Рубрикатор

– Не самая плохая.

– Подарок отца. Но я предпочитаю метро – красный свет исключён.

Загорелась лампочка двадцать второго этажа, лифт замер и двери разъехались. Марк пропустил Глорис вперёд, вышел сам и, свернув в коридор, подвёл журналистку к двери с цифровой панелью. Набрав код и надавив на ручку, посмотрел в «глазок». Только теперь дверь открылась.

Глорис догадалась.

– Основным ключом является глаз?

– Это прихоть отца, он жил здесь до меня.

– А если «глазок» сожгут?

Марк засмеялся.

– Америка не Россия. Однако форс-мажор предусмотрен. Входи.

Гостья, переступив порог, оказалась в обитой лазерными дисками прихожей. Марк вошёл следом. Повесив куртку, он закрыл дверь и вынул из шкафа две пары домашних тапочек.

– Переобуешься?

– Конечно.

Сняв туфли, Глорис надела тапочки. Переобулся и Марк.

– Чувствуй себя как дома.

– Постараюсь.

Парень открыл дверь в гостиную.

– Можно называть тебя Лорой?

– Хоть чёртом.

Войдя в зал, Глорис тут же устремила взгляд на картину с изображением палитры и трёх кистей.

– Почему именно Элизабет Мюррей?

– Отца надо спросить.

– Сам знаешь эту художницу?

– Нет.

– А в метро на станции «Лексингтон авеню» был?

– Не раз.

– Видел на стенах мозаики?

– Видел! Это её?

– Да.

– Помню даже кофейную чашку, из неё идёт пар и по нему тянется какая-то надпись.

– Чашек с паром – две. Надпись длинная или короткая?

– Несколько слов.

– Длинная – это строчка из стихотворения Гвендолин Брукс: «Продолжай цветение, несмотря на шум и хлестание вихря», короткая – название рассказа Делмора Шварца «Сны порождают обстоятельства».

– Ты словно родилась здесь.

– Увы – нет, но умереть надеюсь.

– А я надеюсь на обнаружение гена смерти.

Глорис усмехнулась.

– Сам обнаружишь?

– Поиском занимается отец.

– Вот о чём надо писать!

– Ты неисправима.

– Прости, не в силах унять журналистский зуд.

Марк шагнул к домашнему кинотеатру и взял со столика пульт.

– Оцени лучше отцовскую автоматику, – нажав на кнопку, парень сдвинул шторы и стал включать и выключать скрытые светильники. Теневые комбинации удивительным образом меняли пространственные формы.

Глорис наблюдала с интересом.

– А покажи всю квартиру.

– Пожалуйста.

Марк явил гостье спальню, оформленную в стиле Людовика XVI; библиотеку с книжными шкафами времён Гёте; спортивную комнату со скульптурой греческого атлета; ванную с мозаикой римской термы, наконец, кухню со старинным русским самоваром.

– Что скажешь?

– У твоего отца нет вкуса.

– Спорить не буду.

– Кстати, не увидела компьютера?

Марк хитро улыбнулся.

– Оставил на сладенькое.

– Интересно.

Выйдя из кухни, он провёл Глорис по коридору и остановился у глухой стены.

– Ничего не замечаешь?

– Нет.

Марк приложил палец к выключателю, и стена, дрогнув, стала отъезжать.

Глаза девушки загорелись.

– Твой папаша не Фантомас?

Марк засмеялся.

– Круче. Правда, никак не удосужусь посмотреть фильм.

– Их много.

– Тем более, – парень взял девушку за локоть. – Не споткнись.

Оба переступили через плинтус и шагнули в тёмный проём. Включился свет.

Глазам журналистки предстала комната без окон, с обитыми тканью стенами, навесным потолком и ковролином, похожим на шахматную доску. Слева Глорис увидела компьютерный стол с двумя креслами; прямо – диван со столиком, справа – «шведскую» стенку и на потолке кондиционер.

Марк торжественно объявил.

– Бывший кабинет отца!

– А «шведская» стенка зачем?

– Догадайся.

– Выпрямлять позвоночник?

– Неверно.

– Сдаюсь.

