Наконец, Алье закрывает глазки, но только для того, чтобы через полчаса завизжать, что-то отталкивая руками. Я снова бужу её, но в этот раз решаю расспросить.
– Что приснилось маленькой? – тихо спрашиваю я её.
– Собаки… – шепчет Алье. – Огромные! Бегут, кусают! Мамочка…
Морфы?! Это логично, ведь нашли мы детей на территории одной из стай… Но как они посмели?! Я же их за это в фарш третьего сорта превращу вместе с лесом! Я же их… Я не знаю, что с ними сделаю за моего птенца!
С этими мыслями я неожиданно задрёмываю, чтобы опять вскочить спустя совсем небольшое время. Алье смотрит так жалобно, что сразу же получает детскую бутылочку. Видимо, ей действительно нужно было именно поесть, потому что она сразу же засыпает. Детская смесь мягкая, чуть сладковатая, поэтому так нравится детям. Я же придерживаю бутылочку, чтобы маленькая моя не захлебнулась.
Уснуть этой ночью мне не удаётся, да и Алье спит очень плохо, а часов через шесть начинает шевелиться, будто стремясь куда-то бежать. Я с трудом укладываю её в постель, расспрашивая, в чём дело, а потом и помогаю уснуть успокоенной дочке. Вот мне самой совсем не спится. Ибо весь этот день дал мне много жуткой, просто кошмарной информации… И что с ней делать, я просто не знаю. Но доченьке надо спать.
Режим из-за ночи двух лун сбит, конечно, поэтому туда детей и не берут, но дело не в режиме… Алье не может спать, у неё очень страшные кошмары, и я боюсь за неё, а ещё просто жажду узнать, кто виновен в этом. Поэтому, когда она опять просыпается, я решаю прогуляться с ней до целителей или до Алекса хотя бы, может, у них есть снадобье, что поможет малышке поспать.
Оставить её одну даже мысли не возникает, поэтому мы начинаем «утро» с детской бутылочки. Алье очень голодная и кушать хочет постоянно, но постоянно нельзя, нужно понемногу, да она много и не может – наш организм сам регулирует потребности, даже у малышей.
Я надеваю на доченьку красивое платье, внимательно ею осмотренное. Убедившись в том, что платье предназначено именно ей, Алье вопросительно смотрит на меня.
– Что, маленькая? – спрашиваю её, понимая уже, что ответ мне не понравится.
– А где номер? – не обманывает моих ожиданий дочь.
– Какой номер? – в первый момент не понимаю я.
– Тут, – она показывает пальцем, – должен быть номер, а то будет очень больно…
– Больно уже не будет, – пытаюсь убедить я Алье, но вижу, что она мне не верит. Тогда я решаюсь на хитрость. – Мы пойдём к Старшим и узнаем, нужен ли Алье номер, хорошо?
Доченька, подумав, кивает, заставляя меня тяжело вздохнуть. Узнаю, кто это сделал – в порошок сотру, в мелкую дисперсную пыль. Твари…
***
Алье предпочитает передвигаться у меня на руках. Насколько я вижу, её пугает всё вокруг просто до ужаса, и только у меня на руках птенцу спокойно.
Я выхожу из своих покоев, думая о том, как заказать транспорт до целителей, и тут вижу Алекса. Целитель идёт мне навстречу, мягко улыбаясь, но меня это слегка раздражает после прошедшей почти без сна ночи. Однако он, кажется, понимает моё настроение, протягивая мне чашку, в которой что-то плещется.
– Выпей, – без приветствия предлагает мне Алекс. – Это тебя взбодрит, а потом расскажешь.
– Благодарю, – нахожу в себе силы ответить, чтобы потом присосаться к чашке. Действительно, бодрит колдовское снадобье, возвращается чёткость мышления.
– Пойдём, присядем, – предлагает он мягким голосом, будто уговаривая ребёнка.
Но вот Алье поворачивает голову, видит белые одежды Алекса и реагирует совсем странно – её глаза расширяются, дочка начинает дрожать, как будто желая заплакать. Отчего она так испугалась? От неожиданности мы оба замираем, а затем Алекс разворачивается и очень быстро уходит. А я просто не понимаю, что произошло, ведь вчера она не пугалась. Или пугалась, но я не поняла?
– Что случилось, малышка? – тихо спрашиваю я её.
– Белое… кровь… заберёт… – едва может ответить она, так её трясёт.
Этого не может быть! Тот, кто с ней сделал такое, был одет в белое?! Целитель?! Не может же такого быть! Или… Меня прошибает холодным потом… А вдруг? Тогда к целителям нам нельзя, потому что они все в белом, Алье может и заболеть от такого страха. Что делать?
Возвращается Алекс. Он накинул поверх белого зелёный плащ, увидев который Алье не пугается, а я понимаю – мне нужно в Управление Стражи. Если в деле замешаны целители, то у нас всё очень, очень плохо. Я не знаю, как они могли обойти свою клятву, но если могли, то в опасности все – и птенцы, и Старшие. Особенно птенцы в опасности…
– Алекс, нам нужно в Управление, – сходу сообщаю я, при этом делая жест подойти Старшему клана.
