Воображение рисовало только один исход происходящего: я не успеваю встать, и мой больной папаша начинает делать из меня сито. Конец.
И все могло бы так трагично закончиться, если бы не соседи, которых позвала на помощь Настя.
Они дружно скрутили моего папочку и отвели в дом. Настя позвала Семеновых. Они жили в доме напротив. Семья состояла из трех человек – глава семейства, взрослый сын, который на днях вернулся из армии, и его мама.
– Ой, Лорочка! Ты упала? Или он тебя толкнул? – с неподдельным беспокойством спросила у меня соседка, тетя Лена.
– Нет, теть Лен. Я поскользнулась и упала. Мне к папе надо, наверное.
– Не дури! Мы сейчас папе твоему скорую помощь вызовем! И мой Володька с ним посидит! А то как пить – так вместе! А как твой папаня концерт устраивает, так врозь! Ух, говорила я своему Вовке вчера, мол, негоже пить Виталику с тобой, у него дочка к экзаменам готовиться будет, школу девка заканчивает! А он все заладил: «Да ладно, Ленок! Мы по пятьдесят и по домам!» Ты уж извини меня, что я за мужем своим не доглядела.
– Все нормально. Не с дядей Вовой он выпил бы, так один или другого кого нашел.
– И все равно. Знала ведь, что так будет, и не усмотрела. Эх.
– Они хоть что пили-то?
– Не знаю. Да ты не переживай! Мой Володя всякий суррогат пить не будет! Иди, моя хорошая! Иди к бабушке с дедушкой!
– Мы, наверное, ко мне пойдем. Да, Лор? – вмешалась в разговор подруга.
– Да, мы к Насте, – согласилась я.
– Что ж, дело твое. Идите, детки, идите. А мы уж с Вовкой за твоим папой присмотрим, – попрощалась с нами тетя Лена.
Ничего идти нам не мешало, ведь ливень к этому моменту уже закончился.
– Насть, у нас первый экзамен когда? Через две недели?
– Вроде бы, а что?
– То есть ты тоже точного числа не помнишь?
– Не-а! Не переживай! Завтра в расписании посмотрим или у Натальи Романовны узнаем.
– Ты готовишься?
– Ага! Ровно столько же, сколько и ты!
– Надо начинать заниматься.
Настя фыркнула, а потом сказала:
– Да ладно тебе! Норма-а-а-льно все будет! Это ж внутришкольные.
– Все равно нужно постараться хорошо все сдать. Почему ты вообще не переживаешь по этому поводу?
– Просто я поняла, что экзамены все равно сдам. Вот в институт надо будет подготовиться капитально.
– Завтра у нас шесть уроков?
– Ага! Так идти неохота, если честно!
– Насть, я все понимаю, но надо потерпеть! Это ведь последние учебные дни.
Наш диалог был довольно скучным. По пути домой к подруге я всерьез задумалась о том, что пора прекращать ходить к ним как к себе домой. Они, конечно, меня любят, всегда рады видеть, но все-таки всему есть предел.
Остаток дня прошел довольно скучно. Мы полдня делали уроки, потом хлопотали по дому. Вымыть посуду, пропылесосить полы, покормить курей.
После того как мы переделали все домашние дела, то отчего-то устали. Хотелось в душ, а потом бесцельно валяться в кровати. Конечно же, я на правах гостьи могла бы ничем не помогать своей подруге, но ее семья для меня стала вторым домом, и хотелось хоть как-то их отблагодарить.
Ближе к вечеру приехали родители Насти. Тоже ничего интересного. Ездили к маме дяди Жени. Она осталась инвалидом после войны и полноценно вести хозяйство не могла. Выглядели они оба довольно уставшими, им было совсем не до нас, а нам не до них.
После ужина мы тут же легли спать. Нас одновременно сморило глубоким, крепким сном.
Утром в 6:00 все дружно стали собираться за столом на кухне. Дядя Женя внимательно читал газету, Настя пошла кормить скотину, а тетя Надя, как заботливая мать семейства, носилась по кухне с целью приготовить завтрак. Через непродолжительное время на столе стояли бутерброды с сыром, яичница, состоявшая из пяти яиц, стояла посередине стола на старой чугунной сковороде. Яркие лучики солнца пробивались сквозь окно. На свету был отчетливо виден пар, который исходил от той самой глазуньи. А чуть позже тетя Надя налила нам всем горячий чай.
