похоже на мальчишескую клятву, что я разулыбался.
– Хороший ты парень, Кинпатсу! – сказал я. – Всё у тебя будет хорошо.
– И ты нормальный, – ответил блондинчик. – И как я раньше не замечал?
Я только пожал плечами. А что тут скажешь?
Мы попрощались с Кинпатсу и пошли по домам.
Мне на душе стало полегче. Забавно, когда я шёл к Кинпатсу, то думал приободрить его, а получилось наоборот – он приободрил меня.
Ещё бы как-то поддержать Ёсико. Ей сейчас труднее, чем нам с Кинпатсу. У нас хоть семьи рядом, а она вообще одна. Но кто меня пустит в тюрьму?
И тем не менее, я развернулся и решительно пошагал к уже знакомому мне зданию.
Про то, что соваться в тот район без оружия и группы поддержки – это так себе идея, я не думал. Я просто не мог оставить Ёсико один на один с ужасом неизвестности. Хотя бы попытаться приободрить её я должен! В конце концов, она в тюрьме по моей вине.
Ну или попрощаться, если отец всё же исключил Кинпатсу и Ёсико из списков. Но что-то мне подсказывало, что он не будет этого делать. Раз они мои друзья, он скорее всего отправит их со мной – типа они моя персональная группа поддержки. И от этого совесть мучила меня ещё сильнее – ведь у них был шанс избежать академии магии.
И не важно, что скорее всего это я буду защищать их. И без них мне было бы легче. Отцу этого не объяснишь.
Вот я и шагал к зданию тюрьмы в надежде увидеть Ёсико. А заодно глядишь, и про сэнсэя Макото что-нибудь узнаю.
К зданию тюрьмы я подошёл на удивление быстро. Как будто дорога с последнего раза сильно укоротилась. Ну да ладно, знаем мы эти фокусы – в первый раз всегда путь кажется длинным. А потом, когда уже знаешь дорогу…
Я пошёл вдоль здания в поисках входа. Но передо мной была глухая стена – ни окон, ни дверей. О том, где заканчивается здание и начинается забор, можно было догадаться только по крыше – вот тут ещё крыша, а тут уже колючая проволока проброшена по верху стены.
Пройдя до поворота, а потом до городской стены, я развернулся и пошёл в другую сторону. И снова, повернув дважды, дошёл до городской стены. На всём пути не увидел ни ворот, ни калитки, ни окошка. Но увидел сидящую у стены заплаканную женщину.
Я подошёл к ней и сел рядом. Разговаривать стоя с человеком, который сидит вот так, бессмысленно. Он в своём горе, и сверху до него не достучаться. Так что, я сел рядом. Чтобы быть с ней на равных.
Она коротко глянула на меня и снова погрузилась в своё горе.
– Извините, – обратился я к ней. – Подскажите, пожалуйста…
Женщина обернулась и посмотрела на меня.
– Там мой друг. Вы случайно не знаете, как можно… не знаю… попросить свидание что ли…
Объяснять, где «там» я не стал. С учётом места, где мы сидели, это было очевидно.
Женщина покачала головой и вздохнула.
Я не торопил её. Я понимал, что она на дне своего горя. Слова туда и оттуда идут медленно.
Наконец женщина с тяжёлым вздохом сказала:
– Это нужно утром в канцелярии заказывать свидание. И если разрешат, то только на следующий день. Но могут не разрешить.
Меня такое положение дел не устраивало совсем. Завтра я и так скорее всего увижусь с Ёсико. А вот с сэнсэем Макото поговорить не удастся.
С другой стороны, всегда и везде есть обходные пути, и я спросил:
– А может можно как-то иначе… Заплатить там кому… Или не знаю… Поговорить с кем…
Женщина горестно покачала головой.
– Может, и есть возможность, – сказала она. – Но я её не нашла.
Я кивнул. Можно было уходить. Всё, что я мог узнать у неё, я узнал. Но как-то просто подняться и уйти мне показалось жестоким, и я спросил:
– Кто там у вас? – Опять же, уточнять где «там» не было необходимости.
– Дочка, – ответила женщина.
– За что её?
– Я не знаю… – женщина всхлипнула. А потом заговорила быстро, словно наконец-то нашла, кому выговорить свою боль: – Я уже второй день тут. Никто ничего не объясняет. Встретиться с ней не дают. Я ничего не знаю! Что могла сделать моя Ёсико? Она очень хорошая девочка, постоянно в лечебнице, помогает больным. Она и её учитель сэнсэй Макото так много сделали для людей. И вот сэнсэй пропал, а дочка в тюрьме. Что она могла такого натворить, чтобы её забрали…
Я слушал женщину и потихоньку охреневал.
