Сколько же он тут провел времени?
– Я могу Вам чем-то помочь? – спросила я полушепотом.
Он улыбнулся одной частью лица, стало жутко.
– Вряд ли, – грустно произнес он, но затем его глаза немного ожили и засияли, – я уже не смогу восстановиться.
Голос был странным, словно заедало старую пленку на магнитофоне.
– Я тебя знаю, мы живем вместе в одном доме. Жили… до заражения, – он продолжил говорить, хотя ему это явно давалось с трудом, – ты одна тут?
– Да, – кивнула я, – искала таблетки от головной боли и уснула.
Он понимающе улыбнулся.
– Я тоже пришел за лекарствами, мне стало плохо, и я подумал, что это сердечный приступ. Когда нашел таблетки мне уже было совсем худо, а сейчас я и вовсе не чувствую своего тела.
– Давно Вы тут?
– Пару дней, думаю. – сказал он, и с каждым словом его силы слабели, – А может и меньше, время уже перестало иметь значение. Так ведь?
Я горько усмехнулась.
– Я пережил войну, голод, травлю и всех своих близких людей. – продолжил мужчина, – Но этот вирус стал для меня финалом.
– Не стоит говорить так, – я ощущала, как ком появился в моем горле, я схватила мужчину за руку, тяня за собой, – пойдемте, я провожу Вас домой.
– Дочка, – он устало облокотился обратно на стену, – ты не сможешь мне помочь. Тебе нужно уходить поскорее, бежать из этого города. Этот вирус не щадит никого, так наша планета наказывает нас за жестокость.
Я села рядом и тоже облокотилась на стену.
– Так если вирус беспощаден, куда бежать? – обреченно сказала я, – И есть ли смысл?
Некоторое время мы провели в тишине. И я даже подумала, что оно остановилось и теперь можно было передохнуть. Какая глупость – мир стал почти пустым и от цивилизации остались только воспоминания, но суеты и суматохи стало больше. Уже так давно на улице стало тихо, словно за моим окном и не было никогда жизни. Иногда просыпаясь по утрам, мне казалось, что я просто оглохла, пока не начинала говорить с собой. А тут был настоящий, живой человек, с которым я была почти незнакома, но могла поделиться своими тревогами и страхами.
Мне было это просто необходимо.
– До сих пор так и неизвестно, что нас уничтожает. Вирус ли какой-то, природное явление, посланное планетой нам в наказание или биологическое оружие, которое вышло из-под контроля. – поделилась я, – Лишь крупицы информации, которые сначала я могла искать в интернете, пока он был доступен, а затем еле уловимые радиосигналы некоторых станций. Кто бы мог подумать, что старый дедушкин радиоприемник мог бы пригодиться в современном мире? – я увидела улыбку на лице собеседника, – Но потом пропал и этот источник информации. И пришел тупик, полный безысходный тупик в моей жизни. Вначале была информация, что это некое природное явление, которое было вызвано множественными землетрясениями и торнадо по всему миру. Но мир очень быстро понял, что скорее всего тут есть какая-то мировая тайна, и тьма – это далеко не обычная стихия вроде дождя или грозы. Соседи утверждали, что люди буквально растворялись во тьме. Получается стоило попасть в эпицентр этой неведомой силы, и от тебя остался только темный след на асфальте и в памяти людей. Словно новая волна последствия ядерного удара по Хиросиме.
Я сделала короткую паузу.
– Хотя откуда соседи могли об этом знать? Да и вообще мог ли кто-нибудь знать об этой тьме? Она пришла из ниоткуда и забирала всех в никуда. Никто не выжил после встречи с ней.
Дед захрипел сильнее, и я начинала понимать, что финал его жизни был близок. Мне хотелось убежать прочь, чтобы не видеть этого, но я понимала, что оставлять его одного было бы безумно неправильно и нечестно. Потому я придвинулась ближе и сильнее сжала его руку. Я не видела его лица, не слышала никаких слов, но точно была уверена, что он был благодарен мне.
– Что было потом? – прохрипел он.
– Спустя пару недель соседи уехали, а потом отключили всю коммуникацию с миром, электричества больше не было, а из кранов перестала течь вода. – я перевела дыхание, – И вот тогда начался настоящий ад. Мир словно поставил себя на паузу, забыв о людях, которые жили в нем.