Я была очень голодна, но ела аккуратно, чего не скажешь о Насте. Она бегом забежала на кухню, где сперва помыла руки, а потом зачем-то направилась к холодильнику.
– Настен, что тебе там надо? Вся еда на столе. Там все равно нет ничего вкусного! Или ты щей с утра захотела? – с усмешкой спросила мама Насти.
– Не-е, – коротко бросила подруга и водрузила на стол банку огурцов.
– Дочь, ты че, с ума сошла?! Кто ж по утрам огурцы ест соленые?
– Да, пап! Хочу огурцов с яичницей, всего-то!
– Мадам, а вы случайно не беременны? – поинтересовалась с плохо скрываемым беспокойством в голосе тетя Надя.
– Не-а! – раздраженно крикнула Настя.
– Ну нет, так нет, че орать-то? – невозмутимо подметил дядя Женя.
А вот мне, в отличие от родителей подруги, уж очень не пришелся по душе ее завтрак. Соленые огурцы, еще и с утра. Я знала свою подругу как облупленную, поэтому могла с уверенностью сказать, что к соленьям она была, мягко говоря, равнодушна. Так что в тот момент, когда мы шли к школе, я пыталась выведать у подруги, как у нее обстоят дела с беременностью. Она отвечала мне односложно и с большой неохотой.
– Короче, я так понимаю, что в больницу ты не торопишься?! – не выдержала я.
– Блин, я в пятницу иду в нашу местную больницу!
– В нашу?! Это еще зачем?! С ума сошла? Про тебя потом вся наша деревня будет знать.
– Про тебя же с Борзым не знает! Вот и про меня не узнает.
– Ты в пятницу идешь, значит?
– Да.
– Я могу с тобой пойти?
– Нет! Этого делать не нужно! – безапелляционно заявила подруга.
– Почему?! Может быть, тебе помощь понадобится, – недоуменно подметила я.
– Себе помоги! – выкрикнула мне в лицо Настя и ускорила шаг.
А я осталась стоять столбом на проселочной дороге, и так бы и стояла, если бы не мотоцикл, пронесшийся мимо меня. Он-то и вывел меня из состояния ступора.
Было очень неприятно от ее реакции. Ведь я всего-то хотела узнать о ее решении. Меня ее поведение слегка задело, и я не стала ее догонять, а до школы добралась в одиночестве.
Зайдя в класс, я обнаружила, что моя подруга сидит на первой парте с Галей. Галя была тихоней, которую наш класс не очень-то и любил, но ради списывания домашнего задания многие из одноклассников старались эту нелюбовь особо не показывать. Уж не знаю, зачем Настя села к ней, но что-то подсказывало мне, что тема с прерыванием беременности уж как-то сильно ее нервирует.
Для меня было странным такое поведение подруги, ведь так у нас повелось, что мы рассказывали друг другу абсолютно все. Я делилась с ней самым сокровенным, и она точно так же не скрывала ничего от меня. Но тут ситуация приобрела другой оборот. Чем же я ее так обидела? Ладно, успокоится – сама подойдет.
Без Насти уроки проходили медленнее и скучнее, но я не переставала слушать учителей и тщательно записывала каждое слово за ними.
Последним уроком была химия, я особо не вникала в материал, так как сдавать этот предмет мне было не нужно. Учитель монотонно объясняла нам очередную тему, а в классе стоял легкий гул от разговоров учеников.
Неожиданно чья-то рука коснулась моего плеча. Я обернулась. Это был Леха Бэтмен. Такое прозвище он заслужил вовсе не из-за схожести с героем, а потому что фамилия у него была Батманов.
– Че, Бэтмен?
– Погнали после химии покурить?
– Ну пошли.
Пока я размышляла над тем, у кого какой досуг на переменах и кто с кем курит, не заметила, как быстро пролетела химия и прозвенел звонок.
– Лора, пойдем, – тоном, не терпящим возражений, позвал меня Бэтмен.
Я с легкостью закинула сумку на плечо и семенила рядом с ребятами.
