Алиса Елисеева "Осторожно, детка!"

«Не тронет, сегодня точно он меня не тронет, указаний таких не было».

Когда в коридоре раздался женский смех, Лиза закрыла руками уши и подошла к окну. Они были на двадцать втором этаже, никаких машин с такого расстояния не видно, так что если кто-то подъедет из «своих», Лиза даже не поймет. Саша с Кристиной могут ее здесь найти? Вряд ли.

Страх ушел, ему на смену постучалось в сердце отчаяние. Хотелось стать птичкой не в клетке, а в небе и перелететь туда, где можно жить, как раньше. А еще лучше – вернуться на полгода назад, когда родители первый раз завели разговор об учебе в этом городе.

Девушка поднесла руку к шее и потрогала кольцо, которое подарил ей Макс. Он, скорее всего, не был богат – если с отчимом отношение плохие, а он еще учится, может только подрабатывать. Или жить за счет Эльзы. Кольцо было без ярлычка, но блестящим, как новое.

«Если завтра меня просто куда-то засунут подальше, не отдадут деньги и вещи, надо сразу же звонить родителям, чтобы срочно прислали перевод. Или заложить это кольцо с цепочкой, серьги-гвоздики, их целых пять штук и там маленькие бриллианты. Должно хватить на билет, попрошу в долг, если не хватит. Паспорт и студенческий взяла, они всегда с собой. До последнего не буду ничего говорить родителям, они все равно сейчас не смогут помочь, только волноваться будут».

Лиза услышала, как захлопнулась входная дверь. Прошло всего минут десять, а сейчас из приоткрытого окна потянуло табачным дымом. Она осторожно выглянула в окно и увидела мужскую руку с сигаретой.

Девушка не замечала, чтобы Матвей курил. Если Саша делал это постоянно, Матвей ни разу. Кто с ним? Пока она закрылась, кто-то посторонний приехал?

Лиза уже паниковала не на шутку. Ей казалось, что выскочит сердце. Она маленькая девчонка, неужели все так серьезно??? Зря не прислушивалась, кто приходил, уходил! Не надо было расслабляться!

Она уже искусала себе губы, заламывала руки. В дверь опять позвонили и Лиза заплакала. Она стояла рядом с приоткрытым окном, держалась за подоконник, чтобы хоть за что-то держаться.

– Не спишь? Пиццу привезли.

Лиза опустилась на пол возле подоконника, и закрыла лицо руками.

– Что за нюни, что за детсад? Вставай и пошли есть пока горячая. Трогать не буду, я же противный. Вставай, кролик, хватит уже. Сама же со мной уехать хотела.

– Я испугалась!

– Кого, Валерия Яковлевича? Не слышал ничего про женщин и детей. Все нормально будет. Да он приличный человек. Деньги будут у тебя.

– Не нужны мне ваши деньги! – Лиза не поднималась и плакала, всхлипывая.

– Мне отдашь, раз не нужны.

– Кто здесь еще кроме тебя? Скажи!

– Кроме меня здесь только ты. Иди сюда. – Матвей подошел и поднял Лизу под локоть. – Лизавета, с ума не сходи, она уже ушла.

– А кто курил из окна? – плакала Лиза.

– Я курил из окна. А что? Тоже хочешь? – Матвей вел ее в светлую комнату, пахло табаком, алкоголем и пиццей. – Давай, ешь пока горячая. И спать. Утром все будет по другому, поверь мне. Я часто встречаю рассвет совсем с другим настроением…. А знаешь, как бывает важно его увидеть?! Не реви. Глупость это всё. Девчонка перебесится. Она уже начала вести себя адекватней.

– Что ты имеешь в виду? – Лиза не хотела пиццу, но взяла.

– Я Элеонору знаю больше двух лет. Нет, вру, наверное, уже года три. Она раньше пощечины и удары направо и налево раздавала. Без башни девушка. Ходила, вся в колючем металле. Сейчас уже прекратила играть в барыню, превращается в барышню. Отец ее приструнил, в Академию определил. Перебесится! Месяц другой подожди, успокоится, может и вернешься.

– Нет, никогда не вернусь. Ненавижу там все!

– Устанешь от ненависти. Ладно, ешь молча и слушай: с кем другим будешь разговаривать – соглашайся и кивай. Даже если возразить захочешь. Не перебивай. Улыбайся. Прилично себя веди, не угрожай полицией. Телефон мой запиши, мы же с тобой … это самое, «романтика в самолетах, романтика в автомобилях… » Я смогу отмазать. Скажу, что влюбилась ты в меня. Еще поиграем?

– Матвей!!! Ты… Почему ты так со мной возишься?

