– Что случилось? Говори быстрее, а то прийти могут к нам.
– Короче, мы с Настей пошли домой, и я осталась ждать ее, а она попрощаться со всеми пошла. Потом прибегает она, значит, отдышаться не может, и говорит мне: «Пошли быстрее, за нами Борзый пойти хочет, его парни держат, но это ненадолго». И действительно, после этого он к нам пошел, мы его еще издалека увидели и как дали деру от него, но он как-то нас нашел, правда, дойти до нас просто не успел. Его Мурка забрал.
– Мурка – это хорошо. Мурка в беде не бросит. Я смотрю, твоя подруга напиться походу собралась, а я не пью особо, мне за руль еще сегодня, домой Аньку и других везти. Ты смотри аккуратней, если что, ищи меня, на Настю особо не надейся.
– Спасибо тебе большое, можно спросить у тебя кое-что?
– Спроси.
– Юль, зачем тебе все это нужно? Ходишь за мной, предупреждаешь вон.
– Понимаешь, может быть, я зря тебе это все рассказываю, но я Лешу давно знаю, мы, можно сказать, по соседству живем. Видишь ли, Борзый парень непростой. В том году хотел девочку из нашей группы изнасиловать, хорошо, что он сам по себе не особо умный и захотел это сделать с ней в людном месте, на ее крики сразу же местные ребята отреагировали. Он убежал сразу, короче, не успел дело до конца довести. Еще у него бывшая была, они расстались два года назад. Так он бил ее, сильно так бил. До последнего девчонку в покое оставлять не хотел, пока ее папа не вмешался в это дело. Вот и ты держись подальше от него, хорошо?
– Теперь все встало на свои места. Не зря он мне казался каким-то не таким, что ли.
– А то! Пошли к нашим?
До темноты все было вполне сносно, веселье так же продолжалось, но вот когда уже время близилось к ночи, то начал происходить какой-то бардак.
– Лор, мы ненадолго, придем минут через двадцать, хорошо? – оповестила меня Настя.
Я только кивнула. Юля и Аня ушли вдоль берега. Кир, Мурка и Колян уехали, хоть они же и обещали отвезти нас с Настей по домам. Другие пары тоже стали собираться домой, и только мы остались с Борзым на том же месте. Поняв, что это не очень хорошо, я стала спускаться к реке, делая вид, что просто решила поплавать, а не сбежать от Борзого.
Все было нормально, пока его рука не схватила меня за шею.
– Ай! Что ты делаешь? – тихо спросила я.
– Поднимайся, быстро! – скомандовал Борзый.
Он одной рукой держал меня, а второй распахивал дверь старенькой «Победы». С силой он швырнул меня на заднее сидение, а потом лег сверху.
Я набрала в легкие побольше воздуха и закричала, но Борзый сильно ударил меня по лицу, так что пришлось заткнуться.
– Ч-что ты делаешь, Леша?
– Заткнись! Вчера от меня убежала, сейчас не сможешь!
С этими словами Борзый полез в карман и извлек оттуда небольшой складной ножик. Он приставил его к моему горлу и прошептал мне в самое ухо:
– Ну че, есть желание сопротивляться?!
Я быстро замотала головой, а на глаза навернулись слезы.
Борзый так и оставил нож у моего горла, после чего перешел от слов к действиям.
Мне только и оставалось, что бесшумно плакать и ждать, пока это все закончится.
Он наклонился и прошептал:
– Можешь одеваться!
С этими словами Борзый поднялся надо мной, надел свои плавки и вылез из «Победы». Я тоже поспешила одеться и бежать искать Юлю, но искать ее не пришлось. Она стояла вдалеке и смотрела на меня выпученными глазами. Борзому было абсолютно фиолетово на все, поэтому он спокойно сидел на покрывале, жрал мясо и запивал его пивом.
– О, Юлек! Здорова! – вскрикнул Борзый.
– Виделись! – фыркнула Юля в ответ и быстро засеменила ко мне.
Не успела она подойти, как из лесу вышли Настя и Серый.
– Так, короче, собираемся, и все в машину, бегом! – скомандовала Юля.
– Эй, мать, ты че?! Время еще детское! – попытался возразить ей Серый, но она оборвала его.
– Не, ну я никого не заставляю! Хотите – оставайтесь, только я поехала.
– Ладно-ладно. Че ты сразу? – сказав это, Серый приподнял обе руки, скорее всего, в знак повиновения Юле.
– Юль, «Победа» твоя? – тихо спросила я у нее.
– Да, а что такое?