– Почему ты не уехала с ними? – его голос стал совсем тихим.
Я пожала плечами.
– Я думала, что остаться тут будет безопаснее, – проговорила я, и мне так давно хотелось с кем-то поделиться этой информацией, – отец всегда говорил, что любое решение необходимо сначала взвесить.
– Тебе страшно?
– Не знаю. – честно ответила я, – Я не могу понять, испытываю ли я это чувство, но точно знаю, что внутри меня огромная зияющая дыра и гнетущая тоска, которая длится уже множество месяцев. Это больше похоже на одинокое существование, которое могло оборваться в любую минуту. И самое страшное в этом всем – было обманывать себя, заставлять немного потерпеть и верить, что помощь придет, что есть еще города, в которых нет тьмы. Притворяться сильной…
Я сглотнула ком в горле и попыталась взять себя в руки.
– А Вам страшно? – спросила я.
Но дед ничего не ответил, он продолжал неподвижно лежать и еле слышно кряхтеть. А после его грудная клетка опустилась и больше не вздымалась, он вовсе замолчал. И вместе с ним умерла целая эпоха, и, наверное, даже часть моей души.
Я чувствовала, как слезы собираются в глазах. Но не понимала, почему. Я не знала этого человека так близко, чтобы расстраиваться его смерти. Я не видела его семью, чтобы сопереживать им. И даже общалась с ним самим всего один раз до этого, когда помогла открыть дверь домофона. Вот только мне была близка его боль, и я сама подумывала о том, что такая смерть – не самое плохое, что могло произойти.
Я закрыла его глаза и сложила руки на груди, не понимая зачем. Наверное, просто это было инстинктивно. Затем чуть отодвинулась и полностью оперлась на стену, закрыв лицо ладонями. Сил выдерживать это одиночество больше не было, но и слезы тоже куда-то пропали. Я не могла выдавить из себя ни одну слезинку, ни одну эмоцию, будто они застыли вместе со временем.
Прошло около получаса, а может быть больше, как дед покинул этот убогий мир, и я услышала странный хлопок. А потом все вокруг затряслось. Полная растерянности я подскочила на месте и бросилась на улицу, посмотреть, что там происходило. Небо было затянуто тучами, словно сейчас должен был начаться сильнейший ливень. Тело прошиб внезапный озноб, а все вокруг начало кружиться. Моя психика дала конкретный сбой, как и мое обессиленное тело. Я все еще пыталась увидеть помощь, пришедшую к нам в город. Я увидела нескольких людей, бежавших прочь от надвигающегося темного облака.
Это было важно и означало две вещи. Первая – в городе оставались еще живые люди, помимо мародеров и меня, и второе – тьма была не шуткой, а реальностью и прямо сейчас надвигалась на мой город. Необходимо было бежать и спасаться, но только куда?
Поддавшись инстинкту выживания, я устремилась вслед за людьми и подальше от смертельного облака, накрывшего весь город. Хотя это больше походило на черный густой туман, несущейся с огромной скоростью прямо на меня.
Мысли путались, паника брала верх, и я упала, сильно повредив ногу. Я слышала глухой хруст в районе колена и мощную волну слабости, распространяющуюся по всему телу. Затем начало подташнивать и захотелось закрыть глаза и немного отдохнуть от всего, что со мной происходило. Звука стали глухими и какими-то далекими, перед глазами все плыло, и я понимала, что мне не убежать от этого вируса.
Уже нет.
– Эй, ты чего разлеглась? – я услышала громкий мужской голос.
Я пригляделась – прямо надо мной стоял высокий крепкий мужчина в темной одежде, она сливалась с помутнением в моих глазах, и я не смогла разглядеть ее более подробно. Лишь какие-то нашивки на массивной куртке, поблескивали глухим светом. На лице у него была плотная маска из темной ткани.
И этот запах.
От него исходил приятный шлейф дорогого мужского парфюма или просто казалось это. И этот аромат был мне до боли знаком, именно так пахло от моего отца, когда он утром уходил на службу. Приятный шлейф цитруса и нежный свежий морской бриз, этот аромат я узнала бы из тысячи. И благодаря ему, в этот момент, я ощутила себя в безопасности.
Это было правдой или я умерла? Кто стоял возле меня? Мародер или обычный житель? Мой почивший отец или тьма пришла за мной в виде человека?
