– Я тебя умоляю, Сон Хун. Ты умеешь бегать по воде не хуже шаолиньского монаха, а прочитать смс не хватит мозгов? Не думаю, что у тебя их совсем нет.
Звук каблуков стал удаляться. Она почти открыла дверь, но за три больших прыжка я захлопнул ее с шумом. Сяо Мэй была в моей ловушке. Ее спина была плотно прижата к двери, и сейчас я бы отдал все, чтобы увидеть ее лицо.
– А если я не приду? Что, если мне плевать? – дыхание вопроса заполнило пустоту. Она могла бы с легкостью меня ударить и вырваться из моих нависших над нею рук, но она стояла неподвижно.
– Потому что тебе есть что терять, Сон Хун.
Глава 5
– Скорость реакции – это та быстрота, с которой ты выбираешь ответные действия на угрозы извне. Почувствуй своего врага, предугадай его действия – простое правило, которое перекатит мяч победы на твою сторону. А теперь приступай.
– Ничего себе, – присвистнул я на звук трепыхающейся рыбы.
Еще секунду назад Мастер Хван одним ловким рывком руки выловил непокорного карпа из пруда. Реакция – быстрее молнии. Я мог бы почувствовать на себе его непредвзятый взгляд, но ощутил лишь мокрые брызги на своем тренировочном кимоно. В искусственном пруду большого размера плавало не больше 4 карпов, которых учитель специально купил для сегодняшней встречи.
– И как вы себе это представляете? Я ничего не вижу, – грубо сказал я, склонившись над водой. Она ничем не пахла, но заметно охлаждала в жаркий день.
Следующая минута, и моя голова полностью погрузилась вниз, зацепившись где-то за тянущие водоросли.
«Он меня собирается утопить? Видимо, я безнадежен,» – промелькнула в голове первая мысль, но хватка тут же ослабла.
Я выбрался наружу, сплевывая грязную жидкость из носа и рта. Немного подташнивало.
– А тебе не нужно видеть, тебе нужно научиться чувствовать, — послышался невозмутимый голос учителя, который еще несколько минут назад топил меня, как новорожденного котенка. – Сон Хун, ты обладаешь феноменальной памятью. Ты помнишь все, о чем ты слышал, и все, к чему прикасался в тот самый день. Даже спустя годы, твои воспоминания поразительно четкие, настолько, что мне кажется, я и сам мысленно могу представить тот день. Ты чувствуешь, что было в прошлом, но сейчас то время, когда нужно чувствовать сейчас.
***
Уличное движение Сеула представляло собой смесь хаоса и катастрофы, особенно для тех, чьими глазами были белая трость или собака-поводырь. Ориентироваться в уличном пространстве мне помогала исключительно только трость, пусть первое время я и не был готов так откровенно говорить миру о своем недуге.
Но какое имеет значение для шумного многомиллионного города, где каждый поглощен своими амбициями, какой-то маленький человек? В переносном смысле. Мой рост не уступал стандартам игроков NBA6, что было порой немного проблематично, если сразу не можешь оценить размер помещения.
Неплохо было бы обзавестись собакой-поводырем, и скучно бы не было прожигать свою жизнь в одиночестве, но такое удовольствие для слабовидящихнедешевым, поэтому эту затею я отложил в ящик. Надеюсь, не в самый дальний.
Одиночество ничего хорошего не сулит. Слишком много времени для размышлений.
Осторожно, но в то же время уверенно, я перешел многометровый пешеходный переход, и, завернув налево, сразу же угодил в свое особенно любимое место – лапшичную. Готовить без глаз я так и не приспособился, поэтому предпочитал либо совершать небольшие покупки в магазине, либо проводить время в забегаловках, где в лучшем случае моим другом станет бутылка некрепкого соджу.
Двадцать ступенек вниз, поворот налево, маленький выступ, и вот ты уже в знакомом оживленном месте. Звук тарелок, контингент средних лет, обсуждающий повседневную жизнь за активным поеданием лапши. Еще каких-то десять минут ожидания, и горячая тягучая еда уже наполнила мой непомерно голодный желудок.