– Там, в общем, на заднем сиденье кровь.
– Откуда там кровь? – напряглась она.
– Борзый меня… В общем, вы ушли, пацаны уехали, Настя пропала, я не хотела, а он… – я пыталась объяснить, в чем дело, но мне будто кислород перекрыли, и было трудно выговаривать слова.
– Стоп. Лор, так он тебя изнасиловал?! – последнее слово Юля прошептала так, чтобы нас не было слышно.
– Да… Я хотела вырваться, но он нож к моему горлу прижал, мне страшно стало, в общем, я так и осталась лежать.
Юля запустила руку в волосы, затем задумчиво уставилась себе под ноги и только после нескольких секунд молчания сказала:
– Знаешь, что? Иди-ка ты завтра в милицию и сдавай этого урода со всеми потрохами.
Потом она направилась к своей машине и тут же стала оттирать следы преступления какой-то серой тряпкой, а затем тряпка улетела под сидение.
Спустя некоторое время мы-таки уселись в автомобиль и тронулись с места.
– Девчонки, я вас сначала отвезу, – обратилась Юля ко мне и Насте, – а то нам всем остальным в другую сторону ехать. Вас где высадить?
– Довези нас до… – Настя захотела ответить, но я ее перебила:
– По улице Советской, там сельмаг, а оттуда мы сами доберемся.
– Как скажешь, – ответила Юля, и мы поехали по указанному мною направлению.
Я сидела рядом с Аней, Аня сидела по правую руку от Юли. Сзади сидели Борзый, Серый и Настя. Подруга с ее вурдалаком совершенно забыли о правилах приличия и постоянно целовались, противно причмокивая. А вот Борзый сидел и нагло пялился вперед.
– Все, девчонки, приехали.
– Пока, – коротко попрощалась я со всеми и буквально вывалилась из машины.
А вот Настя немного задержалась, но я вытащила силой ее оттуда за руку.
– Да че ты, блин, делаешь?! – возмущалась подруга.
– Потом насосетесь! – резко ответила я.
– Девчонки, магазин открыт еще? – спросила Юля, высовывая голову из открытого окна авто.
– Да, открыт, – осведомила я ее.
– Погодите меня, я с вами пойду. – с этими словами она вышла из «Победы», хлопнув дверью.
Юля быстро направилась к нам, и мы втроем вошли в магазинчик.
– Здрасьте, дайте мне пивка светлого, какое есть у вас?
– «Три толстяка» пойдет? – недовольно крикнула тетя Зина. Она не могла отказать нам в покупке, так как Настя уже была совершеннолетней.
– Пойдет, и это, «Лаки страйк» есть у вас?
– Закончились.
– А «Норд стар» с ментолом?
– Тоже нет.
– Да блять! А что есть тогда?
– Ты как со старшими разговариваешь?! Ниче нету для тебя! Вали отсюда!
Настя опешила, постояла недолгое время в замешательстве, а потом молча вышла из магазина. Видимо, ее пьяный мозг так и не смог сгенерировать удачный ответ тете Зине. Вообще это была не редкость. Нашу продавщицу в деревне, можно сказать, боялись. Ну как боялись, лишний раз связываться не хотели. Магазинов у нас было несколько, но этот был к нам ближайший, поэтому что мне, что моим соседям ругаться с тетей Зиной совсем не хотелось.
– Здравствуйте! – вежливо поздоровалась Юля.
– Здрасьте, – угрюмо поприветствовала покупательницу тетя Зина.
– Так у вас есть сигареты с ментолом?
– Сейчас посмотрю, – буркнула продавщица и нырнула под прилавок.
– Есть More1. Будешь брать?
– Давайте две пачки.
Торгашка назвала цену, Юля выложила деньги на прилавок.
После того как продавщица пересчитала деньги, она обратилась ко мне:
– Ну, а тебе чего?
– Мне ничего. Юль, пойдем?
Юля развернулась назад и быстро пошла по направлению к выходу, я же не особо торопилась, а зря. На выходе меня чьи-то пальцы потянули за рукав олимпийки и поволокли за угол, я пикнуть не успела. Оказалось, за угол меня тянула Юля. Настя стояла чуть дальше и смотрела на меня непонимающим взглядом.
– Короче, так. Вы давно дружите? – обратилась ко мне Юля.
– Прилично, – ответила я.
– Можно при ней говорить?
– Да.
– Блин. Девочки, давайте быстрее, я писать хочу, – застонала Настя, переминаясь с ноги на ногу.