– Елика? – раздражения на лице Старшего нет, он просто подходит, как будто так и надо, хотя права такого у меня ещё вчера не было.
– Старший, не пускайте пока целителей к птенцам, мне нужно разобраться в том, что происходит, – прошу его я.
– Можно проверить клятву, – сообщает мне Алекс. – Я расскажу, как, не надо нервничать.
Если можно проверить, то это очень хорошо, я о таком и не ведала. А целитель спокойно объясняет Старшему, как проверяется активная клятва целителя, не дающая возможности причинить осознанного вреда. И тут мне в голову приходит другая мысль: может ли целитель не считать это вредом? Нужно в Управление!
– Старший, мне нужен транспорт! – обращаюсь я к Старшему, на что он улыбается.
– Твой транспорт ждёт уже часа три, – отвечает он мне. – У тебя теперь личный.
Личный транспорт? У меня? Я почти бегу к выходу, пришедшую в голову идею нужно немедленно проверить. Нужны эксперты, мозгокруты, много кто нужен и очень срочно, потому что, получается, в опасности все мы. И мы, и наши птенцы, и даже хомо. Алекс, закончив объяснения, устремляется за мной, как будто хочет подстраховать. Какое у него поведение странное… Необычное… Санктус, о чём я думаю?! Птенцы в опасности!
Транспорт действительно стоит прямо у входа на трёх парковочных ногах. Раскраска Управления Стражи и специальный символ говорит о том, что свой нынешний статус я сильно недооценила. Впрочем, подумаю об этом потом, а сейчас я плюхаюсь на сиденье, жестом показав рулевому отправляться очень срочно, даже не задумавшись, поймёт ли он меня, ведь эти жесты отработаны на хомо.
Над головой раздаётся скрежет системы оповещения, значит, меня поняли правильно, после чего я оказываюсь вжатой в спинку кресла – транспорт набирает скорость очень лихо, можно сказать, по-военному – резко с места.
Алье прячет лицо в моём форменном платье, как будто не хочет ничего видеть, а я вся напряжена. Если моя догадка хоть как-то верна, придётся выходить на уровень Правителя, не ниже, это общая беда. Даже думать страшно об этом.
– Молодец, – слышу я спокойный голос целителя. – Я тоже об этом подумал и не знаю ответа. С одной стороны, для подобного должно быть полностью сбито воспитание, понятия добра и зла…
– А с другой, мы не можем утверждать абсолютно точно, – продолжаю я за ним. Странно, что он так быстро понял, о чём я думаю, не было же ни Выбора, ни… ни всего остального. Почему тогда?
Я не смотрю на проносящиеся за окном виды, замечая только, что транспорт летит именно к главной пещере Управления, построенной в классическом стиле, а вовсе не к региональному филиалу. Ничего ж себе… Это что такое случилось, что я теперь тут работаю? Неужели те самые сюрпризы, о которых Правитель говорил?
Впрочем, сейчас у меня задача поважнее – нужно срочно проверить мою мысль, очень срочно, поэтому, едва транспорт останавливается, я срываюсь с места, чтобы буквально влететь в здание. Даже не подумав о том, что скажу на пропускном контроле, я оказываюсь внутри.
– Охранительница Елиорнавия из клана Сигур, – слышу я незнакомый голос. – Ваша группа ждёт вас в кабинете «Д» на втором этаже.
– Но… – я, разумеется, знаю, что находится на втором этаже Управления Стражи, но не понимаю, я-то каким боком тут?
– Так сказал Правитель, – охранитель с эмблемой щита на груди выходит из-за колонны. – Прошу следовать за мной.
– Мама, он нас убьёт? – интересуется у меня Алье.
Охранитель чуть ли не подпрыгивает от такого предположения, а я глажу дочку по голове, прижимая её к себе, и рассказываю о том, что здесь никто ей зла не желает. Мне кажется, весь приёмный зал Управления, замерев, слушает нас. Птенец, думающий, что его могут убить… Есть ли что-нибудь страшнее в мире?
Я иду за охранителем со щитом на одежде. Эта служба – Стража в Страже, самая тайная и загадочная, она может расследовать даже против Правителя. Шансов туда попасть даже у мужчин немного, как же я удостоилась? Совершенно непонятно, но, надеюсь, мне расскажут. Интересно, кто будет моим начальником? Он позволит мне проводить расследование или опять «принеси-подай»?
– Вот ваша группа, Елика, – мягко произносит носитель щита. – Вы можете перетряхивать её, как вам захочется, но здесь действительно лучшие.
– А кто командует? – вырывается у меня.
Я понимаю, что вопрос глупый, сам инструктаж предполагает ответ на него… Я просто сопротивляюсь очевидному – тому, что само собой разумеется после всего сказанного… Но как?!
Глава пятая
Глава специальной группы в сто двадцать два цикла… Почти ребёнок, положа руку на сердце, и такой взлёт… Впрочем, сейчас мне не до того, мне нужно точно узнать, что происходит, и найти виновного. Поэтому сразу после того, как меня представили членам группы, я начинаю говорить, глядя поверх голов, чтобы не видеть брезгливости к «выскочке»… Я навидалась многого…
– Охранители, – обращаюсь я к подчинённым, прижимая к себе снова испугавшуюся Алье. – Вчера, как вы знаете, были обнаружены двое детей. Мёртвая хомо и живая, но на последней черте… Алье.