– Сама подумай. Кто, если не я? Макс? Нет, он шаг сделает, и ты будешь лежать. Саня – тупой баклан, каких поискать. Пришел к Эльзе и сказал: «Отпусти их, пусть будут счастливы». Это в то время, когда она уже со мной договаривалась, чтобы я тебя насиловал. И как это назвать? Я еле уговорил ее без насилия обойтись. Сказал, что очарую тебя, и все будет окей. Так что, ко мне домой ты по любому сегодня должна была попасть. Поняла или нет? Если кому-то бить под дых, так это баклану.

Глава 10.

– Саша, правда, это сказал? Хотел, как лучше?

– Хотел, но он тупой хакер. Не лез бы Саша – …ты бы уже в общаге сидела, чай пила со своими курочками. «Лиза! Беги от них быстрее!» – Матвей захохотал – Беги, Форест! Ты тогда подошла ведь сама, не пришлось за тобой гоняться. Значит не дура, мозги есть. Бесят именно те, кто тупит.

– А почему ты делаешь такой страшный голос?

– Страшный? – переспросил Матвей.

– Да, холодный, резкий…

– Работа такая. Охраняю на мероприятиях. Часто по рации общаюсь, поэтому отрывистая речь. Больше ничего не скажу. Иди, спи, если всё поняла.

Лиза сразу положила недоеденную пиццу и ушла в спальню. Ей даже было все равно, что на этом белье кто-то спал. Она легла под одеяло и укуталась.

«Отпусти их на свободу, пусть будут счастливы».

Зачем перед свадьбой и после драки Саша, которому она так доверяла, это сказал? Хотелось срочно ему позвонить, написать и выяснить. Но Лиза должна была спать, она должна сделать вид, что ей понравился Матвей. И парень прав. Если она переключит на него свое внимание – все успокоятся. Все, кроме нее. Будет очень сложно.

Он не был отвратительным с первого взгляда, а его действия и слова были понятны. Но доверять такому чужому и достаточно… опытному, быстрому и сильному человеку нельзя никогда. Сбежать от него почти нереально.

***

Лиза проснулась и услышала глубокое спокойное дыхание. В ту же секунду поняла, что он рядом. Почувствовала, кто это дышит. Она еще не открыла глаза, но ресницы уже стали мокрые от слез.

Она больше не ждала, что всё изменится к лучшему, и не успела встретить рассвет.

Лиза лежала и плакала. Какой она видит свою дальнейшую жизнь? Беспросветной. Теперь ее все будут считать низко, низко падшей. Она осталась в чужой квартире, с почти незнакомым мужчиной, в которого, как все будут думать, сразу легко влюбилась. И никому не расскажешь, что чувствуешь на самом деле.

А если получится сейчас тихо уйти? Уйти и позвонить родителям, купить билет на самолет, улететь в этом платье с цветком домой навсегда?! Матвей вчера положил ключ в карман брюк от костюма, она обратила на это внимание.

Лиза медленно и очень осторожно приподнялась, развернулась и так же медленно начала вставать с кровати.

Ее схватила за предплечье железная рука.

– Думаешь сбежать?

– Нет. Не хотела тебя разбудить.

– Я проснулся.

– Пусти меня!

– А где твои нежные слова «с добрым утром, Матвей»?

– Зачем ты так со мной? – прошептала сквозь слезы девушка, – Я же не игрушка. Почему ты обещал спать там, на диване, а пришел сюда?

– Ты вчера была умнее, – серьезно ответил мужчина. – И я не помню, что такое обещал.

– Но ты же понимал, что я не хотела вот так.

– Слушай, Барби, давай не будем портить доброе утро и делать из этого трагедию. Тебе что, плохо спалось? Нет. Я наблюдал. Ты отлично спала почти девять часов.

– Отпусти.

Мужчина разжал пальцы резво встал и начал одеваться. Кожаные джинсы, черная футболка, дорогие часы. Он повернулся, посмотрел на Лизу и спокойно сказал:

– Представь, что меня здесь не было. Ты могла проснуться ночью и попытаться сбежать, и утром тоже. Кто знает, что в твоей кроличьей головушке происходит! – Матвей схватил ее за ногу и пощекотал. – Иди, искупайся, приди в себя. Я ночью это сделал и сразу почувствовал себя веселей. Сейчас вернусь, бельишко тебе куплю чистое и какое-нибудь одеяние. Здесь рядом.

– Зачем? Не надо мне ничего покупать. – в глубине души все еще оставалась надежда, что это сон или шутка.

– Я не знаю, сколько ты здесь будешь жить. Можешь пользоваться моей одеждой, но есть вещи, которые тебе нужны, а в твою общагу я съездить не могу, – обернувшись, ответил парень, – Свой телефон вчера вбил в твои контакты, позвонишь, скажешь что еще дамского купить. Вдруг, понадобится.