– Ссы здесь, дура, – рявкнула на нее Юля.
Кажется, Насте было все равно, кто ей там хамит, и она молча пошла искать место для своих нужд.
– В общем так, если ты не передумаешь, то смело иди в милицию. Если что, то я могу пойти как свидетель. Я Мурке скажу, он нормальный, поймет, в чем дело. Наши парни с ним разберутся, и сюда Борзый больше ни ногой. И это, ты подружку придержи подальше от Серого. Он хоть и потише этого извращюги будет, но это же его близкий друг, понимаешь?
– Кажется, да.
– Ну вот. Не стоит его бояться, все самое страшное уже позади, поверь. Но такая сука на свободе гулять не должна.
– Спасибо за поддержку, Юль.
– Не за что. Ладно, я поеду. А если захочешь меня найти, то спроси у Мурки, пусть он тебе мой адрес даст в случае чего.
– Хорошо. Можно узнать еще кое-что?
– Давай, спрашивай.
– В общем, когда он еще не начал, ну это… – я стеснялась говорить об этом вслух, мало того, что было ужасно стыдно говорить о постельных темах с малознакомыми людьми, так еще и противно вспоминать о сегодняшнем событии.
– Я поняла, продолжай.
– Он нож приставил к моей шее, и я подумала, что он меня убьет. Борзый на самом деле способен убить человека?
– Ха-а-а-а, – протянула Юля, – жаль, парней рядом не было. Нет, он просто отмороженный, но не думаю, что до такого может дойти. Отец у него в Афгане был, да. Убивал, но не он, а его папаша. Он курицу-то зарубить боится, его от вида крови и ошметков тошнить начинает, а про убийство вообще молчу. Ты это, извини, что я ушла. Я не думала, что все как-то начнут разбегаться.
– Ничего, ты в этом не виновата. Ладно, нам пора домой.
– Да, кстати. Это тебе, – протянула она мне в руки пачку More.
– Но зачем? У меня свои есть, – принялась отказываться я, попутно взмахивая руками в воздухе.
– Держи. Тебе сейчас нужнее, чем мне!
– Не устану тебя благодарить.
– И не нужно. Любой нормальный человек так бы на моем месте поступил.
– Пока, – крикнула я вслед удаляющейся из виду Юли, она в свою очередь махнула мне рукой на прощание.
Я совсем забыла, что со мной все это время была Настя, и когда она тронула меня за плечо, то я непроизвольно вскрикнула.
– Это все правда? – виновато спросила подруга.
– Что ты имеешь в виду? – не поняла поначалу я.
– Что он тебя изнасиловал?
– Да. Да это правда! Это правда! А где ты была?! Ты меня бросила из-за своего Серого! Ты меня с ним одну оставила! Зачем?! Ты же видела, что он больной на всю голову?! Ты обещала, что все будет нормально! – плача навзрыд, я требовала у нее объяснений.
– Я напилась. Извини. Я ничего не соображала. Наверное, мне надо расставаться с ним. Я наделала кучу ошибок.
– Каких еще ошибок? Что он-то тебе сделал?! – все еще кричала я.
– В общем, у меня задержка уже долго что-то, – замялась Настя и опустила глаза в пол.
– Сколько?! День, два, неделя?! Это гормоны все, че ты вообще… – кричала я, пока меня не прервала подруга.
– Уже вторая пошла.
– Ч-что?
– Ну да. Я сначала думала, что совпадение. У меня и раньше так было, а тут вот так вышло.
– Вы вообще предохранялись?!
– Что мы делали? – не поняла меня подруга.
– Ну презервативы надевали?
– Кого?! В нашей аптеке только спирт и бинт. Больше ничего! Где я тебе тут найду такую роскошь?! – с ухмылкой отвечала подруга.
– Отлично! Так, и что теперь?
– А ничего. Я в больницу в город поеду, там аборт сделаю. Вот в понедельник родители пойдут на работу, и я уеду на денек. Скажу, что в институт надо съездить, узнать кое-чего по поводу поступления. А потом свалим с тобой отсюда. После сегодняшнего вечера мне как-то страшно стало находиться рядом с ним.
По дороге мы что-то обсуждали и сами не заметили, как дошли до ее дома.
– Ты ко мне или к себе пойдешь? – спросила Настя.
– Пошли к тебе, если ты не против. Все равно домой идти боязно.
– Пошли.
Мы тихо разделись и легли спать. В сон нас сморило одновременно, однако я спала плохо. Мне снились бредовые сны, слишком яркие и непонятные. Обычно такие беспокойные сновидения у меня бывают, когда я тяжело болею или в моей жизни происходят трагические события, наподобие сегодняшнего.
