Перейти к содержанию

Мёртвые воробьи

Автор:

Категория
Современная русская литература
Год издания
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006086753
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Приключения двух друзей. С момента их детства и до полного взросления. Книга написана, на основе откровенныхвоспоминаний автора. Она зеркально отображает те внутренние проблемы, с которыми рано или поздно, сталкивался любой подросток. Читатель сможет улыбнуться, вспомнив себя в юности, но так же серьёзно задуматься, пройдя вместе с главными героями книги их трудный путь. Все персонажи не выдуманы, некоторые имена изменены. Это нужно читать! Книга содержит нецензурную брань.

Читать «Мёртвые воробьи» — Дэн Самофалов онлайн

Страница 3 из 3

Саша


Дэн был уже на летних каникулах. Он, разогретый как следует, до отъезда к бабушке гонял мяч с соседскими пацанами и постоянно с ними ругался, если проигрывал. Дэн не любил проигрывать, поэтому дело могло доходить и до драки.

Оставалась пара дней – и свобода. Прощай, душная Москва, забитое по горло метро. Здравствуйте, бесплатные ворованные сигареты, яблоки с чужих огородов, хотя своих полный сад, купание в речке, катание на лодках, игра в карты, щёлканье семечек, пиво.

Он возвращался с игры, вспотевший и недовольный проигрышем, на скулах ещё не посветлели синяки с прошлой драки. Открыв дверь в подъезд, Дэн услышал за спиной родной голос. Это была тётя Алла, Дэнова мама. Я хорошо её помню, они были очень похожи. Она подозвала его. Дэн нехотя подошёл к ней. Мама некоторое время молча смотрела на сына, потом еле слышно произнесла:

– Твоего папы больше нет.

Он посмотрел ей в глаза. Посмотрел так, как будто она решила его обмануть.

– Как?

Они поднялись на свой этаж.

Тётя Алла молчала, отвернувшись к окну, её плечи дрожали, в пустых комнатах стало на миг холодно, хотя за окном было очень жарко.

Дэн подошёл к ней, обнял её. И заплакал.

Он плакал не останавливаясь, поглощая всю бесконечность той боли, которую только мог испытывать подросток… Там было всё: недосказанные слова, связанные бинтом холодные руки, чёрная лента, которую мягко трепал ветер, как бы неосознанно закрывая лицо отца на портрете, поминки, чёрный платок мамы. Московская твёрдая глина, запах ели.

Всё рушилось, как карточный дом.

Дэну казалось, что это страшный сон, но он не просыпался.

Дядя Саша, его отец, часто приезжал за Дэном, когда заканчивались летние каникулы. Дэн гордился отцом. Его отец работал машинистом, водил пассажирские поезда в дальние рейсы, он смотрел на пролетавшие мимо моргающие семафоры и улыбался, «втопив» до предела ручку тяги на электровозе.

Каждое лето он забирался на крышу частного дома, где жила его тёща, по совместительству Дэнова бабушка, и начинал эту крышу красить. Он вначале долго скоблил её металлической щёткой на тридцатиградусной жаре, потом весь день возил по ней огромной кистью, и крыша становилась ярко-красной. За год она снова ржавела, краска почему-то вся слазила.

– Ну ёпт! – произносил Дэнов отец и ставил лестницу, которая уходила в небо.

Закончив, он долго сидел на крыше с кривой антенной, закуривал и молча смотрел, как плавится закат и проезжающие мимо трамваи включают яркий свет в своих салонах.

Дэн постоянно воровал у него сигареты.

– Я тебе все уши оборву, – говорил дядя Саша, глядя на него строго.

Когда мы закуривали в самодельном шалаше, Дэн, жадно затягиваясь, отвечал мне:

– Не оборвёт! Это он прикалывается.

Однажды его отец взял нас на озеро, на рыбалку. Мы, закинув удочки, долго молчали, глядя на мёртвые поплавки, не клевало ни хера. Каждый думал о своём: мы – о его папиросах, которые он аккуратно положил около себя (Дэн осторожно одной рукой уже открывал его пачку «Явы»), он – о том, что «на кой хрен я пошёл на эту рыбалку».

Однажды дядя Саша очень спешил куда-то на машине. Разогнавшись быстрее ветра, как на своём электровозе, он, улыбаясь, летел по скоростной трассе. Его новенькую «Ладу» вынесло на встречную полосу…

Дэн плакал.

На кухонный стол начали потихоньку, а потом с усиленной частотой падать тяжёлые бусины слёз.

Смерть отца очень сильно повлияла на его будущую жизнь и на его характер. Дэна освободили от экзаменов и отправили учиться в школу-интернат.

Юра


Я хорошо помню своего отца. Он работал в той же строительной компании, что и моя мама. Зайдя в цех и надев респиратор, чтобы не задохнуться от пыли, он отливал бетонные плиты. Отец был строгий. В молодости он имел разряд по штанге, тусил с сомнительными компаниями, но был всегда весёлым парнем.

Однажды, почувствовав от меня запах сигарет, он отвесил мне добротного леща и произнёс:

– Ещё раз… Ну, ты меня понял.