– Мне нечем платить за квартиру, а этой стерве все новые украшения, шмотки подавай. Ненавижу баб, да и свою жизнь в целом, – полуразвязанным языком плел какую-то чепуху среднестатистический клерк, работающий на ненавистной работе. От него разило крепким алкоголем вперемешку с сигаретами. Запах доносился примерно за три столика вперед от моего.
Интересно, что бы он сказал, если бы побыл в моей шкуре? Так ли уж важны бабы и их внутренний смысл, если тебя считают не таким, как все? Не думаю. Но советы я не раздаю, самому бы разобраться в себе и во всем.
– Сложно поверить, что такая ужасная картина над входом может приносить удачу, – шептались некоторые посетители. На секунду и мне захотелось узнать, что же такого было повешено на двери, но не устал утруждать незнакомых людей своим любопытством.
– Да, но заведение и вправду процветает.
– Здесь весьма неплохая лапша и закуски.
Лапша шла хорошо, и я заказал вторую порцию, а еще попросил завернуть с собой. Остроты не хватало лишь слегка, и я с легкостью нащупал перец слева от себя. Местные официанты знали меня в лицо, поэтому всячески уделяли мне больше внимания, чем другим. Но мне не нравилось такое отношение. Гребаная слабость. Непростительная мужская погибель.
Я выпил бутылку соджу залпом. Пусть я не опьянею, зато мышцы тела немного расслабятся. Последние дни выдались нелегкими. Сяо Мэй не выходила у меня из головы.
Больная или сумасшедшая?
Кому в голову придет разносить массажный кабинет, загадочно сужать глаза до размера кошачьих? Нет, я их не видел, но такими их представлял. С потерей зрения мне стало труднее сфокусироваться на мыслях о том, как выглядит лицо человека, которого я никогда не видел. Я не машина для фоторобота, но, по тактильным ощущениям, Сяо Мэй была непроста. Она даже пахла не так, как другие. Это был не сладкий запах, больше терпкий, но со своей изюминкой.
Мастер Хван? Почему она заявилась ко мне?
Бывшая ученица была неплохо сложена, а прошлой ночью, проанализировав все ее движения и резкие удары, действительно можно было прийти к выводу, что Мастер Хван оставил на ней след. Уж слишком нетрадиционная грубость, и зажимы в руках напоминали мне именно то, что мы так усердно отрабатывали днями и ночами.
– С мокрыми зонтами проход в зал запрещен! Проведите зонт через специальную сушилку и лишь потом заходите, – крикнул кто-то из официантов в сторону двери.
Я вернулся в реальность. Лапша была поглощена. Мокрый сквозняк не остался незамеченным на моей коже. Свой зонт я оставил дома. Дождь лил как из ведра.
Кап. Кап. Кап.
Хотел бы я снова увидеть, как медленная вода стекает по стеклу, очищая его от дорожной пыли.
Внезапно громкая трель телефона разразилась на всю лапшичную. Я был уверен, что многие посетители перестали стучать палочками, лишь бы найти ту самую голову, что привлекла так много внимания.
Телефон, что дала Сяо Мэй.
Судорожно, почти испугавшись, что может произойти что-то неприятное, я принялся рыться в карманах брюк. Ладони все еще были липкими от еды, потому устройство буквально вылетело из рук.
Раздался характерный звук.
От тотального невезения я ударился локтем об стол, да так сильно, что бутылка открытого соджу растеклась по поверхности, окончательно запачкав мне манжеты.
Звук трескающегося стекла.
– Идиот, – с чувством выругался я.
Возле меня оказалось много движения. Нервозность не заставила себя долго ждать.
– Ох, ваш телефон, кажется, разбился. Я помогу вам убрать здесь все.
Я узнал голос официантки. Такой мягкий, с привкусом мяты.
– Спасибо.
В ту же секунду мне в руку упали те небольшие остатки, что слетели с корпуса мобильного телефона. Принимаю в руки, словно младенца. Экран разбит, и по стеклу расползаются рваные трещины от любого нажатия. От задней панели, вероятнее всего, остался только один угол.