– Мы извещены об этом, – реагирует один из новых подчинённых.
Это опытный сангвиз неопределяемого возраста. Почти против воли я смотрю в его глаза, уже ожидая увидеть пренебрежение во взгляде, но охранитель смотрит на меня доброжелательно, а на моё дитя – с сочувствием, и я просто не знаю, что сказать.
– Елиорнавия… – вздыхает он. – Мы знаем, что это назначение не было вашей идеей, как и то, что вы многого добились самостоятельно. Но сейчас речь идёт совсем не о мужском шовинизме, ваша находка опасна для всего нашего мира, и мы очень хорошо это понимаем. Так что располагайте нами…
Я оглядываю группу, видя согласие в глазах мужчин. Подавив непрошенный от неожиданного дружелюбия всхлип, я присаживаюсь за свободный стол, выдав детскую бутылочку всхлипнувшей Алье. Птенец хватается за выданное так, как будто у неё отберут, а мужчины отводят взгляд. Они тоже понимают, как это необычно…
– Предлагаю перейти на короткие имена, – вношу я предложение, но ответить возможности не даю, продолжая: – Старшую девочку я откуда-то знаю, но пока не вспомнила, откуда, а Алье… Она истощена, была лишена большей части крови, очень боится чёрного, что необычно, а от одежд целителя испугалась так…
– Подтверждаю, – кивает Алекс, которого тут, по-видимому, все знают. Потом обдумаю это совпадение, не до этого сейчас.
– Я понимаю, что у целителей есть клятва, – этой фразой я стираю наметившиеся улыбки. – Но что, если целитель действует во благо? Может такое быть?
– Не зря вас поставили главой, – негромко говорит тот же опытный сангвиз. – Мне бы и в голову не пришло… Меня можно называть Тари.
– Я – Елика, – отвечаю ему. – И Алье ещё говорила об огромных собаках, которые кусают птенцов.
– Вы понимаете, что это значит? – ошарашенно спрашивает другой охранитель. – Это значит, что мы имеем группу… Охранитель, целитель, морфы… Как такое может быть?
– Я тоже не понимаю, – вздыхаю в ответ. – Поэтому предлагаю разделиться. Кто-то займётся проверкой целителей, кто-то морфами, а Стражу оставим напоследок из-за многочисленности.
– Это хорошая мысль, – кивает Тари. – Тогда… хм… Тир, Борл и я займёмся морфами, остальные – целителями, согласны?
– У меня возражений нет, – мягко улыбаюсь я. – Но как определить, кто из целителей?
– Есть методы, – отвечает мне Тари, неприятно оскалившись. – Глава группы пока примет дела, получит технику, специальные средства, проверит обеспечение, как это и положено главе.
Вот тут он прав – мне многое нужно сделать, а времени совсем нет. Нужно ещё мастеров по трупам спросить, может у них какие-то мысли есть? Хотя бы узнать, насколько быстро и как именно извлекали кровь… Честно говоря, я не разбираюсь в этом, но есть же эксперты?
Впрочем, Тари прав, нужно принимать дела. Насколько я понимаю, это означает – явиться в отдел кадров, затем представиться командиру. А кто мой командир, если группа подчинена Правителю лично? Вот именно… Как это работает на практике, мы сейчас и узнаем. Только вот Алье я не могу оставить, да и она смотрит вокруг уже не такими испуганными глазами, но боится слезать с рук, что доставляет известные неудобства.
Резко поднявшиеся охранители как-то моментально исчезают из вида, а я, вздохнув, поднимаюсь на ноги. Ещё бы узнать, где именно находится отдел кадров, и форму, наверное, сменить надо… Да и подумать, почему мужчины группы оказались такими необычными – приняли меня сходу, а не начали «ставить на место». Вряд ли в других местах будет так же, но тут-то… Почему? Неужели из-за того, что я – единственная?
– Совсем с рук не слезает? – негромко интересуется кто-то рядом знакомым голосом. Обернувшись, я вижу, что в комнате мы остались втроём – я с Алье и Алекс. Наверное, стоит смириться с тем, что целитель рядом.
– Боится, – вздыхаю я. – Очень боится, только на руках, сам видишь…
– Вижу, – кивает он, вставая. – Пойдём, покажу тебе, где здесь что.
– Откуда ты… – я не заканчиваю фразу, но Алекс понимает.
– Я – штатный целитель «щита», – объясняет он мне, заставив отбросить возникшее подозрение.
Он не может быть замешанным ни в чём, потому что целители «щита» дают другую клятву – со словами «вольно или невольно», поэтому им живётся совсем не сладко – отказать в помощи они не могут – покарает клятва.
Алекс уверенно идёт вперед, я же поспешаю за ним с Алье на руках. Целитель умён – даже и не предложил помочь с птенцом, значит, понимает, что Алье может быть только в моих руках. Я же размышляю обо всём узнанном, понимая, что у меня концы с концами не сходятся – не может существовать такой группы, о которой говорит Тари. А какая может?