– Подумай ещё.

– Я курить хочу.

– Бросай.

– Не брошу.

– В Америке это атавизм.

– Глупцы! Сигарета, да с утренним кофе – кайф.

Марк спохватился.

– Насчёт кофе – верно.

Отведя гостью в лоджию, парень поспешил на кухню.

Глорис, открыв сумочку, достала сигареты и зажигалку. Закурив, невольно повела взглядом по урбанистической панораме с неровной грядой манхэттенских высоток, окаймлённых искрящейся лентой Гудзона, за которым, кутаясь в дымку, убегали к горизонту коричневатые кварталы Джерси-Сити.

Оторвавшись от пейзажа, журналистка вынула из сумочки телефон, набрала номер и, соединившись с абонентом, сказала по-английски: «Мероприятие затягивается, когда вернусь, не знаю». Услышав ответ, спрятала телефон и, сдув с сигареты пепел, продолжила курить.

В турке закипал кофе. Пена вздулась и, слегка пролившись, покрыла пузырьками выгравированный на серебряной поверхности бутон. Марк, подхватив турку, смахнул пальцем подтёк и поставил кофе на стеклянный поднос, где уже стояли две фарфоровые чашечки, вазочка с конфетами и розетка с нарезанным лимоном. Выключив конфорку, он сполоснул ладонь и, подняв поднос, направился к двери. В коридоре столкнулся с Глорис.

– Кофе готов.

– А я покурила.

– Предлагаю вернуться в кабинет.

– Хозяин – барин.

– Сгораю от нетерпения взять Утрехт за рога и накрутить ему хвост.

– Умру от твоих сравнений.

– Филологических академий не заканчивал.

– Ещё не поздно.

– Только после решения задач тысячелетия.

– Их много?

– Семь.

– О! Как чудес света.

– Точно.

В кабинете Марк поставил поднос на компьютерный стол и, включив системный блок, сел в кресло. Глорис, не дождавшись приглашения, опустилась в соседнее.

– Кофе пить будем?

Марк встрепенулся.

– Извини, – разлив кофе по чашечкам, одну протянул гостье. – Пробуй.

Девушка отпила глоток.

– Не разочаровал.

– Спасибо.

Компьютер загрузился, и Марк заиграл «мышкой» словно завершающий длительное соло пианист. С финальным аккордом открылась статья в «Википедии». Побежав глазами по тексту, Марк узнал, что Утрехт начинался с крепости, построенной ещё в середине первого века нашей эры римским полководцем Корбулоном; что Утрехтская уния положила начало объединению нидерландских провинций в единую республику; что Утрехтский университет является одним из старейших в Европе; что главная достопримечательность города – Домский собор.

– Прости, – Глорис тронула парня за руку. – Я слышала об Утрехте в связи с псалтырью.

– Какой псалтырью?

– Утрехтской, она так и называется.

– Секунду.

Марк, пролетев по клавишам, забормотал:

– Утрехтская псалтырь является выдающимся памятником книжного иллюстрирования эпохи Каролингского Возрождения. Она была создана около 820—835 годов в монастыре Отвильер и украшена сделанными тушью 166-ю иллюстрациями. С 1732 года Утрехтская псалтырь хранится в библиотеке университета города Утрехт.

Не дочитав статью, Марк обрадовано потёр руки.

– Есть!!!

– Что есть?

– Я тупица!

– Объясни.

– Два знака в сообщении отца я расшифровал. Выискал и средневекового писца. Оставалось связать манускрипт с названием библиотеки – «Новый Утрехт». Сделай я это и ответ не заставил бы себя ждать. – Марк одним глотком выпил кофе. – Спасибо тебе.

– За что?

– За псалтырь.

– Но чем она поможет?

– Надеюсь, приведёт к компьютеру отца. Кстати, – Марк развернулся в кресле, – тебя интересует ещё, для чего здесь «шведская» стенка?

– Интересует.

– Не хочешь угадать?

Глорис выпалила не задумываясь.

– Если решение не даётся, нужно биться об неё головой.

Парень засмеялся.

– Я бы не сообразил.