С ним было трудно не согласиться.

В очередной раз, когда возвращался домой, я зажёвывал чем только мог, растерев при этом руки пахучей полынью.

Отца было сложно обмануть, он был против курения, хотя сам, естественно, курил.

Когда моя мама сдавала на права, батя, почувствовав себя гонщиком, разбил её новенький учебный «Иж-Комби», врезавшись в берёзу и своротив машине полморды. Прав у него, конечно, не было, так же как страха и чувства габаритов. Просто решил прокатить жену. Ну и прокатил. Потом отдавал за разбитую машину ползарплаты. Они с мамой ещё долго ругались.

Отец любил тяжёлую музыку. Однажды он был на концерте группы Metallica в Тушино. Он рассказывал, что ему чуть не проломили голову в массовой драке, летали бутылки, дубинки и омоновцы.

Он на кулаках отжимался от пола, не любил водку, но по праздникам мог себе позволить. К нему иногда приходил его друг дядя Женя, страстный ценитель водки и меломан. Он считал себя рокером, они с отцом слушали пластинки. Дядя Женя любил группу Deep Purple.

– Смок он зе во-отер, энд фая ин зе ска-ай!!! – завывал Женя, отбивая пьяную рок-чечётку.

Когда он однажды напился вдрызг, отец отнёс его на мою новую кровать.

– Ты сегодня на кресле! – сказал мне он.

Забыв, где находится туалет, Женя, естественно, мою кровать обоссал. Притом он это сделал с такой охотой, что сам чуть не уплыл.

– Юр, ну ей-богу, приснилось, как будто в море по пояс зашёл, а вот выйти не смог, – оправдывался он утром перед отцом.

– Я тебе, блять, дам море! – Отец смотрел на него суровым взглядом, выкидывая на балкон проссанный матрас, который потом так и не высох и его пришлось выкинуть.

И даже когда я не знал математики, сидя за новеньким письменным столом в нашей общаге и получая от отца подзатыльники за нерешённые примеры и двойки, я его очень любил.

Летело время, я рос. Уже будучи подростком, я решил с другом прокатиться в деревню. Это был конец августа. Мы жили у его бабушки, пили деревенский самогон, катались на лошадях и дрались с местными татарами из соседней деревни. Чтобы не мешать окружающим, мы разбили большую палатку и привели туда Нелю и Наташу.

Девушки были с опытом и старше нас на пару лет. Поэтому Наташа, недолго думая, уложила меня на лопатки и стала решительно стягивать штаны. Я, сопротивляясь, надевал штаны обратно.

– Ты чё делаешь? – спросил я у неё.

– Ну, сейчас ты запомнишь тамбовских баб, – сказала она, задрав длинную юбку. Я увидел загорелые красивые ноги.

У друга было всё иначе…

– Нель, у меня не стоит! Ну видишь, ну не стоит же, – сказал он раздосадованно и вышел из палатки, надевая шорты.

Неля была голой и мрачной.

Когда мои бурные каникулы с распитием напитков и лишением девственности закончились, я чёрный, как смола, летел в поезде, трясясь от нетерпения поделиться новостями, накормить друзей байками и попить с ними пива.

На пороге меня встретила мама. Я с сумками залетел в дом и увидел на столе портрет отца с лентой и его документы.

– Сын, нашего папы больше нет, – сказала мама, посмотрела на меня и заплакала.

Я вошёл в другую комнату. На больших полках лежали его пластинки. Старый проигрыватель был с отпечатками его пальцев, как будто он только что прикасался к нему.

Это лето выдалось сложным для отца, я не понимал тогда почему. Он поехал в отпуск к моей бабушке, к своей маме.

Однажды, перемахнув через балкон (батя был крепкий, а бабушка жила на втором этаже), он пошёл в яблоневый сад, который находился недалеко от нашего дома. Было начало августа… Стянув с брюк свой ремень, он взобрался на одну из яблонь. Завязав плотный, хороший узел на другой стороне ремня и обмотав им свою шею, он присел.

Через час проходящий мимо сторож крикнул:

– Эй, мужик, ты чего там уселся? Слазь давай.

Отец не ответил… На земле валялась недокуренная «Прима».

Я вышел на балкон его пустой комнаты. С зеркал ещё не успели снять простыню, поэтому мне показалось, что очень темно, а я хотел света. Я закурил, руки дрожали, я плакал.

Глава 8. Машино лето

Всё бывает иногда непросто, тяжелее, чем мы думаем. Шум ветра в ушах на высокой скорости, любимый летний закат или пьяная песня в баре неспособны отговорить нас притворяться.

Мы любим надевать маски, чувствуя, как ледяной металл, касаясь лица, создаёт нам ощущение комфорта. Мы смотрим сквозь прорези на остальных. И, гримасничая, мы играем. Предаём близких людей, шепча на ушко, боясь, что кто-то ещё услышит.