Поднявшись на два этажа выше, мы попадаем в широкий, полный сангвиз коридор, но Алекс не теряется, идёт куда-то вполне целеустремлённо, я двигаюсь за ним, при этом сангвизы останавливаются, чтобы посмотреть нам вслед – я почти физически чувствую их взгляды. Вот он поворачивает к какой-то двери, толкает её и придерживает для меня, а я осторожно захожу внутрь.
Передо мной обычный такой отдел кадров – четыре стола крестом, большая надпись «Кадровый отдел» и фамилии сотрудников. Алекс, впрочем, не позволяет мне долго рассматривать обстановку, состоящую из столов, стульев, и пустой клетки от пола до потолка. Более ничего здесь нет.
– Охранители, – обращается целитель ко всем сразу. – Представляю вам Елиорнавию из клана Сигур, главу группы особых расследований.
– Охр… – кто-то громко удивляется, но запинается, глядя на меня, ну и на птенца, конечно. Почувствовавшая внимание Алье, что-то пискнув, пытается спрятаться, что присутствующих впечатляет до ступора. – Добро пожаловать!
Они улыбаются. Как-то очень по-доброму, без привычного взгляда сверху вниз, без брезгливости на лице, просто улыбаются, глядя мне прямо в глаза. Что здесь происходит?
***
Я сижу и пытаюсь разобраться со всем, мне выданным. Особенно со своими полномочиями. Это не региональный охранитель, это разрешение почти на любые действия, абсолютно на любые! Но так не бывает, насколько я знаю. При этом Алекс, к которому я, кажется, начинаю привыкать, ничуть не удивлён. Тоже загадка – почему он рядом? Ведь нас ничего не связывает, совсем ничего!
Я с нетерпением жду результатов работы группы, а пока кормлю Алье. Алекс в это время занимается какими-то своими делами, совсем не мешая мне думать. Доченька моя, поев, улыбается, и я решаюсь ещё немного расспросить её, пока никого нет – может быть, она слышала что-то?
– Скажи, пожалуйста, а туда, где были большие собаки, ты как попала? – интересуюсь я.
– Нас всех на чух-чухе привезли, – отвечает Алье, и я цепляюсь за слово «всех».
– Вас было больше? – продолжаю я расспросы.
– Да, мамочка, – кивает птенец. – Много-много, но нас убивали и всех убили, мы с мамой последние остались, когда убивали.
– Много… – шепчу я, пытаясь представить масштаб, и не могу. – Они пили вашу кровь?
– Нет… по-моему… – Алье морщит лобик, пытаясь вспомнить, и вдруг начинает плакать.
Я обнимаю её, пытаясь успокоить, но в какой-то момент поднимаю взгляд, чтобы увидеть ошарашенного Алекса. Видимо, он услышал откровения Алье и тоже попытался себе представить то, о чём она говорит. Одно дело – один ребёнок или двое, но вот так… Я не могу себе этого представить, просто не могу, и всё. В моем мире такого не может быть!
– Глава, – в кабинет входит незнакомый охранитель, но он ничуть не удивлён, увидев меня с ребёнком. – Результаты от трупных мастеров.
Охранитель кладёт передо мной лист бумаги и сразу же уходит, а я опускаю взгляд на заполненный чётким почерком документ. Сначала я даже не понимаю, о чём там говорится, но затем до меня доходит – это по старшей девочке. Множественные избиения, причём не руками, слитая через сосуды кровь, нет следов укусов, зато имеются следы методов хомо. Могут ли сангвизы использовать методы хомо? Могут, но вот целители – вряд ли. У них свои методы, намного более эффективные. Что это значит?
– За что могли так бить твою маму? – как будто самой себе говорю я, но Алье тут же откликается.
– Она делала камни хлебом и прятала нас, – сообщает мне мой птенец. – Поэтому её били. А ещё, чтобы не сожгли тоже, когда болели.
– Как сожгли? – не понимаю я.
– В печке, – спокойно объясняет мне Алье, отчего мне становится совсем не по себе. Существ, способных сделать такое, надо просто уничтожить! Любой ценой!
Я ещё раз вглядываюсь в фото мёртвого ребёнка, пытаясь понять, откуда я её знаю. Ведь видела же где-то! Может быть, стоит запросить хомо?
– Алекс, мы можем запросить хомо? – интересуюсь я у целителя, сразу же показавшего мне на кристалл на моём столе.
Мне становится стыдно. Единственное, что меня извиняет – я ещё не привыкла к многообразию всего вокруг меня. Кристалл связи позволяет мне связаться с кем угодно, а щель в столе намекает на передачу изображений и документов. О таком я только слышала, но ни разу не видела, потому-то, наверное, и не сообразила.
С помощью Алекса я отправляю изображение хомо, а сама пытаюсь понять, что мне не нравится во всём том, что я уже узнала. Внезапно в голову приходит другая мысль, напоминая о школе. Нам рассказывали на уроках притчу о первых сангвизах, там было что-то о выпитой полностью крови.