Минуты через две мы оказались в нашей курилке. Здесь нас от посторонних глаз загораживали кустарники, а также тут всегда стоял скверный запах, но мне было откровенно на это плевать.
– Ну че, Лорка, как дела?
– Все хорошо. А у вас как?
– У нас-то все нормально. Ты лучше расскажи нам про своего первого мужчину, – лицо Леши приняло издевательскую ухмылку, а Сема вообще своего смеха не скрывал.
– Че?
– Ниче! Расскажи нам, как тебя Борзый на природе трахнул! – с нескрываемым восторгом крикнул Сема.
– В-вы че? Он вообще-то изнасиловал меня… а вы ржете… так нельзя, – пыталась оправдаться я.
– Ага, конечно! А где заявление, где? Че он на свободе-то ходит? Да-а-а, Лор, не думал я, не гадал, что ты настолько доступная.
– Вот именно! Шлюха! Слушай, давай я тебя трахну по-быстренькому, а?! У меня как раз лавэха есть, на пачку сигарет точно хватить должно! Или это, себе и бате боярышника возьми! – после сказанного Сема вовсю заливался противным, гогочущим смехом.
Мои глаза вмиг наполнились слезами, и я выпалила:
– Пошли вы знаете куда?!
– Приглашаешь?! – с мерзкой ухмылкой спросил Леша.
Тут Сема не выдержал и присел на корточки, видно, стоя ржать тяжко стало.
Я побежала прочь от них, попутно вытирая слезы одной рукой, а второй придерживая сумку. Мои глаза среди толпы школьников пытались найти Настю, но ее нигде не было. Наверное, ушла домой.
Я, свесив голову вниз, побрела в сторону дома. Если папа нормальный, то останусь дома, если папа в том же состоянии, что и вчера, то пойду ночевать к бабушке с дедушкой.
Отец снова был в том же состоянии, что и вчера. И к тому же он оставил мне неприятный сюрприз. Кто-то вчера рассыпал пепельницу, доверху набитую окурками, а всю эту красоту приходится убирать мне. Я очень хотела, чтобы папа проснулся после того, как я уйду, поэтому убиралась максимально быстро и тихо. Посуды было не очень много, но я все же замочила ее в тазу. Может быть, отец помоет после пробуждения.
Закончив небольшую уборку дома, я стала кормить и поить животных. Домой пришлось заходить тихо, чтобы не издать лишнего шума. На завтра надо было взять учебники и тетради по алгебре и геометрии, а также по истории, иностранному языку, русскому и литературе.
Перед уходом я заглянула к папе в комнату. Он спал, свернувшись калачиком. Его лицо совершенно не выдавало признаков долгого употребления спиртного. Папа лежал на подушке, и у него был полуоткрыт рот, он слегка выпятил нижнюю губу. Тут же я вспомнила, как в детстве маленькая лезла к нему на кровать и так засыпала с ним. Моя рука слегка коснулась его коротких русых волос и стала их гладить. Очень хотелось, чтобы папа стал таким, каким он был раньше, добрым, внимательным, заботливым. Мне не нравился папа, который был сейчас. Холодный, неуверенный в себе и, самое главное, любивший спиртное больше, чем меня.
Я легла рядом с ним, прямо как много лет тому назад.
– Папа, папочка-а-а-а, проснись.
Он неохотно открыл сонные глаза:
– Лор, че случилось?
– Не пей больше, пожалуйста, ты мне нужен трезвым.
– Господи, старая песня. Лор, успокойся. Сейчас я опохмелюсь только и больше пить не буду.
– Ну пап! Не надо!
Отец меня игнорировал, встал и молча направился на кухню.
– Па-а-ап. Ну не на-а-а-до!
Поняв, что мои мольбы были проигнорированы, мне ничего другого в голову не пришло, кроме как схватить его за запястье.
– Что ты делаешь? Тебе водка дороже меня, что ли?! Пап… – я плакала и пыталась его обнять, он вырывался от меня, а я сжимала его руку еще сильнее.
В конце концов он просто-напросто с силой толкнул меня, я отшатнулась назад и упала прямо на табуретку.
Мои ребра пронзила боль от удара. Я представила, как это все выглядело со стороны, и просто заорала от отчаяния. Я никому не нужна. Просто никому.