– Ничего не надо. Скажешь, сколько стоит, я верну.

– Пока не надо, подумай на будущее. И будь человеком, приведи себя в чувство. Жизнь продолжается немного не по плану, но это не значит, что надо уже с утра страдать. Чего ты разнылась?

– То, что ты спишь рядом, а сам обещал…

– Я охранял твой сон, дорогая. Должна быть благодарна за эти тридцать фото во всех ракурсах. – Он усмехнулся – Шучу. Брачная ночь, видно, тоже пошла не по плану. Скидывал ей трижды фотографии и несколько видео, до пяти утра. Поняла? – он задумался, – А может, ты и права. Ей нужен и сломанный Кен, которого уронили, с оторванной лапой.

– Потому, что он хороший?

– Ага! Догадливая какая. Я пошел.

Лиза дождалась, пока за мужчиной закрылась дверь, прошла в ванную комнату и как можно быстрее начала приводить себя в чувство. Здесь все было мужское, она мыла голову неизвестным шампунем, который пах, как одеколон, гель для душа тоже оказался с очень сильным мужским ароматом. Фен она найти не смогла. Пыталась высушить полотенцем волосы.

В дверь резко постучали:

– Я ушел, пакет повесил с обратной стороны. Радуйся.

Лиза быстро надела рубашку, выглянула и забрала одежду. Он купил ей два комплекта, которые оба идеально подошли. Еще в пакете были две майки– белая и черная, шелковая пижама с длинными рукавами и брючками, спортивные белые штаны и кофта с капюшоном, черные колготки и черное трикотажное платье до колен с фирменной этикеткой.

Штаны были ей чуть великоваты, но Матвей прав. Это лучше, чем сидеть, сжавшись и стесняясь в короткой рубашке неизвестно еще сколько часов или дней.

Она вышла с мокрыми волосами и быстро сказала:

– Спасибо, Матвей, доброе утро!

– О! Ожила, повеселела. Кофе сделай теперь. Или что, лень?

– Нет, покажи, как, и сделаю.

Смотри и учись, пока я жив.

Лиза внимательно смотрела на большое и сложное устройство, как он быстро засыпает, вставляет, поворачивает, наливает сливки, включает пар… Так быстро, как будто …

– Ты бармен? Ты работаешь барменом?

– Ого! А ты гениальный сыщик?

Лиза вспомнила, как он открывает бутылки, лед, бокал, смешал…

– Я угадала или нет?

– Я собственник, но да, встаю за бармена иногда. Раньше был.

– Классно. Я думала, что ты наемный убийца. Или какой-нибудь …

– Так, хватит мои карты светить. Погрей пиццу или посмотри, что еще хочешь. Холодильник твой, и все, что в холодильнике, тоже твоё.

Через полчаса Лиза уже улыбалась над его историей про кота. К окну его заведения к самому открытию повадился кот ходить и лапу вверх поднимать, по стеклу постукивать. Ему давали сливки, иногда остатки рыбы из суши.

Он ходил каждый день, а потом как-то пошел дождь со снегом, и утром этого кота сфотографировали ребята, потому, что он был с повисшими ушами и с покрытой снегом головой.

Матвей обычно приезжал поздно, не раньше семи-восьми вечера и не заставал прохиндея. Но в этот раз явился к открытию и своими глазами увидел его мокрую морду.

Что-то всем жалко стало животину, хозяин вышел на улицу и пригласил кота войти, придержав дверь.

Кот оказался кошкой. Когда ее проводили к батарее, она поела и медленно пошла обратно к выходу. Чем ближе дверь, тем медленнее шла. И тогда Матвей поднял ее и отнес обратно к батарее. А эта мокрая кошка чуть не заплакала, практически станцевала. Покружилась и улеглась.

С тех пор она уходит по своим делам и возвращается через кухню, там, обычно, приоткрыто окно. Без имени живет, просто кошка.

– Будем дружить – познакомлю. А влюбишься – дам подержать.

– Я уже. Не смогу влюбиться.

– Все противные?

– Не знаю, но это не то, что ты думаешь. Это… огонь. Настоящий.

– Поздравляю, Лизаветта, ты стала зависимой от одного человека. Это добром не кончится…

– Да. Я знаю. И поэтому хочу уехать домой. Чтобы все забыть.

– Врушка.

– Что я тебе соврала?

– Забыла, о чем врала? Молодец. Записывай, иначе плохо тебе будет.

Лиза стала вспоминать, и тут до нее дошло. Она же сказала, что ее дома жених ждет, не бросил и замуж позвал.