– Алекс, ты не помнишь случайно… – я пытаюсь сформулировать. – Была притча о крови в школе…
– Выпившие более трёх сладких хомо становились зверями… – он, кажется, и сам об этом думает, поэтому откликается моментально. – Ты хочешь сказать…
– Оружие против сангвиз… – шепчу я, прижимая Алье к себе. – Если я права…
– Тогда это хомо, – заключает целитель. – Предлагаю подождать первых результатов, а потом уже паниковать.
С этим предложением нельзя не согласиться, поэтому я просто киваю, думая о том, что и самой надо отдохнуть хоть немного. Но покой мне точно только снится, потому что звучит вызов, при этом кристалл даже не даёт мне ответить. Сухой спокойный голос проговаривает послание и отключается.
– Охранительнице Елиорнавия из клана Сигур, – начинается сообщение, показывая, что оно предназначено мне. – Прибыть в резиденцию Правителя.
Нужно спешить, дважды такие приказы не повторяют, но Алье… Я не могу оставить дочку. Значит, придётся её взять с собой, надеюсь, моя карьера на этом не закончится. Очень хочу вырвать горло виновным в том, что доченька не может спать. И ещё нужно колыбельные у хомо попросить… И много чего сделать…
– Я с тобой, – извещает меня Алекс, снова ставя в тупик. Зачем ему это?
– Хорошо, – киваю я, отправляясь в сторону выхода. Правитель два раза не повторяет, а мои крылья мне дороги. Интересно, что такое «чух-чух»?
Читать фон мышления, отображающий образы, что видит сангвиз в данный момент, можно, у нас целых два специалиста есть, но к птенцам этот метод не применяется, потому что он очень болезненный, а никто добровольно малышу боли причинять не будет. По крайней мере, у сангвиз… У хомо всё сложнее, они и птенцов своих болью иногда воспитывают… Хомо есть хомо.
Транспорт меня ждёт, поэтому я сажусь внутрь, в этот раз без особой спешки. Рядом усаживается целитель, заставляя меня опять задумываться о том, зачем ему это? Какой смысл, какой толк от того, что он делает, ведь я ему ничего не обещала, да и знакомы мы сутки…
Чувствую накапливающуюся усталость, но бодрящее снадобье можно принимать лишь раз в двадцать часов, поэтому взбадривание мне не светит, надо держать себя в руках, надо дер…
Я, похоже, задремала, потому что прихожу в себя от осторожного касания Алекса. Транспорт стоит у самой резиденции Правителя, а в моих руках спит Алье, чуть попискивая во сне. Теперь надо выбраться так, чтобы её не разбудить… Очень осторожно сдвигаюсь к краешку, а затем вдруг ощущаю себя в воздухе – Алекс, видя мои мучения, просто взял меня на руки и вынул из транспорта. Этот его жест неожиданно смущает и совсем немного возмущает – мог бы и спросить!
– Спасибо, – тихо говорю ему, благодаря за заботу. Главное, что Алье не разбужена, а всё остальное я переживу.
– Пойдём, Елика, – улыбается он.
Как-то он слишком свободно себя ведёт. Вдруг ещё выяснится, что Алекс – внебрачный сын Правителя, вот будет весело… Не мне, конечно, но посмеёмся всем коллективом, если он у нас будет. На мгновение стало тоскливо – я нигде и никогда «своей» не буду, потому что самка… Знала бы, что так будет, много раз подумала бы… А теперь-то что? Теперь пути назад нет.
Глава шестая
Алекс слишком свободно ориентируется в резиденции Правителя, я это сразу замечаю. Несмотря на то что мне нужно успокаивать забеспокоившуюся Алье, я отлично вижу: ему всё вокруг хорошо знакомо. Что это может значить? Что он хочет от меня? Мне это совсем не нравится, а этот… Просто улыбается и ведёт себя здесь, как хозяин. Правильно я его в свои покои не пригласила, правильно!
Приёмный зал Правителя, виденный мной однажды в артефакте, мы почему-то проходим, хотя двери открыты. Я уже хочу что-то сказать, но Алекс останавливается и показывает мне рукой на совсем другие двери.
– Ты уверен? – спрашиваю его, потому что я-то как раз нет.
– Тебя ждут там, – серьёзно взглянув мне в глаза, отвечает Алекс. – Ничего не бойся, Правитель тебя не съест.
Все-таки какой-то он странный, на мой взгляд, а ещё – незаметный. Будто тень, постоянно рядом. Не понимаю я ни его, ни себя… Почему на душе становится чуть теплее, когда рядом Алекс? Может быть, это просто самообман, потому что я устала от недовольных взглядов, брезгливости – всего того, что сопровождает мою работу, а почувствовав толику тепла, сразу же раскисла? Так дело не пойдёт!
С такими мыслями я вхожу в дверь, обнаружив за нею рабочий кабинет, чем-то похожий на уже виденные мною кабинеты начальства. За столом сидит Правитель, одетый по-домашнему, то есть в синюю рубашку, а какого цвета брюки, мне не видно. Я не знаю, что нужно делать дальше – представляться по форме с ребёнком на руках? Однако всё разрешается само. Правитель, видимо, почувствовав моё присутствие, поднимает взгляд и в следующий момент улыбается, будто встретил хорошего знакомого, а не… меня.
– Здравствуй, Елика, – произносит он своим низким бархатным голосом. – Присаживайся на диван, там птенцу будет удобно.