«Он, что, сделан из пластилина?» – пронеслось у меня в голове, пока я ощупывал развалившиеся детали. Хотя стала бы Сяо Мэй давать что-то по-настоящему ценное совсем незнакомцу, кем я для нее, по сути, и был?
– Простите, – обратился я к официантке, пока та не ушла. – На экране телефона что-нибудь отображается?
Она подошла ближе и печально вздохнула.
– Кажется, от столкновения с железобетонным полом экран без починки не загорится. Увы, мне очень жаль.
– Спасибо.
– Вам нужна еще какая-нибудь помощь?
– Пожалуй, нет.
Я набрал в грудь побольше воздуха. Там было не тесно, даже наоборот, достаточно просторно, чтобы сделать еще несколько полных вдохов, вобрать в себя кислород, которого, казалось, совсем не хватает в этом месте. Новая порция лапши зашипела на раскаленной сковороде. Запах окутал всех и вся. По-моему, больше никто не смотрит на слепого человека. Все вернулись к своим пустым, но таким важным делам.
Я сжимал все то, что называлось телефоном.
Это все, что нужно было знать о моем везении.
***
Кончик трости задел нужную мне дверь. Раздался характерный звук, означающий только одно: я дошел до дома. В первое время из-за неудачно запомнившегося маршрута я несколько раз пытался вломиться в чужую дверь. Но чуткие соседи прощали мне абсолютно все. Даже если бы я намеревался украсть у них деньги, они бы и это спустили мне за слепоту, глубоко уверенные, что я случайно притронулся к чужим вещам.
Я знал, что в квартире будет темно, хотя какая мне разница? По старой памяти прошлой жизни я включил свет, хотя в этом не было никакой нужды. Мой нос почувствовал что-то неприятное и мерзкое. Я решил повременить и не выпускать трость раньше времени.
Грязный запах мужских подмышек, неопрятной одежды и протухшей рыбы затаился где-то глубоко в квартире.
Их было двое.
Двое мужчин.
Аккуратно, с легкостью пера, я переместился в первый попавшийся угол, стараясь определить, в какой стороне меня могло что-то ожидать.
Едва уловимый скрип у половицы привлек мое внимание. В этом месте пол был особенно скрипучим, и мне бы следовало уже давно сменить там линолеум, но все как-то руки не доходили. Осознавая этот удачный факт, я даже невольно улыбнулся. Хоть сейчас моя рассеянность и лень сыграли мне на руку.
Не дожидаясь более удачного момента, я резко метнулся в ванную комнату. В глубине души я надеялся, что чутье меня не обманывает, и ударил тростью по чьей-то спине. Но их двое. Трость была непростой, и об этом было известно только Мастеру Хвану. После поворота рукоятки острие мгновенно могло проткнуть противника насквозь, но я был осторожен.
Раздалась грубая мужская брань: кажется, я кого-то ранил из двоих. Целился в грудь. Я увернулся от первых двух ударов легко, но на третий раз я плашмя упал на стеклянный пол, по которому покатились свежие дорогие апельсины с рынка Намдэмун7. Сцепив зубы, я напал на того, кто был ближе всех, но тот уже успел заломить мне руки. Второй, от которого несло рыбными потрохами, судя по всему, подобрал мою трость и уже втыкал ее мне в живот. Маленькая струйка крови моментально должна была окрасить мою белую рубашку в багровый цвет.
Собравшись с мыслями, я пнул его в грудь, но тут же огреб в лицо. Во рту появился сладковатый вкус.
– Крепкий орешек, – хмыкнул один из них, усаживая меня на мягкий стул. Похоже, прежде чем навестить меня в моей квартире, он только вытащил свою рубашку из стиральной машины.
Порошок «Зимняя свежесть»?
– Сяо Мэй предупреждала нас, что ты совсем даже неплох, но это было выше моих ожиданий.