Я кричала, схватившись рукой за место удара.
Меня изнасиловали, подруга бросила, об изнасиловании узнали, и папа, родной человек, даже не смог меня обнять. Он оттолкнул меня от себя, в то время как я тянула к нему свои руки.
– Я тебя ненавижу! Ненавижу! Чтоб ты сдох от своей водки! – орала я не своим голосом.
Он молча подошел и влепил мне звонкую пощечину. Я не выдержала и удалилась с кухни. Поняв, что сегодня дома лучше не появляться, стала собирать вещи. Учебники, тетради, личные принадлежности – все было уложено в сумку.
Хорошо, если бы бабушка с дедом были дома.
Идя по дороге, я старалась держать себя в руках и не плакать. Слишком много дурацких и тягостных событий происходит в последнее время. Что я сделала своей подруге? Что вообще происходит? Кто про износ рассказал?
В этот момент я как-то очень остро затосковала по маме. Возможно, она бы все поняла.
Я, наверное, пойду на почту и отправлю телеграмму. Но не сегодня, нет. Завтра или послезавтра.
Старый дом с покосившимся крыльцом глядел на меня своими глазами-окнами. Он все время казался мне каким-то печальным, а особенно в дождливую погоду.
– Привет, милый домик. Опять грустишь? – полушутя обратилась я к старой постройке.
Моя рука потянулась к ручке-скобе и потянула ее на себя. А потом еще раз. Все ясно. Дома никого не было. Хорошо, что мне известно, где у них лежит запасной ключ. Он всегда находился в небольшом ящике, который стоял в самом углу крыльца. Пришлось сесть на корточки и открыть маленькую пыльную деревянную коробку. Помимо ключа там лежал коробок спичек и еще какие-то гайки.
Дверь с негромким щелчком отворилась, и я вошла внутрь дома. Привычная обстановка подействовала на меня умиротворяюще. На веранде стоял старый диван на деревянных ножках, маленькая резная тумбочка, и много соленой рыбы лежало на газетах. Рыба была разных размеров и видов. Безжизненные глаза рыбы от долгой сушки превратились в светло-желтые шарики, она сама была бледно-серого цвета и вся сморщенная от сухости и солнечного света. Я взяла одну в руку и поднесла к лицу. Рыба источала приятный запах, и у меня тут же разыгрался аппетит.
Я так и прошла дальше по дому – в одной руке сумка и пакет с вещами, а в другой сушеная рыба.
Уже в прихожей я повесила свои манатки на старую настенную вешалку и проследовала на кухню. На кухне, как и во всем доме, было тихо, только маленький «Мир» встретил меня своим урчанием. Было решено изучить его содержимое. Я потянула его железную ручку двери и открыла. Внутри была алюминиевая кастрюля с борщом, жареная речная рыба и картофельное пюре. А еще стояла трехлитровая банка пива.
Дедушка был заядлым рыбаком, ну а бабушка безумно вкусно готовила. Без раздумий я схватила кастрюлю с пюре и тарелку с рыбой.
Действительно, жареная рыба была очень вкусной, надо приступать к соленой.
Я-таки вытащила из холодильника банку с пивом. Вскоре пенное было в моей кружке, а руки привычными движениями чистили рыбу. Но это только сегодня, завтра я буду усердно трудиться у бабушки дома и корпеть над учебниками. А может, уже вечером начну грызть гранит науки.
Я медленно цедила пиво и, кажется, успокаивалась. У меня было достаточно времени подумать обо всем происходящем, и я этим воспользовалась. Одноклассники? Да хрен с ними. В школе скоро экзамены начнутся, а там уж и институт не за горами. Плевать вообще. А вот насчет Насти… Тут я теряюсь в догадках. Она с этим Сережей всего-то четыре месяца встречается. Неужели вот так можно потерять голову? Даже если она решила оставить ребенка, то почему мне и родителям ни слова? Может быть, думает, что мы отговаривать начнем ее?
От раздумий меня отвлекли посторонние звуки. Судя по всему, мои домой вернулись. Так оно и было, на веранде послышались их голоса, а вскоре они вдвоем перешагнули порог кухни.
– Ба, деда, привет!
– О, Лорка, ты как тут? – всплеснул руками дед.
