Хозяин гордо выпрямился, хотя, казалось бы, стоять еще более прямо просто невозможно, и растянул губы в улыбке:
– Да, я любитель древностей. Искусствовед в третьем поколении. Часть этого великолепия принадлежит моей дорогой покойной матери.
Тяжело ступая, Ван Фу внес в холл чемоданы гостей.
– Все сделано, герр Зиггер. Чем прикажете заняться?
– Иди проверь лыжи. И не забудь приготовить еще одну комнату на Рождество. Я говорил тебе…
Ван Фу склонил голову в глубоком поклоне и заковылял обратно в снег. Хозяин вздохнул:
– Давно пора отправить старика на покой, да привязан я к нему. С детства он меня нянчил, единственная связь с прошлым. Каюсь, я весьма подвержен сентиментальным чувствам, и мой мысленный взор устремлен большей частью в былое… А пока позвольте мне откланяться, меня ждут дела. Мари, мы с вами встретимся после ужина, обсудим предстоящую работу!
– Да, конечно, – журналистка помедлила несколько секунд и затем быстро спросила, решившись: – Скажите, вам в самом деле все еще интересна наша совместная работа? Вы намеревались отменить мой приезд.
– Что вы, что вы… – Хозяин рассеянно посмотрел на кисти своих рук, усыпанные крупными китайскими перстнями, облизал пальцы и пригладил бровь. – Вовсе даже нет, я весьма рад вас видеть! А впрочем, верно, понимаете, после Рождества все может так измениться, так измениться…
Он потер сухие руки, улыбнулся и стремительным шагом направился к лестнице.
Часы в холле пробили восемь.
«Кар-р!» – хрипло закричал большой черный ворон из клетки в углу залы. Его блестящие глаза-бусины пристально смотрели на Мари. Ей показалось, что откуда-то повеяло стужей.
Глава 4
С холма в Цзи смотрю на древности…
Чэнь Цзы-ан
Едва стихло гулкое эхо шагов хозяина, как к Мари приблизился мужчина с демонически густыми бровями, который недавно беседовал с ее попутчиками.
– Вот вы и пожаловали в наши скромные чертоги! – произнес он завывающим голосом. – Позвольте представиться! Я Йозеф, управляющий этой усадьбы. – Брови его взвились вверх, пытаясь выразить всю гамму чувств, вызванную знакомством.
Живые глаза его, темные, чуть навыкате, будто черные оливки, загадочно поблескивали. Он вытянул в трубочку полные губы и слегка причмокнул.
«Замку явно недостает ничем не примечательных, заурядных обитателей», – подумала Мари. Будет непросто найти неладное среди такой фантасмагории личностей: здесь все кажется театральным, чрезмерным. Что же, ей придется искать черную кошку в темной комнате. Конечно, если она здесь есть…
– Очень приятно, – кивнула она. – Я Мари, журналистка.
– Ах, журналистка – это вы! Какая честь! Знаете, Мари, я ведь вам по-настоящему завидую! Этот дом – чудо архитектурной мысли, вы получите настоящее наслаждение, если вам хоть немного близко чувство прекрасного и высокие порывы души. – Он растроганно промокнул глаза. – Я в вашем полном распоряжении!
Управляющий широко раскинул руки-грабли, будто пытаясь обнять и замок, и Мари, и окрестные горы заодно.
Девушка улыбнулась.
– Надеюсь, вы придетесь по вкусу нашему призраку, – продолжил он, играя кустистыми бровями. – Иначе ждите беды, ждите беды…
Мари подалась вперед, зрачки ее расширились. «Вот оно! – подумала она. – Нужно быть осторожной и не выдать своего чрезмерного интереса».
– Только не говорите мне, что у вас здесь водятся привидения. Это же такая роскошь в двадцать первом веке.
– О, еще какое привидение! – Йозеф радостно взмахнул рукой. – Редкостный экземпляр, единственный в своем роде! Вы уж постарайтесь ему понравиться, иначе он, не ровен час, испортит вам весь отпуск!