Я услышал звук скрепляющих наручников. Почему-то плечо заныло в первую очередь, поэтому я отложил свои попытки выпутаться из этой ситуации и позволил себе просто наблюдать за происходящим. Кажется, второй из хмырей только что плюнул на мой ковер. Внутри закипела злость.
– Своей палочкой-выручалочкой отдубасить кого угодно можешь, а прочитать сообщение ума не хватило. А Сяо Мэй была уверена, что ты сам придешь, но нет, твоя слепая неуклюжесть тебя опередила.
– Отстань от него, жизнь и так его не пощадила.
Я дернулся с места изо всех сил, что были еще у меня, но лишь встретился с ботинком бандита.
– Сиди спокойно, иначе нам есть кого поранить. Твоя мать же живет на станции Инчхон? Сейчас я детальненько посмотрю адресок, что мне начеркали тут. Ага… значит…
– Что вам нужно? – спокойно спросил я в надежде, что мое легкое волнение не выдавало меня внешне.
Тепло было буквально в сантиметре от лица.
– Слышь, перестань кривляться, он и вправду слепой. У моего деда зрачки тоже выглядели здоровыми, только толку от этого не было. Он даже взгляд не фокусирует. Не представляю, как он справится с нашим заданием, – отдернул один из них другого. Тот нервно фыркнул, но отошел.
– На кого вы работаете?
– А вот это тебе знать совсем не обязательно, – возмутился он таким тоном, словно ребенок влез в дела взрослых. – Если сделаешь все, как нужно, то, возможно, выйдешь сухим из воды. Но, опять же, возможно, – сказал «рыбный» и чиркнул зажигалкой. Облако табака было направлено прямо на мое лицо, и я закашлялся.
– Дай-ка прикурить, – отдернул его «порошковый». Сделав с наслаждением пару затяжек, мы вернулись к разговору.
– Вот я смотрю на тебя и совсем не понимаю, что этот Чон Ду Хван в тебе нашел.
«Чон Ду Хван? Мастер Хван? – пронеслось у меня в голове. – Еще одни последователи?»
– Не иначе как сам старик стареет. Он мне, конечно, никогда и сам не нравился, особенно когда растягивал ноги на бамбуковой доске. Я в свое время думал, что яиц лишусь.
Мужики разразились смехом.
Похоже, эти неприятные головорезы были лишь связующей пешкой в каком-то большом деле, и при чем здесь Мастер Хван? Выходит, он и есть связующее звено в преступной пешке?
– Послушайте, – устало вздохнул я, одновременно задыхаясь в сигаретном дыме. – Если вам нужен учитель, то почему бы все вопросы не задать именно ему?
Похоже, я не сильно походил на заступника, но во мне никогда не росло желание отвечать за грехи человека, пусть даже и самого близкого. Дети не вырастают для того, что оправдывать поведение родителей.
– Мертвым он уже вряд ли нам чем-то поможет, – ответил «рыбный», и мне даже показалось, что его голос прозвучал грустно.
– Мастер Хван… мертв?
Незнакомцы лишь хмыкнули и оба сели напротив меня. Тихий ужас сковал мое тело и прибил намертво к стулу. Мысли одна за другой перебивались, и я не мог сконцентрировать внимание, чтобы улучить момент и треснуть кого-нибудь из них. Деморализованный, я просто уставил взгляд в одну точку, потому что взгляда не было. Грудь вздымалась от злости все сильнее и сильнее.
Учителя убили? Но за что? Зачем понадобилось забирать жизнь невинного человека? Или? Или что?
– Какого черта вообще здесь происходит? – с силой выдохнул я, задирая голову вверх. – Что вам нужно?
Кажется, что все это уже было, такое странное дежавю, как во сне, из тех ночных кошмаров, когда просыпаешься в поту, тяжело дышишь и долго не можешь опомниться.
– Ладно, мы и так уже задержались у тебя, Сон Хун. А теперь внимательно слушай. Где твой полицейский китель сейчас?