– Спа-сибо, – надеюсь, мой голос не звучит блеяньем.
Я несколько шокирована, ведь сегодня не ночь двух лун, а Правитель ведёт себя так, как будто мы приятели… Но кто – он, а кто – я? Тем не менее спорить не решаюсь, усаживаясь на мягкий диван. Чуть меняю положение Алье, на что доченька улыбается, но вот что странно – не тянется что-то схватить и поиграть. Она вообще будто и не умеет играть…
– Не пугайся, – вздыхает Правитель, поворачиваясь ко мне. – Это не сон, не таинства какие-нибудь. Получилось так, девочка, что ты стала не только первой… Сейчас ты у нас единственная мать среди сангвиз, обнаружившая нечто настолько нехорошее, что просто не до политесов.
– У нас получается, что это либо целитель, стражник и морф, либо… – я вздыхаю, – хомо.
– Да, я наслышан, – кивает он, переложив какую-то бумагу на столе. – Ты подчиняешься только мне, никто больше тебе приказывать не может. Это понятно?
– Понятно, – киваю я. – А если…
– Никаких «если», – отрезает Правитель. – Не до игр сейчас, можешь арестовать любого, потом разберёмся. Любые ресурсы, Елика, любые люди, но найди мне этих выродков!
Ого, как завертелось-то всё! Неограниченные полномочия – это сказка, так не бывает, но, судя по тому, что Правитель сказал, получается, что он считает… Но почему я? Есть же гораздо более опытные следователи, я – птенец по сравнению с ними. И тут мне кажется, что Правитель читает мысли, хоть боли я не ощущаю.
– Почему ты? – задаёт он вопрос, который я пытаюсь сформулировать. – Всё очень просто, Елика. Ты не отступишь. Даже если это будет кто-то влиятельный, важный или авторитетный. Ради своего птенца ты не позволишь себе остановиться. Именно поэтому.
Он прав, я не отступлю. Ради того, чтобы это не повторилось, ради Алье, я не отступлюсь. Теперь я понимаю, почему расследование доверили мне. Правитель не зря считается непререкаемым авторитетом, он действительно принимает единственно верные решения. И сейчас в его решении нет ничего личного, он просто хочет, чтобы дело было доведено до конца. Почему-то от этой логичности внутри становится холодно, как будто меня обманули. Стараясь ничем не показать этого ощущения, я улыбаюсь Правителю.
– Благодарю за доверие, – отвечаю ему уставной фразой.
А на душе отчего-то тоскливо, как у обманутого ребёнка. Я не должна так реагировать, не должна! Мне оказали высочайшее доверие, дали неограниченные права, зелёную улицу, обеспечили максимально! Отчего же я так реагирую? Может быть, оттого, что это было сделано не из-за моих качеств, а только потому, что я не остановлюсь?
– Награда тебе понравится, – улыбается Правитель, вот только улыбка его мне кажется сейчас насквозь фальшивой.
Я не помню, как выхожу от него, медленно идя по коридору. Чем закончился разговор, я уже и не помню, скорей всего, уставщиной. Я просто иду по коридору, держа в руках своё дитя, и мне обидно. Вот необъяснимая, иррациональная обида – это, по-моему, странно.
– Всё хорошо? – спрашивает меня Алекс, незримо возникнув сзади.
– Конечно, – стараясь не улыбаться криво, отвечаю ему. – Правитель дал мне неограниченные полномочия.
– Как-то горько это у тебя прозвучало, – замечает он, пристраиваясь рядом. – Что тебя обидело?
– Ничего, – односложно отвечаю ему.
Алье прижимается ко мне, отчего мне кажется, что мой птенец поддерживает маму. Я глажу её по голове, а доченька прикрывает глаза, показывая, что ей нравится. Я же ничего не хочу объяснять Алексу, беря себя в руки. Я умею брать себя в руки, это далеко не первая нанесённая мне обида.
– Не скажешь, да? – интересуется целитель, на что я молча качаю головой.
– Зачем тебе это, Алекс? – спрашиваю я. – Помочь ты не сможешь, причины для обиды нет, видимо, это просто моя реакция.
– Твоя реакция тоже важна, Елика, – вздыхает он, коротко взглянув мне в глаза, ловя мой взгляд на мгновение. – Даже очень…
– Почему, Алекс? – не выдерживаю я. – Почему ты рядом? Почему носишься со мной? Должна же быть причина!
Ответа я ожидаемо не получаю, но мой всплеск пугает Алье, поэтому, пока идём до транспорта, я успокаиваю мою доченьку. А целитель молчит, будто проигнорировав мои вопросы, хотя в глазах его – я видела – что-то мелькнуло!
***
Пока едем обратно, я думаю. Мысли мои занимает Алекс – я вспоминаю первую нашу встречу. Странно, прошло не более суток, а событий случилось столько, что мне уже нужно напрягаться, чтобы вспомнить. Но я просто не люблю чего-то не понимать, а целителя я не понимаю. Какой-то он… мутный, что ли? Странный – это точно.