* * *
– Мур, хватит херней страдать! Он изнасиловал ее, и ты видел, какой он неадекватный по отношению к Лоре! Она мне сама рассказала, что ты за ним бегал позавчера, по всей площади его ловил!
– Да, Юль. Да! Тысячу раз да! Я знаю, что у него фляга течет, притом очень давно! Но и ты тоже пойми! У него батя два года назад повесился! У матери сердце больное, если его посадят, а его точно посадят, то мама у него умрет, а может, и инвалидом останется!
– С чего ты это взял?! – перешла на крик Юля.
– С того! У нее сердце больное стало после смерти его отца! Борзый ее единственный сын! – выгораживал своего друга Мурка.
– А то, что он девочке жизнь испортил, это ничего? Да?! Что-то мне подсказывает, что когда он на Лору залез, то о маме явно не думал!
– Да понятно, что он виноват! Понятно! Но нельзя так!
– А как?! Как можно-то теперь?!
– Вообще есть один вариант, – сказал Мурка, значительно понизив тон.
– Да ты что? И что же ты предлагаешь?
– Короче, я ща соберу деньги с пацанов, так же и с Борзого спрос будет не маленький, с него больше всех возьму. Принесу эти деньги Лоре. Потом при ней же со всеми парнями попинаем его, вот и все.
– Знаешь, что?
– Что, Юль?
– Делай что хочешь, – без эмоций сообщила девушка и вышла из машины Мурки.
Собственно, Мурка так и поступил и уже утром ехал по проселочной дороге по направлению к дому Лоры с деньгами и пока без Борзого.
* * *
Мой сон прервался, когда часы показали 10:42. За окном вместо привычного пейзажа, а именно яркого солнца, от которого на асфальте можно было бы спокойно пожарить яичницу, а также стоящих мирно деревьев, небо было затянуто сплошной синей тучей, у которой, казалось, не было краев. Я быстро встала с кровати и стала быстро напяливать на себя одежду, так как хотела успеть добежать до нашего отдела милиции.
– Лора, доброе утро.
– Доброе, теть Надь, – крикнула я из коридора Настиной маме, которая стояла уже позади меня на кухне.
– Ты куда бежишь? Сядь, позавтракай!
– Извините, дела! – коротко бросила я, так как на прощание с ней у меня времени не было. Хотелось быстрее написать заявление и помыться. Я не чувствовала ни голода, ни холода, мне просто хотелось смыть с себя всю эту грязь и забыть об этом как о страшном сне.
Я вышла за ворота Настиного дома и принялась закрывать их. Из-за ветра тяжелая железная дверь плохо поддавалась закрытию, поэтому мне пришлось развернуться к ней лицом и надавить обеими руками.
Ворота были закрыты, и в ту же секунду у меня за спиной раздался громкий гудок автомобиля.
Я вскрикнула и обернулась на звук. Предчувствие мое после увиденного стало нехорошим, причиной тому послужил старый «запорожец», за рулем оного сидел Мурка.
– Что тебе нужно?! – грубо поинтересовалась я.
– Сядь в машину, поговорить надо.
– Не о чем мне с тобой говорить!
– Да, я знаю, что произошло. Не переживай, я полностью на твоей стороне.
Я обернулась по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, быстро запрыгнула на переднее сиденье к Мурке.
– Говори!
– Не тут же, – заявил он и надавил на педаль газа.
Мы неслись как сумасшедшие к краю поселка. Позади нас оставались жилые дома, и на смену им пришли кусты и деревья.
– Куда мы едем?! Неужели нельзя тут поговорить?! – обеспокоенная ситуацией, спросила я у водителя «запорожца».
– Так будет лучше, поверь.
В моей голове начали зарождаться нехорошие мысли о том, что история может повториться, только вместо «Победы» будет «Запорожец», а вместо Борзого – Мурка.
Мы подъехали к заброшенному коровнику и остановились аккурат возле него.
– Лор.
– А?
– В общем, я знаю, что произошло у вас с Борзым. Он не прав, абсолютно не прав. Я понимаю твои чувства по отношению к нему. Понимаю, что тебе сейчас очень плохо, и то, что ты хочешь его посадить, я тоже понимаю. Но у меня есть к тебе дело.
– Что еще за дело такое?!