Глава 6
Дым благовония приятной ниточкой потянуло наверх. Задержав на секунду взгляд на молитвенном алтаре, который сегодня необычно сверкал в лучах раннего солнца, я поклонился. Необъяснимым порывом я буквально прибежал в это место, как только понял, что цветок в горшке по-настоящему зеленый.
Сначала я увидел ладонь.
Две ладони.
Свое отражение в зеркале.
В это утро я был бесконечно напуган. Дорогу до храма я нашел сам, минуя крутые выступы в лестнице, где по неосторожности можно круто свалиться и что-то себе сломать.
Узкая тропа петляет, кусты охватывают мои бедра с двух сторон, тянут колючие ветки. Чаща становится гуще, каждое дерево стремится отвоевать себе пространство; высокие спящие гиганты, сосны и дубы, кишат насекомыми и мелкими зверушками.
Сердце бешено качало кровь, я всматривался в каждую деталь, мелочь, что встречалась мне по пути: упавший кленовый лист, жвачку с грязью, случайно оказавшуюся траве.
Меня не покидало чувство, словно я вот-вот получу сердечный приступ или кровь ударит в мозг, парализовав мое состояние.
Я быстро хлопал ресницами.
Мир всплыл точками… а потом снова стал четким.
Я видел все.
– Я знал, что ты сегодня придешь, – прервал низкий голос мои отрывистые рассуждения. Статный мужчина немолодых лет стоял неподалеку и тоже возносил молитву. Необъятное чувство подтолкнуло меня к истине. Это был Мастер Хван. Я пытался напрячь память, чтобы вспомнить последний момент, когда мы с ним встречались, но из этих мыслей меня выкинуло назад, как ветром.
– Вот вы, оказывается, какой, – медленно, словно заколдованный, я произнес то, что мне казалось на тот момент нужным. Глубокая морщина на лбу, несколько родинок, тусклый цвет кожи, но твердый взгляд.
Он улыбнулся и опустил взгляд себе под ноги, правой рукой показывая присесть на скамейку под опадающим кленом.
– Оно не вернулось, – покачал он головой, пытаясь задобрить свои же собственные слова.
– Но я же вижу! Даже мелкую осеннюю пыль под вашими глазами, – с вызовом парировал я. Но лишь маленькая тень улыбки отразилась на увядающем с годами лице.
Я оскорбился. Меня принимали за дурака.
– Ничего плохого в этом нет, Сон Хун.
– В чем? – сердито спросил я его, не понимая, что вообще все это значит.
– Желать неисполнимого, – он сморщился, как будто сам же укололся от собственных слов. Я заметил двух парней, уверенно вышагивающих к нашей скамейке. Слабый ветер слегка колыхал их небрежные волосы, одинаково уложенные на одну сторону, даже размер шага был идентичным, не говоря уже о красных амулетах, свисающих с их шеи парней. Я не понимал одного: почему… почему я не так четко вижу их лица?
Мастер Хван встал и крепко обнял каждого из них. Лучезарная улыбка осветила его лицо, открывая мне новую сторону его жизни.
Никогда не видел его таким счастливым.
Мне хотелось пожать им руки и наслаждаться моментом, когда все стало на свои места, но я не успел. Все погрузилось в темноту, даже звуки угасли, уступая место моему отчаянию.
Я резко открыл глаза, и к горлу подкатила желчь, которая тут же оказалась на полу.
Мне захотелось плакать.
Мужская невидимая слабость.
Слезы капля за каплей уже смешались с содержимым моего желудка.
Мастер Хван умер.
Глава 7
Птицы не пели. Пчелы не жужжали. Деревья не шелестели.
На кладбище было всего три человека: жена Мастера Хвана, их сосед, который имел шанс переброситься с неразговорчивым учителем парой-тройкой фраз, и я.
Ритуал чохон тетушка Айлин выполняла одна, как единственный близкий и родной человек. Других родственников я их не знал, безмолвие было их лучшим другом. Ритуал чохон предполагал взять любую одежду покойного, стать лицом на север и трижды выкрикивать его имя. Так духи узнают о смерти и будут готовы принять его к себе. Потом тело омывают, стригут волосы, ногти, одевают в нарядный традиционный костюм.