Ночь двух лун… Сначала мне пообещал сюрпризы Правитель, а потом сразу же появился Алекс… Или не сразу? Но, по-моему, он появился сразу или почти сразу, начав вести себя как-то по-хозяйски. Это, между прочим, раздражает. А что, если его назначили присматривать за мной? Ну, следить, охранять… Недаром же Правитель точно знал ситуацию с делом! Может ли Алекс быть соглядатаем?
А что, всё вполне укладывается в логику. Я же самка! Ни на что не годная без самца, так же? Всё, чего я добивалась, всё, чем стала, взять и перечеркнуть! «Играть, деточка», чего же проще? Не накручиваю ли я себя?
Транспорт останавливается у Управления, а я планирую просто подождать и посмотреть, что будет дальше делать Алекс. Интересно, почему я не допускаю мысли о том, что целителю может захотеться меня… выбрать? Тоже ведь непонятно… Просто чувствую, что не вызываю у него таких эмоций… Грустно на самом деле, когда кто-то считает меня не самой умной, но таков удел самок.
– Мама, а можно покушать? – тихо спрашивает Алье, сразу же сжимаясь.
– Тебе всё можно, но немного, – отвечаю я ей, потянувшись за детской бутылочкой. – Не спеши, хорошо?
– Хорошо, – кивает доченька, прижимаясь ко мне.
Я выхожу из транспорта, стараясь не показать Алексу своё настроение, чтобы он не понял, что я догадалась. Пусть играет в свою игру, охранничек! Я не пущу его в свою душу. Лучше остаться одной навсегда, чем пустить к себе недостойного. Тем более, что одна я не останусь, у меня есть Алье. Поэтому – надо выкинуть все мысли из головы и работать.
Я уверенно вхожу в кабинет нашей группы, с удивлением отмечая тех, кто отправился к морфам. Так быстро есть результаты? Тари приветливо улыбается мне, настраивающейся на рабочий лад. Вот тут мне почему-то совсем не хочется думать о том, что его реакция продиктована тем, что я – всего лишь самка.
– С возвращением, Елика, – кивает он мне после взаимных приветствий. – Я вижу, не съел тебя Правитель?
– Дал зелёный путь и неограниченные полномочия, – старательно держа лицо, как можно веселее откликаюсь я. – А что у нас по новостям?
– Что-то такое я предполагал, – кивает Тари, усаживаясь на стул, с которого встал, приветствуя меня. – Морфов допрашивают региональные охранители, но, возможно, ваш птенец может нарисовать или выбрать изображение больших собак?
А это хорошая мысль, даже слишком, на мой взгляд. Внешний вид того, кого она видела, подскажет нам хотя бы стаю… А если и расцветку распознает, которая у морфов семейная, то вообще хорошо будет.
– Алье, – обращаюсь я к дочери. – Ты сможешь нарисовать больших собачек?
– Нарисовать? – удивляется птенец, требуя объяснений, а я крою себя последними словами – откуда бы ей было научиться рисовать?
Обещаю ей объяснить и всё показать попозже, а сама думаю, как бы продвинуться дальше, почему-то забыв об атласе. У Стражи есть атлас, в котором перечислены все стаи морфов, показаны их отличительные признаки, есть возможность колдовского поиска. Я забываю об этом, а Тари, оказывается, уже всё приготовил, заставляя меня испытывать некоторые неудобства.
Он кладёт передо мной коробку атласа, причём далеко не карманный вариант, а я думаю, как начать просматривать так, чтобы не напугать птенца. Вздохнув, нажимаю пальцем в левом нижнем углу, выбирая в меню виды хвостов. Да, я решаю начать с самой нейтральной части собаки, при этом заговорив с доченькой.
– Ты помнишь, какие хвосты были у страшных собак? – интересуюсь я.
– Да, мамочка, – с готовностью кивает птенец, глядя на коробочку.
– Давай попробуем найти такой хвост? – предлагаю я, а Тари в это время, сделав кому-то знак, отсаживается, оставляя нас вдвоём.
Алье с интересом смотрит на разные хвосты, совсем не пугаясь, пока, наконец, не вздрагивает, немного неуверенно показывая пальчиком на хвост, характерный для стаи Ови. Я нажимаю кнопку запоминания и перехожу к лапам, опять ко всем, не начиная с этой стаи. Хвосты могут изменяться со временем, особенно гладкие.
Алье постепенно входит во вкус, начиная уже с интересом рассматривать предложенное, но вот лапы уверенно идентифицирует совсем иные. Стая Рчар обитает в совершенно иной части нашего мира – на островах Моря Тьмы и сюда попасть не могла совсем никак, разве что научилась создавать лодки, способные выдержать жестокие шторма.
– А теперь Алье покушает, и попробуем ещё поискать, хорошо? – предлагаю я дочери, пытаясь понять, что это значит – хвост и лапы друг к другу не подходят, это очень разные стаи.
Я выдаю бутылочку, уже привычную для дочери. Алье присасывается к ней, прикрывая глаза… А я всё думаю и не могу понять, как так может быть. При этом, в голове присутствует мысль о том, что стаи могли быть разные, но такого я себе не представляю – стаи не сотрудничают, это непреложный факт. Но тогда как это объяснить?
– А что мы сейчас делать будем? – интересуется Алье, высосав положенную порцию, в которую добавлена кровь, соответствующая нашей по типу.