– Мы тут собрали для тебя деньги, не очень большая сумма, но тебе она пригодится, тем более ты в институт поступать собираешься. И еще мы с парнями посоветовались и поняли, что Борзого тоже наказать надо. Сегодня мы ему почки опустим, еще и на коленях извиняться перед тобой будет, и кровью будет ссать неделю. Я клянусь тебе.
– Так, стоп. А зачем тебе это?
– Так… Я могу тебя взамен кое о чем попросить?
– Я тебя внимательно слушаю! – моя правая рука вцепилась в поручень на двери, а живот неприятно заболел от волнения.
– Взамен не пиши, пожалуйста, на него заявление, а то у него мама болеет.
– Повтори, пожалуйста, еще раз, что ты сказал, – четко произнесла я, а моя голова отказывалась воспринимать всерьез такую информацию.
– Короче, держи деньги, приходи вечером смотреть на драку, но не пиши заявление, по рукам?
– А, собственно, почему я не должна его писать?
– Понимаешь, у него батя два года назад повесился, у матери сердце больное, если его посадят, то матери плохо станет.
– Ах мамаше его плохо станет?! А мне было не плохо, а просто зашибись?! Знаешь, что я тогда вообще чувствовала?! Конечно же, ты ничего не знаешь!
– Лора…
– Заткнись! Мамаша, видите ли, у него больная! А че ты за его мать-то переживаешь?! Он вот не переживал за нее, когда меня насиловал! А ты че, а?!
– Ты не понимаешь… просто…
– Завали! Короче, я буду писать на него заяву! А деньги эти себе в очко засунь!
Он что-то пытался сказать, но я быстро вышла из машины и захлопнула дверь с такой силой, что та даже качнулась немного.
– Не писать заявление на него! Ага, щас! Ничего! Пусть в тюрьме поживет! Там ему самое место, – бубнила я себе под нос.
До моего дома от коровника надо было идти пешком минут двадцать прогулочным шагом. Я бы так и шла, если бы тучи, нависавшие над поселком столько времени, не проливали бы на землю холодный ливень. К ливню прибавился порывистый ветер и раскаты грома. Мне стало жутковато. Я пробираюсь сквозь заросли к поселковой дороге, а ливень хлещет мне прямо в лицо и не дает нормально пройти. Трава так и норовит запутать ноги, но я упорно иду вперед. Дорога казалась мне бесконечной, и я значительно прибавила шаг.
Пройдя еще несколько метров, моя нога наступила на что-то мягкое и скользкое, и я, потеряв равновесие, плюхнулась в грязь со всего маха. Боль от ушиба казалась невыносимой. Я неудачно упала на руки, на моих ладонях виднелись небольшие царапины, вся одежда была в грязи, меня била мелкая дрожь от холода. Как назло, из-за сильного ветра капли дождя попадали мне в лицо, в том числе и в глаза. Трезво оценив ситуацию, я поняла, что в такую погоду добраться до отделения милиции сейчас будет просто невозможно. Транспорт у нас здесь ходит только утром и вечером в будние дни, а сегодня было воскресенье. У отца хоть и имеется машина, но я не хочу ему рассказывать про это происшествие, по крайней мере не сейчас, а сама водить не умею.
Я вылезла из грязи, в которую сама же и угодила, и медленно поплелась домой, так как в босоножках мои ноги попросту проскальзывали на мокрой и грязной подошве.
Я потеряла счет времени, но примерно через полчаса мне удалось-таки добраться до родного дома. Ужасно хотелось ополоснуть свои ноги, снять с себя грязную одежду, завернуться в теплое одеяло и пить чай с мятой. Но эти желания исчезли, как только я вошла в дом. Когда дверь на кухню отворилась, мне тут же в нос ударил резкий запах спиртного.
– Папа, – прошептала я еле слышно.
– Папа! – крик оглушил весь дом, но ответом мне была тишина.
Не обращая внимания на одежду, которая от сырости прилипла к моему телу, и на грязные ноги, что оставляли за собой следы, я быстро прошла в папину комнату.
Сердце сжалось, когда я поняла, что папаша в очередном запое.
– Папа! Папочка, вставай! – начала я трясти своего родителя за плечи.
– М-м? – протянул он, не открывая глаз.
– Ты что, опять в запой ушел, да?!
Он снова молчал.
– Да проснись же ты уже! – верещала я.
Он открыл глаза и, ничего не говоря, размахнулся и ударил меня ладонью по лицу.
– Че разоралась?! Не видишь, я сплю! – орал он мне в лицо.
– Где ты успел-то?!
– В Караганде, – сказал папаша и улегся на другой бок.