Погребальную речь решили не произносить: так хотел бы сам учитель. По очереди друг за другом мы кидаем по три горсти земли на уже закрытую крышку гроба. Сложно было представить, что сейчас испытывала Айлин, жена Мастера. Сначала двое детей, теперь и муж, чья смерть, по предварительным данным, наступила от сердечной недостаточности, но мне было предельно ясно, что это не так. Если бы кто-то из полиции потрудился сделать токсикологическую экспертизу, то наверняка в крови обнаружили бы яд. Свалить Мастера Хвана в ручном бою было практически невозможно. Сильных людей убирают гнусными методами.
Последний прощальный поклон.
Мы все трое согнулись в глубокой позе, касаясь рукой земли. Траурная церемония была закончена. Человек ушел безвозвратно, словно его для другого мира и не существовало. Если прохожий раздавит муравья, станет ли солнце вставать на западе? Нет. А если умрет тиран-правитель, вздохнет ли народ с облегчением? Вздохнет. Так кто же вздохнул после смерти Мастера?
Хрустящее траурное платье направилось в мою сторону.
– После поминок я уеду на некоторое время к сестре, в Андон8. Если тебе что-то понадобится, то… он же оставил тебе ключи? – немного задумчиво спросила тетушка Айлин, но скрыть подавленный вздох у нее не получилось. Вот что делает с людьми горе. Высасывает из них жизнь, и физически, и психологически.
– Да, – и незаметно проверил их в кармане своих штанов.
– Тогда береги себя, Сон Хун.
– Мы же еще встретимся?
– Возможно, но теперь я жду лишь встречи с мужем. В другой жизни.
Сосед Мастера Хвана к тому времени уже ушел, заблаговременно оставив траурную повязку, которую мы все натянули еще до выноса гроба из дома. Смерть учителя немного подкосила мое привычное спокойное состояние, пусть я никогда не видел его лица, но я точно знал всю его суровость, непоколебимость и неизменную веру в то, что у каждого есть нечто, чем он может поразить людей. И плохое, и хорошее.
В какой же момент мирская жизнь от посторонних дала трещину, да такую, что смогла покорить того, кого я долгое время считал близким другом, пусть неразговорчивым и не любителем выйти в ночь пятницы в какое-нибудь неприличное заведение. Тысяча вопросов – ответов ноль. Единственное место, которое могло дать мне часть ответов, – ханок. Место, где все началось, и место, где все закончилось.
***
Расположение дома можно было назвать практически идеальным. Сзади дома располагались небольшие лисьи горы, где, по легенде, обитали самые настоящие кумихо9, готовые либо оказать тебе милость и помочь в трудном деле, либо же, если наступишь им на хвост, сожрать тебя без остатка. Перед домом же протекал ручей, звук которого меня успокаивал в минуты, когда на место смирения приходили гнев и тошнота к самому себе.
Я вернулся в ханок на четвертый день после похорон. Вспотевшие руки мгновенно впитали себя холод железного ключа. Он был самым обычным, разве что верхушка напоминала рот дракона или льва. Это то, что могли нащупать мои пальцы.
Снаружи доносился яростный рев ветра, но внутри дома стояла тишина. Мертвая тишина. В буквальном смысле.
Вернувшись сюда в погоне за воспоминаниями, я хотел найти то, что не стоило видеть зрячему. Теперь я понимаю, что соблазн узнать что-то запретное гораздо сильнее желания встречи с чем-то знакомым.
Я оставил трость у себя на случай, если внутри кто-то мог быть. Но чутье подсказывало, что дом был пуст, и лишь мягкие воспоминания о теплых вечерах на циновке в зимнюю стужу заполняли это пространство чем-то хорошим.
Я прислушался. Возможно, кузнечик проскользнул в тот момент, когда выносили гроб, и теперь он был единственным хозяином до приезда Айлин.