– Привет, внучка, наконец-то ты пришла. Небось, отец опять пьет? – поинтересовалась бабушка.
– Ага. Пьет.
– Ну ничего. Располагайся. Ты уже ела?
– Ха, да не только ела! Че, понравилось пивко-то? Аль, смотри, че творится! – задорно вещал дедушка.
– Юр, чего там? – спросила бабушка, но ответа так и не получила, а увидела все своими глазами.
– Батюшки, ты чего пьешь одна-то? Нас бы хоть подождала.
– Устала просто, – оправдывалась я.
– Эх, ладно, сейчас со своими стариками попьешь!
– Юра, а ей не много будет?
– Цыц! Пиво хорошее, не суррогат какой-нибудь. Тем более девка взрослая, скоро уедет от нас, пусть отдохнет маленечко.
– Так, это какой стакан по счету? – строго спросила у меня бабушка, а я не выдержала и рассмеялась.
– Первый, бабуль.
– Смотри у меня! – сказала она и погрозила мне пальцем. – А как же экзамены?! Ты готовишься вообще?
– Баб, да все путем!
– Вот! Отлично! Алька, принеси-ка нам рыбки! Да побольше!
– Сейчас.
Бабушка не торопясь пошла в сторону веранды, а мы с дедом остались наедине.
– Дед, мама не писала, не звонила?
– Ой, внучка, только вот на почте были, созванивались с ней.
– Да? И что она говорит?
– Не поверишь! Навестить нас собралась и про тебя не забыла!
Эта новость обескуражила меня.
– Погоди. Как это? Вот так просто возьмет и приедет?
– Сам от нее не ожидал. Может, случилось что.
– Она ничего не сказала?
– Нет. Просто спросила, мол, можно ли нас навестить.
– Странно это все, конечно. Дед, а когда она приедет?!
– 26 июня.
– Вовремя, у меня как раз крайний экзамен двадцать второго!
– Отлично! Авось одумается твоя мамаша!
Тут на кухню вернулась бабушка:
– Вот, принесла вам рыбки. Лор, мать твоя приезжает.
– Дедушка мне все рассказал уже.
– Ну и чего? Ты рада хоть?
– Честно, пока не поняла.
– Ясно. Сказала, что гостинцев привезет нам всем, спрашивала, нужно ли тебе чего.
– А ты что, ба?
– Нужно, конечно! Одежды, денежку на права тебя выучить, а то скоро восемнадцать как-никак.
Я молчала, не зная, что и ответить на это.
– Во! А я тебе «Волгу» свою отдам, первая баба на деревне будешь! – вклинился в разговор дед.
– Тьфу ты, старый! Нужна ей больно твоя «Волга»?! «Жигули», и то хорошо!
– А я говорю, «Волга»!
– «Жигули»!
– Деда, баба, хватит. Может быть, и не выйдет ничего. Может, она денег не даст, а может, и передумает к нам ехать.
– Это мы еще посмотрим. Ты не наговаривай на человека раньше времени, – попыталась утешить меня бабушка.
– Так, хватит! Мамка сказала, что приедет, значит, приедет. Давайте о хорошем, – подытожил дед, а я больше не стала настаивать на своем.
Спустя некоторое время бабушка захмелела и отправилась отдыхать. Только мы с дедом вдвоем остались. Когда пиво кончилось, в ход пошли наливки. Сначала мы веселились, хохотали, дед травил байки, а я слушала их и заливалась смехом. А потом начались разговоры по душам. Как он мою бабушку впервые увидел, как влюбился, как в окно к ней лез посреди ночи, а деда отец моей бабушки с ружьем гонял. Как пили всей улицей, когда моя мама родилась. И как плакала моя мать, когда родилась я, тогда уже было никому не до веселья. Именно на такой грустной ноте мы завершили наши посиделки и разбрелись по своим комнатам.
Утром меня разбудил громкий звон механического будильника. Сделав несколько усилий над собой, я таки села на своей постели. Глаза резал солнечный свет, который залил всю комнату. Последствия вчерашнего веселья дали тут же о себе знать. Ни в какую школу идти не хотелось, и тем более разгребать накопившиеся дела.