Я хотела спросить его об этом, попросить о помощи, но цепкие лапы усталости затягивали меня. И спустя пару секунд я уже ничего не могла сказать, мой мозг слишком устал, и я быстро отрубилась.
Темный фюзеляж
Как интересно устроен наш организм. Когда мы лежим в кровати и пытаемся уснуть, то можем часами думать о прошедшем дне или вспоминать прошлые неудачи. Представляя, как меняем ту или иную ситуацию, говорим слова, о которых подумали потом, выбираем то, что действительно хотим. А потом мы засыпаем и словно мгновение проносится сон, который сменяется пробуждением. Словно мозг перезагрузился и теперь готов работать. И важны первые минуты пробуждения, ведь именно в них мы более осознанны, чем когда-либо.
Открыв глаза, я увидела темный потолок. Он был совершенно простым и в тоже время, что-то в нем завораживало. Я смотрела в одну точку, пытаясь привыкнуть к темноте и осознать место своего пребывания. Но первое, что я смогла ощутить – это еле уловимая вибрация, проходящая по всему телу. И вызывала ее отнюдь не я, это вибрировало само помещение.
И что это за глухой гул?
Неторопливо пошевелила сначала руками, затем ногами и слегка приподнялась. Сил было мало, но я попыталась осмотреться вокруг. Складывалось впечатление, что я была в каком-то крохотном номере отеля, где была лишь кровать и больше ничего. Голова опять начинала страшно болеть и это приносила еще порцию раздражения и бессилия.
Какой-то бестолковый замкнутый круг.
Память неторопливо начинала восстанавливаться, словно пазлы складывала картинку прошлого. Неожиданно в голове всплыл образ почившего деда, отдавая горечью в самом центре груди. Он был мне никем, но так сильно ранил мою душу своей смертью. Хоть я и привыкла к тому, что практически все люди покинули мой город, оставив меня доживать будни, покрытые серостью скорби об былой утрате. Но эта внезапная встреча не должна была закончиться так быстро и глупо. А после пришла тьма и стала сметать все вокруг. Я помнила крики людей, которые так же как и я, не успели покинуть город, шум ветра или может это было что-то другое, и наконец пришла боль в колене. Я неосознанно прикоснулась рукой к месту ранения, и заметила, что оно было крепко перебинтовано тканью.
Должно быть я была уже мертва.
Но потом пришел он и спас меня, вытащил из самого эпицентра тьмы. Вот только я не помнила, кто это был и что произошло потом. Лишь приятный тонкий аромат мужского парфюма, так похожий на тот, что использовал отец, когда был еще жив.
А где я вообще находилась?
Головная боль лишь усилилась, а во рту пересохло, словно там образовалась новая Сахара. Я попыталась подняться на ноги, но это у меня вышло крайне нелепо. Ведь стоило мне только подняться с кровати, как вся комната начала вращаться, будто я находилась в работающей центрифуге. Обессилев я упала обратно, вызвав тем самым боль в раненом колене. Голова заболела еще сильнее и к горлу подступила тошнота, более мерзкого состояния и не придумаешь. Я попыталась переключить свое внимание на любую часть тела, чтобы отвлечься от боли. Со второй попытки у меня это даже получилось и потом я поняла, что меня укачивает. Словно я парила в невесомости.
Я что была в Космосе? В Космосе на кровати… Бред какой-то.
Новый виток острой боли, пронзающей мои виски. Челюсть сжалась, пытаясь контролировать источник дискомфорта. Хотелось заплакать, но даже зажмуриться сил не было. Творящееся со мной было похоже на тот самый фильм ужасов, на который я не пошла из-за тупого сюжета и низких рейтингов.
– Хочешь пить? – внезапно я услышала приятный мужской голос.
Я неосознанно кивнула, а затем все вновь исчезло, словно я и не приходила в себя. Мир уплывал куда-то далеко. А я точь парила над землей, кружась в невесомости.