К Мари подошел кот, хитро прищурил зеленые глаза и приподнялся на задних лапах, просясь на руки. Она с трудом подхватила его и прижала к себе.
– Сколько же в тебе килограмм счастья? – выдохнула она. – Йозеф, познакомьте же меня скорее с вашим призраком! Я, признаюсь, всю жизнь мечтала поболтать хотя бы с одним настоящим привидением.
– О, зря вы шутите, – слегка обиделся управляющий. – Он сам решает, когда показываться людям на глаза, а когда хранить свое инкогнито! Призраки – обитатели незримого мира, и нельзя нарушать их покой из праздного любопытства!
Мари покорно кивнула.
– И давно он делит с вами кров, ваш глубокоуважаемый призрак?
Управляющий нахмурил брови.
– Что есть время, когда речь идет о потустороннем…
Мари покачала головой. В этом доме нет привычки говорить о земных материях.
– А вы не покажете мне гостиницу?
– Да, отчего же, отчего же, – глаза управляющего загорелись. – Но сначала верните на землю Амадея. Вы надорветесь.
Оставшись с Мари наедине, Йозеф чуть убавил пафосные нотки в голосе, но глаза его горели неподдельным восторгом, когда он показывал ей отель.
Сначала он отвел Мари в просторный китайский сад, раскинувшийся под стеклянным куполом.
Они пошли по выложенным гравием дорожкам мимо душистых сосен, гибких серебряных ив, магнолий, персиковых и сливовых деревьев. Повсюду возвышались нагромождения камней причудливой формы.
Мари подняла вверх голову, посмотрела на купол, усыпанный снегом. В ясные ночи над садом должна быть видна холодная хрустальная луна и звезды, подумала она.
Йозеф остановился около бассейна с золотистыми карасями. Розовеющие чашечки лотосов на тонких стеблях нежно трепетали, отражаясь в кристально-чистой воде. Чуть правее, на небольшой горке камней, журчал водопад. Вода скользила по камням, как жидкое стекло, разбивалась и оставляла нежные брызги на листьях магнолий.
– Этот сад устроил здесь сам хозяин, – сказал управляющий. – В китайском саду обязательно должна быть гармония неподвижной и бегущей воды – инь и ян…
В водоеме отражалась открытая беседка с высоким изгибом крыши.
– Как красиво… – прошептала Мари.
– Ван Фу говорит, такой архитектурный прием в Китае называется «одолженный вид издалека», – сказала Йозеф, указывая на отражение. – А эта беседка – Павильон Неомраченного Уединения… Священное место для хозяина. В ней он любит предаваться долгим размышлениям. Здесь все навевает думы о древнем, говорит он. А Ван Фу называет это место Павильоном для Созерцания Луны. Когда небо чистое и нет снега, лунный диск отражается в водной глади… А теперь пойдемте в дом!
Гостиница напоминала лавку древностей или кунсткамеру с диковинками. В углах и нишах таинственно блестели рыцарские доспехи, отливали белым жемчугом тщательно разложенные в шкафах-кабинетах перламутровые ложки, небесные ладьи, камеи и статуэтки из слоновой кости и янтаря. На полках пылились гобелены и часы, бюсты и растения в гербариях, раковины и чучела птиц, манили к странствиям старинные лампы, астролябии и глобусы.
– Это же настоящая сокровищница Али-Бабы! – потрясенно выдохнула Мари. – Неужели вы храните все эти вещи здесь вот так просто, без охраны и замков?
– Да это все ерунда… – отмахнулся управляющий. – В основном это подделки, хоть и впечатляющие. Все вместе это стоит, конечно, кое-каких денег, да не особо на них разживешься. Если что дорогое у хозяина и есть, то это он у себя под замком хранит. Меня он туда и близко не подпустит. – Он насупился, как обиженный ребенок. – Хотя кое-что здесь все-таки есть! Тоже копии, но поинтереснее…
Управляющий открыл ключом один из больших шкафов-кабинетов, взмахнул рукой и причмокнул. Мари приоткрыла рот. За стеклянными дверцами таились хрустальные яйца и статуэтки драконов, японские куклы, китайские курительницы и другие диковинки из дальних восточных стран, названия которым Мари не знала. На отдельной полке стояло несколько бронзовых сосудов изысканной формы, с широким горлышком и узкой талией. Управляющий заметил ее взгляд.