Нет, то, что у Ёсико есть мама, это же нормально. У всех людей есть мамы. Но как-то я совсем выпустил это из виду.
– Ёсико хороший человек, – негромко сказал я.
Негромко, но женщина услышала. Она с такой живостью повернулась, что я тут же пояснил:
– Друг, про которого я хотел узнать, это как раз ваша дочь Ёсико.
– Вы знаете мою Ёсико?! – воскликнула она.
– Знаю, – ответил я и добавил: – И знаю из-за чего её задержали.
Женщина с такой мольбой посмотрела на меня, что я, тщательно подбирая слова, ответил на невысказанный вопрос:
– У неё открылась очень сильная магическая способность. Она пишет на вещах иероглифы с приказами, и вещи слушаются её.
– Да, она очень любит писать, – подтвердила женщина.
А я замолчал. Меня вдруг осенила очевидная вещь – магия Ёсико в чём-то похожа на мою.
Возможно, это ничего не значит. Но если есть клановые направления магии, то приказывать стихиям, вещам, людям – это же вполне может быть клановая особенностью? Конечно, есть отличия, но и сходств немало. Но тогда получается, что я и Ёсико…
Спокойно, Кизаму, спокойно!
– И что теперь будет? – спросила тем временем мама Ёсико.
А я немного иначе взглянул на неё. В молодости она скорее всего была очень даже ничего!
Ай да папашка, ай да сукин сын! Мамочки страдают в одиночестве, а он, оказывается, ходок!
Хотя, вполне возможно, что я сейчас придумываю то, чего нет. В конце концов, и у Ёсико, и у меня магические способности активировались в храмовой лечебнице.
Я вдохнул, выдохнул и ответил женщине на её вопрос:
– Возможно Ёсико отправят учиться магии. Такие сильные маги, как она, нужны нашему народу.
Я не знал, насколько Ёсико сильный маг, но пусть мать гордится дочкой, а не оплакивает её.
Поднявшись, я протянул руку женщине:
– Идите домой, отдохните. Завтра вы увидитесь с дочкой.
– Откуда ты знаешь? – спросила она.
– Завтра Ёсико скорее всего поедет в академию магии.
– Откуда ты знаешь? – повторила она вопрос.
– Потому что скорее всего я тоже завтра поеду в академию магии. Во всяком случае, я на это надеюсь.
– Ты там… – начала было мама Ёсико.
Но я перебил её. Я знал, о чём она хочет попросить, поэтому, не дожидаясь просьбы, пообещал:
– Я там позабочусь о ней. Она для меня как сестра.
Женщина опёрлась на мою руку и прошептала:
– Тебя прислала Всеблагая, чтобы успокоить меня.
– Эт вряд ли, – ответил я, вспоминая, как я только что покинул храм Всеблагой. – Но это не имеет значения. Всё будет хорошо. Идите домой, отдохните. И приходите завтра провожать дочь в академию магии.
С мамой Ёсико мы дошли до широкой улицы. Дальше наши пути расходились.
Обняв маму Ёсико на прощанье, я пошёл домой. Больше никаких дел в этом городе у меня не было. Если уж убитая горем мать не смогла прорваться к дочери на свидание, то при таком цейтноте я вряд ли смогу.
Но это не значит, что я сдался. Я решил, поговорить с отцом. Вдруг да получится то, что маме Ёсико не удалось. Эту «дверь» я готов был открыть даже именем отца, только бы мне это удалось.
Я шёл и думал: как-то незаметно получилось так, что Ёсико и Кинпатсу действительно стали дорогими мне людьми. Как и мамочки с няней, и отец. И ещё, пожалуй, сэнсэй Макото, несмотря на его закидоны.
Хотя нет. Сэнсэя Макото я в свои друзья записывать бы не стал. То, что вчера произошло в пещере, вызывало слишком много вопросов. Он готов был меня убить, я это чувствовал. Так что, поговорить с сэнсэем мне было бы интересно. А вот вступаться за него я бы не стал спешить.
Так, стоп! Я завтра уеду! Какое мне дело до сэнсэя Макото?! Вспомнил зачем-то. Видимо, разговор с мамой Ёсико так повлиял.
Когда я пришёл домой, следов от ночного нападения уже не осталось. Разве что благодаря запаху краски было понятно: в доме недавно что-то подкрашивали. И на стене, и на дверях стояли аккуратные латки.
Я сразу оценил качество ремонта – сейчас краска высохнет, и даже я не смогу в точности сказать, где именно втыкались сюрикены или ударялся груз на цепи.
Посмотрев на работающих женщин, я подумал, что, как ни странно, нападение пришлось вовремя. Мамочки и няня сейчас заняты ремонтом дома и у них не остаётся времени и сил думать о том, что завтра я уеду.