Грубим официантам, оставляя плохое настроение у человека, с которым разминёмся навсегда. Снимаем шлюху и, трахая её на пустом берегу холодного озера пару минут, представляем, что она та самая… а потом, осознав, что это не так, холодно бросаем её заработок на песке. Мы притворяемся. И, когда мы остаёмся в пустой комнате наедине с собой, наша реальность снимает чёрное, как ночь, платье, обнажив красивые ноги в чулках. Разрушая наши построенные на лжи хрустальные замки, она смотрит прямо в глаза, испытывая нашу верность и злость. И есть маленькая возможность остаться собой. Тот самый канат, по которому, сбросив маски, мы идём на свет. Любовь.

Да, та самая, которую я встретил, когда учился ещё в школе. Я проходил мимо её дома. Она вышла мне навстречу. Её глаза смотрели на меня радостно и с интересом. Возле уголка её губ была небольшая, аккуратная родинка. Её кожа была смуглой, словно она приехала с юга. Не знаю, какая сила двигала мной, но я подошёл к ней. Она мне улыбнулась.

– Тебя как зовут? – спросил я, не узнавая своего голоса. Такое ощущение, что я охрип за пару секунд.

– Маша, – ответила она, смотря мне прямо в глаза.

Я почувствовал то, чего никогда не ощущал. Это было необъяснимое: дрожь, озноб, сердце долбило, как молот по наковальне, отдавая в виски.

– А ты где живёшь? – спросила она.

– Я живу в другом районе, приезжаю по выходным сюда, к бабушке. Кстати, я знаю твою сестру Алинку. Мы часто бывали у вас в гостях, во дворе и в саду.

Естественно, о безобразиях, что мы там творили, когда были помельче, я умолчал.

– А я из Магадана приехала.

Чувствовался северный акцент, и вместо «Магадана» мне послышалось «Мэгэдэна». Я не стал переспрашивать.

– Буду здесь доучиваться до лета, потом каникулы тут, а осенью домой. Может, пойдём сыграем в бадминтон? – предложила она.

Я согласился, и мы прошмыгнули в нашу любимую с Дэном калитку.

Земля уходила из-под ног, когда каждую пятницу я нёсся радостно из школы, садился в трамвай, летел в частный район, чтобы вновь её увидеть. Мы играли в карты, слушали «евротехно» на её маленьком красном магнитофончике, играли в настольный теннис. Мне, честно, было плевать на эти игры. Я понял, что влюбился так сильно, что крышу сносило на пять километров вперёд, а я бежал за ней, догоняя. Мне нравилось в Маше всё: её говор, её взгляд, фигура, смуглый тон кожи, то, как она смеётся. Фантазии моей не было границ, я представлял, как мы целуемся, как я её обнимаю. Но это были только фантазии. На деле же я играл роль друга-дурачка, которому палец покажи, он и засмеётся, или знакомого мальчишки с соседнего двора.

Однажды как бы невзначай, по-дружески я взял её руку. Маша не оттолкнула, а просто приподняла брови и удивлённо посмотрела на меня. Я сразу её отпустил и перевёл разговор на бестолковые темы. Я и понятия не имел, как себя вести, – ведь это случилось со мной впервые.

Очень быстро пролетел май. Настали, как всегда, летние каникулы, приехал Дэн.

Мы с ним обнялись, так как очень соскучились друг по другу. Он привёз мне подарок – бандану Metallica.

Я стащил пару сигарет L&M Light у своего дядьки, который приезжал к бабушке. Тот меня засёк и погнался за мной, но я успел удрать.

– Я тебе, блять, блок куплю! – орал дядька мне вслед. – Ты заебал уже, понимаешь?! Как лето, так я без сигарет. Одно и то же, ёп твою медь!

Мы сели на соседский порожек и закурили. Дэн поделился со мной тем, как зимой в Москве их водили на экскурсию в «Союзмультфильм» и он там разбил витрину, где стояли какие-то фигурки мультяшных героев. Затем, чтобы его не поймали, он пробежал этажом ниже, вставил в двери лифта шариковую ручку, те, естественно, заклинило. И весь его класс, включая училку, проторчал в лифте пару часов, а он добрался на метро до дома. Дэн рассказывал это с таким наслаждением и гордостью, как если бы он, сидя в троянском коне, ворвался в стан врага.

– И представляешь, ещё эта сука вызвала моих родителей в школу, – докуривая, закончил он. Потом порылся в карманах, достал фигурку волка с папиросой из «Ну погоди!» и протянул мне.

– На, Дэн! Дарю!

– Из «Союзмультфильма» прям?

– Ага, – улыбнулся Дэн.

Мы увидели издалека Машу. Она медленно, красивой походкой приближалась к нам. Я почувствовал, как сердце опять начинает бешено долбить.

– Это чё за тёлка? – спросил Дэн.

– Какая тёлка, Дэн? – рассердился я. – Это Маша!

– Какая Маша, когда тёлка, – ответил Дэн.

– Да какая тёлка, если Маша! – крикнул я на Дэна.

Он засмеялся.

– Э-э-э, тише, что с тобой? Ты чё взвился-то?

Маша подошла. Дэн привстал с порожка:

– Привет, тёл… э-э, Маша! Я тоже Дэн.

Маша улыбнулась и взглянула на Дэна.

– Я знаю, – ответила она.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.