***
Сидя возле огромного панорамного окна отеля, в который мы заехали, я задумалась о том, насколько наши пути поистине были неисповедимы. За окном шел летний дождь, еле слышно барабаня по козырьку здания. Я наблюдала, как капли собираются на окне и медленно сползают вниз, исчезая за пределами моего поля зрения. Мы были в незнакомом городе, вдвоем и мне было так спокойно. Всего пару недель назад я яростно ненавидела его. И за что? Ведь он просто пытался позаботиться обо мне и моей свободе. Мне казалось, после смерти отца место моего защитника было навсегда занято его почившей тенью. Я думала, что теперь моя безопасность пала на мои плечи и больше никто никогда не стал бы обо мне заботиться. Но только не он. Этот удивительный мужчина всегда находил ко мне подход и умело успокаивал мой вспыльчивый характер и такую ранимую душу.
– Наблюдаешь за дождем? – тихо спросил он.
Я подняла голову и посмотрела в сторону кровати. Он сидел на краю, его губы поднялись в заботливой улыбке, а глаза блестели от света луны. Однако большая часть его лица была скрыта в тени глубокой ночи.
– Думаю, о том, как мы тут оказались.
Казалось он напрягся.
– О, не подумай ничего плохого. – серьезно проговорил он, – Я просто не знал, что мы опоздаем на поезд. Стоило поехать на машине.
– Нет! – мягко проговорила я, – Разве это не прекрасно и так удивительно – оказаться в чужом городе посреди ночи в каком-то номере отеля?
– Сарказм?
Я нахмурилась, понимая, что совсем не умела говорить о романтичных вещах.
– Нет, – весело проговорила я, – я правда так думаю. Ты сделал все прекрасно, привез меня сюда, я отвлеклась от повседневных забот и смогла увидеть что-то, кроме письменного стола и ноутбука. И теперь мы без билетов, мокрые от дождя и уставшие от впечатлений, сидим в симпатичном номере и можем делать все, что хотим.
Он молчал.
– Странно, я знаю тебя всего несколько недель, – продолжила я, – но я чувствуя себя в полной безопасности рядом с тобой.
– Тебе не стоит волноваться, – он выставил руки вперед, – я не буду к тебе приставать или что-то вроде того.
Неловкая тишина.
– Жаль. – буркнула я.
Неуместная шутка.
– Что? – удивленно произнес он.
– Что? – повторила за ним я.
Еще более неуместная попытка скрыть шутку.
– Прости, я… – начала оправдываться я.
– Чем бы ты хотела заняться? – решил сменить тему он.
И тут в моей голове появилось еще множество неуместных шуток и высказываний. Подавив глупое выражение лица, я попыталась не сказать ерунду.
– Знаешь, мы в лагере пели песни, когда шел дождь. – вспоминал он, – Ну чтобы как-то развеселить себя. У тебя есть любимая?
– Я…я не знаю.
Он безмятежно улыбнулся.
– В детстве я любил смотреть с папой фильмы про полицию. – задумчиво сказал он, – Помню, был такой шикарный сериал «Улицы разбитых фонарей» и мне так нравился весь состав. А больше всего песня, которая звучала там. В детстве мне казалось, что она означает надежду.
– Я тоже смотрела его. – улыбнулась я.
Несколько секунд мы молчали.
– Позови меня с собой. Я приду сквозь злые ночи. – внезапно запел он, – Я отправлюсь за тобой. Что бы путь мне не пророчил. Я приду туда, где ты нарисуешь в небе солнце. Где разбитые мечты – обретают снова силу высоты.
– Почему ты не уехал? – неожиданно спросила я, – Ты бы мог успеть на поезд, это я задержалась. Мы знакомы всего немного, почему ты остался?
– Своих не бросаем. – весело буркнул он.
Я поднялась на ноги и медленно подошла к нему. Положив руку на его плечо, осторожно заглянула в глаза и ощутила, как весь мир сложился в одно единственное мгновение.
Мгновение, где были только мы.
– А я твоя? – тихо спросила я.
***
Второй раз, когда я пришла в себя мне было уже более комфортно, голова прошла, да и жажды не было. В этот раз я смогла приподняться и даже лучше осмотреться вокруг. Ничего не изменилось – это действительно была комната с кроватью. И кроме этого я больше ничего не увидела. Казалось, не было даже двери. Я повернула голову в бок и ощутила, как прохрустела моя шея, вероятно, я достаточно долго пролежала в такой позе. Мое внимание привлекло овальное окно, и никак не могла вспомнить, что оно мне напоминает. Все мои адекватные размышления прерывались страхом и желанием ощутить безопасность.