Я сразу прошёл в свою комнату. Ещё по дороге я решил, что всё оружие возьму с собой. Магия магией, а катана одинаково хорошо рубит головы всем – хоть магу, хоть обычному человеку.
Катана… Я взял в руки меч и аккуратно вытащил его из ножен.
Почищенный мастером Ганзи клинок блестел. Рисунок на лезвии хорошо просматривался.
Я невольно залюбовался мечом. Но потом вздохнул: у меня не было ничего, чтобы ухаживать за клинком. Мастер Ганзи обещал мне дать всё необходимое. Но теперь, наверное, не даст. А где взять, я не знал. Как не знал о том, будет ли оружейная в академии магии?
По логике вещей не должно быть. Путь воина и путь мага – это разные пути. Но это по моей земной логике. А какая логика тут, в этом мире, я не знал. С одинаковой вероятностью может оказаться и то, что оружие приветствуется, и то, что оно в академии магии запрещено.
И если вдруг окажется, что запрещено, то я однозначно не готов отказаться от катаны, от ножа по имени Убийца демонов, и от своих первых трофеев – кастета и ножа, отнятого в драке, когда я защищал маму Ишико. Да и всё остальное железо жалко…
«Скажи, что твоя магия связана с оружием», – предложил Аргх.
А что? Это выход! Во всяком случае можно попробовать.
«А ещё используй магию – прикажи своему оружию привлекать поменьше внимания», – снова предложил демон.
Отлично! На неживых объектах моя магия работает, и частушки сегодня показали, что магия может сработать. Во всяком случае, я могу попробовать.
«Спасибо!» – поблагодарил я демона.
«Не за что! – ответил тот. – Я забочусь о себе».
«Как это?» – не понял я.
«Если меня обнаружат…» – начал демон и замолчал.
Но я его понял. Нельзя, чтобы в академии магии обнаружили демона, живущего во мне. Иначе не поздоровится ни мне, ни ему. И если на него мне как-то без особой разницы – я его не приглашал нападать на меня, то подвергать риску себя не хотел. В моём мире с одержимыми демонами в средние века поступали очень жестоко.
«Может, ты меня всё же отпустишь?» – попросил демон.
«Нет», – ответил я.
«Но почему?» – вспылил он.
«Во-первых, ты бываешь полезен. А во-вторых, я не знаю как. Да если бы и знал, не отпустил бы», – ответил я.
И я не врал.
Да и как можно соврать тому, кто сидит у тебя в голове и знает всё, что ты чувствуешь. Мысли может и не читает, а вот чувства – да.
«Ты ведь чувствуешь, что и я, так ведь?» – спросил я у Аргха.
И по тому, как он внезапно замолчал, я понял, что попал в точку.
Ладно, с оружием разобрались. Личных вещей много брать не буду. Но тёплые вещи возьму – кто его знает, куда судьба закинет? Не понадобятся, так хорошо. А понадобятся, так вот они.
Сложив одежду и оружие на кровати, я сел на пол и снова взял в руки катану.
Я всё ещё не знал, как зовут мой меч.
Во время разговора после ночного нападения, когда я показал отцу катану, он упомянул, что это может быть легендарный клинок императора Каса. Я не знал, кто такой Кас. Ну и вряд ли меч носит его имя.
«Эй, Аргх! – спросил я у демона. – Ты знаешь, кто такой император Кас?»
Демон зашипел в ответ с такой ненавистью, что мне аж поплохело.
«Так, всё понял! – успокоил я его и аккуратно, чтобы не спугнуть только что родившуюся мысль спросил: – Аргх, вот ты говорил, что все демоны знают нож Убийцу демонов…»
«Да…» – выдохнул демон.
«Хорошо. А вот эту катану вы знаете?»
_________________________________
Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»
Майору уже приходилось разговаривать с родственниками парней, погибших в спецоперациях. Он всякий раз ловил себя на том, как тяжело подобрать слова. И всякий раз испытывал чувство вины, что он выжил, а парни нет. Особенно страдал, когда по тем или иным причинам забрать тело погибшего товарища не было возможности, и тот оставался на вражеской территории.
Возможно, для того, чтобы меньше пришлось объясняться с родственниками, майор и стал таким командиром, у которого процент выживаемости бойцов был самым высоким в части.
Демон долго молчал. Я уже перестал ждать ответа, когда в моей голове прозвучало:
«Знаем!»
«О как! – оживился я. – И что это за клинок?»
Но больше от демона я ничего не услышал.
Что ж, придётся самостоятельно искать имя клинка. Есть ещё вариант спросить у самого меча его имя…
Я не стал откладывать дело в долгий ящик. Закрыл глаза и постарался представить иномирную цветущую поляну.