Не теряя времени, я ринулся в интересующую комнату. В кабинете Мастера Хвана я был всего раза два – не больше. Небольшие подушки для медитации все так же стояли на своем месте. Несколько старых ваз, большой деревянный стол и развешенный во всю стену китайский веер.
Я вытащил из-за пазухи припрятанную бутылку соджу.
Стало приятно.
Я присел у края стола с полной кашей в голове, которая разбухала сразу же, как только я пытался подумать чуть больше, чем привык. Жидкость неприятно отдалась болью в пустом желудке: значит, быстрее опьянею, а, пока этого не произошло, стоило немного порыться в вещах покойного.
– Черт, – прошипел я вслух, внезапно вспоминая, что у меня совсем нет глаз, чтобы хоть что-то прочитать из того, что у Мастера Хвана было в маленьком ящике.
Первое, что я нащупал, была матовая бумага, больше похожая на ту, что используют для выдачи чека; рисовая бумага для иероглифов ханча10 и толстый конверт. Последний предмет заинтересовал меня больше всего. Аккуратно поддетая ногтем, клейкая бумага в момент поддалась и открыла содержимое конверта.
Глянец?
– Фотографии, – сказал я вслух, допивая бутылку до дна. На такие случаи в моем телефоне была предусмотрена специальная программа: навести камеру телефона на интересующий предмет, и она выдаст тебе его описание голосовым помощником.
«Обширное горное пространство; десять человек стоят полукругом в форме тхэквондо».
– А я неплохо вышла на той фотографии. Пусть вся взмокшая от пота и без косметики.
Сяо Мэй была босиком. Голые ступни буквально скользили по лакированному полу, создавая легкую мелодию невесомости.
«Худая, как щепка. Странно, что я не услышал, как она вошла».
– Стой там, где стоишь, – пригрозил я сразу, пытаясь выпрямить спину, но голова закружилась.
– Боишься? – хмыкнула она, но все же шаги стихли.
– Нет, просто не хочу калечить даму.
– Ах, ты про это. Мои друзья уже попробовали тебя в деле. Ты их приятно удивил, – сделав небольшую паузу, Сяо Мэй прохрустела пальцами рук. – Как бы это лучше сказать… Превзошел ожидания! Они, кстати, тоже есть на фото.
– Рыбный и Порошковый? – удивился я масштабам банды головорезов.
– Так вот как ты их обозвал? Тогда вы одного поля ягодки… Крот. По-моему, теперь это твое внутреннее имя.
Игривое настроение Сяо Мэй не столько не было заразительным, сколько отталкивающим, но тем не менее я слегка расслабился.
– Почему учитель хранит твое фото? – спросил я первое, что в этот момент сильнее всего меня беспокоило.
– Ты хотел сказать… хранил? Сегодня земля приняла его, не так ли?
То ли мысли сбились в кучу, то ли действие алкоголя дало свой эффект, но самоуверенность этой дрянной девки начала выводить меня из себя. Палка бо11, что хранилась в вазе, словно сама влезла мне в руки, чтобы я мог выплеснуть гнев наружу. Свист дерева буквально пронзил ядовитое пространство между нами. Я промахнулся. Специально.
Сяо Мэй глубоко вздохнула, и до моих ушей донеслось легкое шуршание платья. Пистолет? Нож? Там могло быть что угодно, поэтому, не дожидаясь русской рулетки, бо дотянулась до ее икр.
– Это было больно, – шикнула она, приближаясь ко мне. Каким-то непонятным ударом она выбила палку у меня из рук, оставив меня безоружным. Но не успел я прижать ее в угол, как одним ловким прыжком в воздухе ее стопа дотянулась до моего подбородка, и я повалился на пол.
Голова закружилась.
– Я тебе уже говорила, что у тебя красивые глаза? – замурлыкала она прямо над моим лицом, коленями вжимаясь в мои плечи. Если бы я видел все это со стороны, то могло бы показаться, что я и Сяо Мэй приближены, чтобы ворковать в постели. Но это было далеко не так.
– Это сделала ты? Ты убила Мастера Хвана?
– Убила? Вообще-то он умер от сердечного приступа.