Завтракать я не стала, а лишь выпила большое количество прохладной воды из эмалированного ведра.
На улице уже вовсю светило солнце, еще было не жарко, но чувствовалось, что сегодня будет стоять духота до самого вечера. Войдя во двор школы, я обнаружила, что все уже находились на уроках и только я опаздываю. Что ж, именно это мне и было нужно. После вчерашнего события я живо осознала свое положение дел и поняла, что лучше мне не высовываться лишний раз. Буду приходить с опозданием оставшиеся дни, а на экзамены пойду впритык, минут за десять до начала. Гулять летом вообще не буду или буду, но очень аккуратно. Один плюс – у меня будет предостаточно времени, чтобы наилучшим образом подготовиться к вступительным экзаменам в институт. Да и мамин приезд не за горами. Будем с ней вместе ходить на речку, ездить на машине в город, фотографироваться, болтать обо всем на свете, а вдруг она меня вообще в Питер возьмет на недельку или на две? А может быть, выйдет поступить туда… Что-то я замечталась и сама не заметила, как подошла к кабинету, где как раз идет алгебра.
Мой кулак коснулся гладкой, выкрашенной масляной краской поверхности двери.
– Здравствуйте, извините за опоздание, можно войти?
– Здравствуй, Коваль. А я вот думал, кого же мне спросить, а тут ты. Давай сразу к доске.
– Можно мне вещи положить хотя бы?
– Конечно, располагайся, но не затягивай!
Я по привычке подошла к парте, за которой сидели мы с Настей, но ее не было. Может, опаздывает, а может, сидит с кем-нибудь другим, и я не заметила.
У доски я уже стояла с раскрытым учебником и выписывала оттуда уравнение. Пока я его решала, подметила, что в классе стоит тишина и только я нарушаю ее, шоркая мелом по школьной доске.
– Семен Геннадьевич, я закончила.
– Посмотрим, – сказал преподаватель и несколько минут завороженно пялился на доску.
– Что ж, прекрасно. Садись, Коваль. Пятерка. А почему ты, собственно, опоздала?
– Да я…
– А она с работы просто, – выкрикнул Сема, и несколько человек заржали вместе с ним.
– Молчать! Лорочка, садись. А ты, Коновалов, к доске! – вызвал своего тезку математик.
– А что я сразу?! – с выкатившими от удивления глазами заявил Сема.
– А потому что нечего быть таким разговорчивым! Вот у доски тебя и послушаем! – безапелляционно заявил Семен Геннадьевич.
Сема встал и побрел к доске с таким видом, будто его ведут на гильотину. Но мне было все равно, я искала взглядом свою подругу. Наплевать, что она вчера была неправа, я могу извиниться. Мне так не хватало ее. Но Насти нигде не было видно. Интересно, и где она пропадает, когда идут последние учебные дни?
Я подумала и решила, что надо бы навестить ее после уроков.
– Молодец, Коновалов! Два!
– За что два-то, Семен Геннадьевич?
– А что я тебе должен за это поставить?! Пять?!
– Ну хотя бы три!
– Нет уж! Вот к завтрашнему дню подготовься, я спрошу тебя, а пока два карандашом.
На лице Семы отчетливо виднелись раздражение и злоба, и когда он шел к своему месту, то незаметно для всех показал мне кулак.
Мне бы испугаться, но я только разозлилась и показала Коновалову средний палец. Он, будучи в замешательстве, так и застыл на месте, выпучив на меня свои глупые глаза.
– Сема, в чем дело?! – строго спросил математик.
– А, да ни в чем, Семен Геннадьевич.
– Вот и садись на место.
После алгебры Сема подошел ко мне, впрочем, я этого и ожидала.
– Слышь, я че-то не понял. Ты самая смелая стала, что ли?! – сказал Сема и смачно харкнул себе под ноги.
– Какой же ты догадливый, – с невозмутимым видом ответила я, хотя при этом мое сердце стучало, как отбойный молоток.
– А, ну раз ты у нас самая борзая, то сегодня в пять на стадионе. Или зассала?!
– Знаешь, Сем, если тебе делать нехер, то иди на стадион, а я свое время на тебя тратить не собираюсь. У меня есть дела поважнее, – после сказанного я направилась по коридору, к кабинету истории.