– Сейчас поищем шкурку похожую, – предлагаю я, подозревая, что шкура, возможно, принадлежит третьей стае.
– Хорошо, мамочка, – кивает Алье, которой явно нравится эта игра.
Я вижу, что Тари напряжён, он, кажется, хочет сейчас прыгнуть к столу, но держит себя в руках. Я поражаюсь его терпеливости. В кабинете стоит полная тишина, коллеги, кажется, даже не дышат, пока я «играю» с Алье. Вот только все образцы не подходят, птенец только качает головой раз за разом.
– А какого цвета было больше на шкуре? – интересуюсь я, надеясь только на то, что Алье знает названия цветов, но доченька не произносит его, а поднимает голову, оглядывая комнату.
– Вот этого! – обрадованно заявляет птенец, показывая на краешек лежащей на столе папки песочно-жёлтого цвета.
Как так? Это невозможно, таких окрасов нет у морфов! Я вызываю меню ископаемых животных, но Алье не узнаёт ни одного из собачьих. Это ожидаемо, потому что не существует морфов с таким цветом шкуры, я это знаю очень хорошо. Просто не может существовать в нашем мире таких морфов.
Это же что-то значит? Но что? Что может значить виденное птенцом?
Глава седьмая
– Таким образом, эксперты установили, что клятва учитывает в том числе и объективное причинение вреда, а не только субъективное, – разрушил очередную версию охранитель, заставляя меня задуматься.
Получается, целители ни при чём. С другой стороны, кстати, выходит, что Алекс – охранник так себе, то есть ещё одна версия эрке под хвост. Ощущаю себя в полнейшем тупике, в таком же состоянии ухожу на обед – здесь столовая, оказывается, есть. Если бы не Алекс, не узнала бы, но он опять обо мне позаботился. Не могу его понять, в охранники он не годится, а в то, что приставлен ко мне нянькой, почему-то не хочется верить. Одна подобная мысль унижает так, что хочется расплакаться, как в детстве. Поэтому я не думаю об этом, всё равно рано или поздно всё тайное станет явным, и Алекс себя выдаст.
Пока ем и кормлю Алье, думаю о том, что нам известно на данный момент. Стражу перетряхивают специальные охранители, я узнаю только результаты. Целителей уже перетряхнули, удобно, что они все жёстко привязаны к клану, а самозванцев, как у хомо, у сангвиз просто не бывает. Не встречаются сангвизы вне клана даже теоретически. Далее… Нет морфов таких, каких видела Алье, просто не встречаются в природе. Получается… Стоп. Кровь из старшей девочки слили методами хомо! Значит… Получается, надо искать среди хомо? Так себе новость, честно говоря, у них всё что угодно может быть. Внешне мы различаемся незначительно, но Алье рассказала, что на страшных существ нельзя было смотреть… Хм… Надо в трупную сходить, ещё раз взглянуть на отчёты и посмотреть самой… Что-то же мне покоя не даёт?
Сходить надо, но Алье без меня не может остаться, как она перенесёт подобное посещение? Ещё надо к целителям, снадобье попросить, чтобы птенец мог спать. Кстати, Алекс же есть! Можно же его спросить, так?
– Алекс, – негромко произношу я. – У Алье кошмары очень сильные и страшные, она спать не может, есть ли какое-нибудь снадобье для птенцов?
– Трудно… – задумчиво отвечает он мне. – Я тебе чуть позже отвечу. Насколько я понимаю, везти Алье к целителям – мысль плохая?
– Очень, – киваю я, принимаясь за фруктовый десерт. – Фрукты ей можно?
– Немного, – автоматически отвечает глубоко задумавшийся целитель.
Я понимаю его, ведь снадобья подобного типа нужны очень редко, а для птенцов вообще непредставимы, ибо бережём мы малышей, кажется, от всего. Никто не рассчитывал, что может случиться именно такая ситуация, поэтому целителя я сильно озадачила. Но Алье почти не может спать, очень уж страшные у неё сны… Ну и я тоже не сплю, конечно, что нехорошо для нас обеих.
– Давай попробуем этот кусочек? – наколов на вилку мякоть фрукта, я даю его заулыбавшейся Алье. – Нравится?
– Очень! – признаётся доченька, начиная жалобно смотреть на меня. Что это значит, я понимаю – она ещё хочет, но попросить боится. Рефлекторные реакции пропадут не сразу, тут уже ничего не поделаешь.
Докормив Алье, я поднимаюсь на ноги, чтобы отправиться обратно. Надо распланировать задачи и подумать, не может ли кто-то управлять хомо в данном случае. Всё-таки, детская кровь обладает пьянящими свойствами, поэтому можно ожидать подпольную организацию. Это тоже маловероятно, но вполне, к сожалению, возможно.
Мы идём в сторону кабинета, при этом я нахожусь в глубоких размышлениях. Если предположить, что детей мучили хомо, то они куда-то должны были девать кровь. На большие объёмы сбегутся морфы, да и Стража учует, значит, должен быть сообщник из сангвиз. Или же… Где может не быть Стражи? Насколько я знаю, Стража есть везде, значит, получается, только сообщник. Вроде бы всё логично.