– Китайские чаши Гу[22 - Китайская чаша Гу (кит. ?) – чаша для вина, относящаяся к древнекитайской ритуальной утвари. Чаши Гу использовались в качестве сосудов для питья, а также для подношений во время ритуалов и церемоний в период династий Шан (1600 г. до н. э. – 1027 г. до н. э.) и Чжоу (1046 г. до н. э. – 256 г. до н. э.).], бог весть какой век… Коллекция. Копии, конечно, но уж как хозяин дорожит ими! Он боготворит все, что связано с Древним Китаем. Вы лучше держитесь от них подальше.
Управляющий захлопнул шкаф и повернул ключ в замке.
Мари обвела взглядом портреты на стенах.
– Все эти картины принадлежат семье хозяина?
– Все – да не все… Часть дому этому принадлежит. – Он ласково погладил одну из рам.
– Поражает воображение… А вы не знаете, кому «Гримуар» принадлежал раньше?
Йозеф на секунду замешкался и кинул на Мари быстрый взгляд.
– Да вы все в библиотеке найдете. Там все лучше написано, чем я рассказать сумею! Пойдемте, я вам покажу.
Библиотека располагалась на втором этаже дома, в конце узкой лестницы. Это была большая комната с рядами стеллажей, книжных шкафов и мягких кресел тут и там.
– Вот здесь можно найти кое-что о доме. – Управляющий указал на полку, плотно набитую папками, журналами, газетными вырезками и фотографиями.
– Благодарю, – кивнула Мари.
Она посмотрела на другие стеллажи. Книг в библиотеке было видимо-невидимо. Мари прошлась вдоль шкафов. Очень редкие экземпляры, инкунабулы и рукописи, собираемые, судя по всему, столетиями. Конечно же, это тоже копии, факсимиле и все же… «И Цзин», дуньхуанские рукописи, философские и медицинские труды Мавангдуи времен династии Хан, написанные на шелке, египетские Книги Мертвых, «Синайский кодекс», «Шу-цзин»…[23 - «И Цзин», дуньхуанские рукописи, философские и медицинские труды Мавангдуи времен династии Хан, египетские Книги Мертвых, «Синайский кодекс», «Шу-цзин» – названия известных исторических текстов.] – прочитала она пару названий.
У нее по коже побежали мурашки.
– Это же не хуже Британской библиотеки! – выдохнула Мари. – Кажется, я знаю, где я буду проводить долгие зимние вечера…
Она огляделась вокруг.
Тусклые светильники отбрасывали на пол лужицы света, в них медленно кружились фонтанчики пыли и горели узорчатые паутинки.
– В таком доме обязательно должен быть тайный ход! – предположила она, прищурив глаза.
– Хм, – задумался управляющий. Его сведенные на переносице брови превратились в одну. – В новых комнатах точно ничего нет: мы бы нашли, когда ремонт делали. Хотя вроде слышал я что-то такое от нянечки, если только она не врала… Давным-давно это было!
Мари склонила голову набок.
– От няни? Здесь есть дети?
– Эм-м. – Управляющий покраснел и потрогал себя за нос. – Да это я все напутал! Что вы слушаете старика! От прежних слуг, конечно, их хозяин давно рассчитал… – Он неловко оглянулся по сторонам. – Я думаю, вам пора отдохнуть с дороги. Ваши вещи уже отнесли в номер.
Управляющий быстрым шагом удалился из библиотеки, что-то бормоча себе под нос.
Мари проводила его долгим взглядом.
Глава 5
А если баобаб не распознать вовремя, потом от него уже не избавишься. Он завладеет всей планетой. Он пронижет ее насквозь своими корнями. И если планета очень маленькая, а баобабов много, они разорвут ее на клочки.
Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»
…Знаете, что странного в больших старинных особняках?
В них все наводит вас на мысли о преступлениях. В лучшем случае дело обходится излишней впечатлительностью: вой ветра в трубах кажется вам зловещим предзнаменованием, вы вздрагиваете от любого шороха, а лица на запыленных картинах, кажется, провожают вас взглядами. Будто героиня «Нортенгерского аббатства»[24 - «Нортенгерское аббатство» – роман английской писательницы Джейн Остин.], в любом жесте окружающих вы видите сюжеты из готических романов и в каждом тяжелом сундуке готовы обнаружить улики, разоблачающие страшные злодеяния далекого прошлого.
В более запущенных случаях вы уже в красках представляете себя новым скелетом в подвале замка, и вам кажется, что проснуться утром живым – большая удача.
Мари не увлекалась готическими романами, и все же, когда она, уже переодевшись и разложив свои вещи, шла по темному замковому коридору, освещенному лишь тусклыми масляными светильниками и газовыми рожками, и внезапно столкнулась с кем-то во тьме, не смогла сдержать испуганного возгласа.
Она потерла лоб и вгляделась в смутные очертания зловещей тени перед ней. Высокий худой силуэт, косо сидящая шляпа… Конечно же, доктор Коста! Тот неловко переминался с ноги на ногу.
– Черт, простите, – сказала Мари. – Кажется, это не то крыло. Мы пропустили поворот к лестнице. Здесь еще темнее, чем у нас.
Доктор кивнул и что-то пробормотал себе под нос.
Мари включила фонарик на телефоне и осветила каменные стены. С одной стороны располагалась пара дверей, с другой же выемка в стене образовывала каменный балкончик. Двери в комнаты здесь были не железные, как в новом крыле, а деревянные, съемные, с большими медными петлями.
Мари посмотрела на широкие щели между дверьми и полом и порадовалась, что в такую холодную погоду им достались приличные современные номера.
На одной из дверей прямо напротив балкончика девушка заметила красивую гравировку и вензель с инициалами «Я. З.».
– «Я. З.» – это Ян Зиггер. Дверь хозяина. Пойдемте скорее отсюда. – Она быстро погасила фонарик и развернулась в противоположную сторону.
Доктор Коста поплелся за ней.
– Очень не хотелось отмечать Рождество одному, – внезапно сказал он. – Все время один.
Мари внимательно взглянула на понурого спутника.
– Ну что же, здесь у вас будет какая-никакая компания!
– Да-да… – доктор шел, низко опустив голову, и его тонкая высокая фигура неуклюже раскачивалась из стороны в сторону. – Я смогу всем понравиться. Пока они смотрят на меня, как на полного болвана, я же вижу! Слушают меня и хлопают глазами, а потом насмешливо переглядываются. Но они еще посмотрят! Я знаю втрое больше, чем каждый из них!
– Даже не пытайтесь им понравиться. Это лишь спровоцирует антагонизм. Среди гостей наверняка будет половина глупцов – как всегда. Зачем нужно налаживать социальные связи с теми, кому вы не по душе, и производить на них впечатление?
Они вышли на развилку коридоров. Здесь было немного светлее, и вся зала лежала перед ними как на ладони.
– Впечатление… Впечатление не важно! Важны справедливость, знание и правда, – сказал доктор Коста, глядя куда-то в потолок. – Если я что-то знаю – я должен об этом говорить! Великий круговорот информации. Принимать и отдавать. Динамическое равновесие в социуме. Гомеостаз. И люди – организмы, члены системы – должны это ценить. И не нарушать! Иначе – неправильно, несправедливо! Иначе гомеостаз будет нарушен! – Он прихлопнул ботинком воображаемое насекомое и поправил косо сидящие на переносице очки с толстыми стеклами.
– Да, конечно. Вы только будьте осторожны. Берегите себя. Пойдемте пить кофе? – предложила журналистка.