– По перекладинам можно подняться и вытереть пыль с кондиционера.

– Гениально!

– Отгадала?

– Почти. – Марк вынул из-под стола пульт. – Смотри на потолок.

– Смотрю.

Парень нажал на кнопку, и громоздкий кондиционер отъехал в сторону. Взору девушки открылся люк.

– Я права! – Глорис захлопала в ладоши.

– Не совсем.

– Разве стенка – это не лестница?

– Не буду спорить – лестница, – парень вернул кондиционер на место.

– А люк зачем?

– Программист – профессия рискованная.

– Значит – для побега?

– Лучше сказать – для исчезновения.

– Вдруг наверху капкан?

– Не попадёмся, – Марк щёлкнул мышкой, и на экране монитора появилась крыша. – Вид с камеры наблюдения.

– Впечатлил!

– Сейчас ещё и запечатлею.

Парень вывел на экран изображение кабинета, и журналистка увидела себя со спины. Повернувшись, она поискала глазами камеру, но не нашла.

– Запись ведётся?

– Отец вёл, я нет, – приблизив лицо девушки, парень сделал «скриншот». – На память.

Сохранив снимок, Марк продолжил показ. На экране последовательно появились гостиная, кухня, коридор, лоджия, лестничная площадка и двор с прилегающими улицами. Глорис даже разглядела свой автомобиль.

– А если пропадёт электричество?

– Питание пойдёт от аккумуляторов.

– Не квартира, а секретная лаборатория, – журналистка пытливо посмотрела на Марка. – Зачем она тебе?

– Я же сказал, осталась от отца.

Глорис покачала головой.

– Как надо любить сына, чтобы отказаться от такой квартиры.

– Не переживай, у него похожая.

– В Нью-Йорке?

– Не знаю.

– Сын, и не знает?

– Слушай, тебе надо работать в детективном отделе.

– Молчу, – Глорис подняла вверх руки.

– Да нет, отец вообще не впускает меня в свою жизнь.

– Почему?

– Говорит: «Посвяти себя математике».

– Извини, последний вопрос – от кого он баррикадируется?

– От охотников за информацией, – Марк возвратил на экран «рабочий стол» с ярлыками. – Отец разработал программу, с помощью которой можно проникать в самые защищённые компьютеры, копировать любые файлы и при этом оставаться невидимкой.

– Поразительно!

– Только представь себе, твой винчестер хранит новейшие разработки, которые спрятаны за семью замками в разных лабораториях мира.

– Отец их как-то использует?

– Не знаю.

– Ты говорил, он занимается поиском гена смерти.

Марк усмехнулся.

– Отец занимается этим ещё с института.

– Ладно, я убедилась, информация стоит того, чтобы за ней охотились, – Глорис достала из вазочки конфету, – однако не существует неприступных крепостей, – развернула её.

– Крепость ещё надо найди, – Марк взял у девушки обёртку. – Но даже пройдя сквозь стену, достаточно сделать неверный шаг, как информация самоуничтожится, – парень смял бумажку.

– В таком случае пострадает и отец.

– У него не одна подобная квартира.

– Ба! Обычно дублируют диски, а твой отец – квартиры.

– Ему видней.

– Согласна. Но здесь напрашивается вывод, если к информации не подобраться, остаётся заполучить владельца информации.

– Невозможно узнать, кто он.

– Я вот узнала.

Марк забарабанил пальцами по столу.

– Хороший урок, спасибо.

Глорис накрыла руку парня ладонью.

– Я лишь хотела сказать, что невидимку всё-таки обнаружили.

– Не уверен. Отец оснащён не хуже любого разведчика, имеет оружие, хранит несколько паспортов, причём их данные внёс во все компьютерные базы.

– Даже спецслужб?

– В первую очередь.

– Поражаюсь! Обладать такими способностями и не стремиться к славе Билл Гейтса.

– Отец по-другому смотрит на жизнь.

– Это как?

– Максимум адреналина.

– Его слова?

– Мой вывод. А что касается Билл Гейтса, ты угадала, он собирался его переиграть.

– В чём?

– В деньгах.

– Твой отец так богат?!

– Что значит – «так»?