– Врешь, – сказал я с такой злостью, что слюна скатилась по подбородку.
– Может быть.
Я чувствовал ее дыхание, мелкую дрожь, раскинувшуюся по голым коленям. Я был обездвижен. Внезапно по моему лицу растянулась непонятная жидкость с клубничным запахом. Слюна?
– Ты знаешь, что омерзительна?
– И только? Хочешь знать правду? Правда – это всего наш взгляд на события.
Я плюнул ей в лицо в ответ, но, кажется, Сяо Мэй опередила меня с моим замыслом и ловко увернулась.
– Эх, Сон Хун, мне жаль, что пришлось тебя ввести в дело. Плюешься ты отменно, но вот если бы ты умел стрелять… Неважно. Единственное, что я тебе скажу, так это выполнить то, что мы тебя просим. Мастер отказал нам в просьбе, и, к сожалению, случилось то, что случилось. Но птичка нам нашептала, что последние годы жизни его не прошли зря. Возможно, он чувствовал, что рано или поздно мы за ним придем, и поэтому передал тебе львиную часть знаний, – говорила она не спеша, возможно, больше для себя, чем для меня.
Она встала и медленно направилась к выходу, освобождая меня от тяжести ее ног.
– Не ищи ответов там, где их нет. Сыграй нам на руку, и, возможно, мы пощадим тебя с матерью.
Сяо Мэй ушла. А могла ли остаться?
Я наконец-то встал на ноги, но не успел пройти и пары шагов, как что-то металлическое закатилось мне под ноги. Нагнувшись , я нащупал что-то.
Кольцо?
Проведя незамысловатыми движениями по странной гравировке, я нащупал змеиный силуэт.
– Специально оставила, – хмыкнул я, сжимая кольцо в руке. – Под самой лампой темно12.
Глава 8
Сильный густой туман проник в сад, скрывая под собой всю красоту, что таило это место. Если вытянуть руку с балкона, то он и ее проглотит в свое логово, бисеринками оставляя следы на обнаженной коже. Сяо Мэй не решилась.
Крутя в руках маленькую зажигалку, она все в нерешительности пыталась закурить. Поджечь сигарету было проще всего: легкая дымка проникла в легкие, требуя продолжения приятного действия. Сяо Мэй вздрогнула. Острым каблуком своей туфли она, не задумываясь, уничтожила все то, что недавно дурманило ей голову, подталкивало ее к соблазну.
Не сейчас.
Холодное прикосновение пистолета всячески напоминало о насущных делах. В магазине не хватало одной пули, той, что должна была достаться ей, но в этот раз Викторе стиснул свое желани. На кону было будущее.
Распущенные волосы нежно щекотали спину, прикрывая татуировку в виде Имуги13. Насильно нанесенная на тело в знак подчинения Виктору, она мечтала побыстрее высечь ее из себя. Вытравить всю ту грязь, что ей приходилось делать все эти годы. Оставить изображение – значит смириться с теми путами, что заволокли ее во тьму.
Только легкий стук каблуков мог нарушить тишину приходящего утра. Аккуратно вынув пистолет из кобуры под бедром, она с внимательностью еще раз взглянула на пули. Калибр, высеченный специально под нее. Любой убитый или раненый сразу же отмечался ее меткой. Иероглиф спокойствия. Равновесия.
Сяо Мэй облизнула засохшую губу, на языке остался еле видимый след от красной помады.
– Слепая мышь – легкая добыча для ловкой кошки. Сон Хун должен быть убит сразу же после того, как мы получим все, что нам нужно.
Властный голос, не терпящий возражений. Она его слышала уже десятки, если не сотни раз.
Холодная мужская рука коснулась правого плеча, поднимая тысячи омерзительных мурашек. Недолго думая, мужчина опустил длинные холодные пальцы неприлично ниже, чем полагалось для бесчувственных людей, проникая под кружево. Сяо Мэй прикусила нижнюю губу. Она могла бы достать пистолет и всадить в него пулю, но Виктор был хитрее.