Я нарочно не смотрел на то место, где в прошлый раз видел юношу, а вспоминал краски, звуки, запахи, тактильные ощущения…
В тот момент, когда мне в лицо дохнуло лёгким тёплым ветерком, я поднял взгляд.
Юноша стоял всё там же, и ветер всё так же шевелил его волосы. Только теперь в нём было ещё больше блеска и лоска. Ещё бы! После того как мастер Ганзи почистил и смазал катану…
– Здравствуй! – сказал я.
Юноша слегка наклонил голову, а больше никак не показал, что видит меня.
– Прости, что я касался руками лезвия, я не знал, что это может оскорбить тебя. Я хотел, наоборот, показать своё восхищение и уважение.
Юноша снова слегка кивнул.
Я счёл это добрым знаком и уже смелее попросил:
– Назови мне, пожалуйста, своё имя.
Юноша резко повернулся ко мне. Настолько резко, что ветер подхватил полы кимоно, как будто оно было лёгкое, воздушное.
И как ни странно, движение одежды породило ещё больший ветер, во всяком случае мне так показалось.
– Нет! – сказал юноша. – Ты должен быть достоин моего имени! – Его голос прозвенел сталью.
– Значит, наша совместная битва не в счёт, – спросил я и быстро добавил: – Это не упрёк! Это просто мысли вслух. Я хочу разобраться.
– Да, мы бились вместе. И поэтому ты сейчас тут. Но этого недостаточно, чтобы я сказал тебе своё имя.
– Что же я должен сделать? – спросил я.
Ответить юноша не успел. Раздался стук, выдернувший меня из состояния медитации.
Я открыл глаза в своей комнате и вскочил, не сразу понимая, где я и что происходит.
Лишь донёсшийся из-за двери голос отца вернул меня в здесь и сейчас.
– Кизаму, – в который раз повторял отец. – Кизаму, отзовись! У тебя всё в порядке?
Я встал, открыл дверь.
Отец был сильно встревожен.
– Что случилось? – спросил я.
– Что произошло в храме? – перебил меня отец.
– А что случилось-то? – вопросом на вопрос ответил я.
– Верховная жрица… – начал отец, и мне всё стало ясно. Моя утренняя выходка не осталась без последствий.
– И что верховная жрица? – спросил я успокаиваясь.
– Она внесла тебя в список… – ответил отец.
– Ну так это же прекрасно! – улыбнулся я. – Мы же этого и хотели!
– …И требует, чтобы ты до завтра отправлялся в тюрьму. Сейчас за тобой придут стражники. Я обогнал их через портал. И я ничего не могу сделать!
Я усмехнулся – что-то долго она решалась – дело-то уже к вечеру!
Я так хотел сегодня увидеться с Ёсико, и вот, меня отправляют к ней… Правда не в том качестве, в каком я хотел, но всё-таки двери тюрьмы откроются для меня!
– Не беспокойся, отец! Может, оно и к лучшему. Клан Тосиюки не сможет добраться до меня в тюрьме.
– Это не так, – сник отец. – Среди охранников есть представители их клана.
Я нахмурился. Это меняло расклад.
– Когда завтра отправляемся? – спросил я.
– На рассвете, – ответил отец.
Я улыбнулся.
– Не переживай! Сейчас уже темнеет. До отправления осталось несколько часов. Поди за ночь ничего не случится? А утром я уже буду недоступен для них. – Подумав немного я уточнил: – Я же скорее всего оружие взять с собой в тюрьму не смогу?
– Нет, – подтвердил мои опасения отец.
Внизу раздался стук в дверь, и я услышал голос няни:
– Кто там? – спросила она.
– Отец, – я быстро повернулся к отцу. – Ты можешь сделать так, чтобы все вот эти вещи, включая оружие и деньги, завтра отправились со мной?
– Могу, – ответил отец.
– Вот и прекрасно! – сказал я. – Сделай, пожалуйста!
И вышел навстречу стражникам, которые уже поднимались по лестнице. И самым первым шёл начальник дворцовой стражи Шого.
– По повелению верховной жрицы шисаи Аниты… – начал он.
– Я всё знаю! – перебил его я. – Связывать будете?
– А ты не сбежишь? – спросил Шого.
Я усмехнулся:
– Не сбегу!
– Иди так! – сказал начальник дворцовой стражи.
– Куда идти? – спросил я.
Шого мотнул головой – на выход.
Я прошёл мимо него и мимо стражников, рассматривающих меня с плохо скрываемым любопытством – не каждый день приходится арестовывать сына старейшины!
Кивнул няне Омоко. Улыбнулся маме Юмико. А маме Ишико сказал:
