– Тогда кто его трогал? – заорала женщина что есть мощи, – кто заходил сюда? Кто нашел его и унес? Говори, проклятый, – с последними словами она начала его трясти за видавшие виду рубашку, даже не отдавая себе отчет в том, что она трещит по швам под ее ногтями.
– Мем, мем, – чуть ли плакал парень, – я не знаю, мем.
И со всей силы отбросив его к другой стене, Ром потащилась к своему бару. Потащилась она, а не пошла, потому что силы оставили ее в это мгновение, и отчаяние заполонило всю душу. Там, в скромном углу помещения, где несколькими минутами назад стоял ее не самый желанный гость, она налила себе горячительного и залпом осушила весь бокал. Лишь после четвертого «залпа» Ром слегка успокоилась и нашлась с ответом для парня, что все еще стоял в порванной рубашке где-то за ее спиной.
– Меласса, – прошептала она, – если мы не найдем сей товар, Суррогат сожжет нас живьем, на что парень лишь сглотнул ком, что застрял в горле, ибо с яркой фантазией у него был даже перебор. И вот он уже видит село, где некогда родился, отца и мать, и как все они горят на костре под жарким солнцем Кубы, а где-то за всем этим наблюдает с ехидной улыбкой красивый мужчина по имени Суррогат.
Глава 6
Ранним прохладным утром, что выбивало горячий пар из легких будто выкачивая самые теплые моменты, в дверь под раскидистым кустами сирени постучали.
В это время хозяйка сего дома пыталась проснуться от тяжелого сна, в который ее вгоняла столь унылая, но настолько же знакомая погода со времен юности. Уютно устроившись за маленьким круглым столом в гостиной, в махровом бордовом халате, что так шел ее волосам и цвету кожи, и по размерам которого девушка легко укрывала ножки, она читала глупую подростковую книжку «Мунфлауэр», что однажды приобрела на книжной ярмарке.
Чача однозначно не ждала гостей в столь ранний час, ведь даже Сидр крепко спал еще на втором этаже в их комнате, где все пропахло специями и яблоками. И все же она рискнула подойти к двери и спросить:
– Кто там?
– Чача, открой, пожалуйста, дверь. Я замерзла насквозь, – умолял женский голос, в котором хозяйка узнала кому он принадлежит.
Быстрее, насколько позволяли ей маленькие ручки, она отворила массивную дверь и запустила как мокрого котенка или лесную эльфийку Шампанское. Ее кудри свисали по контуру лица и капали ей на тело. В светлой легкой одежде, состоящей из множества легких тканей (Чаче показалось, что девушка сняла несколько разноцветных тюлей с окон и закуталась в них) и в некогда белых балетках, она ощетинилась под влагой утренней росы и покрылась мурашками, но все равно не потеряла своей первозданной легкости и очарования.
– Прости за столь ранний визит, – прощебетала она, ища глазами что-то в интерьере.
– Ты что-то хотела? – не упустила из виду ее жеста хозяйка.
– Камин. У вас есть камин? – немного глупо улыбнувшись, спросила девушка.
Чача озадаченно рассмеялась.
– Да, он есть, но не зажжен, – но увидев, как уголки губ Шампанского опустились вниз, продолжила, – но есть печь на кухне, на которой я как раз собиралась готовить чвиштари.
– Я понятия не имею, что это, но, если связано с горячей печью, я согласна.
Напоминаю вам, дорогие мои читатели, что Чача была глубоко традиционной девушкой. В связи с чем нет никаких сомнений, что данные кукурузные лепешки она готовила для своего возлюбленного на завтрак. Но при этом она понимала, что не сможет сделать из Сидра грузина (да и зачем именно?), поэтому подавала столь вкусное блюдо с расплавленной Моцареллой или пожаренными кусочками Камамбера. Но сейчас ситуация явно менялась, ведь неожиданно появился гость и времени на приготовление как таковой сокращалось, а задерживать новоприбывшую она совсем не хотела.
Налив Шампанскому крепкого травяного чая, она предложила:
– Давай снимем с тебя эти тряпки, а то простудишься, – упустив тот момент, что ее начали изрядно раздражать мокрые следы.
– Да, я была бы весьма признательна, – улыбнулась блондинка, – могла бы ты одолжить мне полотенце и хоть что-то сухое.
– Естественно, – сдержано ответила ей хозяйка дома и исчезла, при этом все время напрягаясь тому, что может произойти в ее отсутствие. Стоит ли говорить, что Чача особо не с кем не общалась из их злосчастного алкогольного клуба, а не доверяла никому тем более.
Вернувшись в свою кухню буквально через минуту, она нашла Шампанское в легкой прозрачной сорочке практически вплотную прижавшуюся к горячей печке. Первое мгновение Чача практически не могла вразумить, что это и впрямь происходит у нее дома. Миллион мыслей пролетели у нее в голове от «Боже мой, какой срам!» и следом: «А если Сидр спустился бы и увидел ее в таком виде?», «До чего же бесстыжие эти европейки!», «Где вообще их воспитание?»
– Ой, прости, я имела наглость снять с себя одежду здесь же, – отпив чаю, ответила девушка. – Я повесила ее сушиться, – и указала на ткани, что весели рядом с печью на стульчиках, создавая детские девчачьи шалаши для игр.
Так и не собрав свой разум воедино, и где-то подсознательно переживая теперь за свои раритетные стулья, Чача просто протянула девушке махровый халат и полотенце, на что Шампанское очаровательно улыбнулось:
– Ммм, они восхитительно мягкие! Из овечьей шерсти с твоей родины, не так ли?
– Ддда, – слегка заикаясь ответила грузинка.
– Я ни разу там не была, но говорят там прекрасно, – продолжила тему блондинка.
– Да, – более уверенно ответила Чача.
– Ты скучаешь по дому?
Чтобы не стоять и вести пустые светские разговоры, хозяйка прошла к печке и немного растормошила дрова.
– Несомненно, думаю, как и ты по своей, – ответила Чача.
– Ну не совсем, – призналась Шампанское, отпив еще чая, – я предпочитаю свободу привязанности.
Грузинка до конца не понимая, повернулась к ней.
– Ну Франция твоя родина, неужели тебя не тянет обратно в Лангедок14? – удивилась хозяйка.
– Нет, – улыбнулась та, – меня тянет на Палм-Бич, Гоа, иногда даже в Монте-Карло и ряд других стран и городов, но почему-то домой редко. Хотя Лазурный берег все еще свеж в моих бурных воспоминаниях, – а помолчав чутка, спросила. – А как Сидр? Он скучает?
Чача призадумалась. С одной стороны, отвечать за своего мужчину она не бралась, но с другой, она подозревала, что ее возлюбленный более грустен порой именно по этой причине.
– Думаю, да.
И женщины замолчали на минуту-другую. Пока Чача посмотрела на часы и не взволновалась: пора было срочно готовить завтрак, но не при гостье же это делать.
– Ты пришла к нам просто нас проведать или… – начала она издалека.
Шампанское слегка насупила брови. Было видно, что разговор ей не по душе, но она и впрямь не могла более злоупотреблять гостеприимством не очень при этом гостеприимной Чачи.
Отпив еще немного чая, она сказала:
– У меня дурные предчувствия.
Хозяйка дома не стала ничего говорить, надеясь, что Шампанское сама пояснит смысл своих слов, что в принципе та и сделала.
– Я видела сон. И мне снилась смерть.
Итак, господа, дайте мне раскрыть еще одну тайну сей книги: у Шампанское – легкой и очаровательной – порой раскрывается дар ясновидения. То бишь изредка, но метко она может рассказать вам грядущие события. Сама она ненавидит этот дар, ибо нести крест сумасшедшей никому не в радость.
– Сон? – иронично переспросила Чача.
– Да. И не смотри так на меня, – взмолилась девушка. – Я сама понимаю, как смешно это звучит, но ты же знаешь, что не спроста. На пустом месте я не пришла бы к тебе.
А вот это действительно было интересно, ведь Шампанское никогда не удостаивала чести посетить их дом, чаще появляясь в бурном богемном обществе.
– Ну что ж, и о чем был сон? – Чача понимала, что чем быстрее они решат этот вопрос, тем быстрее у нее будет возможность наверстать упущенное время для приготовления завтрака для любимого.
– Мне снилось… мне снилось, что Суррогат убьет Сидра, – выговорила все же она.
Чача не знала, как реагировать на это.
– И ты пришла сюда защитить его? – посмотрев вновь на кухонные часы спросила она.
– Нет, – покачала головой Шампанское, встряхивая уже высохшие кудряшки, – это произойдет не здесь.
– Да? И где же?
– В каком-то каменном ветхом доме. Там горит огромный камин… каменный дом, овитый плющом… была глухая ночь. Сидр читал письмо, его всего трясло. А потом он упал с пустыми глазами, – сумбурно изложила свои видения девушка.
– А при чем тут Суррогат?
– Я не знаю. Просто я слышала его смех. Ну ты же знаешь, как красиво он смеется, так раскатисто, – нет, Чача этого не знала, с счастью, – и я лишь мельком видела его. То есть я убеждена, что видела его во сне. И то, что все это его дело рук… Короче, я не могу всего этого тебе показать, и донести толково… ну ты же поняла меня, не так ли? – как-то жалобно посмотрела она на Чачу.
Та кивнула и уже в который раз посмотрела на часы.
– Спасибо, что сообщила столь ценную информацию, – как бы подытоживая их встречу, сказала она.
Шампанское была не глупой, поэтому просто кивнула, поставив недопитый чай на столешницу и начала снимать халат.
– Что ты делаешь?! – вскрикнула Чача.
– Переодеваюсь. Мне пора домой. Скоро придет Ром. У нее какие-то там дела были на судне и вообще ей в дорогу уже ехать надо.
– Но не здесь же! – но было уже поздно, так как девушка вновь стояла в сорочке и натягивала подсохшие к этому времени ткани.
Хозяйку дома одолевали двуличные чувства: с одной стороны ей претило такое легкомысленное поведение на ее доброй кухне, но с другой: она с любопытством наблюдала за изящными телодвижениями Шампанского, растворяясь в нежных прикосновениях случайно задетой ткани на коже. Это выглядело как своеобразный танец, где девушка вместо того, чтобы раздеваться, красиво одевалась. И вот буквально через минуту-другую, девушка стояла завернутая вся с ног до головы и мило улыбалась.
– Спасибо за гостеприимство и чай, – поблагодарила она.
– Да, – лишь кратко ответила ей грузинка.
И едва за девушкой закрылась входная дверь, заскрипела лестница и появился сонный Сидр.
– Дорогой, еще рано, – переживая за то, что так и не успела приготовить завтрак, попыталась она вернуть в постель любимого.
– К нам кто-то приходил, да? – зевая спросил он.
– Неважно, милый, – продвигаясь к кухне, ответила Чача.
– И все же? – обнимая ее за талию, спросил мужчина.
– Завтрак еще не готов, может ты пока сходишь в душ? – предложила она, меняя тему разговора.
Сидр понимал, что его возлюбленная что-то утаивает, но и так же знал, что в такие моменты и клешнями не вытащить из нее информацию. Со временем она, если посчитает нужным, расскажет сама.
– Да, конечно, – он поцеловал ее в макушку и пошел обратно наверх.
Но в конечном счете чвиштари все равно получились не такими вкусными и сочными как раньше, ибо тревожные мысли так и не отпустили Чачу ни на миг.
Глава 7
В каюту капитана постучались. Через полузакрытые жалюзи смутно пробивались солнечные лучи полуденного солнца, в бликах которого танцевала многодневная пыль. Хлам, что еще утром имела в какой-то степени упорядоченный характер в эту минуту превратился в массовый хаос, средь которого, развалившись на тахте лежала в пьяном полудреме Ром.
Продолжительный и настойчивый стук все же заставил ее разомкнуть веки и сухо (от высохшего горла других звуков не реально произнести) проговорила:
– Иду, черт возьми!
Но темп ее телодвижений сложно назвать хоть как-то быстрым, так как она чуть ли не с минуту заставляла принять себя в вертикальном положении. Голова кружилась, ноги были как вата, а тут еще где не попадя валялся то глобус, то тубус и даже телескоп.
Даже не удосужившись добрести до ванной и взглянуть в зеркало (вид бы ее изрядно шокировал), она резко отварила дверь и выдавила самую дурацкую мину:
– Я не ждала вас, господа.
– Мы в курсе, Ром, но позволь нам пройти и разъясниться, – ответил ей Коньяк.
– Тысяча чертей, ну и время же вы выбрали, ей богу, – посмотрев через плечо назад, чертыхнулась она.
– Так нам уйти? – спросил Виски.
– Дайте подумать, – мыслить в эту минуту было крайне сложным занятием для мозга женщины, поэтому она скорее инстинктивно кивнула и открыла дверь настежь, как бы приглашая зайти мужчин к ней.
Сказать, что Коньяк и Виски были удивлены предстоящему пред их глазами виду, ничего не сказать. В связи с чем, они переглянулись и предложили:
– А нет ли здесь ресторана? Мы не успели утром позавтракать, ибо некие гостьи задержались до самого рассвета, – слегка недовольно ответил Виски.
– Есть столовая. Вас устроит?
– Думаю, да, – ответил Коньяк.
Пока джентльмены шли за неровной походкой капитана к столовой, Виски спросил:
– Я заметил, что здесь нет даже половины штата экипажа. Позвольте узнать, где они?
– Понятия не имею. Это корыто я арендовала на год. Это было выгодное вложение и для правительства, и для меня, – заплетающимся языком проговорила Ром. Было видно, что ей тяжело дается не только думать и идти, но даже говорить. Вторая бутылка за пару часов была крайне лишней, и она это прекрасно понимала, но ситуация, в которую она попала пугала ее больше, чем взбунтовавшийся организм.
Столовая оказалась весьма просторной, ибо должна была в лучшие свои времена мореплавания вместить 300 человек экипажа. Было довольно тихо, хотя предполагалось время обеда.
Подсев за столик, прибитый к полу, мужчины посмотрели на Ром, но поняв, что она видимо не догадывается о немом их вопросе, спросили:
– Мы могли бы что-нибудь здесь заказать?
– Сомневаюсь, что получите больше, чем куриный суп и гренки, – я уволила на днях повара. На кухне у нас орудует Меласса. Но вот беда, он мало того, что всегда занят другими моими делами, так еще и отвратительно готовит, – развалилась на стуле женщина, которой уже было видно, вертикальное положение удержать не удается. – Ребята мои не привыкли жаловаться, но даже они возмущались, что это есть невозможно.
Виски и Коньяк окончательно поникли в мысли, что вряд ли им удастся сейчас утолить голод, поэтому спросили:
– Ну хотя бы в воде вы же нам не откажете?
Ром рассмеялась.
– Меласса! – заорала она во всю глотку, от чего потом начала кашлять как больная туберкулезом.
Буквально через затянувшуюся минуту она повторила крик. И о чудо, наконец-то, пред уже отчаявшимися мужчинами предстал неряшливый парнишка.
– Где тебя носили черти преисподней, бестолочь! – тут же отчитала его капитан. – Господа голодны и хотят пить. Живо организуй нам маломальский стол!
Почесав затылок, «кок» сего заведения растворился где-то в закромах столовой, и буквально через минут пять произошло второе чудо: появился с подносом, на котором было разлито по бокалам горячительное, а на другой тарелке красовались неровно нарезанные куски копченного и вяленного мяса на пару с сыром.
– Что у нас будет на обед? – все же удосужилась вспомнить в немногочисленном своем экипаже Ром.
– Куриный суп, мем, – отрапортовал мальчишка.
– Снова? Ты вообще готовить умеешь что-нибудь помимо этой помойки, что ты так красиво называешь куриным супом?
– Бывало видел, как моя маман готовила креольское ахиако15, – облизнулся Меласса, – тасахо16 тоже бывало готовила.
– А ты сам умеешь хоть что-то готовить? – уже выходя из себя еще раз спросила Ром.
– Платанос, мем, – на всякий случай парень отступил на шаг.
– Это еще что?
– Это жаренные, либо печеные бананы, мем.
Виски и Коньяк от души рассмеялись. До того им понравился этот простой до костей мозга многословный парнишка, что даже чувство голода отступило.
– Да я сейчас тебя огрею кочергой, бестолочь! – завопила что есть мочи Ром, но Меласса вовремя скрылся за дверьми, что вели на кухню столовой. Что-что, а парнишка всегда знал, когда надо делать ноги.
– Простите его, господа, – извинилась женщина, кстати говоря, в пылу бытовухи немного отрезвевшая, – подобрала я его как-то на берегах Кубы, точнее он сам увязался за мной, и тех пор ходит морочит мне голову. Но вы не обращайте внимания, трапезничайте, – указала на скромный поднос.
– Ром, мы к тебе по делу, – потирая усы, обратился к ней Коньяк.
– Естественно, – усмехнулась она в ответ.
– Мы слышали, что сегодня-завтра ты отправляешься в Мексику, а точнее в Веракрус.
– У вас хорошие доносчики. Но что с того?
– Нам надо в Америку. Могли бы мы воспользоваться твоим гостеприимством и отправиться с тобой в путь?
Ром встряхнула головой, рассеивая остатки алкоголя из головы (хотя мало помогло) и подозрительно посмотрела на мужчин напротив.
– Чем авиарейсы вам не услужили?
– Десять тысяч евро и никаких вопросов, – ответил ей Виски.
Ром не спускала с них взгляда, воспользовавшись зубочисткой, чтоб занять при этом руки.
– Заманчиво, – ответила она и продолжила буравить их глазами, по крайней мере так казалось мужчинам. Хотя, к сожалению, ее мозг все еще тяжело переваривал сию информацию.
Ром нравились легкие деньги. О, я вас умоляю, кому они не нравятся! Но при этом она не любила рисковать на пустом месте. Но вот ведь в чем дело: ей срочно надо было найти груз Суррогата (знать бы еще где его еще искать?) и незаметно провести через все таможни, а тут еще эти со своими загадками. Не слишком ли она перегружает свой корабль тайнами и не пойдет ли он под тяжестью всего этого на дно?
– Пятьдесят тысяч наличкой и ни вопроса больше, – ответила она, в надежде, что те откажутся.
Мужчины в очередной раз переглянулись и одновременно кивнули.
«Вот дерьмо!» подумала Ром, ведь это значило две вещи: во-первых, эти двое либо в бегах, либо им нельзя светиться, а во-вторых, они готовы были бы отдать и сотни тысяч лишь бы попасть к ней на борт. С одной стороны, она могла запросить любую баснословную сумму и можно сказать продешевила сейчас, но с другой – еще и взвалила на свои хрупкие плечи еще больше проблем.
– Надеюсь, вы не собирались тащить еще табор рабов с собой? – уточнила все же Ром.
– Не планировалось, – улыбнулся Виски.
– Если только с нами не увяжутся две особы, – недовольно замотал головой Коньяк.
– Даже не думай, дружище, мне хватило их вчера вечером и целой ночи, – подтолкнул его техасец.
– Но они явно дали нам знать, что не оставят нас в покое, – нахмурил брови Коньяк.
– Послушай меня, друг, мы не от таких сбегали, не так ли? – слегка рассеял его сомнения ковбой.
– Согласен, – чутка взбодрился мужчина в возрасте.
– Понятия не имею о ком вы, господа, но будьте так любезны предупредить меня, если ваш экипаж прибавится, ибо ставка транспортировки удвоится, – Ром не упустила возможности избавится от этих джентльменов, ну или на край – все же нажиться за счет других. С этими словами она встала и направилась к выходу. – Держите в курсе. У меня дела, прошу простить, – и направилась к себе в каюту, чтоб начать уже искать похитителя столь ценного груза Суррогата.
Глава 8
Суррогат никогда не играл по мелкому, поэтому выбирая себе офис, рассчитывал как минимум на этаж 25 не меньше. И вот восседая в своем огромном кабинете на одном из самых удобных кожаных кресел в мире – Гирофлекс Леонардо, и прекрасным видом из окна на город, он все же был омрачен тяжелыми мыслями.
У него пропал товар. И дело даже не в этой пьяной девчонке, что его на мгновение отвлекла своей привлекательностью, сколько об ударе по его репутации. Ведь это значит, кто-то был в курсе его дальнейших планов и целенаправленно ограбил. Кто же это мог быть? Врагов у него было не перечесть, хотя были исключительные подлецы и среди них, поэтому он вызвал к себе Этанола.
Едва тот ступил уверенно в его кабинет, Суррогат незамедлительно спросил:
– Какие новости?
Тот слегка опешил от его резкого «выпада», но не растерялся: как ни крути работали они уже вместе давно.
– Все в порядке, – и направился на свободный стул, – сделка с Cvetlicarna17 прошла прекрасна, если ты об этом.
– Я не сомневался. Но не было чего подозрительного в последнее время?
Этанол сглотнул слюну, вспомнив на мгновение о загадочной женщине в его подсобке, но легко от нее отмахнулся. Была ли она вообще?
– Нет, не заметил. А что случилось? Я вижу, ты чем-то озабочен.
Суррогат немного помолчал, все еще в глубине души знающи, что доверять в этой жизни никому нельзя, но Этанол был его правой рукой и незаменимым помощником, поэтому все же решил сказать:
– Нас ограбили.
Глаза мужчины на диване округлились. Редко кто в последнее время лез на рожон против Суррогата, ведь это напрямую объявляло войну.
– Что именно взяли?
– Наши новые образцы, что мы обещали доставить в Новый Орлеан через две недели.
Этанол присвистнул. Ведь этот химический состав наркотиков был абсолютно уникальным: очень дешево и легко добывался, но при этом хорошо сочетался со многими алкогольными напитками, меняя свой вкус от тяжелой водки до нежно ликёрного. Это был их новый старт-ап и все они имели на него большие надежды. Естественно, был и минус сего напитка: мгновенное привыкание: но ведь это только на руку этому бизнесу, не так ли.
– Мало кто знал о существовании Каббалы, – констатировал факт Этанол.
Они назвали его именно так по двум причинам: во-первых, похоже на слово «кабала», а это резкое пристрастие по-другому и не назовешь, а во-вторых, каббала – это религиозно-мистическое, оккультное и эзотерическое течение в иудаизме, где якобы раскрываются тайные знания и божественные откровения в тексте Торы. И была еще одна причина такого названия – это было просто первое, что крикнул их подопытный (а он был евреем по происхождению) крикнул: «Теперь я понял тебя, Создатель!», позже пытаясь в своем отравленном мозгом бреду донести до «химиков» что-то из ряда вон выходящее, часто упоминая слово каббала. Что ж, можно делать выводы, что сие название прошло все уровни «крещения» и было подпольно разрекламировано средь ночной нежити.
– Но видимо, кто-то да знает и принял решение стать у меня на дороге, – красивое лицо Суррогата приняло маску злодея. – И мне надо во чтобы то не стало найти его.
Этанол просто кивнул в ответ.
– Что-то еще? – все же спросил он.
– Я хочу его живым, – кратко ответил Суррогат, и в такие моменты Этанола передергивало от мысли, что с ними в итоге делает его хозяин. Он предпочитал не присутствовать во время казни.
Где-то через час в дверь постучали. Хотя разумно было бы сказать, что «вышла на связь секретарша» (как это бывает у всех богатых бизнесменов, кто сидит на самых высоких этажах торговых и бизнес центов), но Суррогат отказался иметь дело с такого рода подчиненными. Он не доверял никому, кроме может быть Этанола и привык держать прямую связь с поставщиками, дистрибьюторами и другими посредниками его дела.
Он не ждал никого сейчас, поэтому весьма удивился, когда к нему вошла Красное Вино. Она всегда предпочитала цвета, что фигурирует в ее имени. Как и сегодня женщина уверенным твердым шагом вошла в винного цвета костюме, в черном ажурном корсете и в кожаных черных туфлях на шпильке. Если в тот вечер, что мы имели честь с ней немного познакомиться, она предпочла распущенные рыжие локоны, то сегодня ее волосы были идеально уложены в форме ракушки. В общем, образ ее выдавал как солидную даму из высшего общества, что пришла не просто поговорить о погоде и всяких светских небылицах, а о серьезном деле.
– Я даже представить не мог, что ты в курсе, где я обитаю, – засунув руки в карманы, проговорил Суррогат.
– Это было бы странно, если бы я не знала, – как-то оскорбилась Вино.
– Да, говорят, что ни одна сплетня не проходят мимо твоих ушей. Видимо, они оказались правы.
– Несомненно, – улыбнулась она и прошла в огромное, но скудно расставленное помещение.
– И что тебя ко мне привело?
– Все то же самое: сплетни, – осматривалась женщина, – тебе явно здесь не повредит дизайнер, дорогой.
– Меня все вполне устраивает, отмахнулся Суррогат. – Так что за сплетни?
Красное Вино звонко рассмеялась.
– Не так быстро, красавчик. У всего есть своя цена.
– Как это низко, – усмехнулся он.
– Но не для меня. Это мое хобби и дополнительный заработок. Поэтому не чурайся раскошелиться, – «зашуршала» Вино пальцами.
– Ты серьезно? Думаешь, что я хоть что-то заплачу тебе за какие-то сплетни? – теперь пришло время смеяться Суррогату.
– Несомненно, расскажешь, – уверено ответила она.
– Тогда ты либо полная дура, либо наивная как колобок на носу у лисы, – зачем-то вспомнил мужчина детскую славянскую сказку, возможно услышанную где-то в далеком детстве от родителей.
Вино элегантно и растянуто-плавно встала и подошла к нему вплотную, при этом не прерывая контакта глаз. Здесь одно из двух: либо она и впрямь совершенно его не боялась, либо обладала над ним властью. Последнее больше всего волновало Суррогата, ибо он предпочитал быть сверху во всех понятиях этого слова.
– Ты зря меня не до оцениваешь, дорогой, – и когда их уже отделяли считанные сантиметры, вальяжно прошла мимо него. – Ты ведь даже не знаешь о чем речь, а уже «отрекаешься» от меня, – и дойдя до книжной полки (а книг там было скудное количество, к слову), резко обернулась, – но я подкину тебе зацепку. Как насчет твоего пропавшего товара?..
Суррогат, как мы уже выяснили ранее, не привык, когда им манипулируют, так как сам предпочитал заправлять интригами, поэтому Красное Вино даже не заметила, когда он успел схватить ее за длинную шею и слегка приподнять от земли.
– Что ты знаешь об этом? – прошипел он.
Женщина начала задыхаться у него под пальцами и слегка багроветь, но Суррогат не в первый раз использовал сей метод выбивания информации, поэтому так же прекрасно осознавал, когда именно стоит ослабить хватку противника. А эта женщина явно была сейчас из числа его противников.
Время шло медленно, секунды перешли в минуты. Вино брыкалось, ее трясло, она замахивалась на мужчину, но не могла дотянуться, жизнь покидала ее с последним вдохом кислорода. И вот Суррогат особо не церемонясь отпустил ее, отчего она грохнулась на пол и начала кашлять. Легкие жгло, горло болело, а места, где вот только зажимали его стальные пальцы еще долго потом будут алеть синяками.
– Я спрашиваю в последний раз: что ты знаешь о моем пропавшем товаре? – как ни в чем не бывало подошел мужчина к своему столу.
Было понятно, что Вино не собиралось так легко сдаваться, и стоит ли говорить, что это не первый ее такой клиент, когда жизнь ее висела на волоске. Сейчас главное: свалить от него куда подальше. Да, он однозначно начнет на нее охоту, но и прятаться за эти годы она научилась неплохо. Тем более крупные банкноты запечатывали все ее страдания из прошлого. Ну а также Вино понимала, что, если ее душат, значит она попала в точку: это им позарез нужно и упускать такую возможность сейчас было крайне глупо!
– Пятьсот тысяч, и я все расскажу тебе, – прохрипела она.
Суррогат подсел к ней на корточки и грубо схватил за подбородок, уперевшись взглядом в глаза.
– Ты все еще торгуешься? – усмехнулся он.
– Не с такими связывалась, – как смогла попыталась улыбнуться Красное Вино.
– Ты я смотрю, дерзкая. Может выбить из тебя эту спесь? – призадумался брюнет.
– Попробуй. Но помни, что это тебе ничего не даст. А за пятьсот тысяч ты мог бы получить хорошего информатора там, куда твои грязные руки все же не доходят.
Суррогат еще посидел, сверкая идеальной улыбкой, рядом с Вином. Его одолевали мысли от «не прикончить ли ее здесь сразу» до «неплохая идея заиметь крота».
И вот он отпустил ее и подошел к панорамному окну (одна из причин еще восседать в таких зданиях) – виды его вдохновляли. В такие моменты ему казалось, что он мог бы привлечь самые горячие перспективные проекты и заправлять всем миром.
– Триста. Говори, что ты знаешь и проваливай, – не оборачиваясь сказал он.
– Деньги вперед, – встала и поправила свой красивый костюм Вино.
Мужчина сел за стол, достал чековую книжку, чиркнул там что-то и бросил на другую часть стола.
– Итак?
– Мне жаль, дорогой, – как ни в чем не бывало подсела за стул напротив женщина, – но это дело рук твоего отца.
